Глава 25

В пустынном клубе их ждали около трех десятков вампирш и Алексей. При виде Михаила и Александры, в обнимку вошедших в зал, они почтительно склонили головы. При этом от Александры не скрылись удивленные взгляды, которые они украдкой бросали на то, с какой нежностью Михаил обнимал её хрупкое тело. Усадив Александру в кресло, он сел рядом, взяв её руку, переплёл их пальцы.

Алексей встал за спиной у Александры.

– Кто из вас готов говорить со мной от имени остальных?

Александра даже вздрогнула от того, какой стальной мощью завибрировал голос Михаила. Она покосилась на него и поразилась, как сидящий сейчас рядом мужчина был не похож на её обычного Мишу. Жесткое, как высеченное из камня, лицо жестокого древнего бога взирало сейчас на женщин. Лицо безумно прекрасное, но останавливающее кровь в венах исходящей от него первобытной мощью. Невольный холодок пробежал по спине девушки. Никогда она не видела Михаила таким. Лишь сжавшиеся ободряюще его пальцы говорили ей о том, что это тот же самый – её Михаил. ЕЁ Михаил. Это наполняло душу щемящей радостью и страхом потери одновременно, и Александра в ответ сжала его пальцы. Вампирши испуганно сжались под взглядом Михаила. И тут вперед шагнула Равена.

– Говорить буду я, князь Михаил.

– Имя.

– Равена Деверо.

– Возраст.

– Триста восемьдесят лет после обращения.

– Обращение добровольное?

– Нет, князь, насильственное. Как и у всех, кто тут собрался.

– Имя нынешнего покровителя.

– Саймон Мак-Артур.

– Сколько лет вы живете в разных странах.

– Более пятидесяти лет.

– Он помогает тебе? Защищает?

– Нет, князь. Единственное, чем он интересуется, – это своей долей с моего бизнеса. Если я плачу вовремя – он годами не вспоминает обо мне.

– Тебе достался плохой покровитель. Как он оказался им?

– Меня отдал ему мой прежний покровитель как подарок.

Слушая это, Александра чуть не взорвалась. Но почувствовав её состояние, Алексей слегка надавил на её плечи, призывая к спокойствию.

– Чего ты хочешь от меня, Равена Деверо?

Едва Равена хотела ответить, сзади раздался звонкий женский голос.

– Прошу прощения, князь Михаил! Но разве правильно, что при обсуждении таких вопросов присутствует человечка?

Александра мгновенно почувствовала, как ярость Михаила выплеснулась наружу волной жуткого холода, расшвыривая мебель. Вампирши упали на колени, сбитые с ног этой мощью.

– Имя!! – голос Михаила больше походил на рёв.

– Оксана Ромашина.

– Возраст!

– Шестьдесят семь лет после обращения.

– Кто посмел обратить тебя?

– Я не знаю имени.

– Так вот, Оксана Ромашина, МОЯ СИЯЮЩАЯ имеет полное право присутствовать здесь. Потому что только благодаря ей я согласился на эту встречу. Но если хоть одна из вас ещё позволит себе непочтение к ней, я уйду, и даже её просьбы меня не остановят. Неужели ты так быстро забыла, как сама была такой же человечкой? Скажи мне, Равена, разве я могу быть уверен, что оставшись без контроля, такие, как эта Оксана, не возгордятся и не станут мнить себя чем-то исключительным?

– Прошу простить меня, князь Михаил. Прости меня, Александра. Некоторые женщины, присутствующие здесь, действительно немного нестабильны, но их психика травмирована жестоким обращением, насилием и отсутствием возможности хоть как-то управлять своей жизнью. Клянусь, что если женщинам позволят самостоятельно выбирать покровителей, либо отказываться от них, я собираюсь создать на собственные средства центр реабилитации. Многим из них нужна помощь. Но я не отрицаю, что есть и те, кому уже не помочь. Кто уже слишком сломан.

– Но ведь ты не можешь отрицать, что многие женщины довольны своими покровителями и своим местом в жизни?

– Я не смею с этим спорить, князь. Вот поэтому я прошу права для женщин самостоятельно решать свою судьбу. Ведь и тот факт, что некоторые покровители тяготятся наличием у них подопечных, но будучи слишком порядочными, чтобы отдавать другого человека как скот, существуют так годами. Я отдаю себе отчет, что это целый клубок запутанных и сложных отношений и нужен не один десяток лет, чтобы его распутать. Но и то, что всё не может оставаться как есть, тоже отрицать нельзя.

– Встаньте с колен.

Женщины поднялись.

Михаил задумался и, повернувшись, посмотрел на Александру.

– Это будет очень трудно, Лекси. И, возможно, будет стоить кому-то жизни, – прошептал он. Затем обернулся к замершим в ожидании вампиршам.

– Хорошо, я соберу совет Рожденных. Но вы должны быть готовы, что многовековые устои просто так не сломать. Даже если я и добьюсь изменений, это не значит, что все сдадутся без борьбы. Готовы ли вы сами пойти до конца?

Женщины закивали и радостно стали переглядываться.

– Да, князь. Это ведь лишь малая часть женщин, желающих изменений. Нас много по всему миру. И тех, кто готов говорить об этом вслух, и тех, кто пока боится.

– Хорошо, Равена Деверо. Можете уходить. В течение месяца зайдешь к Алексею и оставишь у него правильно оформленные ваши требования в письменном виде. К ним должен быть приложен как можно более обширный список женщин, готовых засвидетельствовать своё желание стать свободными перед советом Рожденных, если это потребуется. Бюрократию никто не отменял.

– Да, мой князь, – лицо Равены просто сияло. – Спасибо!

– Не мне.

– Спасибо тебе, Александра! Ты истинная Сияющая!

Александра кивнула, не зная, что ответить.

– Вы все можете идти, – отпустил их Михаил.

Когда женщины покинули клуб, Михаил перетянул Александру на колени.

– Что тебя напрягло? Я почувствовал, как ты сжалась вначале.

– Сжалась, говоришь? Да я чуть не обделалась, когда ты начал тут вещать страшным голосом. Ты со мной только так не говори, я так инфаркт получу.

– Неужели всё так плохо?

– Да иди ты, князь Михаил. Мог бы хоть предупредить, что будешь жуткое божество изображать.

– Лекси, прости. Я не подумал. Да и вообще, я не изображал. Это как-то само собой. Привычка.

– Ага. Я так и поняла. Природный талант. Такой так просто не пропьешь. Нет, ну скажи же, Лёшик, он страшный был до жути. И стульями еще кидаться начал.

– Да ладно, Лекси, он еще очень даже сдержан был сегодня. Никого же не убил. А пойдемте ко мне наверх. Клуб открывается через несколько часов, так что я вас чем-нибудь угощу, и ещё раз всё переварим. Только чур вы в моей квартире сексом не занимаетесь! После вас одни разрушения!

– Очень надо! Мы вообще сегодня идем новую кровать покупать! – уверенно заявил Михаил.

– А почему я не в курсе!? – возмутилась Александра.

– Хотел сюрприз сделать.

– Так, а давай без сюрпризов! В твоём исполнении они не всегда приятными получаются, – не задумываясь, уколола Александра.

Лицо Михаила сразу померкло, как будто внутри выключили свет.

– Прости.

– Да, ты лучше бы новую квартиру купил вместо кровати! – встрял Алексей. – Сколько можно жить в коробке из-под обуви?

– Да пошёл ты, Лёшик, со своей гигантоманией. Я люблю свою квартиру, – напустилась на него Александра.

– Михаил, ну ты хоть ей скажи!

– Не буду. Мне плевать где, лишь бы с Лекси.

– Вот всегда знал, что любовь – она сродни слабоумию, но чтоб так! Спасибо тебе, Лекси, что из нас двоих ты выбрала его!

* * *

Весь следующий месяц Александре казалось, что она живёт почти в раю. Наконец её жизнь становилась нормальной. Без метаний, без тоски, без постоянного тянущего чувства, что всё неправильно, нереально. Они вели себя как обычные влюблённые. С каждым днём Александра всё больше поражалась, как же он всё-таки изменился за эти годы. Он не требовал от неё ничего. Больше не запирал её, отгораживая от всего мира, как капризный жадный ребёнок любимую игрушку. Правда, наотрез отказывался отойти хоть на шаг все двадцать четыре часа. И с работы пришлось уволиться – работать с маячащим за спиной роскошным вампом, на которого пускает слюну весь бабский коллектив, – та ещё задача.

Иногда, когда привыкшая за эти годы жить одна Александра начинала бушевать, что он её просто душит, Михаил покорно соглашался дать ей пространства и уходил. В соседнюю комнату. Единственное место, где у них никогда не было разногласий, – это постель. Ну, или любое место, где можно было заняться любовью. Потому что Михаил реально был ненасытен, как будто компенсировал все потерянные годы. Да и сама Александра чувствовала, что загорается как спичка от любого его прикосновения и даже пристального жадного взгляда. Казалось, ощущение голода по его телу, его прикосновениям, его запаху, его прерывистому, срывающемуся дыханию не угасало, становясь с каждым днём только больше. Михаил заполнял собой каждую клетку её тела как наркотик. И в его глазах она всё отчетливей видела отражение собственных чувств и эмоций. Медленно они учились снова жить вместе. И впервые на равных. Они как срастались, как две части чего-то давно разорванного пополам, проникая внутрь друг друга с кровью, с эмоциями, с дыханием.

Дни летели как во сне. Только на границе опьяненного счастьем сознания Александры скреблось, что день совета Рожденных всё приближается. И странное беспокойство отзывалось постоянной тянущей болью на самом дне души. Михаил убеждал её, что ничего страшного не будет. Но всё чаще, просыпаясь рядом с Михаилом и подолгу глядя на него, она ловила себя на малодушной мысли, что жалеет о своём порыве вмешаться. Ведь вскоре из-за этого им придется расстаться. И пусть Михаил и Алексей постоянно старались её убедить, что ничего страшного случиться не может, старательно изображая беззаботные улыбки. Даже сама мысль, что они будут врозь, хоть и недолго, уже царапала сердце, оставляя болезненные следы. Но как ни крути – обратной дороги уже нет.

И вот они уже стоят втроем в аэропорту и готовятся с Алексеем к отлёту в Бразилию. Михаил не выпускает её из рук, вжимая в своё тело. Всю прошлую ночь они занимались любовью так жадно и ненасытно, как будто расставались навечно. Михаил ласкал каждый сантиметр её тела, лишая разума и раз за разом отправляя её за край. И каждый раз она была уверена, что больше уже невозможно, это предел, была готова просить пощады и, кажется, просила. Но Михаил доказывал ей каждый раз, что она ошиблась. Вот и сейчас, стоя прижатая к его телу, она чувствовала опять очевидное доказательство его желания.

– Миша, ты маньяк. Я чувствую, что по мне как каток прошёлся.

– М-м-м. Это хорошо. Зато какое-то время ты не будешь думать о сексе и ни на кого не взглянешь.

– Ну, во-первых, спасибо тебе за доверие, а во-вторых, со мной Алексей летит. Он ведь меня блюсти будет.

– Кто, он? Да не смеши. До первой симпатичной задницы.

– Ты ведь шутишь?

– Конечно, шучу.

– Вот превращусь в нимфоманку, что тогда делать будешь?

– Буду удовлетворять твои возросшие потребности, и мы наконец будем на равных.

– Ах ты… маньяк. Это ты намекаешь, что меня одной тебе недостаточно! Кобель!

– Глупая женщина. Я не намекаю, я говорю, что мне никогда не будет достаточно тебя. Только тебя.

Михаил развернул её к себе и как-то нерешительно посмотрел в глаза.

– Лекси, ты согласишься пройти Слияние со мной?

– Миш, мы улетаем через пять минут. Ты уверен, что это то самое время и место, чтобы говорить об этом?

– Я не требую ответ. Я понимаю, что это серьезное решение. Ведь потом обратной дороги не будет. Но согласись хотя бы подумать. Я приму любое твоё решение.

– Сможешь принять даже отказ?

– Смогу принять. На время. И буду продолжать пытаться переубедить тебя.

– Так, кончаем обниматься. Лекси, пошли на регистрацию, – вмешался младший брат.

Михаил не отпускал Александру до самого трапа самолёта.

– Я буду там, как только всё закончится.

– Я буду ждать. И очень волноваться, Миша.

– Поверь, я не буду испытывать твоё терпение больше чем нужно ни одной минуты.

Тоска на грани истерики скрутила Александру, как только она села в кресло. Захотелось наплевать на всё, сорваться и побежать к Михаилу, прижаться к его сильному родному телу и никогда больше не отрываться. Безошибочно поняв её состояние, Алексей обнял её за плечи.

– Не смей плакать, Лекси. Подумаешь, пару дней врозь.

– Я боюсь за него, Лёшик.

– Это же Михаил. Ничего с ним не случится. Но если и так, у тебя всегда есть я. Понимаю, не высший класс, как Мишка, но третий сорт не брак.

– Господи, ну какой же ты дурак! Вот же бедная женщина, которой ты достанешься. Она же станет постоянной клиенткой дурдома.

– Вот видишь, какой я гуманный. Равномерно распределяю своё вредоносное влияние между большим количеством женщин, что б никого не доконать. А вы всё бабник, кобель… Да я, блин, спаситель человечества!

– Да, точно. Приедем, возьмешь себе медаль на полке.

В аэропорту их ждал вертолет.

– О, блин, опять лететь. Лёшик, почему бы тебе просто не перенести нас?

– Ну, может потому, что я ни разу не был там, Лекси. И к тому же любой прыжок, а тем более с дополнительной нагрузкой сильно расходует силы и требуется срочное кормление.

– Кстати, никогда не спрашивала, а почему ни ты, ни Миша не просили меня дать вам кровь?

– А тебе бы этого хотелось?

– Нет, но все же. Все говорят, что при этом такие незабываемые ощущения.

– Это правда. Именно поэтому решиться дать кровь человек должен сам. Без уговоров и принуждения. Большинство людей первое же кормление меняет навсегда. Это как наркотик, и они хотят этого снова и снова. Именно поэтому ни я, ни Мишка никогда не возьмем твоей крови, Лекси. Мы любим тебя настоящую и не хотим, чтобы ты изменилась. Стала зависимой.

– Блин, как у вас всё сложно-то.

– А разве в жизни бывает по-другому?

– Сколько ещё лететь-то? Не рождена я для этого. Меня уже мутит.

Алексей одарил её пристальным взглядом, как будто хотел просветить насквозь, но промолчал. После почти полуторачасового полёта вертолёт опустился на лужайке перед довольно большим домом. Причем на подлёте Александра могла поклясться, что никаких дорог, ведущих к дому, не видела. Просто одинокий дом среди джунглей.

– Охренеть! Как же его построили?

– У Мишки спросишь. Хотя ты права. Охренеть! Могу поспорить, что в радиусе ста миль нет ни одной симпатичной девушки.

– А ты засохнешь за пару дней? Или боишься квалификацию растерять за столь долгий срок?

– Ха-ха! Не хочу потом, как вы, мебель крушить!