Глава 20

Утром в субботу Кристина спала неприлично долго. К тому моменту, как она проснулась, старшие племянники уже унеслись по делам, Алиса накормила двойняшек завтраком и теперь Вика и Ева смотрели мультики в гостиной.

— Привет, невеста! Каша на плите, кофе горячий.

— Привет. Ой, здорово. Пойду поем. А… почему ты так странно на меня смотришь?

— Потому что происходит что-то очень странное, — со вздохом сказала Алиса. — Он вчера признавался тебе в любви, а ты плакала. А потом вы та-ак целовались…

— Но ведь мы договорились….

— Как-то очень уж правдоподобно у вас выходит. Прошу тебя, не торопись. Федор совсем не тот парень, который тебе нужен. Он не сможет стать другим. Ты меня прости, но не верю я в это.

Кристина решилась. Лучше уж сразу обо всем рассказать.

— Слушай… Федор хочет, чтобы после свадьбы я пожила у него. По крайней мере до тех пор, пока ему не отдадут Ника. Так будет надежнее.

— Ну что ж, это наверное к лучшему…

Кристина опешила.

— В смысле — к лучшему? Ты что, не будешь кричать и ругаться? И говорить, что совсем ему не доверяешь?

— Тебе бы все равно пришлось к нему переехать на время, если вы хотите сохранить свою аферу в тайне. Мне утром звонила твоя мама.

— Мама? Зачем?

Кристина никогда не была особенно близка с мамой. С самого детства ей казалось, что мама не одобряет ее поступки, а потом, когда та вышла замуж за Николая, между ними и вовсе пролегла пропасть. Отчим едва терпел Кристину в доме, воспринимая, как довесок к любимой женщине.

И только когда Кристина на короткий период превратилась в восходящую звезду, подающую надежды молодую балерину, ее отношения с родственниками наладились. Мама гордилась ей, и даже отчим пару раз заглянул в театр на выступления. Но после аварии и больницы все вернулось на круги своя. Кристина вновь превратилась в досадную обузу.

Мама вдруг вспомнила, что когда-то, в самом начале, она была против карьеры балерины, что в балетную школу ее отдали по настоянию покойного отца, и если бы Кристина послушала ее тогда, сейчас имела бы надежную и прибыльную специальность.

— Твоя мама узнала, что ты выходишь замуж. Они с Николаем собираются приехать на свадьбу. Мальчишки как раз уже будут в лагере, в доме будет целых три свободных комнаты. Так что с размещением никаких проблем. Но вышло неловко.

Действительно. О том, что новости про свадьбу дойдут до Кости они подумали, а о том, что мама с отчимом тоже читать умеют — нет. Вернее, Кристине казалось, что они никогда не станут читать светские новости в интернете, а калининградских газет в Петербурге нет. Но как-то они все-таки узнали.

— Что ты планируешь делать дальше? — прямо спросила Алиса.

— Сейчас позавтракаю и займусь переводом писем. Ты знаешь, Ирина Артуровна отдала мне письма, целую пачку. Они написаны тем же почерком, что и то, первое письмо. То есть скорее всего их написал Виктор Семенович, а бабушка Федора спрятала…

Говоря это, Кристина старалась не смотреть сестре в глаза. Она прекрасно понимала, что Алиса спрашивает о другом.

— Что ты собираешься делать с Федором?

— Дальше по плану свадьба…

— Ну, это ясно. Там вы снова будете целоваться. А что потом?

Кристина пожала плечами.

— Все продумано. В спальню к Федору никто лезть не будет, так что… Должно сработать.

— Ты куда?

— Наверх, письма переводить.

— В прошлый раз Федор тебе помог. Не хочешь снова его попросить?

— Хотела сначала, но… зачем его с утра беспокоить? Там совсем простой язык, я, пожалуй, сама сначала попробую…

— Все ясно, — кивнула Алиса с таким видом, будто только что подтвердилось самое страшное ее предположение.

— Э… что тебе ясно?

— Ясно, что ты уже прятаться от него начала. А это значит, у тебя к нему чувства.

— Ничего подобного… Просто неудобно в выходной день…

Она поспешила ретироваться, в одно мгновение взлетев по лестнице на второй этаж, напрочь забыв про завтрак.

Алиса вздохнула и развернула свежую газету «Янтарный король женится на балерине» — гласил заголовок. На снимке Федор вручал Кристине кольцо. Алису привлекло выражение его лицо. Качество газетной печати оставляло желать лучшего, и все же от того, что она разглядела во взгляде Соколова то, от чего защемило сердце.

* * *

Кристина достала письмо из пачки наугад и, вооружившись планшетом, принялась переводить. Виктор Семенович писал своей любимой совсем простыми предложениями, очевидно, его познания в немецком были ограничены, но письмо было таким искренним, что Кристина невольно представила себя в Кенигсберге сорок пятого.

«Хельга, любимая! Наконец-то у меня появилась возможность написать тебе.

Вчера я встретил одного парня, Мишу Рябчикова. Он в тот день поддерживал связь между 11-й армией и флотом. Он говорит, что в тот день они на катерах подошли к Фрише Нерунг, и он видел много немцев из числа гражданского населения. Эти люди хотели бежать в Польшу. Он помнит семью с тремя мальчиками и одной девочкой на руках у матери. Их сопровождал мужчина в возрасте. Вполне возможно, это были твои родители. Вполне возможно, что они живы! А значит, рано терять надежду. Мы непременно разыщем их после войны. Я попрошу твоей руки у отца, как обещал. Я верю, что твои молитвы помогут, и я тоже останусь жив. Ты знаешь, мой покойный отец тоже верил в Бога, хоть и был коммунистом.

Продолжаем чистить районы в Кенигсберге. Такая молотьба! Немцы обороняют каждый дом. Улицы забаррикадированы, середина заминирована. Нужно влететь и пробить брешь!

Когда нас подбили, мы пошли пешком к Королевскому замку. А там ребята из пехоты сидят уже, чай в котелках греют. Рядом с ними громадная картина. Они камешки отрывают — и в огонь их бросают, и костер вспыхивает то красным, то синим. Они ведь не знают, что это янтарь. И я не знал, пока ты мне не рассказала. Твой кулон со стрекозой всегда со мной.

На другую сторону реки перешли — а там винные подвалы. В одну бочку стрельнем — и струйка побежит. Потом в другую.

От дома далеко не уходи. Будь осторожна. Если услышишь стрельбу, беги в подвал и пережди там. Война закончится очень скоро, и мы всегда будем вместе».

Кристина будто все видела все это своими глазами. Парень, который чудом выбрался из подбитого танка и может погибнуть в любой момент, писал любимой об этом так, будто побывал на дружеской прогулке.

Из письма ясно, что Хельга не знает, где ее семья. Быть может, они спаслись и благополучно прибыли в Польшу, а быть может, погибли в этом мареве. Почему родители не взяли ее с собой? А быть может, Хельга сама не поехала? Может быть, она осталась из-за него?

Королевский замок… Здесь был Королевский замок? В смысле, самый настоящий? С тронным залом, парадными покоями и подвалами, где томились узники и зрело вино?

«Кенигсбергский замок. Заложен в 1255 году чешским королём Оттокаром II Пржемыслом и просуществовал до 1968 года. До 1945 года в его стенах размещались различные управленческие и общественные учреждения города и Восточной Пруссии, находились музейные собрания и залы для торжественных приёмов. Имя замка дало общее наименование для города, возникшего у замковых стен, — услужливо сообщила Википедия. -

В конце войны замок дважды горел — в августе 1944 во время налёта англо-американской авиации и в апреле 1945 при штурме Кёнигсберга. В1967 году развалины замка были взорваны. Вершина горы, на которой стоял замок, была на несколько метров срыта. Приблизительно на месте юго-восточной части замка в настоящее время стоит строившийся (и недостроенный) в советское время Дом Советов».

Вот Дом Советов Кристина прекрасно знала. Они проезжали его дважды. В первый раз — когда ездили с Алисой на Шелковый бал и во второй — когда добирались в «Пизанскую башню». Это был гигантский советский небоскреб на горе, почти в центре города. Недостроенный, огороженный от праздных зевак. Он грустно смотрел на город пустыми глазницами — окнами. Никому не нужный, всеми брошенный. Той страны, которой нужен был Дом Советов давным-давно не существует. Впрочем, Алиса упомянула, что в здание периодически проникают всевозможные экстремалы, фотографы, руферы. Говорят, с последних этажей открывается потрясающий вид на город…

Выходит, прежде на этой горе стоял замок. Самый настоящий.

Так… осталось выяснить, что такое Фрише Нерунг.

Но тут позвонил Федор.

— Привет! Ты говорила, что хочешь перевести письма… Я утром на переговорах был, сейчас еду на тренировку — очень надеюсь, что Ник сможет сегодня выбраться в клуб. Вечером могу забрать эту… секретную коробочку. Если ты не передумала. Мне ведь тоже интересно, что прятала бабуля.

— Похоже, историю чужой любви, — вздохнула Кристина. — Одно письмо почти осилила при помощи онлайн-переводчика. Осталось найти в интернете подробности о Фрише Нерунг.

— Можешь не искать. Я отлично знаю это место, я вырос в Балтийске. Фрише Нерунг — Балтийская коса.

— Балтийская коса… Я про нее уже где-то слышала.

— Должно быть, на уроках географии, — предположил Федор. — Балтийская коса — самая западная точка нашей страны… После того, как территория стала российской, косу переименовали. Из Балтийска туда ходит паром. Там старая крепость осталась, очень красивая. И можно собирать облепиху, ежевику и шиповник. Можно как-нибудь взять велосипеды и съездить на пикник.

Он… назначает ей свидание?

— Это… неплохая идея. Тем более, что нам нужны совместные фотографии. Расставим их в твоем доме, чтобы представители опеки не усомнились, что мы действительно женаты.

Кристина прикусила губу. Зачем? Зачем она говорит сейчас про совместные фотографии?! Неужели Алиса права, и она уже настолько неравнодушна к Федору, что пытается это скрывать?

— А что там было в письме про Фрише Нерунг? — заинтересовался Соколов.

Кристина рассказала.

— Значит, они уехали, а Хельгу оставили?

— Получается, так. Ну, или она сама не поехала с родителями.

— Интересно, что потом с ней случилось… Ладно, мне надо ехать, а то на тренировку опоздаю. Вечером зайду за письмами. В начале одиннадцатого, ты спать еще не будешь?

— Я буду ждать! Если Ник придет, передавай от меня привет. Скажи, что мне очень понравились цветы, которые он прислал… с курьером.

— Обязательно, — по голосу Федора слышно было, что он растроган.

* * *

Было уже шесть минут девятого, тренировка шла полным ходом, и Федор начал терять надежду. Значит, не удалось Нику вырваться. Не пустил Гуляницкая. Вот ведь стерва…

Но тут совершенно запыхавшийся мальчик влетел в зал.

— Привет, Никита! — крикнул ему Веня как ни в чем не бывало. — Быстро переодевайся и присоединяйся к нам.

Федор кинулся следом, в раздевалку. И уже в следующее мгновение прижал к груди сына.