Глава 33

— Отдать концы! — крикнул Федор. Яхта быстро набирала скорость.

— Ты когда-нибудь ходила под парусом?

— Если честно, ни разу. Но мне уже нравится. Давай сделаем несколько снимков, пока я еще не слишком растрепанная.

Они стали фотографироваться, установив фотоаппарат на штатив. Он несколько раз падал, но, к счастью, не разбился.

— Ну вот, теперь у нас будут настоящие семейные фотографии, — смеялась Кристина. — Ты можешь поверить, что мы женаты уже целую неделю?

— И всю эту неделю ты старательно обходила телевизор стороной, — со странным выражением лица сказал Федор.

— Почему, я стирала с него пыль несколько раз…

— Но не включала. И не читала газет.

— Не читала. У тебя нет ни малейшего повода ревновать.

— Ты не хочешь ничего знать о его свадьбе. Значит, тебе не все равно. И, может, в глубине душе ты хотела бы оказаться на месте этой Камиллы.

— Поверь, я сейчас именно там, где больше всего хочу быть, — возразила Кристина и, широко раскинув руки, подставила лицо морскому ветру. — Я счастлива вопреки всему, понимаешь?

На Федоре были плавательные шорты и хлопковая футболка, под которой перекатывались тугие мускулы. Кожа потемнела от загара, а в глазах, когда он смотрел на нее, плескалось желание. С тех пор, как этот мужчина оказался рядом, образ Кости все реже мучил Кристину по ночам. Все реже возвращались воспоминания.

Они шли вперед, солнце скрылось, а ветер подул сильнее, но Кристине так даже больше нравилось. Яхта качалась на волнах, но рядом был Федор, большой и сильный, и она всецело ему доверяла.

Вдруг ветер задул еще сильнее и лодка накренилась. Ветер сорвал с головы Кристины соломенную шляпку, она попыталась поймать ее, но не смогла.

Ветер усиливался с каждой минутой. Берег теперь уже был далеко. Слишком далеко.

Шторм надвигался на них, и Федор только сейчас понял это. Он совершенно потерял голову, оказавшись на яхте вместе с Кристиной.

— Ложись на дно и не вставай, — велел Федор.

Кристина послушалась. Она уже и так поняла, что это не просто ветер. Только что небо над ними было голубым, сияло яркое солнце и вдруг эти черные тучи и ледяной ветер.

Полил ливень, а спустя несколько мгновений их накрыло волной.

Следующей волной сломало мачту.

Их бросало из стороны в сторону, яхта то и дело набирала воды.

«Сейчас она треснет по швам и мы утонем», — с ужасом подумала Кристина и тут их накрыло новой волной.

Какое-то время Кристина ничего не видел, все было размыто, должно быть от попавшей в глаза морской воды.

Следующей волной яхту перевернуло.

Из последних сил она уцепилась за нее и позвала:

— Федор!

Но его нигде не было. Кругом была только вода, готовая в любой момент поглотить ее и утянуть на дно.

О холода немели ноги. Она и не предполагала, что море в июне может быть таким холодным.

— Кристина! — вдруг услышала она сквозь рев бури. — Кристина…

— Я здесь, — отозвалась она.

Сильные руки Федора подхватили ее и в этот момент Кристина потеряла сознание.

* * *

Федор плыл к берегу, напрягая все силы и лавируя, чтобы защитить Кристину от волн. Так быстро он еще никогда не плавал. Только бы успеть…

В конце концов ему удалось выбраться на берег. Кристина дышала. Воды в ее легких не было, он проверил. Федор стал хлестать ее по щекам и она вдруг очнулась.

— Я… что… где мы? Как же холодно…

— Мы выплыли, выплыли, понимаешь? Мы живы…. Слава Богу, живы…

Он плакал.

Кристина впервые увидела Федора плачущим. А он принялся срывать с нее одежду и растирать руки и ноги. А потом вдруг, будто бы что-то вспомнив, хлопнул себя по голове и потянулся к поясу.

Фляжка оказалась на месте.

— Пей. Пей немедленно, как лекарство. Это коньяк. Не унесло, к счастью.

Кристина послушно отхлебнула. Приятное тепло разлилось по всему телу. Она вновь стала ощущать руки и ноги.

— Теперь ты пей, — потребовала она. — А потом я буду делать тебе массаж.

— Лучше не надо, не трать силы.

Кристина взяла его лицо в ладони и поцеловала.

— Ты спас мне жизнь.

— Я чуть тебя не убил, — выдохнул Федор. — Прости… я должен был понять раньше.

— Это я должна была раньше понять… Просто мне было страшно… Очень страшно, понимаешь? Что однажды ты уйдешь, как ушел он. И если к тому моменту между нами уже что-то будет, мне будет тяжелее. Гораздо тяжелее это пережить. Так я думала… раньше…

— А теперь? — еле слышно спросил он.

Вместо ответа жена неловко принялась стаскивать с Федора мокрую футболку. Холодные пальцы не слушались, но Кристина была очень натойчива.

— Ты… правда этого хочешь? — спросил Федор, приподняв бровь.

Одним движением он опустил ее на песок и поцеловал в губы. Вся страсть, которую он с таким трудом сдерживал в себе, вдруг вырвалась наружу. Кристина не замечала ничего вокруг, только прикосновения его рук и губ, постоянно блуждавших по ее телу. Шел холодный дождь, гудел ветер, но для нее во всей вселенной сейчас существовал только Федор. Он прижимал ее ближе и ближе, пока она наконец не сдалась.

— Я люблю тебя, Федор… Я тебя люблю…

Это прозвучало так искренне, что он ни на секунду не усомнился.

Всем елом она дала ему понять то, чего не вмещали слова. Выгнув спину, она слилась с ним воедино.

Потом они сидели рядом, обнявшись, и пили коньяк.

— Коньяк в графине цвета янтаря. Что, в общем, для Литвы симптоматично. Коньяк Вас превращает в бунтаря. Что не практично. Да, но романтично…

— Коньяк, он обрывает якоря всему, что неподвижно и статично, — закончил Федор. — Ты любишь стихи Бродского?

— Очень. Кстати, там есть еще непонятные имена в этом стихотворении. Какие-то влюбленные. Я все хотела прочитать про них, но забывала.

— Ты про Юрате и Каститиса?

— Да… такие необычные имена…

— Литовские. Богиня Юрате жила на дне Балтийского моря в янтарном дворце и следила за морским порядком. Молодой рыбак Каститис вызвал гнев богини тем, что наловил слишком много рыбы. Юрате поднялась из глубин в образе ундины, чтобы наказать рыбака, но влюбилась и забрала юношу в свой дворец. Они счастливо жили, пока громовержец Перкунас не узнал о любви богини и простого смертного… Перкунас разозлился и разбил янтарный дворец на миллионы кусочков, а Юрате приковал к скале на дне морском. Именно поэтому, по легенде, балтийский берег после шторма усеивается янтарём.

— Какая грустная сказка.

— Я раньше тоже так думал. А теперь понял, что если тебя кто-то полюбил, то ты уже счастливый человек.

Федор снова поцеловал ее. Неужел правда? Неужели он любит ее по-настоящему? Не причинит боли, не бросит, не уйдет?

— Все хорошо, Кристина. Все теперь будет хорошо. Я здесь, с тобой…

* * *

Если бы Федора спросили, как долго они просидели вот так, он не смог бы ответить. Он прижимал Кристину к себе и очень боялся нарушить хрупкое ровновесие. Руки были в ссадинах, но Федор не обращал на это никакого внимания. Она рядом. Она сказала, что любит его. Казалось, стоит отпустить ее и она улетит, и он вновь останется один, в своем шаблонном мире, в своей аскетической спальне, в своей холостяцкой жизни.

Но небо было свинцовым, лил мелкий дождь, и Федор знал, что к вечеру станет лишь холоднее. Кристина провела много времени в ледяной воде. Им надо выбираться. И как можно быстрее.

— Пойдем, — тихонько позвал он. — Ты сможешь идти?

Она встрепенулась, как птичка и поднялась на ноги.

— Я готова. Ты знаешь, куда идти?

— Я вырос на этом побережье, — улыбнулся Федор. — Минут двадцать по сосновому лесу и мы у дороги. Если устанешь, обязательно скажи мне, я тебя понесу.

— Ты уже достаточно сегодня меня носил. Я хорошо себя чувствую и вполне в состоянии идти сама, — решительно заявила Кристина.

Она побрела рядом с ним в сторону леса. Ноги проваливались в песок. Мокрые босоножки она бросила на берегу. Нести их с собой просто не было сил. Федор тоже шел босиком.

— Жаль, что Ник не успел покататься на твоей яхте.

— Она была застрахована, — отозвался Федор. — Мы получим деньги и купим новую. А прежняя… Принесла мне больше счастья, чем я мог мечтать.

Идти босиком по лесным тропинкам оказалось тяжелее. Мелкие веточки и шишки то и дело кололи ноги. Кристина чувствовала себя уставшей и замерзшей, но не жаловалась.

— Ты не знаешь… далеко еще до дороги? — как можно непринужденнее спросила она.

— Да вот уже шоссе.

— Ох, и правда. Ты знаешь, я нигде кроме Калининградской области такого не видела. Чтобы по обеим сторонам шоссе росли вековые деревья. Это, конечно, очень красиво, но стоит чуть уйти с дороги, и… Если скорость большая, точно не выживешь.

— Местные иногда называют эти деревья "последними солдатами Вермахта". Они до сих пор убивают русских. Даже спустя семдесят три года после нашей победы.

Федор вышел на дорогу, готовый остановить первую встречную машину. Но их не было.

Кристина присела на корточки, не в силах больше стоять на ногах. Рассказ Федора о прусских деревьях-исполинах напомнила ей о Викторе Семеновиче.

— Федор, а помнишь ты говорил что попытаешься узнать, как сложилась судьба Хельги. — Ты уже узнал что-нибудь.

— Пока только фамилию Хельги и точную дату рождения. И сделал запрос в архив. Если она была в числе немцев, депортированных из Восточной Пруссии после войны, мо скоро об этом узнаем…

В этот момент возле них притормозил грузовик.