Глава 3

А я не поверила ушам! Что он такое говорил⁈ Только недавно он горячо признавался в любви, утверждал, что я самая невероятная, а сейчас будто ненавидел…

— Все же тебя не исправить… — теперь холодом обдал Таргаль, заморозил. — Оказалось тебе и правда, не хватает двух членов. Видимо, шлюхе всегда будет мало членов и все время будет хотеться потолще да побольше.

Я задохнулась от ядовитых слов!

А сердце пронзила едкая боль.

Меня уже сильно трясло, а ноги плохо держали, я так и стояла, крепко прислонившись к двери, не в силах сделать даже шага с места.

— Я… я… вы что? — попробовала хоть что-то сказать, но от шока язык заплетался, а голова ужасно кружилась. Меня всю колотило от нервов, а слезы беспрерывно текли и текли по щекам.

— А ну, заткнись, шлюха! НЕ СМЕЙ ОТКРЫВАТЬ СВОЙ ГРЯЗНЫЙ РОТ! — проревел Креган и резко поднялся с места.

Порывистыми шагами он бросился в мою сторону.

А я вся сжалась, сердце рухнуло вниз, так стало страшно при взгляде на собственного мужа.

Все происходящее казалось нереальным страшным сном. Бредом воспаленного сознания. Я лишь умоляюще посмотрела в бешеные налившиеся кровью звериные глаза мужа. А после его мощная фигура тенью накрыла меня и следом его крепкие руки сошлись на моей шее.

Сильно встряхнули. Один раз. Второй — и его прорвало!

Так он еще никогда не орал!

— Хорошо поскакала на члене, ПОТАСКУХА⁇ — а потом невменяемый от злости Креган отпустил шею, но резко схватил за волосы и потянул так, что искры посыпались из глаз. Я не удержала равновесия и, пошатнувшись, упала к его ногам, а муж раз за разом встряхивал меня за волосы, унизительно волочил и ревел. — Иди и дальше трахайся с кем хочешь, шлюха!

Я в ужасе сотрясалась от слез и пыталась хоть как-то расспросить мужчин, но я находилось в таком шоке и страхе, что это с трудом удавалось.

— Лю-лю-бимые…

— Молчи, ШАЛАВА!!! Лечебница ей понадобилась! Сама в это время по херам прыгала! Мы наивные идиоты доверяли ей, а она в это время трахалась со всеми подряд!! Потаскуха!! — снова встряхнул Креган за волосы и протянул по полу.

Я поймала взгляд Таргаля, пока молча наблюдавшего за всем этим. Мужчина был холоден и отстранен, его лицо не выдавало ни единой эмоции. Я же с мольбой посмотрела на него, ища у всегда понимающего любимого защиты.

Он же вдруг тоже неприязненно скривился и сказал:

— Убери ее с моих глаз. Она разочаровала меня. Обычная шлюха, как и все человечки.

Я разрыдалась в голос. Это было выше моих сил!

В полном непонимании происходящего, запинаясь и заикаясь от страха, я проговорила:

— П-подождите… что-то п-роисходит? Не понимаю, о чем вы говорите, я ни в чем не виновата….

— Пошла ВОН!! — с ненавистью рявкнул Креган и, еще раз потянув за волосы, толкнул к двери.

Я упала на колени и, содрогаясь от рыданий, тихо сквозь плач взмолилась:

— Я… я ни в чем не виновата… не виновата… а как… а как мои дети…

— Это не твои дети! Пошла прочь! Иди трахайся с кем хочешь! — выпалил Креган и, распахнув дверь, вытолкнул меня из кабинета. — Выведите ее из замка и никогда не позволяйте сюда входить!

Карательный приказ окончательно растоптал мое любящее сердце.

Меня — жену и мать их детей — в один миг выставили, как будто я всегда для них являлась никем, пустым местом. Так просто отказались от меня?

В этот момент от выпавших испытаний я на время ушла в себя и будто отключилась. Совершенно не помнила, как меня тащили слуги через все помещения замка. Как на меня надменно глядели все, кто попадался нам на пути. Как выволокли во двор. В чем есть. И совершенно ничего не дали с собой: никаких вещей; монет; одежды. А самое страшное: не позволили попрощаться с детьми.

Только потом, оказавшись за воротами замка — родного места — я начала немного приходить в сознание. Побрела по городским улочкам в надежде найти помощь и утешение, ведь я была любимой госпожой для местных.

Должен же кто-то откликнуться и помочь?

Но все, как один, вынесли карательные приговоры, жестоко обвинили и, заметив мое появление, в лучшем случае отворачивались и кривились от пренебрежения. А в худшем — бросались тухлыми продуктами и оскорбляли.

Так я скиталась по улицам несколько дней, голодная, грязная, замерзшая, измученная горем. Народ с ненавистью кричал мне вслед гадкие слова. Все, кто когда-то любили, сейчас отвернулись, ненавидели и презирали и даже хотели растоптать, уничтожить! Они радовались моим страданиям, ликовали:

— Грязная человечка!

— Шлюха!

— Ничтожество!

— Наконец-то ты заняла свое истинное место! Ты — никто! Бродяга! Позор орочьего народа!

Все эти слова ранили душу все глубже и глубже. Черная боль сжирала сердце, лишала последней выдержки и сил.

А их ругань и наказания становилась все жестче. Вскоре орки, осмелившись, закидали меня камнями.

Я упала избитая, обессилевшая и не могла пошевелиться. У моего жизненного испытания казалось не было выхода. И в какой-то момент боли стало настолько много, что захотелось исчезнуть. Закончились силы бороться.

Единственное чего захотела: укрыться от презрительных взглядов.

Каким-то чудесным образом все-таки я смогла подняться и добрести до окраины городка. Там ушла в лес и от сильнейшего отчаяния упала прямо на сырую землю.

Лежа на земле, в лесу у окраины города, растоптанная и униженная, всеми брошенная, я содрогалась от горьких слез, воскрешая в памяти недавние события. Они вспышками появлялись в сознании и всякий раз мое истерзанное сердце разрывалось от ужасных образов. Когда слуги тащили меня по лестницам, по коридорам, а я на весь замок обезумевшая от горя и несправедливости орала:

— Мои дети-и-и! Мои дети-и-и! Не смейте их у меня забирать! Я не прощу! Никогда не прощу!! Вы никогда не доверяли мне! Отдайте детей!!!

Я выла от боли и орала, орала, пока слуги тащили меня через двор, когда выкинули за пределы замка.

Было очень больно внутри, огромная обида разрывала душу. А чувства несправедливости, горечи переполняли меня. Было невыносимо.

Долго я так лежала на земле, не чувствуя даже холода. Тело онемело, все внимание было сконцентрировано лишь на внутренней боли. На той дыре, которая образовалась от обиды. На той пустоте.

Я долго оплакивала случившееся. Многие часы выла от обиды.

А потом почувствовала, что сил ни на что не осталось и захотелось просто немного отдохнуть. Поэтому прикрыла веки и забылась спасительным сном.

Я не знала, как долго спала. Просыпаться совсем не хотелось. Но в какой-то момент я почувствовала, как сонное марево начало покидать меня. Тело мощно тряхнуло. Еще раз и еще. Сознание возвращалось с трудом. Я поняла, что меня настойчиво и довольно сильно трясли. Будили и приводили в чувство. А я так не желала возвращаться в жестокую несправедливую реальность, где столько боли и слез. Где… больше нет любимых.

— Госпожа… госпожа… очнитесь!

Женский голос требовательно прокричал, а после я почувствовала, как меня несколько раз шлепнули по щекам.

Нехотя распахнула веки. Перед глазами все плыло: я не знала день сейчас или ночь.

Где находилась?

— Давайте же, госпожа, поднимайтесь, вы совсем плохи! — снова послышался женский голос.

И вдруг меня настойчиво потянули вверх. Я почувствовала опору. Перед глазами все еще плыло и голова жутко кружилась, но я выстояла на ногах, благодаря неизвестной женщине. Сделав небольшую паузу, незнакомка куда-то потащила меня. Я не сопротивлялась. Еле переставляя ноги, шла, облокотившись на женщину.

Наш путь казался бесконечным. Я думала еще немного и потеряю сознание. Сил ни на что не оставалось.

— Госпожа, осталось немного! — всю дорогу повторяла женщина. Крепко держала меня и приободряла. — Госпожа, будьте сильной, совсем немного осталось.

Мы, наконец, добрались до ее дома и, когда женщина помогла мне прилечь на кровать, чтобы отдохнуть с дороги, я потеряла сознание.

Пришла в себя, когда в мой рот настойчиво заливали какую-то жидкость, очень горькую и отвратительную на вкус. Я воспротивилась. Но женщина сказала, что это поможет.

Тогда я преодолела себя и выпила то, что нужно.

И да, когда я пробудилась в следующий раз, сил значительно прибавилось, туман перед глазами рассеялся.

Я увидела перед собой орчиху, ее внешность мне показалась несколько знакомой, но я промолчала, не хотелось ни разговаривать, ничего. В душе был полный мрак и пустота.

Я лишь тихо сказала:

— Спасибо.

Добрая женщина кивнула и, подсев поближе, поднесла к лицу ложку.

Я не сопротивлялась, поела предложенное. Это оказался довольно вкусный наваристый бульон. После которого я почувствовала будто на душе немного посветлело.

Слезы снова потекли по щекам. И тогда женщина оставила меня. Не навязывалась и ничем не докучала, просто помогала и заботилась.

Я еще несколько дней лежала в кровати, но постепенно мне становилось все лучше и лучше. Тело крепчало, только сердце все также невыносимо болело.

Настал день, когда я без помощи доброй женщины, встала с кровати.

И теперь могла свободно выходить в общую комнату. Там я встретила дочь моей доброй спасительницы.

Сразу ее узнала. Маленькую девчушку Крогшу. Очень давно я лечила ее от болезни. Чудом спасла. Я сама делала травяные настойки, вспоминая все свои познания в области медицины. А женщину (ее мать) звали Лурра. Она всегда ценила то, что я сделала когда-то и, видимо, своим долгом посчитала помочь мне, невзирая на запрет вождей-орков.

Ни женщина ни девочка не докучали мне, не лезли с разговорами. Я могла подолгу сидеть в одиночестве в комнате, которую мне выделили или по желанию помогать Лурре с какими-либо домашними делами.