33

Он снова что-то сказал на непонятном… и вдруг резко отстранился, упал на спину, крепко сжав кулаки.

Ну вот! Одно упоминание о школе… и тебя уже не любят!

Но если серьезно, то ситуация хуже некуда. Макс сильно побледнел, у него была холодная кожа, на лбу при этом выступила испарина, а губы посинели. Под тонкими веками туда-сюда метались зрачки. Даже Кнопселю было бы ясно, что его так колбасит не с алкоголя. Так. Нужна помощь, нужен врач…

Но загвоздка. Я в мужском корпусе общежития, сейчас начало десятого вечера, и все дежурные медики уже отдыхают. И в каком месте они отдыхают – это вопрос…

Но, правда, можно попробовать позвать на выручку кого-то из преподавателей. Кого? В голову приходит только один кандидат в помощники, и я, наверное, даже знаю, где его искать. Профессор Шимоль в это время наверняка в мастерской, в заброшенном корпусе. Работает над очередным шедевром витражного искусства.

Вот только что-то мне подсказывает, что надо бы поторопиться.

Планировка у этой комнаты, не взирая на некоторый бардак и более богатую обстановку, была точной копией моей комнаты: спальня да крошечная кухня, она же прихожая. Ну еще рядом душ и туалет. Дверь изнутри открыть может любой, снаружи – только те, на кого настроен маг-ключ… если ее стулом не подпереть! Я так и сделала. Затем, немного успокоившись – когда план в голове составлен, как-то проще дышится, – побежала к лестнице на первый этаж.

Правда, не добежала: всего через несколько шагов наткнулась на выходящего из небольшой общей гостиной Вильгама. Вот уж, кого точно я не хотела видеть! Ведь это с его подачи идиоты с второго курса пытались меня пугать! И из-за него Макс полез вмешиваться.

Виль меня увидел, остолбенел:

– Зюка! Что ты делаешь в мужском общежитии в такое время? Одна? Да еще в таком виде? Кто тебя сюда впустил?!

В каком виде?

А, да.

Черт! На мне шелковое платье, в котором я пошла на наши с девочками посиделки. Только оно перекошено и помялось. А шаль я, наверное, на берегу потеряла. Волосы тоже растрепались – и ветер, и падение с высоты Филиновой комнаты не оставили им шанса. И макияж, на что легкий, наверняка тоже перестал быть идеальным. Ну и ладно!

– Виль, пусти, я спешу. И это… ты мне, конечно, друг. Но в следующий раз, когда решишь меня пугать, во-первых, не рискуй подопечными, а во-вторых, выбери исполнителей потолковее! Эти у тебя совсем дураки!

– Зю, перестань! Что за ерунда. И не заговаривай мне зубы! Что ты здесь делаешь?

– Если коротко, как раз спасаю тех двух чудаков, которых ты послал, от гарантированного вылета из академии. Дорогу!

– В таком платье?

– Вииииль!

– Я провожу!

Он подхватил меня под локоть и потянул к лестнице. Надеюсь, его намерения не распространяются дальше парадной. А то ж… до полуночи еще два часа, но я и без портала смогу сопроводить его в пруд!

Но опять нам помещали, потому что навстречу по той же лестнице спешил комендант мужского общежития – унылый худой тип лет сорока, в толстых очках и с бакенбардами. А с ним – магистр Джиар, профессор Тоарль и – о, чудо! – профессор Шимоль собственной персоной.

Конечно же, они все увидели то, что увидели: «жених» тащит куда-то (возможно, в свою комнату, возмутительно!) известную на всю Академию своими экстравагантными выходками Зюку Меилле, то есть, как все уверены, его невесту. Причем, невеста – в бирюзовом платье до пола, которое кто-то уже основательно помял.

И конечно же, понятно, кто именно!

Преподаватели, разумеется, напустились на беднягу Виля – да как ему такая выходка вообще в голову пришла, да у него репутация! Да все о нем были лучшего мнения! И какого кардалака колючего вообще он придумал притащить девушку в мужской корпус, чай, она ему еще не жена.

Бедняга Виль отшатнулся от меня, как от прокаженной, стоял с приоткрытым клювиком, моргал и не знал, что сказать.