Глава 30

Дима

Закрыв дверь перед носом любимой женщины, испытываю такую невыносимую боль, что приходится сжать зубы. Прости, милая пчёлка. Но я должен защитить сестру.

– Братик! – Лола прыгает вокруг, как маленькая девочка, – пошли кушать.

А я стою, как истукан и не могу собрать себя воедино. Лицо болит, Олег успел нанести несколько болезненных ударов. Если бы Варя не вмешалась, он бы меня в больницу отправил.

Правильно.

Всё правильно.

Ей нужен Шатров. Надёжный, безо всяких скелетов в шкафу. Он сможет сделать Варю счастливой. А у меня билет в один конец.

– Братик? – Лола заглядывает мне в глаза, – тебе плохо?

Касаюсь разбитой губы.

– Всё хорошо, пойдем есть.

Пчёлка… а я ведь и правда думал, что мы с тобой созданы друг для друга. И когда всё пошло по пизде?

Ведь еще утром…

Возвращаюсь домой в ахуенном настроении. Хочется петь, танцевать. Я до безумия влюблен! Чувствую себя окрылённым. Сейчас переоденусь и поеду в офис.

Там затащу пчёлку к себе и буду очень долго ласкать, целовать, любить. Она нужна мне как воздух.

Звонит мобильный. Роберт.

– Да? Что-то случилось?

– Дим, – голос мужчины полон тревоги.

– Что такое? Что-то с Лолой? – замираю.

– Она сбежала.

– ЧТО?! Как, блядь, она сбежала?! – ору на него, – вы там совсем ёбнулись?!

– Не знаю. Видимо, ей помогли другие пациенты. Там оказалась огромная дыра в заборе.

– За что я вам бабки плачу?! – закрываю лицо руками, – это пиздец, как плохо, Роберт…

– Знаю. Куда она могла пойти? Ты её брат, есть идеи?

Блядь! Мне на ум приходит лишь одно место. Наш сгоревший загородный дом. Бросаю трубку, собираюсь и еду туда. Уже много лет прошло. Я никогда не наведывался ни туда, ни на могилу к так называемым «родителям».

Мразям, что были готовы «сдавать в аренду» собственную дочь ради выгодных контрактов и прибыли. А потом появился я. И отец решил срубить бабла на нас обоих…

Я сбежал. Но оставил Лолу. Тогда казалось, что иного выхода нет. Но теперь чувствую свою вину. Лишь рядом с пчёлкой меня отпускает. Мой ангелочек с огромными голубыми глазами.

Подъезжаю к дому. Вижу напротив хрупкую фигурку. Она всё еще в больничном халате. Стоит, обнимает себя руками.

– Лола… – подхожу, – зачем ты сбежала? Как добралась сюда?

– Братик, – всхлипывает, – я ошиблась?

И смотрит на меня с надеждой.

– Нет, – обнимаю её, – не ошиблась. Они получили то, что заслужили.

– Я хочу к тебе! – требует.

– Лола…

– Братик! Я не хочу назад! Там таблетки… и санитары смотрят странно! – всхлипывает.

– Ладно. Поехали.

Дома я уже уговорю её вернуться. А пока успокою сестру, да подготовлюсь к ужину со стальной Ларой.

Отправляю Лолу в душ, отпрашиваюсь у Шатрова на весь день. Выдаю ей свою футболку.

– Братик… – канючит она, – а можно я с тобой спать буду?

– Нет, – резко одёргиваю её, – мы с тобой брат и сестра, помнишь?

– Ну Дима!

– Нет, я сказал! – теряю терпение.

Звоню Роберту и договариваюсь, что сегодня Лола побудет у меня, а завтра он приедет и уговорит её вернуться в клинику. Это будет непросто, но мы справимся.

Пока вожусь на кухне, сестра копается в моих вещах.

За час до ужина выхожу и останавливаюсь. Лола забралась в мой телефон. Она, не мигая, смотрит на экран.

– Это…

Подхожу, вырываю у неё устройство. Там открыто фото Вари.

– У тебя есть девушка? – поднимает на меня полные слёз глаза.

– Да, есть, – говорю уверенно.

– И ты любишь её?

– Да, очень.

– НЕТ! – вдруг в карих глазах появляется такая злость, что я отшатываюсь, – ТЫ МОЙ!

– Лола…

– МОЙ! МОЙ! – её начинает трясти, – Я УБЬЮ ЕЁ! ТЫ ТОЛЬКО МООООЙ!

Она кричит, бесится. Сука, и что мне делать?! Бросаюсь к сестре, прижимаю её к себе. Она плачет, пытается меня ударить. Затем вырывается и начинает всё вокруг крушить. С трудом отлавливаю мерзавку.

– НЕ ОТДАМ! НЕ ОТДАМ! БРАТИК МОЙ!

Я вижу, как ей больно. Она чувствует себя бесконечно одинокой.

– НЕТ! БРОСЬ ЕЁ! БРОСЬ! ИЛИ Я УБЬЮ… ЕЁ… – всхлипывает сестра, – или себя убью…

Мне вдруг становится жутко. У Лолы такая безумная истерика, что полностью теряюсь. Неужели она и правда может навредить Варе или себе? Я не могу этого допустить.

– ПООБЕЩАЙ! – кричит, воет.

– Ладно! Хорошо… как скажешь… успокойся.

И тут внезапно я понимаю, что у меня нет вообще никакого выхода. Лола – моя единственная семья, пусть и не родная. Из-за меня случилось то, что случилось. И она не примет мою любовь к Варе.

С огромным трудом успокаиваю её и укладываю в постель.

– А ужин? – спрашивает совершенно спокойно.

– Скоро будет…

Стискиваю в руках мобильный. Время течет очень медленно. Варя звонит мне, Олег тоже… но у меня нет для них ответов. Я пока не знаю, что делать. И пока не решу, нам с пчёлкой лучше не общаться.

Но она приезжает.

Моя маленькая голубоглазая девочка видит Лолу. А я… я веду себя, как мудак. Потому что не знаю, что поступить правильно. Не могу оставить сестру после всего, что она пережила.

И первое, что приходит в голову…

– Мне нечего тебе ответить, – закрываю дверь перед милым личиком своей девочки.

Черти в аду наверняка уже точат свои трезубцы. Потому что я совершил самую огромную ошибку в своей жизни. Ведь без пчёлки всё вдруг теряет смысл. Мир вокруг становится серым, бесцветным.

Больше Варя не звонит. Она наверняка меня ненавидит. Моя пчёлка. Блядь! А вот у Лолы всё хорошо. Развлекается и выглядит счастливой. Я ничего не чувствую. И когда приезжает Роберт…

– Сестра теперь будет жить у меня, – говорю жестко.

– Но приговор…

– Я решил его оспаривать.

– Сейчас?

– Да. Лола пожаловалась, что ваши санитары странно на неё смотрят.

– Она не в себе…

– Роберт, прошу. Ей там очень плохо. Ты знаешь, что ей пришлось пережить. Не хватало еще, чтобы какой-то извращенец начал к ней приставать.

– Хорошо, я сделаю всё, что смогу, чтобы до решения суда она жила с тобой. Но Лесовский… следи за сестрой внимательно! Если её поймают или полиция решит проверить документы…

– Знаю.

Когда дверь за врачом закрывается, сестра бросается мне на шею. А я думаю. Могу ли позволить себе попроситься к пчёлке назад? Объяснить ей всё?

Сердце щемит, внутри всё болит.

– Варя, – шепчу, понимая, что меня без неё просто нет, – я мудак. Прости меня…

Но сейчас мне придется тебя покинуть.

Олег

Две недели спустя…

Ненавижу ли я Лесовского? Немного есть. Но кажется, что всё вокруг неправильно. Будто искажения в реальности. Варя совершенно разбита. Она не ест, плохо спит.

– Олег, – слышу бесцветный голос.

– Да?

– Подпиши обходной лист, – малышка протягивает бумагу.

Встаю и прижимаю Варю к себе. Она робко отвечает. Такая маленькая, похудела, косточки торчат.

– Почему он ушел? – всхлипывает, – в чем я виновата? Кто та девушка?

– Не знаю, малыш…

– Ты не звонил ему?

– Звонил, маленькая. И ездил туда. Но Лесовский как в воду канул. Ни его, ни девчонки.

– Я не понимаю, – она растеряна, – не понимаю! За что он так со мной поступил?

Заливается слезами, а я не знаю, что мне делать. Хочется успокоить, каждая слезинка Варечки отдаётся спазмом в сердце. Лесовский, сука, покажись мне только! Последние мозги вышибу!

Димыч прислал лишь письмо с извинениями и заявление на увольнение. Одним днём ушел.

Варя пошатывается.

– Малыш, тебе нужно кушать, – глажу ее по мягким платиновым волосам.

– Не хочу…

– Пожалуйста, ради меня. Поехали в ресторан, ты в какой хочешь? Может, суши? Итальянский, французский?

– Мне нехорошо, – она вся зеленеет, бежит в туалет.

Варю тошнит уже несколько дней. Я знаю, почему. Но мы не говорим об этом. Ведь ребенок может быть от Лесовского. И ей больно думать об этом.

– Девочка моя, – захожу в туалет, она сидит на полу и плачет.

– Это его малыш, – всхлипывает, – я чувствую. Прости, Олег, но это сильнее меня.

Вздыхаю.

– Он объявится. Не знаю, что нашло на Лесовского, но я всё выясню. Пожалуйста, дай мне позаботиться о тебе.

Она вкладывает свою тоненькую руку в мою ладонь. Целую Варечку в лоб.

– Маленькая… давай сделаем тест, м? На всякий случай. Просто, чтобы убедиться. Согласна? И к врачу запишемся.

– Ладно. Спасибо тебе, Олег.

– Мы вместе, малышка. Всегда. Я очень тебя люблю.

– Ты это сказал, – хихикает.

– Что сказал?

– Что любишь меня. Это так приятно!

А ведь я и правда до этого не произносил признание вслух. Мать твою, ну что за сухарь? Ничего, я всё исправлю!

Укладываю девочку на кровать в своей каморке и собираюсь в аптеку. Самое отвратительное в этой ситуации, что я ничего не могу изменить. Лишь Димыч может вернуть нашей малышке улыбку.

Спускаюсь на первый этаж офиса и вдруг вижу девушку.

Темноволосую, миниатюрную. Ту самую, что была у Лесовского в квартире. Что ей здесь нужно? Она мечется в толпе, испуганно озирается. Чуть ли не в панике. Быстрым шагом подхожу к ней.

– Эй, привет, – говорю, девчонка таращится на меня, – ты же…

– Я… ОЙ! А вы у Димы были! Губу ему ещё разбили! – верещит она.

– Что тебе здесь нужно?

– Я хочу поговорить, – она опускает взгляд в пол, – о своём братике.

– Братике? – охреневаю.

– Да… Дима мой брат, – говорит она.

– И с кем ты хочешь о нем поговорить?

– С Варей…

– Зачем? Ей и так плохо! Не знаю, что у вас произошло…

– ПРОШУ! – вскрикивает она, – я хочу извиниться и всё исправить!

Веду её обратно. Тест подождёт. Понимания ситуации у меня ноль, так что очень хочу выслушать эту девчонку.

Завожу в кабинет.

– Варя! – зову малышку.

– Да? – она выходит, вся бледная.

Испуганно смотрит на брюнетку. Та бросается к ней.

– Простите! Пожалуйста!

– Что… эээ… – Варя отстраняется, – что вам нужно?

– Я хочу всё исправить! ИСПРАВИТЬ! – кричит та.

– Что исправить? Сядь ты уже! – гаркаю на девчонку.

Она покорно плюхается на диван. Варя присаживается рядом.

– Я Лола, – начинает она, – а Дима мой братик.

– Брат?! – восклицает Варя, – но он же из детдома… ничего не понимаю!

– Да. Сводный. Мои родители взяли его… давно… в общем… – мнется девчонка.

– Говори давай, – рычу в нетерпении.

– Это я во всём виновата, – бормочет Лола, – Дима так любит вас, Варя! Каждый день смотрит на фото… хочет написать или позвонить, но думает, что уже поздно. Я эгоистка! Это я потребовала расстаться с вами! Устроила ему истерику… кричала и била вещи. Простите!

– Но почему? – не понимает Варя.

– Потому что… я боюсь остаться одна, – громко всхлипывает, – у меня никого нет, кроме братика. Но Дима. После того, как вы ушли он словно умер. Мы ездили за город, отдыхали. А он как тень… я… не могу видеть его таким!

Варя молчит. В её глазах шок. Да и я охреневаю не меньше. Так вот, что за тайна у Лесовского.

– Я залезла в телефон и нашла адрес вашей фирмы. Пожалуйста, Варя! Простите его! Он просто хотел как лучше…

– Он оставил меня, – с горечью говорит Варя, – это его выбор.

Лола хватает её руки, сжимает. Моя девочка не вырывает их, наоборот, отвечает. Они смотрят друг на друга.

– Вы тоже мучаетесь, я вижу. Это всё целиком моя вина. Пожалуйста… вы нужны Диме. Он сам на себя не похож! Он безумно любит вас.

– Я… не знаю.

– Прошу! Ненавидьте меня! Это всё я! – плачет девчонка и мне вдруг становится её жаль, – но простите его!

– Это ты, да? Ты была в психиатрической клинике? – тихо говорит Варя.

– Угу, – кивает Лола, – я… совершила преступление. Дима заботился обо мне. Если бы не он, не знаю, выжила бы или нет.

– И что за преступление? – спрашиваю.

Девушка ёжится, дрожит.

– Мои родители не любили меня. Они снимали… меня на фото и видео… – тихо говорит она, – без одежды. И рассылали папиным друзьям. С самого детства так делали.

– Какой ужас! – восклицает Варя.

– Я встретила Диму, когда он пытался ограбить магазин. Мы подружились. А потом отец увидел его и решил усыновить. Лишь несколько лет спустя я поняла, зачем…

Варя молчит.

– Он хотел делать видео… с нами… в общем, я схватила его пистолет и… – всхлипывает девушка.

Варя прижимает её к себе.

– Мне жаль! Так жаль! – обнимает Лолу.

– Я виновата! – продолжает повторять сестра Димыча, – так виновата… простите моего братика! Я так хочу, чтобы он улыбался!

– ЛОЛА!

Слышу за дверью грохот, и спустя миг на пороге появляется взъерошенный Лесовский…