Глава 48

Всю дорогу недовольная Розалинда шипела, возмущаясь моей глупостью и опрометчивостью:

— Ишь ты! Мужа она ждет! Обет она дала! Да из-за тебя теперь ни на один бал больше не попадем! А ведь граф-то будет жить здесь, у нас. И балы будут: не чета этому!

Свекор, уже привыкший к ее бесконечному брюзжанию, просто молчал. Он вообще очень мало разговаривал с (женой на моей памяти. Только тогда, когда это было неизбежно. Однако, когда мы уже вошли в дом, он, сбрасывая меховую накидку на руки Нине, задумчиво произнес:

— Может быть, мудрее было уступить один раз, Клэр. Граф быстро потерял бы к тебе интерес. А сейчас…

Из здания ратуши мы уезжали одними из первых. Но за то время, что длились танцы, не только я заметила несколько заинтересованных взглядом местного владыки, а и многие другие. Поскольку госпожа Розалинда вслух отмечала каждый брошенный на меня взгляд, свекор тоже был извещен об этом. Сейчас, немного успокоившись, я понимала, что он во многом прав. Ну, вышла бы я потанцевать…

Пять минут позора и разочарование графа были бы мне обеспечены. Соседи посплетничали бы и успокоились.

Тем более, что не так часто я их и вижу. А вот мой отказ, пожалуй, изрядно подогрел интерес у мужика.

Насколько сильно, я поняла уже утром, когда один из вояк, сопровождавших графа, привез барону письмо.

Свекру пришлось спуститься вниз, где он под внимательными взглядами капрала и двух сопровождавших солдат сломал печать и протянул лист мне, коротко скомандовав:

— Читай вслух, Клэр.

Письмо было вежливым и официальным, но новости в нем содержащиеся, из разряда: не было печали. Граф фон Ваерман сообщал, что собирается нанести барону Конраду фон Брандту визит, дабы побеседовать о бедственном положении баронства и о долгах по налогам. Более того, в письме была указана дата и час этого визита.

Свекор выслушал меня, не дрогнув, а потом спокойно ответил капралу:

— Передай его сиятельству, что мы будем счастливы принять его в нашем скромном доме.

Госпожа баронесса, успевшая уже усесться за стол с завтраком, была необычайно взволнована. Первое, что она сказала, когда за гонцами захлопнулась дверь, было:

— Какая честь! Клэр, ты должна постараться и не ударить в грязь лицом. Я лично пронаблюдаю за тем, как ты готовишь стол для высокого гостя.

Вспоминать три дня подготовки и бесконечные истерики Розалинды на тему: «Ты все делаешь не так!» было крайне неприятно. Барон отнесся к новости несколько отстраненно, и единственное изменение, которое он внес в обычный распорядок, было следующим:

— Клэр, будь добра, во время визита накрой стол внизу для четверых. Мне не хотелось бы приглашать графа в свою комнату.

Что визит графа может быть связан со мной, я понимала достаточно отчетливо. И мне сильно не нравилось то, как он демонстрирует свой интерес ко мне. По местным меркам я для него чужая жена, запретная территория.

Такими действиями он уничтожает мою репутацию и вообще ведет себя непозволительно нагло. Именно поэтому к встрече я оделась ровно так, как одевалась дома всегда: простая белая блуза и потускневший от стирок шерстяной сине-серый сарафан. Правда, над меню мне все же пришлось поколдовать, уступая истерикам свекрови. Да и то сказать: не есть он сюда едет, поэтому пусть стол будет накрыт богато, раз уж Розалинде так хочется пофорсить.

Сегодняшний костюм графа один в один напоминал тот, в котором он был на балу. Обычная белая рубашка с тонкой кружевной полоской, практичный и теплый шерстяной колет, только в этот раз темно-серого цвета и теплые грубоватые брюки, заправленные в сапоги. Правда, плащ, который принял у графа Ханс, отличался не столько роскошью, сколько очень богатым меховым подбоем. Ну, так это не покрасоваться, а для тепла.

Когда приветствия и поклоны закончились, свекров заворковала:

— Господин граф, принимать вас в нашем скромном замке — это такая честь! Прошу вас, не побрезгуйте отобедать с нами.

Граф не побрезговал. Он даже, как будто назло Розлинде, высоко оценил жареный картофель, который я поставила на стол в качестве дополнительного гарнира. Надо сказать, что разговор за столом не слишком-то и клеился. Барон не то чтобы отмалчивался, но на все вопросы гостя отвечал по-военному кратко. Зато соловьем разливалась баронесса, жалуясь на тяжелую жизнь и бессовестных крестьян, неохотно платящих налоги.

Прислуживала за столом Нина. И я видела, как она нервничает, боясь не угодить высокому гостю и нарушить какое-то из правил. Но, похоже, свекровь не зря ела ей мозг три дня. Сейчас служанка подавала блюда по правилам: сперва графу, затем барону и только потом Розалинде и мне.

Наконец утомительный обед закончился, и граф обратился к моему свекру:

— Господин барон, я привез с собой кое-какие бумаги и хотел бы обсудить это с вами наедине.

Свекор кивнул, соглашаясь, и приказал:

— Розалинда, ступай к себе в комнату.

Мне показалось, что слова барона немного смутили его сиятельство. Граф вынужденно кашлянул, глядя в спину удаляющейся баронессы, и спросил:

— Разве вы не отошлете вашу невестку, барон?

— Нет, ваше сиятельство. Возможно, вы не заметили, но я наполовину слеп и не могу сам читать. Клэр заменяет мне мои глаза.

— Вы хотите сказать, что баронета обучена грамоте? – кажется, граф удивился.

— Она обучена и грамоте, и счету.

Возникла несколько неловкая пауза, а потом граф еще раз кашлянул и начал говорить.

Речь его сиятельства не была слишком уж длинной. Он пояснил, что все долги этих земель переведены на него. А также добавил, что из всех баронств наше самое разоренное. И хотя последние несколько лет урожаи в этих землях были вполне достойные, баронство ни на один медяк не уменьшило сумму задолженности в казну.

— Возможно, вас не известили, ваше сиятельство, но волей герцога я лишен прав управлять этими землями, и они переданы в пользование моему сыну Рудольфу, который сейчас находится в герцогском войске.

— Я, господин Брандт, прежде чем приехать к вам с претензией, выяснил все, что мог, у бургомистра. Я не знаю только, кому доверил управлять землями в свое отсутствие ваш сын. К сожалению, никаких документов на этот счет просто не существует. Поэтому я могу взять баронство под свою руку до возвращения баронета Рудольфа с войны. Или же могу передать права вам прямо здесь и сейчас.

-- Не думаю, господин граф, что это хорошая идея. Вы предлагаете мне девять месяцев отвечать за чужую бестолковость, успеть наладить к осени хоть что-то в деревнях, а потом снова вернуть земли баронету. Прошу прощения, но мне это не интересно, – очень сухо и даже надменно ответил мой свекор.

Я сидела, стараясь не отсвечивать, и почти не дышала: боязно было, что граф вспомнит о моем присутствии и настоит на том, чтобы удалить меня. И не факт, что свекор потом сочтет нужным рассказать, какие бедствия обрушатся на наш дом в ближайшее время. Поэтому я смотрела в стол, разглядывая волокна нитей на скатерти и стараясь, не дай Бог, не встретиться с мужчинами взглядом. Тем более, что для графа фон Ваермана ответ барона, похоже, был весьма неожиданным.

Граф раздраженно побарабанил пальцами по столу, что-то обдумывая в это время. Пауза была такой напряженной, что я невольно оторвала взгляд от скатерти и взглянула на упрямо поджавшего губы барона, а потом машинально перевела взгляд на графа. Во время этой паузы он просто рассматривал меня. Столкнувшись со мной взглядом, его светлость усмехнулся и гораздо более мягким тоном сказал:

— Знаете, господин барон, пожалуй, я могу предложить вам еще один возможный вариант. Я полностью аннулирую доверенность, выданную вашему сыну герцогом, и вы останетесь владельцем земель до самой вашей смерти. Но при одном условии…

Похоже, такой вариант заинтересовал свекра.

— И что же это за условие, господин граф?

— Как вы знаете, замок, в котором я собираюсь обосноваться, заброшен уже давно. Его придется долго приводить в порядок, чтобы там можно было жить с комфортом. Я привез с собой охрану, солдат, но взял очень мало слуг.

Раз уж баронетта грамотна, она могла бы занять должность моей экономки.

За моей спиной находилась дверь в комнату госпожи Розалинды, и все присутствующие за столом услышали, как она ахнула от неожиданности. А вот мне, как ни странно, стало немного легче. За эти три дня я изрядно вымотала себе нервы размышлениями на тему, какой вред мне может нанести интерес графа. Признаться, мысли были одна хуже другой. А сейчас, когда все стало кристально ясно, страх понемногу стал испаряться. Он таял, как лужица пролитого на пол спирта, оставляя после себя странное, чуть пьянящее ощущение.

Барон встал со стула и, опираясь сухой ладонью на стол, холодно ответил:

— Господин граф, мне кажется, вы забываетесь… Думаю, вам лучше покинуть мой дом, пока он еще мой. Если у вас есть желание, вы можете забрать баронство под свою руку: мне все равно. Клэр, ступай в свою комнату, – с этими словами барон повернулся и достаточно уверенно подошел к лестнице.

Некоторое время мы с графом еще слышали его шуршащие шаги, а потом его сиятельство резко встал, приблизился к двери, ведущей в комнату баронессы, и плотно захлопнул ее. Он вернулся за стол, сел сбоку от меня и, ухватив теплыми крепкими пальцами мой подбородок, заставил поднять лицо и взглянуть ему в глаза:

— А что скажешь ты, Клэр?