53

Трош поднял наглую морду от корма, муркнул и подался на выход по своим кошачьим делам. На одеяле завозился Кнопсель. Пока я в комнате, можно его и повыше держать. Ему даже понравилось, кажется, спать у меня под боком. Правда, дракончик стремился занять центральную позицию на кровати, и я которое утро просыпаюсь у края.

Сбросила ноги вниз – значит, почти встала. Надо начинать двигаться. Надо сесть, полить Зубастых, погреть мясо Кнопселю. Умыться.

И все-таки идти в парк. Макс говорит, у нас будет шанс, если уменьшим погрешность хотя бы вдвое.

Значит, будем уменьшать.

А ведь еще нужно отправить записку отцу. Или не отправлять, а самой сходить домой-то? Если еще отпустят. Непонятно, вообще, что мне скажут после вчерашних приключений.

Кнопсель зажевал свою порцию и остался недоволен, что я опять ухожу, и бросаю его на Зубастых и кота. Но я пообщала:

– Кноп, если будешь себя хорошо вести, вечером погуляем на настоящей улице!

Он прижал свои масенькие крылышки к спине и наклонил голову набок, как будто прислушивается.

– Главное, чтобы погода не подвела!

Он чихнул и как будто бы согласно кивнул.

Все-таки он умный у меня, особенно для такой малявки. Хорошо бы нас подольше не застукали!

Я снулой рыбкой выплыла в коридор, сползла в холл первого этажа. По случаю раннего часа общежитие было совершенно пустым. Даже в комнатке консьержа не горел свет. Темно, угрюмо. Впереди длинный день. Если бы не предстоящая встреча с Максом, я назвала бы его безрадостным. Все дела на сегодня запланированы такие, что есть огромный соблазн их не делать. Но – надо…

Я остановилась посередине холла и прикрыла глаза. Ну же! Вперед!

Все отлично, ты даже выспалась!

Снаружи вставало ясное майское солнышко, в его лучах блестела трава. По ней скользили легкие подвижные тени. А еще там был Макс. Стоял в десяти шагах от меня, руки в карманах, взгляд угрюмый. Ждал меня.

– Привет! – махнула я рукой. – Я опоздала?

– Нет, еще рано. Ты как?

Дежурный вопрос, а у меня вдруг сердце дрогнуло. Просто Виль никогда не спрашивал, «как я». Он всегда совершенно точно знал, как.

Да и отец не спрашивал. Мне кажется, они заранее договорились, что у меня все плохо. И действовали исходя из этого. Верней, отец действовал, а Виль следовал его примеру, переосмыслив происходящее на свой лад.

– Все хорошо. Я вспомнила. Ну, не все, часть.

– Расскажешь?

Я спустилась, и мы пошли по аллее, к плечу плечо. На нашу тренировку.

– Да. Потом. После завтрака. Мне самой это нужно как-то переварить.

– И какой же у тебя раньше был магический профиль?

Я улыбнулась, потому что уж на этот-то вопрос могла ответить.

– Все-таки огонь. Профиль остался тот же, просто м… папа очень постарался сделать так, чтобы я к нему не обращалась. Потому что ты правильно догадался, я выгорела, в детстве. И мне тоже… у меня тоже был пластырь, который нельзя дергать. Представляешь? А мне совсем мало лет было, я бы точно сдернула. Они за меня боялись все очень, оказывается.

– И поэтому ты считаешь, что должна им что-то. Например, свою жизнь?

– Не так радикально, но разве нет?

– Так ты выходишь за Виля? Когда свадьба?!

Я разозлилась, и пихнула Макса в бок, как пихнула бы кого-нибудь из приятелей.

И увидела, что он смеется.

– Что?!

– Ты, когда злишься, такая милая!

– Ах, ты…

– И перестала себя жалеть и пыхтеть под нос!

– Я не пыхчу!

Сказала я и со злостью выдохнула через нос. Получилось явное пыхтение. Теперь стало смешно уже и мне. А мы как раз дотопали до заброшенного корпуса.

– Ну что… погнали. Первый блок на точность. Начнем, как обычно, с короткой дистанции!