Глава 21

Сердце сбилось с ритма, а под ложечкой засосало от страха.

— Я не понимаю... — прошептала я, отчаянно пытаясь спрятать свой испуг.

— Ты не Теолла, теперь я это вижу точно, — Фаррет подошел ближе и навис надо мной скалой.

— Как... не... Теолла? — я растерянно улыбнулась и сделала шаг назад. — А кто же я... Роун?

— Видишь, ты даже по имени меня назвать не можешь, — ответил тот. — Твой взгляд, твои манеры, даже интонации — Теолла делала все по-другому. Даже нахождение с Гардом не могло бы тебя так изменить. И да... Мой пес тебя не узнал. Он обожал Теоллу, а к тебе не подошел. И вот это... — Фаррет обвел комнату взглядом. — Ты рассматривала здесь все, точно оказалась впервые. И спальню, знаю, искала, а не нашла сразу.

— Вы следили за мной? — я отступила еще на шаг.

— Возможно, — Фаррет вновь прищурился. — Так ты мне ответишь, кто такая и почему выглядишь один в один как Теолла? Или придется выбивать признание силой?

— Я отвечу, — вынуждена была сдаться я. Сердце уже трепыхалось как безумное, но я понимала, что лучше признаться сейчас, раз уж возникли подозрения, чем наслаивать одну ложь на другую. Хватит уже обманов и недомолвок. — Но поверите ли вы мне, сьер? Поскольку мое объяснение может вас шокировать и... Расстроить.

— Говори! — потребовал Фаррет.

— Что ж... — я кашлянула, прочищая горло, которое пересохло от волнения. — Я действительно не Теолла... Точнее, я та, чья душа заточена в ее теле. Вы верите в переселение душ?

— Никогда с этим не сталкивался, — Фаррет смотрел на меня настороженно. — Поэтому не знаю, стоит ли верить...

— Я тоже не верила, — я сокрушенно усмехнулась, — пока три с половиной недели назад не умерла и не очнулась в другом теле. Вот в этом... — я развела руки. — В теле юной сьеры Теоллы Милт. А ведь мне самой уже давно миновало тридцать.

– Что за чушь? – он все же начал заводиться.

– Вот видите, – я сокрушенно улыбнулась, – вы мне не верите. Наверное, стоило бы лучше сказать, что я потеряла память. Как это считали все, включая Гарда…

– Потеряла память?

– Да. Знаю, что было зелье, которым поил Теоллу Гард. От него Теолла якобы потеряла память, и Гарда не удивило это. Мне же это как раз и помогло оставаться неузнанной. Все кругом думали, что я просто ничего не помню...

— Хорошо… Допустим, — произнес Фаррет сквозь зубы. – Допустим, ты говоришь правду, но как это могло произойти? – он не отрывал от меня взгляда. – Как твоя душа… В теле… Ее…

— Не знаю, — вздохнула я. — К тому же я принадлежала к иному миру, а здесь... Все слишком по-другому. И мне ко многому пришлось привыкать.

— А... — в глазах Фаррета вдруг промелькнуло беспокойство. — Где сама Теолла? Где ее душа? Если даже допустить, что ты в ее теле, то душа Теоллы должна оказаться в твоем…

Я помедлила, прежде чем ответить. Новость о смерти возлюбленной должна сильно ранить его. Однако раз уже начали эти откровения, придется признаваться.

— Боюсь, Теолла умерла. Ее душа уже на Небесах, или как у вас это называется…

— Умерла? — голос Фаррета вмиг осип, а глаза расширились. — Почему?

— Не знаю, — я тоже говорила почти шепотом. — Но я думаю, ее убили. Она приходила ко мне во сне и просила отомстить.

Фаррет пошатнулся, и я испугалась, что он сейчас упадет. Но он лишь прошел к кровати и тяжело опустился на ее край.

— Кто это сделал? — прохрипел он. — Кто?! И когда?

— Видимо, когда Теолла сбежала от вас. Если, конечно, побег имел место, — добавила я. — Потому что я не уверена, что это так...

— Ты что-то знаешь?

— Мало... Но Гард точно здесь замешан. И он был первым, не считая его служанки, кого я увидела, очнувшись.

— Где именно ты очнулась?

— Какая-то хижина, и это был еще Бастор.

— Еще?

— Да, потом мы долго добирались до Ваи. Бежали от вас, со слов Гарда.

— Значит, Теоллу убили еще в Басторе?.. — Фаррет зажал голову руками.

— Скорее всего, да, — вздохнула я. – Раз я оказалась в ее теле именно тогда…

— Так... — Фаррет тоже с шумом выдохнул. — А теперь расскажи мне все, с самого начала. С момента, как пришла в себя в теле... Теоллы. Ничего не скрывая, ясно?

— Мне нечего скрывать, — я даже несколько обиделась. — Я сама заложница этой ситуации и мне, как никому другому, хочется в ней разобраться. Понятное дело, домой, в свой мир мне уже не вернуться, но хотя бы получить покой здесь и доносить ребенка до срока, родить его здоровым...

— Рассказывай, — повторил Фаррет, глядя на меня затравленно.

— Хорошо, — я присела рядом с ним. — Как я уже говорила, я очнулась в какой-то хижине...

Мой рассказ был долгим. Я старалась вспоминать все подробно, в деталях. Как мы ехали три дня... Как проходили порталы под вымышленными именами... В каких гостиницах ночевали... Что рассказывал мне Гард о прошлом Теоллы и самом Фаррете... О своих снах, правда, штрихами, опустив все интимные моменты, даже поцелуи. Не стоит ему знать, что я настолько глубоко проникла в их отношения с Теоллой, во всяком случае пока. И о страшных Тенях, которые напали на меня, тоже рассказала. О странностях и агрессии Гарда после известия о моей беременности... О зелье, которым Гард хотел еще раз напоить меня, чтобы я забыла все... О его бесконечной лжи... И, главное, о желании жениться на мне и избавиться от ребенка, когда тот родится.

— Это стало последней каплей. И я решилась передать вам записку, надеясь на помощь... — завершила я рассказ.

Фаррет за все время ни разу не перебил меня и не задал ни одного вопроса, сидел все время, сдвинув брови и уставившись в пол.

— Вы верите мне? — уточнила я тихо.

И он лишь кивнул.

— Спасибо, — я улыбнулась с облегчением. — Тогда... Я могу остаться? Хотя бы до рождения ребенка...

— Это и мой ребенок, — ответил Фаррет, резко поднимаясь, — поэтому я сам никуда тебя не отпущу. И да, о том, что ты не Теолла, никто не должен знать.

— Безусловно, — я тоже подскочила на ноги.

Фаррет вновь рассеянно кивнул и, как-то сгорбившись и пошатываясь, словно от невыносимой боли, направился к двери.

— Сьер Фаррет, — окликнула я его, когда он уже переступил порог.

Он медленно обернулся и вопросительно посмотрел на меня.

— Теолла... Она действительно вас любила. Очень, — тихо произнесла я. — И я уверена, она не передавала вас...

Фаррет ничего не это не ответил и покинул комнату. 

*** 

Роун Фаррет

Фаррет ощущал себя таким раздавленным и убитым лишь однажды: когда один за другим погибали его близкие. Теперь же он потерял и свою любимую. И надо же, в ее смерти, кажется, тоже был замешан Гард! Демоновское отродье! Это теперь ему точно не сойдет с рук. На этот раз Фаррет был настроен дойти до конца: он непременно найдет доказательства вины Гарда, и тот уже не сможет избежать суда и кары…

Фаррет вернулся в свою комнату и первым делом влил в себя сразу пол графина бридда, чтобы хоть как-то притупить боль. Его душа была разорвана в клочья, а сердце кровоточило.

Теолла... Ее больше нет. Вместо нее осталась лишь оболочка. И ребенок... Ребенок, которого выносит другая женщина, пусть и в теле Теоллы.

— Почему она?! — взревел Фаррет и в сердцах ударил кулаком по столу. — Почему она? Демоны... Боги... За что вы так со мной? И с ней? Какие игры вы ведете? И почему играете нашими судьбами?

— Сьер, что-то стряслось? — в двери просунулась рыжая голова служанки. Как же ее имя? Фаррет опять не мог вспомнить. Да и ну ее к демонам!

— Нет! — рявкнул он на нее. — Уходи! Вон!

Та ойкнула и исчезла, но Фаррет опомнился:

— Стой! — и когда рыжая голова вновь появилась, приказал: — Еще бридда принеси, бутылку. И живо!

— Да, сьер...

Она действительно справилась быстро, Фаррет только успел осушить уже имеющийся графин.

— А теперь исчезни, — сказал он, забирая бутылку.

Служанка тотчас испарилась, а Фаррет упал в кресло и откупорил бридд. Обезболить, стереть, забыться, хоть ненадолго…

— А ты ведь тоже причастен к ее смерти, Роун, — пробормотал он опять вслух и горько усмехнулся. — Если бы отправился за ней сразу, а не страдал над своим уязвленным самолюбием, то, возможно, ничего бы и не произошло. Теолла бы осталась жива... Жива, — он зажмурился от новой боли, пронзившей сердце, затем припал к горлышку бутылки.

С каждым глотком алкоголя голова тяжелела все больше. Он откинулся на спинку кресла, и веки сомкнулись сами собой. Сознание Фаррета поглотил тягучий липкий сон. В нем Роун бродил во тьме, еле передвигая ноги.

Кто он? И куда идет? Не ясно...

— Роун, — вдруг слышит он знакомый голос, от которого сердце счастливо екает.

— Теолла! — Фаррет оборачивается.

Это точно она. Она! Смотрит на него и улыбается, нежно, с грустью.

— Теолла, ты все-таки жива...

Он устремляется к ней, желая задушить в объятиях, но она выставляет руку и произносит твердое:

— Нет. Я не жива, Роун, — ее голос снова смягчается. — Мне жаль...

— Почему ты так поступаешь со мной? — он пытается прикоснуться к ней, но она будто ускользает. — Почему позволила себе умереть?

— Извини... — вновь шепчет она.

— Кто тебя убил? Скажи! — требует Фаррет. — Я сам убью его, отомщу!.. Это Гард, да? Только скажи...

— Не могу. Но у тебя уже есть та, кто поможет в этом...

— Ты о той, которая теперь вместо тебя? — он нервно усмехается, и его губы дрожат.

— Не отвергай ее, не отворачивайся, — Теолла снова улыбается. — Ей тоже сейчас нелегко... К тому же наш ребенок... Она станет его матерью. За меня.

— Нет, нет, — Фаррет мотает головой. — Она никогда не заменит тебя. Никому.

— Позаботься о ней. Ей нужна твоя защита, Роун…

— Теолла...

— Все будет хорошо, Роун... Вот увидишь...

Она все-таки прикасается к его щеке, сама, а Фаррет перехватывает ее руку, пытаясь удержать.

— Прости меня... — шепчет он. — Прости...

— Ты ни в чем не виноват, Роун... — ее пальцы незаметно выскальзывают из его ладони. — Помни об этом... И не бойся стать снова счастливым. Мне так будет легче.

Ее образ начинает таять, отдаляться.

— Теолла, нет, нет, не уходи, — Фаррет пытается ухватиться за нее, удержать, но тщетно. Она словно туман просачивается сквозь пальцы. — Не уходи...

— Прощай... — ее голос доносится точно издалека. — Прощай, Роун...

— Нет, нет... Теолла...

— Теолла... — Фаррет проснулся резко, рывком.

Выпрямился в кресле, потер лицо. Сон, это был всего лишь сон... Или Теолла действительно приходила с ним попрощаться? По сердцу будто полоснули ножом: осознание горькой реальности, правды было слишком невыносимым. Роуну стало не хватать воздуха. Он поднялся и направился к балкону. Несмотря на короткий сон, хмель весь выветрился, словно Фаррет и не пил столько бридда. Голова была снова ясной, зато вернулась смертельная тоска.

Солнце уже клонилось к закату, но на улице пока было светло. Сердце предательски встрепенулось, когда он увидел знакомую фигурку, медленно идущую по садовой дорожке. Нутро затопило разочарование: это не Теолла, уже не Теолла...

А она вдруг подняла голову и увидела его. Секундное замешательство сменила робкая улыбка. Но Фаррет не смог ответить ей тем же. Отступил в тень балкона, а после и вовсе скрылся в комнате.