2

Стеклышки-то вот они, у меня под ногами.

Да-да, чтобы лучше рассмотреть масштаб бедствия, пришлось сделать несколько шагов внутрь и развернуться лицом ко входу.

У каждого осколка уникальный край, а все они вместе, даже самые мелкие, это такой паззл. Значит, хочу, чтобы весь этот паззл поднялся в воздух и собрался по сколам, а трещинки затянулись сами собой. Хочу, чтобы вся эта конструкция миленько и аккуратненько впилилась туда, откуда выпала.

Я старательно представила, что хочу получить. Как осколки взмывают в воздух и собираются в стеклянную заплатку, как эта заплатка красивенько затыкает слишком яркую пробоину. Отличный план. Теперь собственно, само заклинание. Простые, короткие, четкие приказы. От того, насколько я точно их подберу, зависит и результат. Но это не сложно:

– Взлетите! Склейтесь! Вставьтесь!

Осколки взвились блестящем роем и принялись собираться в гладкую стеклянную расписную пластину почти так, как я и представила.

Ура! Это похоже на успех. Вот они объединились, и я даже успела рассмотреть, что трещинок в получившемся фрагменте не осталось. А птицы – в наличии. Дятлы! Два красноголовых дятла! Ну и как надо было это угадать?

Дело сделано, обратного хода заклинания не имеют, и остается только ждать прекрасного результата.

Вот мой целостный красивый и аккуратный фрагмент блеснув на прощанье, взмыл выше, вот он развернулся по формату и помчался туда, где должен быть. Быстро! Слишком быстро. Ой!

А вот и второй «Ой!».

Точно, как было запланировано, мой кусочек стекла врезался в соответствующее ему отверстие. И… и все.

Глухо звякнуло. Во все стороны по стеклу побежали веселые трещины, захватывая черные контуры рам. Они, оказывается, тоже были нарисованы! А я не заметила.

Весь витраж оказался росписью по стеклу! И теперь это огромное, разноцветное, расписное стекло треснуло, раскололось и устремилось вниз, как раз туда, где я стою. Крошить в фарш в отместку за уничтожение.

Так бы все и было, но за мгновение до обрушения, на меня со спины налетело что-то мощное и неостановимое и не то перетащило, не то оттолкнуло в арку входа. Под звон треск и грохот бьющегося стекла.

Когда звон и треск прекратился, я только сообразила, что, во-первых, жива и относительно здорова, а во-вторых, что меня все еще держат в охапку, притом со спины, не извернуться, чтобы взглянуть, кто именно.

Ой, стыдобища! Ведь и с бытового выгонят, наплевав на все мои амбициозные планы! Окажется, что зануда Виль прав в очередной раз. Я никчемная бестолочь и место мне на кухне. Если пустят.

– Простите, – сказала я очень вежливо, но голос задрожал. Пришлось сглотнуть и повторить громче: – Простите! И поставьте меня на землю, пожалуйста!