12

Отец. Без мамы, значит. Значит, настоял все-таки на своем. И значит, от Виля мне не отвертеться. Ну почему все наваливается одновременно? И в этом случае, что мне делать с Лапсей?

Отец раньше преподавал в нашей академии искусство иллюзий и внушений. У него и сейчас иногда проскакивают интонации фокусника с новой репризой. И да, его много раз звали преподавать снова, но он отказывается. И потому что не любит писать бумажки. И потому, что у него сейчас куда более серьезная и важная работа в княжеском совете, плюс торговое предприятие, которое требует постоянного контроля.

Но больше всего, мне кажется, он не хочет выслушивать ежедневные истории о том, что его дщерь непутевая опять начудила. Впрочем, совсем их избежать ему не удалось все равно.

– Зю, я надеюсь, ты понимаешь, что с сегодняшнего дня твой статус изменится…

– Что?

Какой статус? О чем это он? Надо быть настороже.

– Зюка, прекрати летать в облаках. Все серьезно!

Мы уже стояли около двери Вильгамовой комнаты. Вообще-то в мужскую часть общежития девушкам нельзя, и меня бы местная магия не пропустила, если бы сейчас здесь не присутствовал мой отец. Из-за этого все мои однокурсницы с бытового бегали на свиданки или в город, или в секретные, не засвеченные академическими «следилками» местечки.

Да что происходит-то?

Вильгам постучал в собственную дверь, дождался ответа и толкнул ее, пропуская меня вперед.

Раньше в комнате Виля я не бывала. Могла только предположить, что мужская часть общежития от женской отличается мало.

Та же кровать. Шкаф для вещей, трюмо с поцарапанной крышкой, письменный стол.

И дверь на балкон, кстати. За большим окном – мокрые весенние елки сквера, ведущего к главному корпусу.

Все так же, как у меня.

Но в отличие от моей комнаты, здесь царил идеальный, просто-таки волшебный порядок.

Отец сидел на стуле у стола. В строгом черном удлиненном сюртуке «для деловых встреч». Рядом с ним весьма чужеродно для этой комнаты смотрелась перевернутая шляпа и брошенные поверх нее кожаные перчатки. В углу пристроилась не слишком любимая, но красивая «парадная» трость. Что это он приоделся? В Академию – как на праздник? Ой, чую, не к добру это все.

Тем временем, он поднялся мне навстречу, раскрывая объятья:

– Зюка! Как же я рад тебя видеть!

– Привет, пап!

Я обняла его, но волнение никуда не ушло. Отстранившись спросила:

– Так что за торжество? Я чего-то не знаю?!

Ну, вдруг, повод совсем не тот, о котором я подумала? Мало ли?

– Ну, как же! Мы говорили с тобой осенью…

Осенью? Черт! Черт-черт-черт! Все-таки тот самый повод. Помнит!

И что же делать?

Мы говорили осенью, что если я не смогу продержаться на бытовом до выпуска, то я выполняю волю родителей и соглашаюсь оставить учебу, выйти замуж за достойного человека и навсегда отказаться от идеи стать магом. Это было после того, как мы нечаянно сломали большие часы на башне академии. Ну, как сломали? Целых три дня вместо переливчатого боя они смеялись задорным демоническим смехом.

Должны-то были один раз посмеяться, и то не громко. Но, как обычно, что-то пошло не так. С тех пор кстати их уже почти официально называют «ржущими часами».

Мне тогда не показалось, что отец шутит. Но я предпочла считать, что он забудет. И вот…

– А… да. Я… м. Но я не вылетела из академии!

– Еще бы ты вылетела из академии! Достаточно того, что ты вылетела с престижного приличного факультета.

– Случайно!

– Милая, у тебя все всегда происходит случайно. Послушай… уже ведь со всей уверенностью можно сказать, что ты не станешь магом. Что нормальный диплом и лицензию тебе не получить. Так почему бы не упростить жизнь и себе, и преподавателям? К тому же, Вильгам Девеиль уже выразил свое согласие на этот брак.