Глава 7

До мест, где мы сидели на карантине, волна так и не добралась. Через некоторое время мы стали позволять себе небольшие вылазки за стены замка. Несколько раз даже организовывали охоту, чтобы пополнить запасы мяса.

Здесь, в этом мире, дичь я пробовал достаточно часто и быстро привык к тому, что мясо ее сильно отличается по вкусу от привычной мне свинины и говядины. Дома, в Беларуси, дичь доводилось есть гораздо реже, но и была она на порядок вкуснее. Ее просто умели правильно готовить.

К третьему месяцу сидения в карантине я озверел настолько, что рискнул полностью нарушить не только все правила этикета, но даже социальные границы. После очередной охоты, когда во дворе сгружали три оленьи туши, я со вздохом и как бы случайно сообщил его высочеству:

— Эх, какие котлеты делала из оленины одна хорошенькая горожаночка рядом с моим баронством. Признаться, скучаю не столько по ней, сколько по неземному вкусу еды.

— Кок-леты? – принц удивленно вскинул брови, произнося незнакомое слово, и спросил: – что это такое?

— Это довольно сложное блюдо из мяса, ваше высочество, но мне оно нравится больше, чем жаркое.

Принц на секунду задумался, а потом спросил:

— Ты знаешь, как его готовить, Освальд?

— Конечно, знаю, ваше высочество. Его столько раз делали у меня на глазах, что было бы странно не запомнить.

— Что ж, давай сегодня на ужин побалуем прелестную госпожу Лионеллу. Пригласите повара, граф, и расскажите ему: что нужно делать.

Для меня это был роскошный шанс заняться хоть чем-то, а не погружаться вновь в скуку и бессмысленное сидение у узкого холодного окна. И я воспользовался этим шансом:

— Ваше королевское высочество, блюдо настолько сложное, что предпочел бы лично наблюдать за приготовлением. Мне действительно хочется порадовать вас и госпожу Кайтер. Да и признаться, запеченное мясо уже поднадоело.

— Ну что же, надеюсь, твои старания все оценят по достоинству, – улыбнулся принц.

Не сказать, чтобы сам я был особо умелым поваром, но вот как готовят котлеты из оленины, действительно знал неплохо. Мой институтский приятель не просто был активным членом БООР*, но еще и весьма удачливым бизнесменом. У нас было доброй традицией минимум раз, а лучше два за зиму прогуляться на охоту. Тем более что лицензии на отстрел оленей последнее время стали доступнее.

Иногда собиралась компания из пяти-шести человек, и по возвращении Леха Боярович частенько давал мастер-класс по своим знаменитым котлетам. Вариантов я знал два. Один попроще, но для него нужна мясорубка. Здесь же до такого инструмента еще не додумались, а потому выбирать пришлось второй вариант.

Повар-южанин, обслуживающий всю нашу компанию, хоть и кланялся припершемуся на кухню графу, но явно был не слишком доволен моим визитом. Однако выбора у него не было, а потому под моим внимательным взглядом он и его подмастерья занимались фаршем.

С задней четверти туши срезали кусок мякоти, удалив жилки и сухожилия. Всю эту глянцевито-бордовую красоту разложили на досочках и, порезав изначально на достаточно мелкие куски, принялись сечь в крошево тяжелыми ножами.

Работал мэтр Польди весьма профессионально, не хуже Лехи. Ножи почти растворялись в воздухе и казались некими смазанными сероватыми веерами. Его помощник рядом, горько рыдая, мельчил таким же способом крупные луковицы. А третьего я погнал за свиным салом в подпол.

Сало, к сожалению, нашлось только соленое, но это было не так страшно: некоторое количество соли и пряностей все равно придется добавлять. Постепенно миска с кусочками оленины пустела, а таз, куда скидывали максимально мелко нарубленное мясо, обзавелся уже целой горкой не слишком красивого месива. После того как фарш вымесили первый раз, я лично попробовал его на соль и черный перец. Неплохо! Однако соли я бы добавил еще. Кроме соли в фарш полетели вымоченные в сливках белые булки, оставшиеся от завтрака. Небольшой привкус кардамона от выпечки не помешает.

Фарш я заставил вымешивать и отбивать на столе довольно долго. И к концу процесса Польди уже слегка выдохся. Ровно до того состояния, чтобы не посматривать на меня озлобленно.

— Теперь, мэтр Польди, это нужно пожарить.

Думаю, именно обращение к повару словом «мэтр» заставило его слегка улыбнуться. Ну и нужно сказать, что я не жалел сил, чтобы похвалить его мастерское владение ножами. Так что к моменту жарки наш шеф смотрел на меня значительно более благосклонно. Похоже, ему самому стало интересно, что же получится на выходе. В глубокую сковородку кинули пару ложек свежего свиного смальца, и я, вымыв руки, лично показал мэтру, какого размера нужно валять котлеты, как обваливать в муке и как жарить.

Попробовав первую порцию, повар на мгновение закрыл глаза, как будто наслаждался изысканной музыкой, затем нежно и ласково улыбнулся. Только потом, кинув на меня восторженный взгляд, экспрессивно взмахнув рукой, смачно чмокнул кончики сложенных в щепоть пальцев и наконец-то заговорил:

— Брависсимо!!! Господин граф, это восхитительно!!! Я назову это блюдо в вашу честь! Отныне оно будет подаваться на стол его высочества под названием “коклет де Ваерман”. Это блюдо прославит меня на всю столицу!

Котлеты и в самом деле вышли на славу: в меру плотные, с темной румяной корочкой и розоватой серединкой, из которой сочились на белоснежную тарелку крупные капли прозрачного сока. Пахли они так, что еще не приглашенные к столу помощники шефа нервно сглатывали набегающую слюну.

Я засмеялся, потому что не очень представлял, на фига обычным котлетам давать такое вычурное название. Но спорить с восторженным и эмоциональным шефом не стал. Этот южанин всегда был человеком порывистым, но работу свою делал совсем неплохо. Во всяком случае, с тех пор, как мы с принцем перестали посещать королевский стол, а кормились только с кухни шефа Польди, ни у кого из нас не было расстройства желудка.

Котлеты подали на ужин. И оценили их высоко. А я с тех пор приобрел расположение мэтра Польди, что позволяло иногда сбегать от жутковатых лекций доктора Божу на кухню, где у меня было время поболтать с шефом, а иногда и приготовить что-то собственными руками.

Надо сказать, что первое время окружение принца смотрело на мою новую забаву несколько презрительно. Пока однажды в разговоре с его высочеством я не упомянул, что приобретение таких вот умений вполне может выручить во время военного похода. С тех пор шуточки в мой адрес стали не так ехидны, а со временем и вообще прекратились.

***

Известие о смерти короля от волны добралось в Венгарский замок почти через месяц после Рождества. Мы знали, что волна еще не схлынула полностью и особо свирепствует на севере. Как ни страшно было его высочеству, но обозначить себя требовалось. Иначе были все шансы, что трон займет кто-нибудь из менее трусливых и порядочных, но более расторопных родственников, готовых половить рыбку удачи в мутной воде безвластия...

Почти сутки принц молился и постился, но когда утром садился на коня, я понял, что он практически поборол свой страх. Ну, или прятал его так глубоко, чтобы другие не видели.

— Все в руках Всевышнего. Если угодно ему, чтобы занял я трон отца, он сохранит мою жизнь! Трогаемся, господа…

***

Еще почти два года я отирался при дворе. Первое время забот и хлопот было выше крыши. Мне приходилось заниматься всем подряд. Трижды я даже присутствовал как представитель двора на судах над высокородными.

Один случай особенно запомнился своей омерзительностью.

Затем на несколько месяцев я стал командиром отряда личных телохранителей принца: не все родичи королевской семьи спокойно приняли смену власти.

Пару раз мне приходилось ездить в сторону Северных земель с поручениями короля, и я видел, как чудовищно опустели города, как гарью и копотью от сожженных трупов были покрыты деревья возле кладбищ. Да что кладбища! В некоторых городах жгли целые районы, чтобы остановить заразу. Везде на дорогах были устроены посты, и даже королевские печати не всегда служили пропуском. Это были очень тяжелые времена.

Однако понемногу все утихало. И через год с небольшим, по окончании траура, я присутствовал на свадьбе его королевского величества Эдмунда Второго и франкийской принцессы Эллины де Субизо.

К этому времени все волнения, сопутствующие смене власти, были подавлены. Принцессу сопровождала маленькая франкийская армия из полутора тысяч человек и его королевское величество получил долгожданную передышку. Требовалось латать на государственном уровне последствия волны, заниматься вопросами торговли с Франкией, но все это – мирные вопросы, которые его величество решал вполне успешно.

Разумеется, некоторые придворные должности понадобились франкийцам. Король был весьма мудр и оговорил всего несколько постов при дворе, которые он готов был предоставить иностранцам, чтобы юная королева не чувствовала себя совсем оторванной от родины. Впрочем, надо сказать, что легкомысленные и болтливые франкийцы отлично вписались в королевский двор и, пожалуй, даже добавили ему шарма. Однако у них был один присущий почти всем представителям этого народа недостаток: ребята не были злы, но иногда слегка вспыльчивы.

Не стоит даже вспоминать, из-за какой мелочи мы зацепились с графом де Шалю, командиром личной охраны королевы Эллины. Достаточно сказать, что дело кончилось дуэлью.

Однако эта ссора, наградившая меня парой царапин и оставившая графу небольшой шрамик на память, оказалась большой удачей. Граф приходился королеве троюродным братом по материнской линии, и ее величество потребовала моего удаления от двора. На тот момент королева уже была беременна, и король, чувствуя некое смущение, но категорически не желая раздражать жену, пожаловал мне обещанные земли.

— Этот край, граф, раньше был достаточно богат, чтобы хорошо пополнять королевскую казну.

Карта, по которой его величество водил пальцем, была очень невелика размером и не выглядела слишком уж достоверной. Но в целом получалось, что я приобрел огромный кусок земли. Несколько городов, двенадцать баронств, часть из которых, правда, была сильно обнищавшей.

Край этот славился богатыми урожаями пшеницы, хорошими землями и роскошной охотой. К этим землям король присовокупил два весьма весомых подарка. Один неплохо пополнил мой личный золотой запас – это был кошель с деньгами. А в качестве второго король потребовал у своего кабинета министров полностью списать долги графства по налогам.

Все время, пока шла эта суматоха, разговоры-переговоры-утверждения, я испытывал необыкновенный душевный подъем! Мне было в радость покинуть осточертевший двор с его игрищами и осесть на земле, которую я по праву смогу назвать своей. И наконец-то заняться тем единственным, что я умел делать действительно хорошо – управлять колхозом.

Как только установился санный путь, я закупился по советам бывавших в тех краях людей необходимыми товарами и с небольшим обозом и охраной двинулся к себе домой.