13. Есения

Ждала ли я, что Герман как-то поменяет ко мне свое отношение после случившегося? Может, отчасти. Но нет. Он был все так же холоден, так же равнодушен. Все так же сыпал угрозами между строк.

Непробиваемый мужчина.

Впрочем, меня это не касалось, какой он там. Главное, чтобы отпустил поскорее.

Теперь помимо еды мне приносили и лекарства. Меня даже врач навещал пару раз — проверить, что последствий лёгкого сотрясения не было.

Вообще я чувствовала себя уже довольно неплохо. Расстраивало лишь то, что я по-прежнему сидела взаперти, и вопрос о моем возвращении домой так и не решился. Одним утром я рискнула уточнить у охранника насчёт воды — накануне вечером хотелось пить, а все, что мне оставляли, я уже выпила. Но выходить из комнаты я, естественно, не рискнула, помня о наказании.

— А можно мне ещё пару бутылок воды? — Тот удивлённо посмотрел на меня. — Нет?

— Вода есть на кухне, в одном из холодильников всегда стоит упаковка.

— Но мне же нельзя покидать комнату…

— Теперь можно, но только до кухни — она на первом этаже, и только случае необходимости. В остальном все остается так же.

Я удивлённо посмотрела на мужчину. Как это? А почему я не знала? Почему Герман сам не сказал об этом? Однако вряд ли охранник мог мне ответить на мои вопросы.

До самого вечера я обдумывала новость. Чувствовала я себя гораздо лучше, спать не хотелось, поболтать с той же Кариной не вышло. Я и маме-то позвонить не смогла — ее телефон по-прежнему был отключен.

— А чего ты хотела? — довольно резко возмутилась сестра. — У нее там процедуры. И не до болтовни ей.

— Но я хотела узнать, как у нее самочувствие…

— Нормально все. Ты лучше о деньгах подумай — как мужика своего развести.

На этом разговор закончился, оставив после себя неприятный осадок. А так как настроение и до этого было не очень, после него так и вообще упало ниже нуля.

Вечером я все же рискнула спуститься. Было довольно поздно, и мне снова захотелось воды, а та, как назло, у меня закончилась. Поэтому я все же пошла вниз.

В доме стояла оглушающая тишина. По пути я не встретила ни одного охранника, хотя была уверена, что те снуют по дому постоянно. Особенно после того, что случилось недавно. Но нет. Ничего такого.

Может, потому что было поздно уже, может, у Германа была какая-то другая система охраны…

В общем, кухню я нашла. И воду в холодильнике. И еще кое-что из вкусного. Справедливо решила, что раз уж меня тут держат и домой не отпускают, то ничего страшного не случится, если я возьму и съем немного творога.

Я уже поверила, что моя вылазка так и закончится благополучно, когда, поднявшись на второй этаж, вдруг заметила, что одна из дверей теперь была приоткрыта.

Дверь в детскую…

На минуту я замешкалась, раздумывая, стоит ли заглянуть и посмотреть на малышку, но в итоге все же не решилась. Ну его, этого Мороза. Вдруг опять чего надумал бы. И уже развернулась к своей комнате, когда услышала голос мужчины.

Он говорил негромко, так, что слов было не различить. И явно находился в детской.

Какого черта я все же пошла туда же, я так и не смогла объяснить. Просто раз — и уже стояла возле двери.

— … не уберег, Анют. Представляешь? — и такая горечь была в его словах. — Тебя не уберег, и ее чуть не потерял…

Я замерла, стараясь не дышать.

Какое-то время снова была тишина. Только едва различимое позвякивание детского мобиля над кроваткой.

— Но он ответит, Ань. Клянусь тебе. Он ответит за то, что Катя осталась без матери. Я все исправлю. Обещаю…

Впервые за эти дни я слышала в голосе Германа искренние эмоции. И судя по всему, ему было больно. Я даже невольно позавидовала тем чувствам, что испытывал мужчина к матери ребенка. Он, конечно, производил впечатление очень холодного и непробиваемого человека. Но вот оказалось, что внутри у него тоже есть что-то живое. И я невольно задумалась — что же такое должно было произойти, чтобы мужчина настолько замкнулся и никого к себе не подпускал?

— Она такая красавица… — послышался сдавленный шепот. — Вся в тебя. Просто твоя копия. Я дам ей все, ты ведь знаешь это, правда? Знаешь?! Ты же видишь нас с ней? Черт, как же мне тебя не хватает, Аня… Ты бы знала, малышка…

Дальше слова было довольно сложно разобрать. Но я все еще стояла и прислушивалась. И только когда тело уже довольно сильно затекло, попыталась осторожно переступить с ноги на ногу.

Тишина оглушала. И я все же сделала шаг вперед, осторожно заглянув в приоткрытую дверь.

Герман сидел возле детской кроватки. Ребенок, по-видимому, спал, а мужчина держал в руках рамку с фото и смотрел на нее с таким выражением лица, что я невольно вздрогнула.

Он любил ее. И, очевидно, потерял…

Здесь и сейчас я вдруг отчетливо поняла, что это — очень личное. Что стоять и смотреть попросту нехорошо и неправильно. И отступила назад.

Но будто почувствовав это, Мороз резко поднял голову и встретился со мной взглядом.

Черт…

Что мне оставалось? Только сбежать. Трусливо сбежать в комнату и ждать, когда придет расплата за мое любопытство. Опять…

И я дождалась.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Но хозяин дома не заставил себя ждать. Мрачный, злой и бесконечно далекий от понятия нормальный.

Его темный взгляд прожигал меня, а я едва дышала. Ждала, что сейчас все и произойдет…

— Ты знаешь, что делать, — наконец произнес он холодные слова.

— Простите, я…

— Раздевайся и к стене.

Руки дрожали, на глазах уже выступили предательские слезы. Как же я корила себя за несдержанность, как же ругала за то, что не ушла сразу к себе!

Стеснение ушло на задний план — все мысли были о том, что сейчас он снова отшлепает меня ремнем, а потом я опять буду мучиться от кошмаров прошлого.

Не дожидаясь очередных приказов, подошла к стене и встала, как в прошлый раз. Но мой палач явно не торопился, а может, наоборот — специально оттягивал неизбежное, чтобы посильнее наказать этим ожиданием.

Меня всю трясло от страха перед предстоящим. В прошлый раз это было пять ударов. Что будет в этот? Десять? Двадцать?

Закусила губу, чтобы сдержать рыдания. Наконец позади щелкнула пряжка ремня, а я тут же напряглась. Потому что готова была, что вот-вот все произойдет.

— Подними руки вверх, — раздался голос совсем рядом.

Я настолько погрузилась в ожидание наказания, что не сообразила сразу — мужчина был уже довольно близко. Я даже чувствовала тепло его тела. Вот ведь парадокс — Мороз, а не холодный.

Я послушно подняла руки, и Герман стянул мои запястья ремнем, а затем огладил предплечье, чем окончательно загнал меня в тупик. Я не понимала, что он задумал. И оттого было еще страшнее.

— Что вы делаете? — не сдержала я всхлип.

— Тш-ш, — остановил он меня, вернув мои руки на стену. — Не надо слов, Кудряшка…

Минуту, а может, две ничего не происходило. Я так и стояла, ощущая горячее дыхание у себя на шее, чувствовала, что мужчина стоял рядом, но он ничего не предпринимал. А я не понимала…

Почему он ждет? Почему не начинает? Если он уже использовал ремень, то чем будет наказывать в этот раз?

Мысль, что Мороз использует что-то посерьезнее ремня, заставила поежиться и вздрогнуть.

А буквально в следующее мгновение горячая ладонь легла мне на шею. Погладила и спустилась ниже, едва задевая позвонки. И вслед за ней на коже оставался след. Словно меня заклеймили.

Я решительно не понимала, что происходило. Герман собирался меня наказать. Но его действия не были грубыми или жестокими. Да, меня пугала ситуация в целом — потому что я не знала, чего ждать и к чему готовиться. Я не видела его лица и понятия не имела, что у того в голове.

Однако эта незатейливая ласка, если можно так было выразиться, повторилась. И теперь уже обе ладони путешествовали по моему телу, провоцируя странную реакцию кожи.

Это было… непривычно. Будь это кто-то другой, я бы подумала, что это было знакомство или прелюдия. Но ведь это был Герман! Равнодушный, безразличный ко всем и вся робот! Человек, который не знает, что такое сострадание и жалость.

Поэтому мне было страшно.

Страшно, что я не понимала его задумку, и жутко от того, что тело мое реагировало на его прикосновения довольно… неоднозначно.

Внизу живота появилось странное томление, а грудь стала чувствительнее, и когда пальцы мужчины коснулись внутренней стороны бедра, я вздрогнула от неожиданности, но вместе с тем это оказалось приятно.

— Тише… — глухо прошептал мне на ухо Мороз. — Раздвинь ноги.

Я подчинилась, а в следующее мгновение чуть не задохнулась от ощущения его пальцев там, между ног. И дело было даже не в том, что для меня это было в новинку. Просто Герман был… нежен.

Я же отлично помнила, каким он был в прошлый раз, и это было совершенно не так, по-другому. Здесь и сейчас он, кажется, и правда ласкал меня. И вот в это-то мне верилось с трудом. Зачем? Ради чего? Ведь он ясно дал понять, что считает меня лишь вещью, купленной между делом.

Но все связные мысли как-то разбежались, когда его пальцы оказались во мне. Ощущения оказались настолько приятными и необычными, что я невольно сама подалась навстречу. И тут же услышала за спиной довольный смешок.

Вторая ладонь продолжала ласкать мою грудь, и эти прикосновения не успокаивали, а наоборот — подливали масла в огонь возбуждения. Да-да, именно возбуждения.

Пришлось признать, что я, что называется, ”потекла”. Захотела секса…

Понимание того, что происходило, как это было в чем-то непристойно и распущено — стоять вот так у стены с раздвинутыми ногами и подмахивать бедрами в такт — лишь усиливало эмоции.

Это было запретно. Здесь и сейчас. С ним. С этим человеком…

Герман же явно не собирался останавливаться на том, что уже творил. Потому что вместо пальцев я ощутила его член. И размеры были несопоставимы. От неожиданности я не удержалась и едва слышно вскрикнула, тут же испугавшись своей реакции.

— Тише, девочка, — усмехнулся Герман и огладил мою шею, а следом и плечи. — Расслабься, так нам обоим будет лучше.

Я честно попыталась. Но после первого раза с ним я опасалась, что мужчина может стать другим. Так же внезапно, как вдруг проявил нежность и терпение.

Тем более что я все еще помнила, что мне было обещано наказание. Подспудно ждала, что меня вот-вот настигнет расплата. Но каждое движение мужчины оставалось плавным, настойчивым, но не более.

И он все же добился своего — я действительно расслабилась. Стала получать удовольствие от происходящего и вместе с тем теряться в ощущениях, которые были для меня в новинку. А уж когда горячая волна прокатилась по телу, захватывая сознание, не удержалась и застонала.

Где-то на краю сознания я отметила, что Герман ускорился и теперь трахал меня в каком-то сумасшедшем темпе. Но это не пугало, напротив. Продлевало приятную истому в теле.

Как все закончилось, я даже не особенно поняла. Просто вдруг стало неожиданно холодно и одиноко.

Руки немного затекли — и это тоже я поняла, лишь когда Мороз освободил мои запястья. Оценивающе осмотрел те, но ничего не сказал.

Я стояла и потерянно смотрела в пол, боясь поднять глаза на мужчину. В прошлый раз я отрабатывала контракт и должна была потерпеть. В этот… В этот мне понравилось, а ведь это было ненормально. Мне всегда казалось, что интимная близость должна происходить между людьми при наличии определенных чувств, а не просто под воздействием похоти.

Но выходило, что я ошибалась и считала себя куда лучше, чем оказалось на самом деле.

— Сходи в душ, — снисходительно произнес Герман, поправляя одежду.

— А как же наказание? — сорвалось с моих губ, прежде чем я успела осознать всю глупость поступка.

— В другой раз.

Я не сдвинулась с места, пока дверь за Морозом не закрылась. Так и стояла, обхватив плечи руками и пытаясь перевести дыхание.

Кажется, теперь я начинала понимать, чем Карине нравился секс…