Глава 42
Фенрир увёл асов в Гримгост на рассвете.
Сифакс и его охотники ушли ещё раньше. Лишь тёмные пепелища костров остались на том месте, где был разбит лагерь ванов. Оставалось только надеяться, что он исполнит клятву. Но почему-то я верила, что так и будет.
Битый час, напрягая все силы магии, я заделывала обратно ущелье.
Строить всегда сложнее, чем ломать.
Прощание с Волком вышло очень тёплым. Бьёрн зазывал его в гости под видом официального визита – надо же как-то дипломатические отношения Гримгоста с Таарном устанавливать! Фенрир отнекивался, мол будет слишком много дел в ближайшие годы, не до поездок.
- Вот сестру лучше пришлю! Послом, - добавил он, посмеиваясь.
Фрейя краснела отчаянно и вспыхивала.
- Знаю я, с какой целью ты меня пришлёшь! Ни за что на свете! Имей в виду, ни в какой замуж я не собираюсь, ноги моей там не будет! Я останусь в башне Асвиндов, скрашивать тебе одиночество!
Фенрир закатил глаза.
- А я так надеялся отдохнуть в тишине…
По его лицу было видно, что ему хочется счастья для сестры, и в то же время он рад её порыву. Рад, что не останется в одиночестве в огромной опустевшей башне.
Я вдруг представила, как он ходит по ней один, бесприютным волком, и у меня сердце сжалось от тоски. Проклятие оборотня по-прежнему было на нём, и его не могло изменить то, что он снял ошейник и надел корону. Только одна-единственная женщина во всём белом свете могла стать ему парой и родить детей. Та, которую он так до сих пор и не нашёл.
Бьёрн притянул меня ближе за талию и шепнул на ухо:
- Значит, придётся отложить наши с тобой планы. Но я не намерен отказываться от них совсем. Рано или поздно мы непременно дожмём эту парочку.
Я шепнула в ответ:
– Так твёрдо решил породниться с «Псиной»?
Бьёрн подмигнул мне, пока Фрейя кипятилась и посматривала на нас подозрительно. Фенрир всё усмехался, не догадываясь, что в наших матримориальных планах и ему тоже есть место. У Бьёрна была любимая младшая сестра, которая как раз вошла в подходящий возраст. Правда, он говорил мне, что отец сдувает с неё пылинки и на шаг не выпускает из дома.
Но вчера я убедилась в том, что судьба каждого ведёт по предназначенным ему дорогам. Оставалось верить, что и наши северные друзья однажды окажутся на нужном перекрёстке. А пока мы должны были лишь отпустить – и попрощаться с лёгким сердцем, надеясь на будущую встречу.
Так и вышло, что мы снова продолжили путь вчетвером.
Я, Бьёрн, Клык и наш верный друг-йотун.
С замиранием сердца я следила за тем, как на горизонте вырастает тёмная гряда гор Таарна.
***
Никогда в жизни я не попадала в такой дремучий лес!
Могучие деревья густыми кронами закрывали солнце. Обступали со всех сторон, как войско.
Я оглядывалась по сторонам – но видела только бесконечное переплетение зарослей. И нигде ни души.
В стороне чёрной грудой в папоротнике возвышался отдыхающий Мимир, который любил приникнуть к земле, чтоб напитаться от неё энергией. В землях Таарна это получалось у него с большим трудом, отдых требовался чаще, но получалось.
Моего мужа нигде не было видно. Я проснулась одна.
И теперь меня накрыла самая настоящая паника.
Я вертела по сторонам головой, но всё, что меня окружало – бесконечные деревья, ряды ровных стволов, уходящие вдаль торжественной анфиладой…
Если бы не Мимир, я бы уже давно потеряла всякие ориентиры и заблудилась. У меня безумно колотилось сердце, кружилась голова и срывалось дыхание.
- Я вернулся, - тихо сказали у меня за спиной.
От неожиданности я чуть не подпрыгнула.
Накинулась на пустоту и вцепилась в неё, как утопающий.
- Пожалуйста, пожалуйста, больше не оставляй меня одну… никогда, никогда не оставляй!..
Я не стала говорить ему. Но на несколько мучительных, самых сложных минут в моей жизни я подумала, что он растворился и я не увижу его больше никогда.
Теперь Бьёрн всё чаще проваливался в неконтролируемую невидимость даже днём.
- Не оставлю, - глухо проговорила пустота. На траву рядом приземлилась горстка диких фруктов. Невидимые руки обняли меня до хруста костей. – Не смотри на меня так. Ты разрываешь мне сердце.
***
Таарн покорил меня с первой же минуты. Первозданная природа, могучие горы, которые не завораживали ледяной красотой, как горы Гримгоста, а покоряли строгой силой, источали древнюю магию каждым камнем. Эти горы кипели жизнью! Они были покрыты густыми лесами, тут и там звенели холодные ручьи, пели птицы. Всё время пути по горным дорогам нас молча сопровождали дикие барсы, ступая неслышно по скальным грядам. Редко удавалось увидеть осторожных хищников. Бьёрн сказал, что они здесь хозяева и следят за порядком – наблюдают за всем необычным, стерегут чужаков. Нашу компанию с йотуном во главе обычной назвать было трудно.
Это место звенело первозданной энергией и рождало желание жить. Я вдыхала полной грудью безумно вкусный воздух, напоённый ароматами трав и горных цветов, и понимала, что пожалуй, готова назвать Таарн своим домом.
И всё равно будущее продолжало меня тревожить.
Бьёрн становился всё более молчаливым. А временами чересчур разговорчивым, и принимался рассказывать какие-нибудь истории о своём детстве или о друиде Гордевиде, который обучал всех детей правителя Таарна. Он вёл себя так, будто хотел скрыть от меня своё истинное настроение. Но я уже научилась чувствовать, когда ему на самом деле весело… а когда это лишь маска.
В последнее время свою маску он стал надевать слишком часто. О чём-то напряжённо и долго думал.
И у меня никак не удавалось выведать, что же сказал ему Мерлин в тот день.
Бьёрн тут же менял тему и отвлекал внимание. Чаще всего самым действенным способом.
О, это были жаркие ночи…
Не менее жаркие дни, вечера и утра.
Я уже привыкла к внезапным остановкам посреди пути. Как и к тому, что Бьёрн почти всё время «проваливался» в невидимость. Но любил и любил… так исступлённо, как будто не желал тратить ни единого мига вместе.
И каждый раз после этого вкус поцелуев оседал пеплом горечи на губах.
А у меня тоже появилась новая привычка. По ночам на очередном привале лежать на плече мужа и смотреть бессонными глазами в тёмное звёздное небо в переплетении ветвей. Гадая, что же принесёт нам будущее. Прислушиваясь к ровному дыханию мужа.
И то и дело оглядываться, всматриваясь до боли в глазах в его спящее лицо. Просто, чтобы убедиться, что он всё ещё со мной.
А потом начались периоды, когда он мог «пропасть» на целые дни.
***
Мимир произвёл настоящий фурор в Таарне.
Особенно у местной детворы. Которая сразу же перестала бояться великана, радостно лазила по нему и визжала, когда он принимался катать на себе малышей. Они висели на нём, как гроздья дикого винограда. Я была поражена, когда увидела первую же деревню, в которую мы пришли – так сильно это шумное и весёлое место отличалось от того, что я видела в Долине. И я не заметила здесь ни одного ребёнка, который выглядел бы голодным.
- Знаешь, Йолли… я, пожалуй, тут и останусь! – огорошил меня йотун. – Вам с мужем надо наедине побыть. А я пока до местного друида прогуляюсь, я много слышал о нём от Бьёрна. Чую, у нас будут очень интересные разговоры. Обязательно наведаюсь к вам в гости! Но тебе надо дальше одной, цветочек.
Я пыталась спорить, но мой каменный друг проявил твёрдость камня.
- Отпусти его. Вернётся, когда сочтёт нужным, - тихо сказал Бьёрн. И пустота потянула меня за руку. – Мы всего в одном дне пути от дома моих родителей.
Ох, точно.
Моя нервозность подскочила до невероятных отметок.
***
К моему большому удивлению, Бьёрн не шутил, когда сказал о «доме». Оказалось, что Арн, правитель огромной горной страны, одной из самых могучих на континенте, слава о которой достигла даже самых дальних стран, жил в просторном деревянном доме, огороженным частоколом, который скорее напоминал жилище зажиточного крестьянина.
Правда, два отличия тут же бросилось мне в глаза.
Во-первых, невероятное количество оружия, которое попадалось тут и там, и к которому относились так же спокойно, как к сельскохозяйственным орудиям. Тренировались юные воины из дружины повелителя, подросткам уже давали настоящие мечи, совсем маленькие ребятишки дрались на деревянных. Таарнские мужчины все были рослые, сильные, и мне начинало казаться, что меч – в принципе первая игрушка, которую они получают с рождения.
По крайней мере, пока мы шли через широкий двор, увидели больше тренировочных боёв, чем я за всю свою жизнь – настоящих.
И второе. Барсы! Десятки гигантских снежных барсов! Их здесь было просто невероятное количество, самых разных оттенков серебристого и белого, вплоть до белоснежных. Клык тут же стал беспокоиться, его пришлось распрячь, и дальше мы только взмах пушистого хвоста и видели. Стая принялась дружно обнюхивать кота, отовсюду сбегались новые усатые хищники, некоторые спрыгивали с крыш. Мне было страшно представить, сколько требуется мяса, чтобы прокормить такую ораву.
Я крепче вцепилась в руку мужа. Теперь мы и правда остались вдвоём.
Бьёрн сумел взять себя в руки и «проявиться» почти у самого дома своих родителей, и к счастью, мне не пришлось объясняться с его роднёй, что это за одинокая девушка явилась к ним на порог.
Вместо этого проблема знакомства решилась просто. В духе Бьёрна.
Когда он распахнул дверь в дом, где в просторной столовой из светлого, ароматно пахнущего дерева худенькая невысокая женщина как раз накрывала на стол, расставляя глиняные расписные миски, он громко заявил:
- Мам, пап, я дома! И кстати, женился. Знакомьтесь, это Фиолин.
Глиняная миска из рук женщины выпала на пол и разбилась на мелкие осколки. В огромных зелёных глазах появились слёзы.
***
Семья Бьёрна приняла меня как родную, зря я нервничала. Правда, дома были только отец с матерью, один из братьев и младшая сестра. Остальные члены семьи, как оказалось, ещё не вернулись из похода в священную рощу друида, что было их маленькой семейной традицией. Я так поняла, что Мэйвинн, мама Бьёрна, именно так решала проблему свободного времени при наличии пятерых детей. Периодически частично или полностью сбагривая всю компанию к друиду в гости, ко всеобщей пользе.
Она оказалась ужасно милой и открытой женщиной, и глядя на неё, я никогда бы не подумала, что ей столько лет и она умудрилась родить пятерых. За старшую сестру Бьёрна принять – это да, но не больше. Наверное, так выглядят женщины, которых очень любят.
В этом можно было не сомневаться, видя, какие взгляды её гигант-муж бросает на свою маленькую жену.
Отца Бьёрна я сначала побаивалась. Если мой собственный муж казался мне сперва великаном, то это вообще была какая-то гора мышц – с проницательным взглядом, которым правитель Таарна внимательно смерил меня с головы до ног, прежде, чем тепло улыбнуться.
Нас тут же усадили за стол.
Мать Бьёрна принялась суетиться и попыталась закормить меня, пока я неловко отказывалась, чувствуя себя по-прежнему ещё не в своей тарелке. К своему удивлению, я заметила, что столовые приборы временами сами летают в воздухе по велению ловких рук хозяйки.
Волшебница. Кто бы сомневался.
В этой семье всё казалось простым только на первый взгляд.
Сестра Бьёрна – миниатюрная темноволосая девушка лет семнадцати с огромными серыми глазами, подсела ко мне и стала выспрашивать, как мы познакомились. Я смутилась ещё больше и сказала, что это долгая история. Похожая на хрупкого оленёнка Арнари, которую все звали просто Нари, ещё больше воодушевилась и заявила, что не отстанет, пока не услышит её целиком.
- Нари, детка, не приставай к гостям, они устали, - строго одёрнула её мать.
На блюдах появились горы умопомрачительно пахнущей снеди, но никто не торопился к ней приступать. Почему-то все сидели молча и как будто чего-то ждали.
Наконец, молчание прервал Мэлвин.
Младший брат Бьёрна был на него ужасно похож. Та же буйная грива тёмных волос, только они у него сильней курчавились, до самых плеч. Пожалуй, отличали его лишь более стройное и гибкое телосложение, дерзкое выражение синих глаз и ямочка на подбородке. А ещё несдержанность в эмоциях. Которую я сполна ощутила, когда он, потеряв терпение, в лоб задал вопрос, который все хотели, но не решались задать.
- Ты нашёл лекарство?
Бьёрн сжал моё колено под столом.
Я молчала, ожидая, что он ответит. Того же самом ждали и его родные. Нетронутыми оставались аппетитные кушания. Я вдруг отчётливо поняла, что под их весёлостью и радушием скрывалась напряжённость. Его мама совсем мало говорила и за всё время практически не отводила глаз от Бьёрна. И сейчас, побледнев, ждала ответа старшего сына.
Он пожал плечами.
- Найду ещё. У меня вся жизнь впереди. Но раз уж ты заговорил… я хотел позже, но и сейчас вполне подходящее время. Почему нет. Мэлвин, давай-ка договоримся с тобой вот о чём! Я решил, что не подхожу на роль наследника. Отец, не сердись, но я отрекаюсь! Всегда мечтал о своём домике в глуши. Тем более, у меня теперь есть жена. Я планирую уделять ей максимум внимания. А то медовый месяц у нас с ней… не очень получился. Братишка, я знаю, что ты не планировал, но… - у него в друг сорвался голос. Бьёрн запнулся, проглотил комок в горле. – Судя по всему, придётся.
Гробовое молчание.
На отца Бьёрна было страшно смотреть, на его каменное лицо и потемневший взгляд. Мама – страшно бледная, упавшие руки.
Мэлвин резко сорвался с места, вскочил, со скрипом отодвинув широкую скамью, промчался широким шагом мимо брата, даже не посмотрев на него, громко стуча ботинками. И оглушительно хлопнул дверью, уходя.
Кажется, ему идея заменить брата не пришлась по душе. Он бы предпочёл, чтобы Бьёрн нашёл лекарство.
- Позже поговорим, сын, - веско проговорил Вождь. И увёл жену, у которой задрожали губы. Она была, кажется, в шаге от того, чтобы заплакать.
Нари накинулась на брата как вихрь, избивая кулачками. Зазвенели золотые мониста, нашитые на ярко-синее платье.
- Ты же это не серьёзно? Ты что же… ты же не оставишь нас? Мы тебя не пустим!
Она кинулась ему на шею и разрыдалась. Бьёрн, поморщившись, отцепил её руки. Я смотрела растерянно, не зная, чем помочь. Я сама жила с этой болью уже давно, я видела отчаяние Бьёрна, которое сменилось глухим молчанием безысходности, я проводила сутки в страхе того, что больше не увижу его лицо… его семье всё только предстоит.
- Прекратите это сумасшествие! – строго отчитал сестру Бьёрн. – Ревёте по мне, будто я уже сдох. Я планирую для начала выдать тебя замуж. Да и вообще на тот свет не собираюсь. Так, максимум, призраком стану бродить под твоими окнами и пугать по ночам страшным воем…
Нари громко всхлипнула:
- Ты же знаешь, что я боюсь темноты и диких зверей!
Бьёрн потрепал её по кудрям:
- Вот и не ной тогда! Отлично всё со мной. У меня теперь своя семья есть. Я счастлив как никогда. И планирую уделить ей всё своё внимание. Всякими скучными делами вроде подготовки к правлению пускай Мэлвин теперь занимается. Иначе для чего мать с отцом столько детей нарожали? Я рад за их предусмотрительность. Есть на кого спихнуть обязанности…
Я смотрела на то, как Бьёрн уговаривает сестру ворчливым голосом, словно отчитывает малышку, которая боится грозы.
А у самого глаза странные. Как горное озеро, потемневшее во время дождя.
Я встала, обошла их и положила руки Нари на плечи.
- Я о нём позабочусь. Не переживай, сестрёнка! Мы его от нас никуда не отпустим. Пусть даже не думает. Он ещё не знает, какую ревнивую девушку взял в жёны. Так что выше нос! Надо же, придумал… В Долине, откуда я родом, когда мужчине надоедает жена, он от нее начинает сбегать на рыбалку или на охоту. Я не позволю своему сбежать в эту свою «невидимость».
Нари подняла заплаканное лицо и на губах-вишнях появилась слабая улыбка.
Если бы я могла обмануть саму себя так же легко.
***
Бьёрн не захотел ночевать в отчем доме. На уговоры не поддался, и сразу же после ужина, который кое-как возобновился, мы ушли. Подозреваю, просто не хотел, чтобы мать видела, когда он в очередной раз не сможет не сможет удержаться от того, чтобы провалиться в небытие.
Клык остался со стаей, по которой соскучился.
Мы ушли вдвоём пешком. Сбылась моя мечта. Но почему-то на сердце было тяжело.
- Здесь недалеко старый отцовский домик в горах, охотничий. Там сейчас никого. Очень уютно. Со временем можно будет расшириться и пристроить ещё комнаты. И… Фиолин… надо было, наверное, сказать тебе заранее о своём решении… я обещал тебе, что ты станешь королевой, но…
- Ещё одно слово, и я обижусь, - решительно заявила я. – Скажи лучше, в этом домике есть ванна?
Бьёрн остановился посреди горной тропы, по которой мы шли, поднял меня над землёй и впился яростным поцелуем.
Конечно же, прямо посреди поцелуя его угораздило снова раствориться в пространстве. И всю дорогу я только по звуку шагов и дыханию понимала, что мой невидимый муж по-прежнему рядом.
***
Не чуя под собой ног, мы ввалились в крохотный домик, примостившийся у корней сосны, который показался мне самым замечательным, самым уютным домом на свете. Там даже был камин. И удивительное, невероятной мягкости меховое покрывало на широкой постели!
При первом же взгляде на которую меня осенило, что у меня тоже есть внезапная идея. Которую Бьёрн пусть теперь принимает с таким же стоицизмом, с каким я приняла его известие об отречении.
Прямо с порога я развернулась и набросилась на мужа.
- Я хочу ребёнка! Немедленно! Прямо сейчас!
Он изменился в лице.
Если в такой момент снова исчезнет, никогда не прощу! Хочу видеть его глаза.
- Бьёрн, я твоя жена. Не вздумай уклоняться от своих обязанностей. Сделай мне ребёнка!
Он вздохнул.
- Ну вот. История сделала круг, мы вернулись к тому, с чего начинали. Ты снова требуешь сделать тебе ребенка. Но с тех пор я очень ясно увидел, какими могут быть последствия.
Я была готова к тому, что эту крепость будет не так-то просто взять.
- Ничего не хочу слышать! Я твоя жена, и обещала, что стану матерью твоих детей, так что…
- Фиолин, нет!
Ошарашенная, я молчала.
Столь долго скрываемые эмоции прорвались наружу. Когда он сказал мне эти два простых слова. Его бледное лицо исказилось болью, которую я ощущала, как свою, когда Бьёрн прошёл мимо меня в единственную комнатку этого дома, стараясь на меня не смотреть.
Молчал несколько долгих минут, а потом рывком развернулся и глухо проговорил:
- Ты просто не понимаешь… То, что мне поведал Мерлин… - он запнулся и казалось, с трудом выговорил следующие слова. – Он сказал: «Не родился ещё маг, который сможет тебя вылечить». Ты понимаешь, что это значит, Фиолин? Лекарства нет. Я так и продолжу исчезать понемногу, пока не исчезну совсем. И я не хочу передать свою болезнь будущим детям.
Я сжала пальцы в кулаки. Кажется, этот бой будет самым трудным из всех, что мы уже пережили вместе.
- С чего ты взял, что твоя проблема передастся? Ты сам говорил, что твой отец пил эликсиры невидимости, и это повлияло на ребёнка. Но ты-то так не делаешь! И вообще, дети асов всегда похожи на асов.
Бьёрн никак не отреагировал на мои слова, глядя пустым взглядом в пространство.
Из-за отчаяния я ощутила вдруг прилив сил.
Подошла к нему и вцепилась в плечи. Встала на цыпочки, чтобы посмотреть в глаза. С трудом, но мне удалось заставить его смотреть мне в лицо.
- Посмотри на меня! Ты самый сильный мужчина из всех, что я встречала. Не смей поддаваться слабости! Почему ты сдался? Почему поставил на себе крест, на своей жизни, на нашей жизни? Даже обычному человеку может на голову камень упасть и он умрёт. Или дикий зверь задрать. Или заболеть чем-нибудь… никто не знает, что ждет завтра и сколько отмерила судьба! Может, поэтому мы так стремимся продолжиться в наших детях. Потому что в них частица нас, мы продолжаем ту цепочку, которую сковали наши предки в далёких глубинах тёмных веков. Они потягивают нам руки, чтобы мы взяли их ладони. И передали это рукопожатие дальше. Иначе зачем это всё было? Зачем моя мать брела в горах по колено в снегу, унося меня в себе как можно дальше от мест, где мне могли причинить зло? Зачем умирал Мимир? Зачем переживали испытания твои родители – а я уверена, их было немало?..
Он по-прежнему молчал, а я устало из последних сил говорила:
- Ты помнишь, мы мечтали о большой семье? Я не позволю тебе перестать мечтать. И хоронить себя заживо раньше срока. Ну, что же ты молчишь?..
Бьёрн ответил тихо:
- Я теперь понял, зачем люди женятся. Чтобы рядом был человек, в глазах которого ты лучше и смелее, чем на самом деле. Чтобы ты никогда не забывал, каким хочешь быть.
Его руки сомкнулись на моей талии и прижали так крепко, что у меня вышибло последнее дыхание.
Жадные губы впились горячим поцелуем. Он пил меня, как своё единственное лекарство. Так, словно от нашего поцелуя зависит его жизнь.
И когда бросил меня на постель, а потом придавил всей своей тяжестью, я знала, что на этот раз он не остановится.
…Засыпая у него на груди, я впервые за последнее время не боялась, что меня станут мучать кошмары.
Бьёрн сонно пробормотал, укутывая нас обоих меховым одеялом:
– Признавайся честно, ты решила, что нам срочно нужен ребёнок, чтоб я забыл о хандре и занялся, наконец, делом?
Я вздохнула:
- Ты меня раскусил… Как пойдут пелёнки и бессонные ночи, ты и думать забудешь о всяких глупостях. Видимый или невидимый – уверена, ты будешь идеальным папочкой! Только чересчур переживательным.