Глава 1. Лейла. Камешек

Я откинула капюшон своего длинного плаща и посмотрела в небо.

Меня огибали бегущие люди с котомками. Они тянули за руки детей, бросали на меня озадаченно-угрюмые взгляды и торопились дальше, вслед за отступающей армией.

Я не обращала на них внимания.

Кусая губы в кровь, вдыхая запах степной полыни и дыма, я всматривалась в низкие облака. Скоро из туч появятся королевские драконы, разливая огонь, а их всадники зажгут молнии, сеющие смерть.

— Ты чего встала столбом! — раздался рядом злой и резкий мужской голос.

Кажется, это мне. Я опустила взгляд с облаков на светловолосого мужчину. Он злобно уставился на меня и, похоже, ждал ответа.

Я молча его рассматривала. Высокий и худой, в чёрном распахнутом плаще, не скрывающим тёмно-серый мундир вражеского княжества — а ведь их армия спасается бегством… Смелый, не прячет форму.

Его худое лицо кривилось, глаза лихорадочно сверкали.

Не он. Определённо, это не тот, кого я видела во сне.

Я снова посмотрела на грозовые облака. Перевела взгляд на горы: перед ними темнели клубы дыма.

Это то самое место. Мне нужно быть именно здесь, а не там, куда отступает армия и спешащие за ней беженцы.

Тот, кому я нужна — сеет смерть перед горами, командует атакующими силами королевства, и есть лишь один путь попасть к нему.

Стоять именно здесь.

Страх крутил внутренности в животе, губы немели, но я стояла прямо, ожидая, пока водоворот происходящего утянет меня к нему.

К тому, кто когда-то спас меня от гибели, и кому я твёрдо намерена вернуть долг.

На моей руке сомкнулись стальные пальцы. Рывок — я еле устояла. Злобный мужчина в тёмно-сером мундире под плащом потянул меня за собой вслед за отступающей армией.

Я снова закусила губу, позволив уводить себя — во сне этот мужчина выглядел иначе, но событие правильное. Камешек толкнул булыжник, и вскоре камнепад событий вынесет меня туда, где я должна быть.

Лишь бы только меня не размазало камнями случайностей.

Я едва успевала переставлять ноги, всё же у него длинный шаг, а я была совсем невысокой. В семье была самой маленькой и тонкой, в детстве голодала и плохо росла.

Мой взгляд скользнул по узкой спине тянувшего меня за собой мужчины, упал на кулак, стискивающий моё запястье. Хорошо, что подростком я не знала, что первое мужское прикосновение ко мне будет именно таким.

Я выросла в монастыре и свыклась с мыслью, что ко мне не прикоснётся ни один мужчина. Что все истории из книжек про семьи и детей не про меня.

И бы и осталась в монастыре, но с моей двадцатой весной ко мне явились сны.

Мучительные сны.

Они не давали жить, не позволяли дышать, заставляли кричать во сне, вынуждали дрожать от каждой тени наяву.

Ни шепотки наставниц, ни снадобья не помогали. Я погибала и ждала, когда умру.

А затем явился новый сон. Он показал, как освободиться: вернуть долг жизни тому, кто когда-то спас меня.

Сны становились злее, и я решилась. Лучше смерть, чем такая жизнь, но я хотя бы попытаюсь.

Я верну долг жизни тому, кто когда-то спас меня, и вернусь в монастырь, избавившись от мучительных, убивающих меня снов.

Лишь бы сделать всё верно. Лишь бы выдержать всё, что мне сейчас предстоит.

Я прикрыла глаза прямо на ходу, вспоминая повторяющийся сон.

Бегущие люди с котомками, сильная худая рука на запястье, запах дыма и крови.

Всё верно.

Показалась деревня с одноэтажными каменными домами.

Воины махали беженцам, приказывали им не останавливаться и проходить деревню насквозь. Сжимая в руках мечи, они тревожно всматривались в небо — ждали атаки драконьих всадников.

К нам подбежал низкорослый крепкий воин, одетый в такую же форму и плащ, как и мой провожатый.

— Янис, это ещё кто? — спросил воин, озадаченно переводя взгляд на меня.

— Да чтоб я знал, — ответил он, не разжимая руку на моём запястье. — Пригодится. Докладывай.

— Прямо при ней?

— Докладывай! — рявкнул Янис.

Воин вытянулся, на его лице мелькнуло испуганное выражение, и он затараторил:

— Мы в окружении, ваша светлость. Королевские войска зажали нас в деревню. Беженцев пропускают, но нам отсюда не уйти. Всадники на драконах пока не атакуют, кружат рядом.

— Дождитесь ухода беженцев, занимайте оборону в деревне. Альваро уже унюхал меня, не выпустит. Уверен, сам за мной явится.

Я вздрогнула от этого имени. Альваро. Снова закусила губу.

Янис посмотрел на меня, опустил глаза на мои искусанные губы. Рассмотрел мои длинные каштановые волосы, спутанной гривой падающие на плечи, окинул взглядом походную куртку под распахнутым плащом, пряжку ремня, ездовые штаны, заправленные в сапоги.

Он наклонил голову, яростно сжимая челюсти, играя желваками на худом лице.

— Что стоишь, приступай! — заорал он.

— Да, Янис, конечно, сию минуту, — зачастил воин, и побежал к группе своих, выкрикивая команды.

Янис ещё какое-то время стоял не двигаясь, и наконец, глухо произнёс:

— Я вспомнил, зачем ты мне.

Он впился взглядом в моё лицо, спросил:

— Монахиня? Беглая?

Я кивнула.

— Из крылатого монастыря?

Ещё кивок. Он дёрнул меня на себя, заламывая руку мне за спину, второй рукой схватив за ворот. По его узким губам скользнула порочная усмешка:

— За любовником, — он больно сжал мою грудь, — все вы за любовниками бежите. Соблазнилась всадником, пришедшим за драконом, а он не только дракона выбрал, но и тобой попользовался. Жаль. Была бы невинна, пользы было бы больше.

Я содрогнулась от отвращения, но заставила себя смотреть ему в глаза. В любой момент я могу его убить — иглы спрятаны в складках одежды, да и обучена я хорошо. Но пока не время.

Позже, всё будет позже. Я молчала. О том, что он ошибается, и я на самом деле невинна, ему знать ни к чему.

— Немая? — скривившись, спросил Янис.

— Нет, — ответила я.

— Хорошо, тогда точно пригодишься, — он потащил меня за собой в деревню.

Я то и дело переходила на бег, чтобы успевать за его размашистым шагом, и оглядывалась по сторонам.

Здесь должна быть круглая площадь и одноэтажный дом с высоким крыльцом и нелепыми белыми колоннами у входа.

Да вот же он!

В висках застучало, когда всё произошло точно так, как в моём сне. Мужчина, тянущий меня за руку, остановился, оглядев круглую площадь, и направился прямо в этот дом.

Внутри было пусто. Затхлость, запах плесени, покосившаяся тёмная мебель, обшарпанные стены. Половицы заскрипели под ногами.

Янис втащил меня в боковую комнату, оказавшуюся просторным кабинетом. Он отшвырнул стулья к стене, выглянул в окно.

— Какие быстрые, — умехнулся Янис, — впрочем, это даже хорошо.

Я стояла у входа, но отсюда мне было видно, как по площади заскользили крылатые тени. Вдалеке раздались крики. Усилился запах дыма.

Янис развернулся, и впервые мне стало жутко.

Я не боялась мужчин, хотя прекрасно понимала, что им нужно от женщин, в монастыре много объясняли про близость. В настолько ярких подробностях, что мы на занятиях краснели, бледнели, хихикали, но овладели теорией весьма широко.

Особенно важно было для монахини крылатого монастыря оставаться невинной, так как именно это было гарантией её успешной работы.

Выращивание дракончиков — дело хлопотное. До взросления крылатых ящеров и запечатления со всадниками, лишь девственные женщины находили к ним подход.

Монахини крылатого монастыря вызывали особое чувство у мужчин — причин этому было множество. Я могла себя защитить, меня обучали.

Но сейчас, когда ко мне вразвалку с мерзкой усмешкой подходил Янис, мне нельзя было применять мои умения.

Нельзя. Иначе всё зря.

Как же страшно.

На этом моменте во сне я просыпалась чаще всего. Очень редко видела то, что произойдёт дальше.

— Блудная монахиня крылатого монастыря, — произнёс Янис, подойдя ко мне вплотную. — Было у меня несколько таких как ты. Какие же они были громкие и горячие. Жаль, что сейчас на тебя нет времени. Поскакала бы сейчас на мне?

Он провёл пальцами мне по щеке, я изо всех сил заставила себя смотреть ему в глаза.

— Очень красивые были, — тихо произнёс он, касаясь моей нижней губы, — но по сравнению с тобой… Пыль и грязь.

Янис достал из-под плаща длинный изогнутый кинжал с узорчатой рукоятью. Поддел лезвием завязку моего плаща, тяжелая ткань с шелестом упала на пол. Я вздрогнула, но продолжала смотреть на него.

— Как жаль, что мы не встретились в других обстоятельствах, — выдохнул он, глядя на мои губы, — в жизни такой красоты не видел. Присвоил бы, не задумываясь.

Точными взмахами кинжала он стал разрезать на мне одежду, обнажая грудь, живот, бёдра. Острое лезвие без помех рассекало плотную ткань. Я стояла, приказывая себе не двигаться.

Уже совсем скоро.

Только бы сделать всё правильно.

Камнепад событий летел с горы всё быстрее, мне оставалось лишь замереть и вовремя толкнуть пару камней туда, куда мне надо.

Янис сглотнул, рассматривая меня. Сжал грудь всей ладонью и восхищённо повторил:

— В жизни такой красоты не видел. Впрочем, мы встретились при удачных обстоятельствах. Я слышал, что у крылатых монахинь встречается дар предвидения. Ты ведь ждала меня, да? Поэтому пошла со мной и не противишься?

Янис провёл пальцем по моей искусанной губе и прошептал:

— Я прикончу Альваро, мои воины добьют его дракона, как и остальных, и потом я с толком ублажу тебя. Монахини любят победителей, верно?

Он облизал ладонь, вытер мне о живот и приказал:

— А теперь кричи! Кричи так, будто я тебе режу и насилую одновременно!

Содрогаясь от отвращения, от понимания, зачем он размазывает по мне свой запах, я набрала воздуха и изо всех сил закричала ему в лицо.

Янис отшатнулся от меня, сжимая кинжал. Он выхватил из-за пояса узкий запечатанный сосуд, сквозь прозрачные стенки которого я видела мутную зелёную жижу. Этого не было во сне!

В моём крике прорезались панические нотки от осознания своей ошибки. Неужели Янис прав, и я принесу своим появлением не жизнь, а смерть?!

Второй раз я закричать не успела, крик утонул в оглушительном рыке дракона. Удар могучего хвоста снёс крышу здания, второй удар обрушил стену.

Мои волосы взвились и упали на лицо от порывов ветра, поднятых драконьими крыльями. Я отбросила пряди, и успела увидеть, как со спины дракона в разрушенную комнату спрыгнул высокий широкоплечий мужчина.

Он выпрямился, и этих мгновений мне хватило, чтобы узнать его.

К горлу подступил ком, глаза увлажнились, а сердце заколотилось о рёбра.

Он сильно изменился. Живое лицо, которое я помнила, теперь казалось высеченным из камня. Нахмуренные прямые брови, суровые линии лица. Короткие черные волосы падали на лоб, на тяжелой челюсти темнела щетина.

И всё же это был он. Тот, кого я запомнила улыбчивым молодым воином, который вытащил меня, ещё подростка, из горящего дома.

— Альваро! — процедил Янис.

Краем глаза я видела, как черный дракон ревел и бесновался на площади, раскидывая воинов Яниса, а я не могла оторвать взгляд от генерала.

Это он. Я всей кожей ощущала его присутствие.

Генерал из моих снов. Одетый в чёрное с опоясывающими могучее тело ремнями, он стоял в хищной позе, не глядя на меня, полностью сосредоточившись на Янисе.

Глава 2. Лейла. Камнепад

— Где же ты нашёл крылатую монахиню, Янис? — поинтересовался генерал.

Его голос тоже изменился. Я помню его с богатыми насмешливыми интонациями, сейчас он звучал холодно и бесстрастно, оставаясь таким же глубоким и низким, как и в моих воспоминаниях, в моих снах.

Я покосилась на сосуд в руках Яниса. Этого не было во сне, но я слишком хорошо знала, что это такое. Где он мог достать зелье ночного цветка?

Обхватив себя руками, я прикрыла голую грудь и незаметно вытащила из шва в рукаве короткую метательную иглу.

Янис замахнулся сосудом, но генерал внезапно оказался рядом с ним, зажав широкой ладонью его кулак, не давая сосуду раскрыться. Второй рукой схватил за запястье с кинжалом, и тот выпал из ослабевшей руки.

Я не стала медлить, метнула пальцами иглу, вонзив Янису в шею. Тот дёрнулся и рухнул на колени. Генерал разжал руки, и Янис упал на пол уже бездыханным.

Альваро, наконец, посмотрел на меня. Я выпрямила спину и подняла голову, не пытаясь прикрыться, позволяя холодному взгляду черных глаз скользить по мне.

Я будто его глазами мысленно оглядела то, что он видит: золотистую обнажённую кожу, высокую грудь с маленькими коричневыми сосками, тонкую талию, крутые бедра.

От его бесстрастного взгляда стало жарко и одновременно холодно, меня передёрнуло. Узнал меня? Вряд ли. Десять лет прошло, я была щуплым одиннадцатилетним подростком, а сейчас взрослая женщина.

Над разрушенной стеной показалась треугольная морда черного дракона, его желтый глаз с вертикальным зрачком уставился на меня.

Альваро кивнул на плащ у моих ног.

— Прикройся.

Я присела, поднимая ткань, закуталась, не отводя взгляд от генерала. Дракон тихо рыкнул. Альваро глянул на него и спросил меня:

— Твои планы?

— Идти с тобой.

Генерал подумал, и снова задал вопрос:

— Шла куда?

— К тебе.

— Яниса зачем убила? Он был мне нужен.

— Он мешал тебе и забирал время. Сейчас у тебя намного серьёзнее проблемы.

Альваро сжал зубы, желваки заходили по тяжелой челюсти. Он наклонил голову, уставившись на меня, от его жёсткого взгляда мне поплохело. Показалось, сама изначальная тьма взглянула на меня.

Генерал смотрел, и я вдруг со всей ясностью осознала: он взбешён, едва контролирует себя.

В памяти мелькнул один из снов, где он разжимает руку на моей шее, а я падаю бездыханной. Холодок пробежал по спине, но я одёрнула себя. Нельзя бояться.

Дракон снова рыкнул. Генерал неслышно подошёл ко мне вплотную, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

Я подросла с тех пор, как была подростком, но сейчас Альваро мне казался ещё больше, чем тогда. Генерал нависал надо мной. Высокий, невыносимо огромный, смертельно опасный.

Камнепад событий катился в реку моей жизни стремительно и неотвратимо, и я неслась с ним, уклоняясь от ударов, дотягиваясь до нужных мне валунов. Оставалось подтолкнуть всего несколько, чтобы каменный рисунок на речном дне лёг нужным мне узором.

Альваро сказал с ледяным спокойствием:

— У меня нет проблем, монахиня.

Я выдержала давящий взгляд. Как можно твёрже сказала:

— Смертельная болезнь твоего дракона, от которой он умрёт прямо завтра, семь предателей в твоём лагере, два испытания от короля, и ещё десяток событий, о которых я ещё не знаю, но их ветры уже касаются моих снов.

Альваро медленно шагнул назад, осматривая меня с ног до головы, его ноздри хищно раздулись.

— Беглая монахиня крылатого монастыря. Такие делят постель со всеми, кто погладит, даст еду и кров. На тебе запах Яниса.

Я указала на сосуд, выпавший из ослабевшей руки Яниса.

— Это зелье ночного цветка.

— Говори дальше, — нахмурился генерал.

— Янис сказал, что его воины перебьют драконов.

Не говоря ни слова, Альваро стремительно развернулся и в несколько широких шагов преодолел разрушенную стену, скрывшись из виду.

Его чёрный дракон всё ещё смотрел на меня. Я ему улыбнулась подрагивающими губами, зверь фыркнул и двинулся за своим всадником.

Я глубоко вдохнула, затем ещё раз. И ещё. Оглядела комнату. Посмотрела на труп Яниса. Глянула на разнесённый в хлам дом. Меня затрясло крупной дрожью, глаза наполнили слёзы.

Как я всё это выдержала? Как выдержать всё остальное? Нечеловеческое напряжение последних дней, и особенно последних минут нашло выход, и теперь, когда я осталась одна, затряслась от озноба, кутаясь в плащ.

К горлу подступила тошнота, и я побежала в соседнюю комнату, которая чудом уцелела, вытряхнула сухой куст с комом земли из горшка и еле успела поставить его под поток воды и желчи, который исторг мой желудок.

Я вытерла рот краем плаща, невыносимо хотелось помыться, стереть с себя прикосновения и взгляды Яниса, хотелось плакать, хотелось есть и спать.

Усмехнувшись, я выпрямилась, воткнула сухой куст с комом земли обратно в горшок. Телу была нужна разрядка, я выпустила напряжение, теперь нужно снова собраться.

Всё пережитое мною сейчас — пыль по сравнению со снами, по сравнению с тем, через что я прохожу каждую ночь.

Я не смогу жить с этими снами дальше, просто не смогу, мне необходимо избавиться от этого всего, а значит, я смогу сделать так, как подсказал мне один из снов.

Нужно собраться.

Генерал по-прежнему может убить меня из-за сотен причин, начиная с того, что я расправилась с Янисом, заканчивая тем, чтобы убрать непредсказуемую монахиню, которая говорит странные вещи.

— Зачем тебе со мной? — раздался спокойный голос сзади.

Вздрогнув, я обернулась. Взгляд генерала опустился ниже и скользнул между половин моего распахнувшегося плаща. Я запахнула ткань и спокойно ответила:

— Я тебе нужна.

Он подошёл ближе.

— Зачем? Блудная монахиня будет в радость офицерам, редкая роскошь во время похода. Но мне такое не нужно.

— Я буду тебе полезна. Уже полезна! Я помогла сохранить жизнь твоим драконам. Я не с Янисом! Он увидел меня среди беженцев час назад и притащил сюда. Разрезал одежду, измазал слюной и приказал кричать. Ты ведь уже знаешь, для чего он это сделал, и знаешь, что я говорю правду.

Альваро кивнул, и сделал ещё шаг ко мне.

— Да, ты говоришь правду, — он раздул ноздри и сказал: — Но ты боишься. Ела дней пять назад. С мужчиной очень давно не была, я не слышу запаха любовных соков, только вонь Яниса.

Я изо всех сил старалась не кусать губы и не дрожать. Но всё же выдержала его жёсткий взгляд. Наконец, Альваро сказал:

— Ты предупредила о цветке, меры приняты. Драконы будут жить. Я благодарен. Тебе дадут еду и деньги.

Генерал развернулся и пошёл прочь.

Моё сердце ухнуло вниз. Нет! Нет-нет-нет, всё не так! Не так должно быть, не так!

— Нет! — крикнула я, забывшись.

Я подбежала к нему, схватила за рукав. От его яростного взгляда отдёрнула руку, но было поздно. Камнепад событий рухнул, наконец, в реку времени, и от одного из смертоносных валунов я не увернулась.

Меня обвили невидимые путы, не давая дёрнуться, всё тело пронзила острая боль, переходя в жжение, пожирающее мою жизнь.

Генерал сжал мою шею стальными пальцами, пережимая кровоток.

Глава 3. Альваро. Выбор

Рык Дрейна донёсся будто издалека.

Мой дракон настойчиво рычал, и одновременно с этим пробивался в моё сознание, рассеивая тьму. Безумная, оглушающая ярость отступала.

Послав мысленную благодарность Дрейну — дракон рыкнул в ответ — я снова осознавал себя.

Я втянул носом воздух. Драконье обоняние вычертило образы людей, войск и беженцев внутри и за пределами деревни на десяток миль вокруг. Я убедился, что сражение в деревне завершено.

Всё прошло идеально по плану, моё вмешательство не требуется. Свен, мой адьютант, уже направляется ко мне, будет здесь через пять минут. Я отметил возбуждение офицеров: драконьи всадники, разгоряченные схваткой, уже учуяли блудницу.

Разглядывая мертвенно белое лицо блудной монахини, я ослабил хватку на хрупкой шее.

Ещё жива. По какой причине мне следует сохранить эту жизнь?

Я вслушался в поток образов, запахов и чувств от моего дракона. Дрейн упорно мне втолковывал, что монахиня должна жить.

Почему? Дракон благодарен за предупреждение о ночном цветке?

Непохоже. Что-то ещё.

Я заинтересовался. Разжал пальцы. Тонкая женщина упала к моим ногам, безвольно раскинув руки.

Её плащ снова распахнулся. От новой волны нестерпимо соблазнительного запаха, от которого спасала только вонища Яниса, в штанах стало тесно. После сражения в крови кипела ярость и похоть, драконья природа требовала разрядки.

Раздумывая, я смотрел на блудницу. Как такую красоту до сих пор никто не присвоил? Хотела прибиться к мужчине посильнее?

Я хмыкнул. Расчёт не плох, кроме меня в королевстве и десятка столь же влиятельных не наберётся, а покруче только король.

Дрейн продолжал долбиться мне в мозг, и я с некоторым усилием отвёл взгляд от красавицы.

Подавив раздражение и порыв немедленно её прикончить, я наклонился, дёрнул её плащ, прикрывая, и повернулся к дракону.

Меня всё сильнее затапливала ярость.

Янис был мне нужен! Я рассчитывал захватить подонка живым, и вытрясти всё о его братце, и не только.

Вдуматься только, захваченный живым герцог вражеской стороны, сколько всего можно было узнать! Не говоря уже о личных счётах. Я три месяца загонял его в ловушку, и тут является нестерпимо соблазнительная дрянь и…

Я сжал челюсти, усмиряя новый виток бешенства пополам с вожделением.

Первое решение — убить блудницу — было верным. Едва понял, что её игла в шее Яниса обрушила значительную часть моих планов.

Повторное решение убить, когда расспросил и понял, что она не его женщина, и не может ничего знать, тоже было верным.

О зелье ночного цветка она сказала вовремя, купив этим себе жизнь.

Я задумчиво поднял взгляд на Дрейна, ощутив благодарность монахине, она вовремя предупредила, всадники тут же дали драконам противоядие.

Мой дракон фыркнул, посылая мне поток эмоций: трогательную смесь тепла, привязанности и дружеской насмешливости.

Я вскинул брови, с удовольствием понимая, что бешенство отступает. Глянул на дракона, и он снова фыркнул, на этот раз с пониманием. Дружище, читает меня, как открытую книгу. Как и я его.

Глубоко вдохнув, я расслабил плечи. Дрейн довольно сощурился и снова начал убеждать, что монахиню надо оставить в живых. Я ошалел, когда понял: Дрейн настаивает, чтобы я взял её себе.

На своего дракона я не мог злиться. И всегда старался прислушиваться.

Но в этом вопросе — нет. У меня не было желания мараться о блудницу, пусть она и пахнет, как все созревшие и всё ещё невинные девы крылатого монастыря вместе взятые.

Мысль о том, что она невинна, я отмёл сразу. Единственная причина изгнания из монастыря, это блуд, значит стала непригодна для ухода за подрастающими драконами. А если с мужчинами давно не путалась, значит очищала запах, набивала себе цену.

Я уже чувствовал оживление офицеров. После сражения и победы они реагировали на монахиню особенно остро. Я считывал их интерес, азарт, предвкушение соперничества и дружеской драки за неё. И ожидание моего решения. Всё же, моё право сильнейшего не было желающих оспорить.

Дрейн усилил поток эмоций и образов.

Крылатый монастырь. Прозрачный воздух. Ликующий полёт вокруг монастыря. Родник в скалах с чистейшей водой. Белые цветы на горном плато. Прохлада белоснежных облаков. Запах от коротких каштановых волос.

Я опустил взгляд на бледную женщину у моих ног. От её длинных каштановых волос пахло так же, как передавал мне Дрейн. Возможно, именно эта монахиня заботилась о моём драконе в монастыре во время взросления.

Блудница едва дышала. Я нахмурился. Всё же Дрейн меня зря остановил.

Дрейн снова рыкнул, и я с удивлением глянул на моего всегда спокойного друга.

Удивление перешло в изумление, граничащее с потрясением.

Дрейн просил. За неё. За блудницу. Мой дракон просил! Что само по себе невозможно для этих гордых великолепных созданий. Мой дракон просил оставить блудницу в моей армии!

Уму непостижимо.

Это было ново. И подтолкнуло мысли в новом направлении.

Монахиня крылатого монастыря встретилась на пути Яниса. Тот, зная, как драконы реагируют на монахинь, спровоцировал её кричать. Дрейн, услышав этот крик, рванул к ней, пикируя вертикально вниз, я едва удержался на его шее.

Я всё понял, едва среди обломков дома, разнесенного моим драконом, увидел Яниса и… и её.

Невольно сглотнул, вспомнив зрелище роскошной женщины в обрывках тряпок. Опустил глаза и подавил порыв откинуть плащ на тонком теле у моих ног, чтобы снова посмотреть.

Я проигнорировал настойчивый призыв Дрейна взять женщину на плечо, отнести к себе в шатёр. А ещё лучше разогнать всех и присвоить прямо здесь — действительно, зачем тянуть?

Вот как с ней рядом думать о деле?

Дрейн! Заткнись! Дракон притих, озорно глянув на меня.

Монахиня крылатого монастыря пришла сюда. Убила Яниса. Утверждала, что нужна мне. Сказала про смерть Дрейна, которая наступила бы завтра, а ещё про предателей, испытания от короля…

Я сжал кулаки.

Она сказала “ветры событий уже касаются моих снов”.

Снов?

Дрейн довольно рыкнул, взгромоздился на гору камней, которые ещё недавно были стеной дома, хлопнул крыльями и легонько ткнул меня головой в плечо, выпустив облачко дыма из ноздрей.

Я задумчиво почесал чувствительное надбровье дракона, вслушиваясь в поток одобрения и довольства, который он щедро изливал на меня.

Так вот, что пытался донести до меня Дрейн!

Если так, это многое меняет.

Я поймал взгляд подошедшего Свена. Адьютант молча ждал моих указаний. Он тоже только что из сражения, напряжение искало выход. Я видел, каких усилий ему стоит не смотреть на одуряюще пахнущую, нереально красивую женщину у моих ног.

Почесывая надбровье дракона, я посмотрел на блудницу.

Беглая монахиня, вот что мне с тобой делать?

Глава 4. Лейла. Лесной огонь

— Отчаянная ты девка, ох отчаянная! — раздался рядом старческий женский голос. — Я зачем тебя к генералу понесло? Лечи теперь тебя.

Я открыла глаза. Небо. Мерно качающаяся телега без верха, набитая мешками. Я лежала на досках между поклажей, а рядом трясла головой древняя старуха.

Не обращая внимание на головокружение, я села.

— Ишь, какая прыткая! — сказала старуха. — Но крепкая. И как только выжила? Генерал-то тебя не жалел, не жалел. Приложил всей силищей, а тьма у него густая, жадная, поглодала тебя. Но девка ты крепкая, сама выбралась, я только немного помогла.

Я огляделась, подавляя тошноту. Телега тряслась по степному полю, выжженному палящим солнцем, среди множества повозок с мешками, свёртками, ящиками, сундуками.

Сытые лоснящиеся лошади тянули поклажу по иссохшей твёрдой земле. Кое-где виднелись всадники в чёрной форме на чёрных скакунах.

Сердце застучало чаще. Я в армии Альваро, в обозе снабжения.

Старуха ткнула морщинистой рукой на плащ, укрывающий мои ноги.

— Срам-то прикрой, стыдобища.

Я глянула на себя: всё так же в изрезанной одежде. Плащ прикрывал меня, пока лежала, а сейчас упал на колени. Я поймала долгий взгляд широкоплечего всадника на вороном коне в десятке шагов среди обозов.

Накинув плащ на плечи, я завернулась в него, скрывая голую грудь. Всадник поднял коня на дыбы и поскакал вперёд, ловко лавируя между телегами.

— Так лучше, — проворчала старуха. — Но тебя что прикрывай, что не прикрывай, всадники слюной исходят. Слух про блудливую монахиню разлетелся по лагерю как лесной пожар под ураганом. Офицеры уже все на тебя глянули, пока спала, хоть и не любят обозы проверять. Тех, что сейчас видишь, уже второй раз являются.

— Что тебе сказали про меня? — спросила я у старухи, задумчиво глядя вслед всаднику, примечая ещё двух в отдалении.

— Вылечить. Дать одежду. Пристроить на кухню.

Я посмотрела на старуху. Подняла ладонь и благодарно склонила голову.

— Я, Лейла, посвященная Матерью, благодарю тебя за лечение, за то, что ты сберегла меня от мужских взглядов. Да снизойдёт Великая, пусть смилостивится к твоим сединам и облегчит твою немощь.

Ладонь обожгло следом благословения, я закусила губу от острой боли, пронзившей пальцы, но руку не опускала. У старухи округлились глаза, она упала с мешка на колени, прямо на пол телеги, с благоговением уставившись на меня.

Я дождалась, когда боль в руке утихнет и поднесла палец к губам. Она закивала, и я погладила её по седым волосам.

— Не разболтаешь? — спросила я.

— Нет-нет, милая, что ты.

Оперевшись на мою руку, она села обратно на тюк. Её голова уже не тряслась, щёки слегка порозовели, плечи распрямились.

— Где я могу взять одежду? — спросила я. — Мне нужна простая, как у тех, с кем на кухне буду работать.

— Сейчас найду. Зови меня Малкой. Малка я. Имя у меня такое, Малка, — даже голос старухи окреп, стал звонче. — А ты значит Лейла. Или назовёшься иначе?

— Лейла.

Старуха кивнула, охнув, встала и полезла к тюкам. Рылась она недолго и вскоре в меня полетело серое просторное платье с длинным рукавом и высоким воротом, платок, тканевые ремни и поясная сумка.

Я огляделась. Мимо проскакали ещё три всадника, одарив меня долгими взглядами. Рослые, крепкие, сильные. Я чувствовала их сытый мужской интерес. Явились посмотреть на игрушку, которую нашёл для них генерал.

Всадники скрылись, и я выпрямилась в полный рост, тщательно переоделась, забирая из испорченной одежды полезные вещицы, пристраивая их среди складок, пряча в поясную сумку и среди ремней, которыми опоясала просторное платье.

Малка сначала с любопытством поглядывала на меня, но потом, поймав мой взгляд, отвела глаза и стала смотреть по сторонам, предупреждая об очередном всаднике. Тогда я накидывала плащ и садилась на тюк, опустив глаза в пол.

С одеждой было покончено. Длинное, до щиколоток платье оставляло свободу движениям, длинные рукава и сумка скрывали иглы и амулеты, а высокий ворот укрывал от жадных взглядов.

Я села, сворачивая в узел уже бесполезные обрывки одежды. Малка осмотрела меня с ног до головы и обречённо вздохнула.

— Лучше бы ты ходила голой. Стало хуже. Офицеры передерутся за право снимать с тебя это всё. Разве что генерал тебя себе возьмёт.

— Или убьёт, — сказала я.

Малка пожала плечами.

Прошло несколько дней. Армия двигалась неспешно. Я помогала женщинам во время привалов чистить овощи, таскала тюки с припасами, выполняла другую мелкую работу. Меня сторонились, а я не набивалась в подруги.

Офицеры из молодых подкарауливали меня, зажимали в углах, но моего взгляда и двух шепотков было достаточно, чтобы больше не приближались. Старшие приходили редко, стояли молча рядом, рассматривали, а затем удалялись.

Я ночевала в общем шатре, передвинув лежанку как можно дальше от входа и от стен. Малка ненавязчиво опекала меня, подсказывая детали жизни в лагере.

Сны продолжали сниться.

Я часто просыпалась среди ночи, зажимая ладонью себе рот, чтобы заглушить крик, а потом дрожала в сухих руках Малки, которая просыпалась от моих хрипов и успевала разбудить меня до того, как закричу.

Последние три дня сны совсем измучили, я практически не спала. Все разошлись по делам, оставив меня одну в шатре с несколькими ящиками овощей.

Рутинная работа убаюкивала, я сама не заметила, как облокотилась на опору шатра и закрыла глаза.

Я снова стояла посреди горящего леса.

Понимала, что сплю. Как всегда.

И не могла проснуться. Этот сон нужно пройти до конца, иначе не выпустит.

Запах дыма и смерти. Жар от пламени, лижущего стволы деревьев. Хруст обугленных веток под ногами.

Поднялся ветер, пламя взметнулось, опалив жаром.

Я вскинула голову. Надо мной, выше верхушек деревьев завис черный дракон, взмахами могучих крыльев раздувающий огонь. Всадник в черном плаще смотрел на меня. Он резанул воздух рукой, и пламя вокруг меня погасло.

Что будет дальше, я знала. Всадник направил дракона к западу, туда, где садилось солнце, и я побежала следом, уже зная, что не успею, но я всё равно бежала, сбивая ноги, царапаясь о ветки.

Выбежала из леса на просторное поле. Дракон лежал, бессильно распластав крылья по зрелым золотым колосьям, и не двигался.

Напротив всадника стоял высокий воин в темно-синем плаще. Он выглядел болезненно худым, но я знала, что этот вид обманчив, и в его поджаром теле таилась колоссальная сила.

Воин держал перед собой меч. И этот меч пронзал грудь драконьего всадника. Я видела окровавленное лезвие, торчащее из спины.

Голова всадника упала на грудь, и воин упёрся сапогом ему в живот, выдёргивая меч. Всадник упал среди золотых колосков, а воин направился ко мне.

Чем ближе он подходил, тем сильнее липкий холод сковывал внутренности.

Воин смотрел под ноги, не глядя на меня, но я не могла двинуться с места, чувствуя, как по позвоночнику поднимается ледяная дрожь.

Я упала на колени, не в силах оторвать взгляд от приближающегося сосредоточия мрака. Он подошёл ко мне вплотную и посмотрел на меня.

И тут я закричала. Я повалилась на землю, корчась от скручивающей тело боли, от нутряного всепоглощающего ужаса. Казалось, сердце разлетится в клочья, не выдержав этого крика, но я не могла оторвать взгляд от жуткого лица с черными провалами на месте глаз, в бездне которой, казалось, клубилась сама изначальная тьма.

А потом случилось нечто новое. Мой самый жуткий страх во плоти наклонился и зажал мне ладонью рот. Я заморгала, а он сказал знакомым низким голосом:

— Просыпайся, монахиня.

Глубоко вздохнув, я зажмурилась, и с усилием открыла глаза, выдёргивая себя из кошмара.

Я лежала на полу, скрючившись от пережитого ужаса.

Я лежала и смотрела в черные глаза генерала, который нависал надо мной, опустившись на одно колено, и зажимал мне рот широкой мозолистой ладонью.

Глава 5. Лейла. Адьютант

Генерал убрал руку и встал. Я моргнула, по щекам скользнули слёзы, я сжалась в комок на полу, изо всех сил пытаясь унять колотящееся сердце, прижимая ладонь к губам.

Вдохнула пыльный запах досок, овощных очисток, плесени из ящиков. Прислушалась к звукам лагеря: раздавались негромкие голоса и ржание лошадей, стучал молоток ремонтника у сломанной повозки.

Это сон. Знакомый древний сон. Я снова прошла этот сон насквозь и вернулась.

Я с усилием расслабила тело, погладила губы — генерал прикасался к ним ладонью, ещё оставался след ощущений на лице. Подняла глаза.

Альваро возвышался надо мной, бесстрастно рассматривая.

— Что тебе приснилось, монахиня?

Я села, заставила себя встать и отойти от него на несколько шагов. Устало прислонилась к опоре шатра.

— Это древний сон, — глухо произнесла я. — Старше меня. Приходит редко, и никогда не меняется.

Я пристально взглянула в холодные чёрные глаза на бесстрастном волевом лице.

— Я вижу твою смерть, генерал. Я нужна тебе, чтобы превратить её в твою победу.

На лице Альваро не дрогнул ни один мускул. Он помедлил, а затем спокойно сказал:

— Видящая.

Глядя прямо ему в глаза, я кивнула.

— Редчайший дар. Я изучал его историю. Не только у наставника, сам провёл немало времени среди пыльных книг. Сны Видящих туманны. Редкий дар силён и чист настолько, чтобы ему верить.

Генерал помедлил и сказал:

— Тебе кажется, что ты превратишь смерть в победу. Но верно и обратное. Послушав тебя, я могу превратить победу в свою смерть.

Я молчала. Он был прав.

Альваро развернулся и пошёл к выходу. Я крикнула ему в спину:

— Почему ты оставил меня в своей армии, генерал?

Он остановился на пороге, не оборачиваясь. Я смотрела на его высокий темный силуэт в проёме шатра. Ветер шевелил полы его плаща, ткань у входа.

Мне вдруг нестерпимо захотелось подбежать, обхватить генерала за пояс, прижаться щекой к его сильной широкой спине, сказать, что я обязательно увижу то, что ему поможет, рассказать, как сильно я хочу быть полезной ему.

Я едва сдержала глупый порыв. Безумный самоубийственный поступок получился бы, ведь прошлый раз, когда я коснулась его руки, едва выжила.

— Ты пришла туда, где была смерть моего дракона, — произнёс он, не оборачиваясь. — Твои слова сохранили ему жизнь. Дар Видящей — редчайший дар. Опасный дар. Великий дар в умелых руках. Я не готов отпускать тебя, зная, что ты можешь оказаться на вражеской стороне.

Генерал повернул голову, спросил:

— Ты уже выбрала себе офицеров? Все, кто хочет, уже приходили к тебе.

Я отрицательно качнула головой. Альваро нахмурился.

— Мне не нужны распри в командном составе. Не играй в скромность, бери сразу нескольких, всё равно одним не ограничишься. Силы тоже рассчитывай. Блудливые монахини жадные, избранники должны оставаться довольными. Впрочем, вас этому учат, сообразишь. У тебя три дня, чтобы перебраться в офицерскую часть лагеря.

Альваро помедлил и добавил:

— Что ещё я должен знать про твои сны?

— У тебя семь предателей в лагере.

Генерал наклонил голову.

— Про имена и внешность молчишь, значит не видишь. Моя армия огромна, очевидно, что кто-то среди них слаб. Ты ещё говорила про два испытания от короля, тоже не новость, он меня часто проверяет. Что определённое можешь сказать?

— Пока ничего.

— Так и думал, — кивнул Альваро. — Я оставлю тебя рядом. Выбирай офицеров. Тебе будут рады. Позаботятся. Приснится толковое — говоришь любому офицеру про Свена, моего адьютанта. Тебя немедленно к нему отведут.

Генерал посмотрел на меня ещё несколько долгих секунд и вышел.

Как же тяжело даётся мне его присутствие. Особенно, разговоры.

Меня затрясло. Глядя на недочищенные овощи, я заставила себя вернуться к работе, главное, не порезаться теперь из-за того, что пальцы дрожали.

Самое сложно и страшное позади. Я буду рядом и смогу вовремя предупредить.

Теперь надо понять, как попасть в офицерскую часть лагеря, и при этом уклониться от близости.

Расставаться с невинностью не входило в мои планы. Несмотря на мнение о беглых монахинях крылатого монастыря, между прочим, совершенно правдивого мнения, ко мне оно не имело никакого отношения.

Я помогу генералу избежать смерти, как он мне помог когда-то, и после этого вернусь в монастырь.

Наставницы монастыря убедятся, что я по-прежнему невинна, согласятся принять меня назад, слишком ценны те, кто может совладать с драконами.

Я помогу генералу, и, наконец, избавлюсь от этих снов.

На следующий день, шепнув Малке несколько слов, я подошла к ближайшему офицеру на черном коне и попросила отвести меня к Свену. Он протянул руку, не спешиваясь, дёрнул к себе в седло, усадил перед собой и поскакал к лагерю, крепко прижимая меня к своему высокому сильному телу.

Офицерская часть лагеря оказалась просторной, уставленной шатрами, в центре стоял самый большой, к нему и направился всадник.

— Меня зовут Эгбет, — сказал он, помогая мне слезть с коня. — Я готов заботиться о тебе.

Я промолчала, он нахмурился, и ни слова больше не говоря, сходил в большой шатёр, бросил мне «жди здесь», вскочил на коня и умчался прочь.

Вскоре из шатра вышел улыбчивый светловолосый мужчина.

Высокий и крепкий, со скошенным набок носом с горбинкой, тяжелой челюстью и озорной улыбкой, он сразу мне понравился, я чувствовала, что он хороший человек. И в моих снах он всегда поступал достойно.

— Я Свен, монахиня. Как твоё имя?

— Лейла.

Он кивнул и заулыбался.

— Как у нимфы высотного озера из легенды о горных ручьях? Тебе подходит. Пойдём.

Вслед за Свеном я зашла в соседний шатёр, он был поделён на две части, у входа стояли стол со стульями, несколько лёгких кресел, у стены стояли сундуки.

— Здесь ты можешь смело говорить, артефакты не дадут нас услышать, — сказал Свен, указывая мне на кресло и усаживаясь на стул. — Слушаю тебя. Это касается генерала?

— Это касается тебя. И меня.

Он нахмурился.

— Лейла, я не возьму тебя себе. После похода я женюсь.

— Тебе не отдадут её в жёны. И ты об этом знаешь.

Свен вскочил, взъерошил светлые волосы, злобно уставился на меня.

— Я вернусь из похода и…

— Тебе не дадут согласия на брак. Но я тебе помогу. Раз в три дня будешь отправлять письма. Я скажу, что в них писать. Это сдвинет камни судьбы в твою сторону.

Адьютант генерала окинул меня долгим взглядом.

— Я не буду брать тебя. Да, от одного взгляда на тебя в штанах становится тесно. Но я не хочу пачкаться о блудницу.

Моё лицо скривила усмешка.

— Мне нужно, чтобы ты поселил меня в своём шатре. Водил с собой и трогал под чужими взглядами. Я буду жить у тебя, считаться твоей, но делить постель мы не будем.

— Зачем тебе? — озадаченно спросил Свен, — ты же блудная.

— Моё дело. Тебя должно волновать лишь то, что я помогу тебе жениться на рыжеволосой княжне.

Свен сжал челюсти.

— Она снилась тебе?

Я медленно кивнула, глядя, как он выпрямился, скрестив руки на груди.

— Каждый вечер княжна просит растопить камин, а потом прогоняет служанок. Оставшись одна, она рисует твоё лицо углем на бумаге, а потом сжигает листы.

Я встала и подошла к нему вплотную.

— Её отец говорит с тремя семьями. У тебя есть время, он всё ещё выбирает, кто больше заплатит за право взять её в семью и породниться с ним.

Моя рука коснулась запястья Свена, он посмотрел мне в глаза.

— Ты не будешь брать меня как женщину, — сказала я, не отводя взгляда, — оставишь на мне свой запах, возьмёшь под защиту и отвадишь других офицеров. А я покажу тебе путь, как взять княжну в жёны.

Свен опустил взгляд на мои губы, втянул носом воздух и глухо произнёс:

— Твой запах уже все драконьи всадники знают, без смешения запахов никто не поверит. Я бы точно не повёлся.

Я кивнула, помедлив, глядя в пол. Не смогу я это сделать, не смогу…

Великие силы. Не смогу ведь.

— Лейла? — позвал Свен.

Я напомнила себе о нескольких особенно болезненных снах.

В конце-концов, всего лишь минута.

Продержаться минуту. Потерпеть минуту. Просто стоять минуту и не двигаться.

Я шагнула к Свену ещё ближе и подняла голову. Он притянул меня за талию и впился губами в мой рот. Я позволила его языку скользнуть внутрь, напоминая себе, что это скоро закончится.

Я должна быть как можно ближе к генералу и вернуть ему долг жизни, а потом вернусь в монастырь, сны перестанут меня мучить, и я забуду про всё.

Свен оторвался от меня и резко обернулся. Я проследила его взгляд и похолодела.

В проёме шатра стоял генерал. Он раздувал ноздри, втягивая воздух, и пристально смотрел на мои губы.

Глава 6. Лейла. Сладкий яд

— Хваткая монахиня, быстрая, — произнёс генерал, окидывая меня сумрачным взглядом. — Ты мне нужен, Свен. Немедленно.

Адьютант сказал мне:

— Жди здесь. Никуда не выходи, пока я не вернусь.

Он провёл кончиками пальцев по моим губам, собирая с них влагу, чиркнул влажными пальцами по своей щеке и шагнул к генералу.

Альваро задержал взгляд на мне, потом на Свене и молча вышел, адьютант поспешил следом.

Меня потряхивало. Камни событий снова падали иначе, чем во сне. Генерала я видела с драконами, в другой части лагеря. Почему он оказался здесь?

Нестерпимо разболелась голова. Я пошла во вторую часть шатра, нашла широкую постель на полу, свернувшись на ней клубком, тут же заснула.

Открыла глаза уже внутри сна.

Я стояла на плоском камне, который торчал посередине круглого озера, окружённого высокими соснами. У ног с тихим шелестом плескалась вода, над головой кричали чайки, пахло луговыми травами и хвоей.

Этот сон я ещё не видела. Новый. Яркий. Цветной.

Тот самый, в котором я прямо сейчас отчаянно нуждалась — это я чувствовала всей кожей.

Я встала на колени, подтянув повыше длинную серую юбку, опустила руку в воду.

Прохладная. Чистейшая. Во рту пересохло, и я зачерпнула ладонью воду, поднесла к губам. Сладковатая, необычайно вкусная.

Выпила всю горсть, капли просочились сквозь пальцы и оставили тёмные круги на платье. Я зачерпнула ещё, поднесла к губам.

И замерла, вглядываясь. Внутри чистейшей жидкости расплывались бурые пятна. Вода стремительно чернела. В нос ударил тошнотворно-сладкий запах разлагающейся плоти.

Я вскочила, стряхивая жидкость с руки, но она втянулась в кожу, оставив тёмное пятно на ладони.

Вода в озере стремительно чернела, сосны на берегу роняли посеревшие иголки, ветки осыпались пылью.

В желудке нарастало жжение, переходящее в боль. Я согнулась и упала на колени, скорчилась, стараясь не дышать, так как от любого движения боль становилась всё сильнее.

Надо проснуться! Надо срочно проснуться! Как же больно!

Я зажмурилась, что есть сил, и резко распахнула глаза.

Шатёр. Я лежала на постели, подтянув колени к груди. Подняла голову и наткнулась на внимательный взгляд Свена. Адьютант сидел рядом со мной на корточках.

Заметив, что я смотрю на него, он хмуро сказал:

— Ты хрипела во сне. Тебе больно?

— Уже всё в порядке, Свен, — прошептала я.

Я разжала стиснутые руки и вытянулась на спине, глядя вверх на серую ткань шатра и опоры.

И что значит этот сон?

Я перебирала в памяти все детали сна, пытаясь понять, что именно я увидела. Вода. Много воды. Вода, которая стала чёрной.

— Свен, зачем генерал тебя позвал? — глухо спросила я.

Адьютант нахмурился, но промолчал.

— Альваро должен быть с драконами, почему он пришёл к тебе в шатёр? — задала я новый вопрос.

Он не ответил, и я села на постели, выпрямившись и поджав под себя ноги.

— Ладно, я поняла, что не ответишь. Тогда отведи меня к драконам, Свен. Это важно.

— Скажи мне в чём дело, я проверю. Лучше тебе не разгуливать по лагерю.

Я вскочила, Свен тоже встал, глядя на меня сверху вниз. Я подняла голову и увидела, как расширились его зрачки, как сжались челюсти.

Похоже, это может быть проблемой.

Позже. Я разберусь с этим позже. Сейчас мне нужно к драконам.

— Свен, — признесла я, — одежда на мне максимально закрытая, я накрою голову платком и не отойду от тебя ни на шаг. Просто отведи меня к драконам.

Адьютант смотрел на меня, его ноздри трепетали, втягивая воздух. Он спросил:

— Ты когда последний раз была с мужчиной, монахиня?

Я нахмурилась.

— Сейчас не время…

— Когда? — с нажимом повторил он.

— Скажем так, давно, — помолчав, всё же ответила я.

И ведь не соврала, с мужчиной я была лет пять назад. Ну как, была…

Под слово «была» можно ведь любой смысл положить?

С мужчиной я была в одной комнате. Давно. В монастыре, в каморке у старого привратника, когда он рассказывал мне драконьи сказки. Он мужчина? Мужчина. Была я с ним в одной комнате? Была.

Свен сверлил меня взглядом.

— Ты хоть понимаешь, как ты пахнешь для всадников, Лейла?

Я с силой зажмурилась, подавляя порыв стукнуть ладонью себе по лбу. Как же так, почему я об этом забыла?!

Запахи. Все офицеры — всадники драконов.

Как-то я упустила этот момент.

Плохо. Всё очень плохо.

В момент запечатления с молодым драконом, всадник приобретает остроту чувств, а дракон — возможность слышать его мысленные команды. Драконы во многом ориентируются по запахам, и эта особенность переходит к связанным с ними людям.

Монахинями крылатого монастыря становятся девочки и девушки, которые, кроме силы, выносливости, ума и красоты обладают особым запахом, приятным для драконов. А значит, и для их всадников.

Во время близости, запах монахини меняется, смешивается с мужским, теряет притягательность. Поэтому основное условие успешной работы с драконами — беречь себя от мужчин.

Когда молодые всадники приходили в монастырь выбирать себе дракона, всех монахинь прятали в глубине скалы. Хотя всё равно умные и шустрые монахини находили волю своему любопытству. И побеги из крылатого монастыря случались.

Сотни лет назад настоятели решили: не можешь пресечь, возглавь. Зная слабость драконов и всадников к женщинам из крылатого монастыря, настоятели начали обучать монахинь искусству ублажать мужчину. А ещё женским способам обездвижить или убить.

Если уж кто-то из монахинь выбирал путь в большом мире, то они должны были быть способны защитить себя.

Всадники драконов всегда занимали высокое положение, это всегда офицеры, правители в городах, главы родов, помощники короля. Сам король — всадник великолепного золотого дракона.

Блудные монахини становились любовницами, советницами, когда выбирали одного возлюбленного. Или нескольких, так как часто одного им было мало.

О блудных монахинях было два противоположных мнения. Многие всадники стремились к обладанию такой женщиной, несмотря ни на что. Другие презирали, утверждая, что блудная монахиня не разбирает и принимает всех, а значит после близости всадник будет пахнуть не только ею, но и всеми её предыдущими мужчинами разом.

Поэтому так притягателен запах невинной монахини. Он чист.

Свен сейчас спросил, как давно я была с мужчиной. Я ответила, что давно. Значит, мой аромат он принял за тот самый.

Помыться мне так толком и не удалось, на мне ещё есть запах Яниса. Поцелуй Свена отчасти помог, но без полноценной близости это всё не то.

В голове зазвучал голос генерала: «Мне не нужны распри в командном составе». Ещё он говорил: «дар Видящей — редчайший и опасный дар в умелых руках. «Я не готов отпускать тебя, зная, что ты можешь оказаться на вражеской стороне».

Для этого я нужна была Янису. Он увидел крылатую монахиню на поле, которая вела себя необычно. Смотрела в небо вместо того, чтобы спасаться бегством, как простые люди. Он заподозрил, что я Видящая. И воспользовался слабостью всадников, заставив меня кричать, надеясь вывести из равновесия.

Янис не был всадником, это точно, но был умным. К нему обращались «Ваша светлость», они с Альваро называли друг друга по имени.

Я встряхнула головой, выныривая из размышлений. Свен по-прежнему смотрел на меня сверху вниз и не торопил. Я опустила голову и прижала ладони к горящим щекам.

Во что я ввязалась? Видения… Они показывают многое, но решения, даже мысли способны изменить узор событий, и он тут же расползается, чтобы сплестись в нечто новое.

На поле перед встречей с генералом я знала, что меня будет тянуть за руку мужчина, но в видениях это был не Янис. Площадь и дом я видела чётко, но то, что произошло на самом деле, стало другим.

— Лейла? — хрипло позвал Свен.

Я подняла голову. Как адьютант сказал? «Ты хоть понимаешь, как ты пахнешь для всадников, Лейла?» Похоже, что я до конца не понимала, но сейчас осознание своей ошибки нахлынуло разом.

Потому что напротив меня стоял мужчина, объятый страстным желанием.

Меня учили. Я наизусть заучивала эти признаки. Среди десятков портретов злых, хмурых, расстроенных, улыбающихся мужских лиц, указывала на те, в которых художница монастыря пририсовала признаки возбуждения.

Расширенные зрачки. Заострившиеся черты лица. Хищное выражение. Чуть расширенные ноздри. Поджатые губы.

Свен пылал от возбуждения, от желания присвоить меня.

Странно, но я его понимала. Однажды нас не кормили два дня, а потом привели в комнату, где стоял стол, уставленный самой разнообразной едой: горячей, невыносимо вкусно пахнущей. Мы стояли и смотрели на эту еду, чувствовали все эти запахи, и целый час рассматривали, исходя слюной.

И лишь после этого разрешили поесть.

Наставница весьма красочно пояснила, что чувствует всадник рядом с монахиней монастыря.

— Вы не ели двое суток и час смотрели на еду, — объясняла наставница. — Поймите. Голод и вожделение всадников намного сильнее. Завтра приедут молодые мужчины выбирать драконов. В ваших интересах оставаться в пещерах, пока они не покинут монастырь.

Помню, как мне тогда было жалко всадников.

Забавно, что я-то никого не хотела как мужчину.

По идее, я должна хотеть генерала, как самого сильного и могущественного из всадников, но к нему я испытывала лишь отголоски тёплых воспоминаний и благодарности за спасение.

Мне нужно было помочь ему.

Это избавит меня от мучительных снов, и я смогу вернуться в монастырь.

Помочь генералу. Мысли путались. Взгляд адьютанта пугал.

Я ещё раз прокрутила в памяти новый сон.

— Свен, я увидела сон. Пока не могу сказать ничего, кроме того, что мне нужно к драконам.

— Лейла. Ты не понимаешь.

О, я теперь понимала! И меня потряхивало от страха. Теперь, когда я понимала, что все эти высокие сильные мужчины, когда я проснулась в обозе, пришли из-за запаха. Со всего лагеря они приходили к обозам посмотреть на меня, многие не по одному разу.

Я начала перебирать в памяти способы заглушить свой запах. Были травы, отвар которых сделал бы его неприятным. Чем я думала? Почему ещё в обозе не попросила Малку с этим помочь?

Выйти в лагерь и снова подставиться? Именно тогда, когда есть шанс отсидеться рядом со Свеном, хотя он тоже пугал, но тут хоть какие-то шансы есть отболтаться, например, напомнить про его княжну. Возможно, он сможет достать для меня травы, которые смогут изменить мой запах.

Но сейчас на это нет времени. Мой дар кричал мне о том, что я опаздываю. Что время утекает. Я ещё не знаю, что происходит, но что-то очень ужасное!

Где-то уже катится камешек изначального события, и если я не поймаю его, камнепад будет не остановить, он погребет под себя армию, генерала, королевство, всех нас.

Вопрос адьютанта: «ты хоть понимаешь, как ты пахнешь для всадников, Лейла?»

Голос генерала в голове: «мне не нужны распри в командном составе».

Чувство в теле, что всё это будет неважно, если я сейчас опоздаю.

— Свен. Я понимаю. Но и ты пойми. Этот сон. Мне необходимо к драконам прямо сейчас. Отведи меня. Немедленно.

Глава 7. Лейла. Ручей

Свен смотрел на меня долгим взглядом. Наконец, он решился.

— Жди здесь, я обязан получить разрешение Альваро.

Адьютант решительно вышел. Я ждала. Довольно быстро он вернулся и кинул мне небольшой флакон.

— Вылей немного на руки, и проведи по волосам, шее, за ушами, сгибы локтей, под коленями. Подмышки, грудь, промежность тоже мазни. Это притушит запах.

Он отвернулся, и я быстро сделала, как он сказал.

— Готово.

Свен обернулся, убрал флакон в один из сундуков и взял меня за руку. Перед выходом из шатра остановился и обернул вокруг моей головы широкий платок так, что остались видны только глаза.

— Платок не снимай, — сказал он, напряженно глядя на меня. — И молчи. Чтобы не случилось, кто бы ни заговорил с тобой или мной, не произноси ни звука. Только, если я сам задам вопрос. Поняла?

Я кивнула. Свен взял меня за руку и вывел из шатра.

Он усадил меня на своего коня, и повёз через весь лагерь, крепко прижимая к себе. Нас провожали мрачными взглядами.

Драконы отдыхали во время подхода на поле рядом с офицерской частью лагеря. Едва мы приблизились, Свен повернул коня, и мы стали огибать место отдыха крылатых ящеров.

Я поразилась, насколько их много. Сотни три, если не больше. Черные, серые, изумрудные, сапфировые, рубиновые, в холке они были на голову выше меня.

Такие разные: массивные и изящные, крупные и небольшие, все они заинтересованно поворачивали голову в мою сторону.

Глядя на драконов, я прислушивалась к себе, пытаясь понять, где я должна быть.

Что я должна сделать?

— Лейла, — тихо позвал Свен. — Куда?

— Пока вокруг лагеря, — так же тихо ответила я.

Свен направил коня вокруг поля с драконами. Я заметила, как прилетел десяток крылатых ящеров, всмотрелась — они все были без всадников.

— Откуда они, Свен?

— За тем лесом озеро, — сказал адьютант. — Плещутся там, воду пьют.

Я вздрогнула, вспомнив озеро из сна и стремительно чернеющую воду. Всмотрелась, за полем был сосновый лес.

На короткий миг увидела полупрозрачную картинку широкого ручья с черной водой, текущего в озеро. Меня шатнуло от ударившего в нос запаха разлагающейся плоти и образа веток, падающих пылью с чернеющих деревьев.

Свен крепко сжал руку вокруг моего пояса, удерживая меня, чтобы не упала. Я прошептала:

— Быстрее, Свен. Нам нужно к озеру. Надо торопиться. Точнее даже не к нему. В него впадает ручей или река?

Свен помедлил, и направил коня к лесу. Он едва слышно посвистел, вскоре над нами закружил темно-серый дракон, его чешуя переливалась волнами тёмно-синих оттенков.

В лесу, лавируя среди красно-коричневых стволов сосен, мы выехали к ручью. Рядом было болото, в носу щипало от густого болотного запаха. Я подумала, что хорошо, этот запах скроет нас от предателя, если он всадник.

Я дёрнула Свена за рукав, утягивая за ствол широкого дерева.

Картинка будто раздвоилась. Я смотрела на пустой лес и ручей, текущий между деревьев. При этом я видела полупрозрачного мужчину, закутанного в тёмный плащ, уверенно идущего к ручью. Моргнула — призрак мужчины исчез.

Крепко сжав руку Свена, я мотнула головой в сторону леса.

— Свен, — шёпотом позвала я. — Он скоро придёт и кинет что-то в воду. Нельзя позволить ему отравить ручей.

Адьютант нахмурился и достал кинжал из-за пояса.

Вскоре мы услышали хруст ветки. Из леса вышел мужчина, как в моём видении, и уверенно направился к ручью. Я всмотрелась. Эгбет! Всадник, который привёз меня к Свену и предлагал мне заботу.

Дальнейшее произошло в считанные минуты и слилось в единое месиво картинок перед глазами.

Замах руки Эгбета для броска. Круглый чёрный камень, летящий прямо в ручей. Свист кинжала Свена, рассекающего воздух.

Эгбет увернулся от кинжала, и Свен рванулся вперёд с ошеломляющей скоростью. Всадники схлестнулись, а я бросилась к ручью.

Рёв и рычание в небе.

Скидывая платок, я шагнула в воду. Торопливо двигаясь вперёд, коротко глянула вверх — над деревьями дрались два дракона, тёмно-серый с синими переливами на чешуе и ярко-зелёный.

Ручей оказался глубоким, в середине по пояс. Я наклонилась, зашарила руками по дну, погружаясь с головой в ледяную воду.

Круглый черный камень должен быть где-то здесь. Я задерживала дыхание, ныряя и торопясь, обшаривала каменистое дно. Как же холодно!

Наконец, наткнулась пальцами на круглое, схватила, проминая мягкую оболочку, осторожно достала.

Глядя на чёрный шар с размягчённой поверхностью, я дрожала от холода и страха. Я не знала, что это, но всем существом ощущала, что я очень вовремя достала это из воды. Внутри чувствовалась смерть.

Надо вылезать скорее из воды.

В десятке шагов от меня, поднимая тучу брызг, рухнула туша красного дракона, я едва удержала крик. Меня чуть не скрутило от острого удара душевной боли. Дракон… Как же так! Великолепный зверь лежал мёртвым, распластав рубиновые крылья. В небе ревел тёмно-серый дракон, и я услышала в его рыке отчаяние и боль.

Я посмотрела в лес. Эгбет лежал неподвижно, над ним, сгорбившись, стоял Свен. Осторожно сжимая в руке черный кругляш, который становился твёрдым, я поторопилась выйти на берег.

Меня трясло от холода, на землю с одежды и волос стекала вода, длинное платье липло к телу, облепляя ноги. Свен пошатнулся, и я поторопилась к нему, подхватив с земли платок. Черный кругляш положила между выступающих корней сосны.

Адьютант был ранен, я помогла ему сесть. Откуда только у меня силы взялись? Я разорвала платок на длинные полосы, перетянула ему руку у самого плеча, останавливая кровь из глубокой раны.

Коснулась глубокого пореза на животе. Вот это уже совсем плохо. Свен был мертвенно бледен, я видела, что жизнь покидает его. Я закусила губу и закрыла глаза. Растёрла ледяные ладони и приложила их к разорванной коже. Обратилась к Великой Матери, сгибаясь под тяжестью исцеляющего заклятья.

Прошло лишь десяток секунд, а для меня они растянулись в часы. Слишком тяжело и больно, но я снова смогла. Глядя на Свена, погрузившегося в глубокий сон, я дрожащими руками разорвала ему рубашку и наложила давящую повязку на живот.

На берег опустился дракон Свена, он посмотрел на меня синим глазом, помедлил, а потом двинулся к нам. Я выпрямилась и попятилась от огромного мощного зверя, надвигающегося на меня.

Дракон обнюхал своего всадника, взмахнул крыльями, чудом размещая их между стволов деревьев. Поднимая с земли тучу пыли и желтых иголок могучими взмахами, дракон осторожно схватил Свена лапами, и взлетел вверх.

Я сощурилась от пыли, прикрыла голову руками от падающих сверху сухих веток, которые ломал взлетающий дракон. Наконец, всё стихло.

Меня затошнило, всё тело трясло. Как мне теперь добраться в лагерь?

Впрочем, здесь тела Эгбета и его дракона, вскоре сюда прилетят всадники. Я отжала платье и волосы, кое-как вытерлась остатками тут же взмокшего платка, и вдруг вспомнила. Черный кругляш!

Я рванула туда, где его положила, споткнувшись о корень сосны, упала, содрав руки в кровь. Наконец, нашла. Он был полностью твёрдым, но мне что-то очень сильно не нравилось. Я чувствовала, нужно срочно отдать его генералу.

Рядом раздалось тихое ржание, и я чуть не подпрыгнула от неожиданного толчка в плечо. Испуганно оглянулась. Рядом со мной стоял конь Свена. Он наклонил голову и снова ткнул меня мордой в плечо. Я погладила его по чёрной чёлке, заглянула в умные чёрные глаза.

— Отвезёшь меня к генералу? Мне надо к Альваро. Найдёшь его для меня?

Конь шевельнул ушами, переступил ногами. Я уцепилась за поводья, встала. Удерживая кругляш одной рукой, вскарабкалась в седло, отчаянно ругаясь про себя на мокрую одежду, и длинную юбку, липнувшую к ногам.

Благо юбка была очень широкой и мне удалось сесть верхом, кое-как прикрыв ноги. Черный кругляш я боялась выпускать из руки. Схватив покрепче поводья, я попросила:

— Альваро. Мне нужно к Альваро, слышишь? Генерал. Найди, пожалуйста, генерала, мне очень нужно к нему.

Конь тихо заржал и зашагал к лагерю, постепенно ускоряясь. Я снова чувствовала, что не успеваю.

— Быстрее, милый. Быстрее, — попросила я.

Конь ускорился. Он скакал прямо к полю с драконами.

Чем сильнее мы приближались, тем явственнее я видела тревогу среди драконов. Они хлопали крыльями, многие кружили в воздухе. Конь нёс меня к группе всадников у края поля.

От них отделился самый высокий и массивный. Он быстро шёл мне навстречу, и чем ближе я к нему подъезжала, тем страшнее мне становилось. Я будто снова ощутила стальные пальцы на горле. На глаза выступили слёзы.

Всё. С меня хватит. Дурочка. Ну потерпела бы я эти сны. Жила же с ними сколько времени. Зачем меня сюда понесло?

Всё. Отдаю кругляш и всё. Хватит. Долг я вернула, дальнейшее меня не касается. Как вернуться в монастырь, я пока имела смутное представление, но генерал обещал из-за зелья ночного цветка дать еду и деньги.

За кругляш я попрошу генерала отправить меня в монастырь, и всё закончится. И мои сны должны закончиться.

Конь остановился напротив генерала, а я уставилась на Альваро, обмирая от страха и ещё какого-то нового, непонятного, незнакомого чувства.

Он стоял, широко расставив ноги и расправив плечи. Высоченный, мощный, от него веяло могуществом и властью. На лице, словно высеченном из камня, ничего нельзя было прочитать.

— Рассказывай, — потребовал он.

От его низкого рокочущего голоса я вздрогнула, попыталась взять себя в руки, но совсем потерялась под его давящим взглядом.

Удерживая слёзы и закусив губу, чтобы не расплакаться, я ещё сильнее стиснула поводья и молча протянула ему кругляш.

Альваро опустил взгляд на чёрный шар в моей руке. Его челюсти сжались, по щекам прокатились желваки, загорелое лицо побледнело.

— Сиди как сидишь, — приказал генерал.

Я кивнула. Он взял шар и отошёл на два десятка шагов, повернувшись ко мне спиной.

Вскоре генерала окутал чёрный дым, который закрутился вокруг него по спирали, ускоряясь и превращаясь в высокую воронку. Я прижалась к шее коня, вцепившись в его гриву, чувствуя, как он дрожит всем телом.

Боевой конь трясся крупной дрожью, но не двигался, а я, обмирая от ощущения приближающейся смерти, продолжала смотреть, как увеличивается воронка чернейшего дыма. Казалось, открывался провал в саму бездну.

Не знаю, сколько это длилось, но закончилось в один миг, растворившись в воздухе без следа. На поле остался стоять генерал, такой же величественный и непоколебимый. Показалось, он стал ещё шире и выше.

Когда он развернулся, от его взгляда на меня накатила леденящая слабость, я сползла из седла на землю, отчаянно цепляясь за гриву. Мои губы закололо тысячами иголок, я опустилась на колени, обхватив себя руками и смотрела снизу вверх, как генерал медленно приближается.

В его глазах клубилась самая чёрная тьма, а я даже шевельнуться не могла. Альваро подошёл, наклонился и обхватил меня за плечи, поставив на ноги.

Я подняла голову. Какой же он огромный. Он крепко держал меня за плечи и скользил мрачным взглядом по моему лицу.

Глава 8. Альваро. Осколки

Меня мало что способно испугать. Но в такие минуты я был рад страху.

Глупцы, кто думает, что побеждает бесстрашный. Страх необходим. Он держит в тонусе, подсказывает правильные решения, направляет руку и уводит от смертельного удара.

Всё это верно лишь при умении страхом управлять.

Монахиня держала в руке Казнь мрака, и от одного взгляда на древний артефакт меня накрыл дикий страх. Он окутал знакомым душным облаком. А когда я понял, что монахиня была в воде, страх сдавил меня тисками, заставляя кровь отхлынуть от лица.

С её волос капала вода, промокшее платье облепляло её, а я мысленно вознёс хвалу Изначальным, что у неё хватило мозгов, или чутья, или предвидения, или что там у неё ещё хватило, держать Казнь в сухой руке.

Я нырнул в свой страх, обернулся им как щитом и шагнул навстречу смерти.

Казнь мрака легла в руку мягко. Сколько воды она уже в себя впитала?

Тёмный шар пульсировал в ладони, требуя новой влаги, а ещё лучше крови, угрожая скорой расправой, приказывая подчиниться.

Я отошёл от монахини, ухмыляясь.

Древний артефакт не с тем связался. Я шёл по полю, прислушиваясь к шёпоту Казни в голове. Артефакт вытаскивал из моей памяти тени прошлого, терзал образами погибших друзей, ковырял давно зажившие раны, заставляя их сочиться застарелой болью.

Я остановился спиной к дрожащей монахине и своим людям. Оскалился и сжал в кулаке артефакт, кроша его в кулаке.

От истошного визга изначальной тьмы, чёрным дымом закружившей вокруг, в ушах зазвенело. Вдох застыл в груди, а сердце остановилось. Казалось, кожа слезает лоскутами, оставляя одну лишь волю. Я позволял тьме обгладывать себя, обменивая боль на жизнь, и крепко держал смертоносный вихрь за хвост.

Не с тем связались.

Я разрешил своей ярости поднять голову. Сердце гулко стукнуло, разгоняя ледяную кровь по телу. Воздух наполнил лёгкие. Я выдохнул, и тьма вздрогнула от удара моей воли, осыпаясь как осколки уже бесполезного черного стекла из разжатого кулака.

Осколки изначальной тьмы смешивались с моим мраком, и я наслаждался отсутствием боли, движением воздуха в груди и лёгким ветром на восстановившейся коже.

Выжил. Надо же.

Ещё несколько мгновений я позволил себе стоять, наслаждаясь триумфом.

Казнь мрака.

Артефакт невообразимой древности, считавшийся утерянным. Напитавшись водой, он накрывал пространство в десятки дневных переходов изначальной тьмой, превращая всё в чёрную пыль. И после этого утихал на столетия, накапливая силу.

Последний раз такой применили полторы сотни лет назад, если верить записям из библиотеки горного дворца. Не верить не было оснований. До сих пор на той территории мало что растёт.

А я эту штуку голыми руками… Впрочем, выбора не было. Единственный, пусть и иллюзорный шанс уцелеть. И я его не упустил.

Сознания коснулся насмешливый образ от Дрейна: переливающийся всеми цветами радуги дракон поднялся на задние лапы, раздул зоб и потешно хлопал крыльями. Я невольно усмехнулся. Ты прав, дружище, стою тут и горжусь собой. Но я имею право порадоваться тому, что мы все живы.

Дракон послал сгусток образов.

Вид с высоты на крылатый монастырь. Аромат белых цветов в горной долине. Прохлада ручья с чистейшей водой. Женская рука на чёрных чешуйках. Копна коротких каштановых волос.

Я нахмурился. И только тут обратил внимание на узор запахов вокруг себя. Глубоко вдохнул, разом охватывая всю картину, чувствуя, как тело каменеет. Внешней угрозы лагерю пока нет, про Свена, Эгбета и схватку их драконов я подумаю позже, сейчас необходимо срочно разобраться с монахиней.

Медленно развернувшись, я уставился на неё. Бледная и напуганная, с дрожащими губами, в мокрой одежде, облепившей совершенное соблазнительное тело. Маленького роста, тонкая и хрупкая, она сидела в седле прямо. Храбрилась, но пахла диким страхом.

Вцепившись в гриву, она сползла на землю, опустившись на колени.

Я не мог отвести взгляд от её глаз.

Чёрных и прекрасных как знойная чёрная ночь на южном побережье.

Но хуже всего был её аромат. Свен, когда тебя лекарь вытащит из-за грани, я тебя ещё два раза туда загоню. Я же давал тебе флакон, приглушающий запах!

Дрейн одобрительно рыкнул в моей голове, и я направился к монахине, ступая нарочито медленно, давая себе время подумать.

Мой дракон оживился от моей мысли избить Свена и забросал меня образами яростного полёта и схваток за самку.

Когти, рвущие крыло соперника. Кровь на зубах, пробивших чешую на лапе. Удар хвоста, вбивающий поверженного противника в землю.

Краем глаза я увидел движение старших всадников ко мне. Сейчас им было плевать, что я их генерал, что я только что разрушил древний артефакт, да и на всё остальное плевать.

Монахиня появилась очень не вовремя. На днях десяток дракониц поднимутся в брачный полёт, и самцы предвкушают славную драку. Дрейн был намерен подмять лазурную Сапфиру, редкую красавицу, и раззадоривал меня взять монахиню.

Блудница же пахла так, что в штанах вставало колом, кровь кипела, а мозги превращались в желе. И такое же творилось со всем моим командным составом.

Надо было её убить. Может, ещё не поздно?

Ко мне решительно шагали семнадцать старших офицеров. Я понимал, что им в мозги стучатся их драконы. Судя по узору запахов, всадники настроены всерьёз. Свен, на щеке которого щеке пылало разрешение от монахини, ранен и не скоро очнётся. А значит, любой офицер вправе взять её себе.

Драконьи всадники слишком тесно связаны с драконами. Мы получали их силу, но с ней и их слабости. Одну из них я учёл, когда направил армию в эту закрытую долину на период драконьего гона.

Я подошёл к монахине вплотную. Она стояла передо мной на коленях, смотрела снизу вверх испуганными глазищами.

Обхватив за тонкие плечи, я поставил её на ноги, рассматривая пухлые губы, изгиб чёрных бровей, изящные линии скул. Смотрел, выдерживая удары вожделения.

Сколько ей? Двадцать? В свои тридцать шесть я уже достаточно закалил волю, чтобы не вестись на девок. И ей не позволю разрушить то, что я строил годами.

Мои цели близко. Блудница увела у меня из под носа жизнь Яниса. Разрушить армию я ей не позволю.

Глава 9. Альваро. Вкус

— Убьёшь меня, генерал? — спросила она едва слышно.

Я нахмурился и ответил:

— Думаю над этим. Выглядит самым верным решением. Сильно облегчит движение к моим целям.

— Я ведь предупредила тебя о ночном цветке. А ещё вытащила из ручья черный шар и отдала его тебе.

— Верно. Вопрос, зачем?

Она распахнула шире глаза. Офицеры пока были далеко, а я продолжал держать её за плечи. Какая же она маленькая и хрупкая.

И соблазнительная. Дрейн, заткнись! Ящер фыркнул у меня в голове и угомонился. Жаль, что ненадолго.

Монахиня закусила губу, вызвав очередной приступ желания содрать с неё всю эту мокрую одежду и взять прямо на песке.

— Как зачем? — переспросила она. — Мне снились сны с твоей смертью. Я помогла. Теперь я уйду из твоей армии.

— Уходить надо было, когда я давал тебе возможность уйти. Ты слишком много видела и слышала, чтобы отпускать тебя. Особенно с твоим даром Видящей. Хотя твоя так называемая помощь может быть уловкой врагов.

Страх в её глазах разбавился удивлением.

— Уловкой врагов? Я не лгу тебе.

— Ты можешь действовать по приказу Лахниса — братца Яниса. Бросаться иглами по его приказу. Слишком похоже на манеру этих двоих, хоть и близнецы, но подставят друг друга, не задумываясь. От этого всего смердит интригами Лахниса. Зелье ночного цветка как попытка втереться в доверие. Намочить артефакт и принести мне — попытка меня гарантированно убить. Никто не знает, сколько Казнь мрака успела набрать силы, вдруг от ручья бы не дотянулась, а вот в моих руках — с гарантией.

По щекам монахини потекли слезы. Она сказала дрожащим голосом:

— Ты же сломал черный шар.

— Никто не знает, что я на это способен. И не узнает. Ты видела слишком много, чтобы я мог отпустить тебя.

Её губы побелели. Офицеры ещё не подошли, у меня не больше пяти минут. Я заговорил быстрее.

— Следующий вопрос. Ты специально явилась в мою армию перед гоном?

— Что?

— У драконов брачные дни. Гон. Ты знала об этом?

Я вдыхал её запах, различая малейшие оттенки. Я услышу ложь.

— Нет!

Новая волна страха, гнева, и чего-то ещё, нестерпимо сладкого. Не врёт. Или виртуозно притворяется, в их монастыре чему только не учат.

Я добавил давления в голос.

— Что за бред про спасение меня от смерти, монахиня?

— Да пошёл ты с этим всем! — неожиданно закричала она и стала вырываться. — Не хочу я тебя спасать, иди ты мраком в преисподнюю и трахайся хоть со всей тьмой хоть вихрем, хоть туманом!

Я сдавил крепче и встряхнул.

— С чего ты вообще взяла, что меня надо спасать?

Она затихла и тихо, зло заговорила, не поднимая глаз:

— Я всего лишь видела плохие сны. Я думала… Я думала, что если верну тебе долг, сны уйдут. Я дважды помогла! Всё! Пусти меня.

— Какой долг, монахиня, ты о чём?

Дрейн забрасывал меня образами. Полёт вокруг монастыря, белые цветы, но я отмахнулся.

— Говори! Какой долг?

— Да такой! — скривившись, выпалила она.

Глубоко вздохнув и опустив глаза, монахиня призналась:

— Ты вытащил меня из горящего дома десять лет назад. Моя семья погибла, а ты спас меня, отвёл в деревню, договорился с лекаркой, чтобы она приютила сиротку. Оставил кучу денег, чтобы она сделала меня лекарем. Но когда ты ушёл, она отдала меня крылатым монахиням за ещё большую сумму.

Я принюхался. Не лжёт. Вгляделся, вспоминая. Память услужливо подкинула образ симпатичной девчонки с чернющими огромными глазами и короткими каштановыми волосами, обгоревшими после пожара.

— Лейла?

Она вскинула на меня злющие глаза, полные слёз.

— Да, Альваро, это я. И я понятия не имею ни о каких братьях, шарах, гонах и что ты там ещё мне говоришь! Я просто вижу плохие сны, — горько сказала она и дёрнула плечом. — Отпусти меня.

Я краем глаза отметил, что мои старшие офицеры подошли и встали рядом, выстраиваясь полукругом так, чтобы не мешать друг другу атаковать. Прекрасно.

— Зря ты не рассказала мне всё сразу, Лейла, — сказал я, выпрямляясь.

Удерживая её за плечи одной рукой, я повернулся лицом ко всадникам. Судя по тому, как она съёжилась и прижалась ко мне, жадные взгляды офицеров оценила. Отлично.

Семнадцать старших. Впереди держались Ирбит и Эльдир, самые горячие, искусные воины, умелые военачальники. Здесь все мои лучшие. Даже те, кто от блудниц всегда нос воротил. Просто великолепно.

— Ирбит? — произнёс я.

— Альваро, ты не стал её брать, мы в своём праве, — ответил он.

— Свен поправится, — добавил Эльдир, — а мы пересчитаем друг другу рёбра, выровняем зубы. Ты ведь для этого остановил здесь армию. Драконы в небе, мы на земле. Блудница с победителями. И ей сладко, и нам весело.

Я представил Лейлу под ними. Сам не ожидал, но жгучая ярость взметнулась черным пламенем. Не знаю, что они прочли на моём лице, но все разом отступили на пару шагов. А затем ещё.

— Альваро, — зло произнёс Ирбит, — ты же не…

— Молчать!

Я со злым удовольствием отметил, что мои бесстрашные офицеры, отчаянные воины, искусные всадники и предводители — все как один под моим взглядом отступили ещё на шаг. Убедившись, что они молчат и ждут, я опустил голову, глядя на Лейлу.

Монахиня жалась ко мне, со страхом глядя на офицеров.

Странная ты блудница, Лейла. Всем всадникам, которые подошли к тебе, отказала.

Старшим не ответила. Дала разрешение Свену, но в постель с ним не легла — это очевидно, его запах остался только на губах и в виде лёгкого следа на твоей одежде. И аромат у тебя такой, будто никогда мужчине не отдавалась.

Любая блудница уже бы развлекалась с офицерами, особенно, перед гоном драконов, а ты держалась от них подальше.

Я развернул её лицом, прижал к себе, сдавил свободной рукой ей волосы на затылке, запрокидывая голову, всмотрелся.

Испуганная девчонка из моего прошлого, о которой когда-то заботился и опекал — выросла.

Выросла и стала нестерпимо красивой женщиной.

Она сказала, что пришла из-за плохих снов.

Жаль, что ты сразу не призналась, кто ты, Лейла.

Всё было бы намного проще.

Впрочем, есть способ упростить всё прямо сейчас.

Я наклонился, коснулся губами её губ и попробовал их вкус.

Глава 10. Лейла. Шатер

Великая Матерь и все мои предки! Генерал сгрёб меня одной рукой, а другой крепко сжал мои волосы на затылке и запрокинул мне голову.

Он наклонился и тронул губами мои губы.

Я опешила, а он захватил сначала нижнюю губу, проведя по ней языком. Потом верхнюю, вобрал обе, отпустил и снова прижал, настойчиво разомкнул, раскрывая языком и жёсткими губами.

По всему телу будто волна кипятка прошла. Теряясь в незнакомых ощущениях, я поддалась давлению, приоткрыла рот, и его язык тут же ворвался внутрь, захватывая мой в невообразимо мучительный, томительный танец.

Он напирал, подчинял, завоёвывал меня поцелуем, а я растворялась, покорялась ему, позволяя делать с моим ртом всё, что он хотел. Внизу живота сжималась тугая спираль. Краем сознания я заметила, как моё лоно запульсировало, щёки запылали, соски напряглись.

Генерал вдавил меня в своё твёрдое тело, целуя всё жёстче и требовательнее. Его рука на волосах не позволяла отстраниться, но я уже и не пыталась, поглощенная новыми, тягуче-сладостными ощущениями. Я таяла от его властного напора, подавляющего, и вместе с тем невыносимо чуткого.

Кажется, я издала какой-то звук, возможно, стон, и генерал резко оторвался от меня. Я пылала, хотела, чтобы он продолжил, казалось, никогда и ничего на свете я так сильно не желала, чем снова ощутить его губы.

Я потянулась к нему, но Альваро выпрямился, буравя меня мрачным взглядом.

А потом…

Генерал поднял пальцы к моим губам, провёл по ним шершавыми кончиками.

Прикоснулся к своему лицу и растёр влагу по щеке.

Затем он рванул мокрый ворот моего платья, разрывая ткань и обнажая шею, вытер свои губы тыльной стороной руки и мазнул ею мне по горлу.

Альваро развернул меня спиной к себе и обхватил обеими руками. Я смотрела на хмурых всадников и дрожала от непонятных, незнакомых чувств.

— Вопрос с монахиней решён, — сказал генерал. — Ирбит, Эльдир. Отправляйтесь к ручью со своими пятёрками. Артефакты памяти возьмите. Мне нужен исчерпывающий доклад. Всем. Объяснить драконам: пять часов к озеру не летать. Усилить охрану лагеря. Утроить патрули, особенно в небе у скал. Общий сбор через пять часов. К этому времени подготовить…

Альваро продолжал отдавать приказы, но я уже не улавливала смысл, подрагивая от его близости. Он говорил негромко, но от его низкого рокочущего голоса всадники склоняли головы, и тут же отправлялись выполнять распоряжения.

Вскоре на поле мы остались вдвоём. Пережитое навалилось на меня, я чувствовала слабость, ноги подгибались, и я стояла только благодаря тому, что меня по-прежнему держал Альваро.

Генерал тихо свиснул, и конь Свена подошёл ближе.

— Держись за гриву, — приказал он.

Я послушно вцепилась в чёрные пряди. Альваро вскочил в седло, наклонился ко мне, подхватив под мышки, как пушинку поднял и усадил впереди себя.

Мы поскакали в лагерь. Офицеры, попадающиеся навстречу, опускали глаза и отворачивались. Я была благодарна генералу, что теперь мне не приходится терпеть их взгляды.

Едва я вспомнила, как смотрели всадники, меня передёрнуло. Альваро, похоже, почувствовал, прижал крепче и ускорил коня. Ощущалась очень правильным то, как по-хозяйски Альваро прижимал меня к себе, а я держалась за его руку.

Я убеждала себя успокоиться. Страшное позади. Я не знала, что означают эти влажные следы от поцелуя на щеке и шее, но судя по лицам всадников и решительности генерала, я теперь под его защитой.

Альваро привёз меня к своему шатру, помог спуститься с лошади и завёл внутрь. Взял красную ткань, закрепил снаружи и плотно закрыл двери.

Я быстро осмотрелась. Просторный шатёр из тёмно-серой ткани, с широкими опорами из дерева, поддерживающими свод. Он был поделён на две части плотной тканью от стены до стены и до верха. Землю закрывали ковры, на которых стоял большой круглый стол с многочисленными стульями, ещё больше стульев стояло у стены.

Здесь было много сундуков, шкафов без стенок с высокими полками, уставленными странными предметами, артефактами, книгами и рукописями.

Вторая половина была разделена на четыре части, через которые генерал провёл меня. Склад, уставленный высокими шкафами без стенок. Кабинет со столом и множеством бумаг. Спальня с широкой постелью на густом ковре.

Купальня. Я застыла на пороге четвёртой комнаты, а генерал подошёл к большой деревянной бадье, наполненной водой, и коснулся края.

С кончиков его пальцев в воду посыпались красноватые искры, и вскоре над водой потянулся пар.

— Мойся и ложись спать. Одежду для тебя я положу на постель. Тебе нужна горячая вода и крепкий сон. Согрейся и спи.

Не глядя на меня и не сказав больше и слова, Альваро вышел. Я стояла на мягком ковре, глядя на воду и только тут поняла, как же сильно я замёрзла. Опасливо оглядываясь, я стянула с себя мокрую одежду, взяла с полки мыло и погрузилась в горячую воду.

Наконец-то! Когда я последний раз имела возможность помыться как следует? Да ещё и в горячей воде? В безопасности?

В лагере я опасалась присоединяться к другим женщинам из-за всадников. И теперь, в горячей воде я натирала кожу до красноты жесткой щёткой, намыливалась и смывала с себя грязь, усталость, унижения, страхи и переживания.

Может, хоть сегодня мне удастся спокойно заснуть?

Пушистые полотенца лежали на полке, на соседней нашлась расчёска и артефакт, просушивший мне волосы, которые я с трудом прочесала от колтунов.

Наконец, я осторожно выглянула в соседнюю комнату — на постели лежало белое платье без рукавов, которое я быстро надела. Оно оказалось длинным, широким, и очень приятным наощупь.

Меня жутко тянуло в сон. Забравшись под одеяло и вдыхая запах Альваро от подушки, я заснула. Спала на этот раз без сновидений. Несколько раз я просыпалась от плеска воды в купальне, но тут же снова засыпала.

Проснулась с тяжелой головой. Из-за стены доносились приглушенные голоса, но слов было не разобрать. Я осторожно встала и выглянула в кабинет, там оказалось пусто. На складе тоже.

Я подошла к проходу в соседнюю половину, приоткрыла ткань на мизинец.

— Ты был прав, Альваро, — донёсся до меня незнакомый мужской голос. — У скал мы нашли и перебили три отряда разведчиков. Но я всё равно не верю, что Лахнис решится атаковать. При переходе через скалы его войска будут слишком уязвимы.

— Он мог узнать про время гона, — донёсся до меня низкий голос генерала. — Эти три дня нас ослабят. Думайте. Где Лахнис пролезет, чтобы нас атаковать?

Я осторожно заглянула в щёлочку. У стола стояли всадники, они смотрели на большую карту, раскатанную на столешнице и прижатую за углы артефактами.

Среди офицеров возвышался Альваро. Он был выше остальных, и рядом с другими всадниками казался громадным. Первый раз увидела его без плаща. Было непривычно смотреть на него в белоснежной рубашке с тремя растёгнутыми верхними пуговицами и в тёмных брюках с широким ремнём, обхватывающим пояс.

Засмотрелась на него. Он был красив грубой мужской красотой, подавлял своими размерами, и от взгляда на него внизу живота пробуждалось томительное чувство. Я поднесла кончики пальцев к губам, вспоминая поцелуй.

Все всадники вдруг синхронно повернули головы в мою сторону.

Глава 11. Лейла. В любой момент

Каждый из всадников смотрел чётко на меня. Я отпрянула и попятилась. Как же это оказалось страшно! Меня не могло быть видно! Как они?..

Тут же поняла, и чуть в голос не застонала. Запах… Когда я запомню?!

На цыпочках я поспешно вернулась в спальню и забралась под одеяло. Похоже, сон мне пошёл на пользу и я наконец-то осознала: я в шатре Альваро! В его постели! Как же… Означает ли это, что он решил?.. Но он же считает меня блудницей.

Голова от мыслей разболелась, и я решила воспользоваться передышкой. Меня немного знобило, всё же кругляш доставала из ледяной ледяной воды, а затем долго ходила в мокрой одежде.

Надо пользоваться моментом и восстанавливать силы. Они мне наверняка очень скоро понадобятся.

Я прислушивалась к возобновившемуся гулу мужских голосов, никак не собиравшимся в осмысленные слова. Стало очень хорошо от ощущения чистоты, возможности наконец-то лежать, ничего не опасаясь. Альваро узнал меня и не даст в обиду.

Улыбнувшись при мысли о генерале, я заснула.

Снова сон.

Я стояла среди гор на краю обрыва и смотрела вниз.

У моих ног раскинулось ущелье. Далеко внизу среди зелёного леса текла река. Тёмно-синие и серые скалы, изрезанные глубокими трещинами, были покрыты кустарниками и одиночными деревьями. Над головой синело нестерпимо высокое небо, усеянное белыми облаками.

Яркое полуденное солнце освещало скалы и блестело на чешуе великолепного золотого дракона, величественно парившего над рекой.

Любуясь прекрасным крылатым созданием, я вбирала красоту этого места, чувствуя, как замирает дыхание, а сердце бьётся всё реже от переполняющего восторга.

— Лейла! — донеслось издалека.

Я не хотела просыпаться. Мне здесь было хорошо. Наконец-то никаких пожаров, чернеющих озёр, мёртвых драконов и страшных воинов с провалами вместо глаз.

— Лейла, надо проснуться!

Не хочу я уходить из этого сна. Я хочу смотреть на скалы и любоваться золотым драконом.

— Проснись, я сказал! — рявкнул Альваро мне прямо в ухо.

Я испуганно распахнула глаза и подняла голову, уставившись на злое лицо генерала. Я сидела на коленях на постели, а он стоял на одном колене рядом и держал меня за плечи.

— Проснулась? — прорычал он.

Я кивнула, моргая и пытаясь осознать, почему он такой злой, и зачем было меня будить, сон был совсем не страшный.

— Это был красивый сон, Альваро, — прошептала я.

Генерал нахмурился, и я невольно отшатнулась — его глаза полыхнули чёрной злобой. Он сел рядом, облокачиваясь спиной на опору шатра и вытягивая вперёд ноги.

Я даже ахнуть не успела, как он схватил меня и усадил боком себе на бёдра.

— Даже если красивый, эти сны тебя истощают, — сказал Альваро, зарываясь пальцами мне в волосы. — Достаточно уже увидела, обойдёшься пока без них.

Генерал погладил мне волосы и прижался к ним лицом, обнимая меня и усаживая удобнее на себе.

— Пришлось применить магию, чтобы тебя разбудить.

— Спасибо, что разбудил, — прошептала я.

Альваро погладил пальцами мою шею, в том месте, где несколько часов назад растёр след нашего поцелуя. Провёл рукой по груди, задевая затвердевший сосок, и впился пальцами в моё бедро, глубоко втягивая воздух.

— Как же ты пахнешь! — жарко прошептал он.

Альваро замер, глубоко дыша, я слышала, как гулко билось его сердце, а сама обмирала от густой смеси нераспознаваемых ощущений. Это было наваждение, которому невозможно было сопротивляться.

Мне хотелось, чтобы он трогал меня. Я желала прикоснуться к нему, провести пальцами по бугрящимся мышцам, рельефным венам на предплечьях.

Я пыталась вспомнить все причины, почему мне необходимо его оттолкнуть. Желания генерала были слишком очевидны. Если срочно его не остановить, я не смогу вернуться в монастырь.

Надежно удерживая меня за спину, Альваро поцеловал мои волосы, погладил бедро, поднял руку к моей груди, поглаживая напряженный сосок. Он не двигался, лишь обводил большим пальцем по ареоле, прижимаясь губами к моим волосам.

Я задышала чаще, захотелось больше. Больше Альваро. Больше его прикосновений.

Мне нужно немедленно это прекратить!

Понимая, что делаю ошибку, не находя в себе сил оттолкнуть его, я почему-то лишь теснее прильнула к нему и провела рукой по его плечу.

— Лейла, — тихо проговорил генерал. — Я намерен сейчас делать с тобой всё, о чём рассказывали тебе в твоём монастыре про близость мужчины и женщины.

Я залилась ещё большей краской, хотя мои щёки и так пылали. Альваро положил свою широкую ладонь мне на подбородок, приподнимая, вынуждая посмотреть на него.

От его обжигающего взгляда становилось всё горячее… он провёл большим пальцем по моим губам, жадно их рассматривая, и произнёс:

— Ты должна запомнить одну вещь, Лейла. Я даю тебе право меня остановить. В любой момент. Поняла?

Глава 12. Лейла. Улыбка

Я потрясённо молчала, убеждая себя, что мне нужно попросить остановиться прямо сейчас, но не могла выдавить и слова.

— Ты поняла, Лейла? — с нажимом спросил он.

Я слабо кивнула. Генерал невыносимо долгие мгновения смотрел на меня, и обрушился поцелуем на мои губы. Он вжимался губами, властно овладевая моим ртом, сплетая язык с моим. Я вцепилась пальцами в его плечи, из-за невыносимо жгучих ощущений, силясь отстраниться, взять передышку, но проще было гору свернуть.

Внизу живота нарастало напряжение, невыносимо тягучее чувство, я уже хотела его остановить, настолько тягостными были эти ощущения. Стало страшно от того, что пробуждалось в мне, но генерал держал крепко, продолжая настойчиво целовать.

Я не знаю, как это произошло, но вдруг всё моё тело напряглось и содрогнулось, а затем ещё и ещё, я выгнулась и застонала в губы генерала, который замер, с силой прижимая меня к себе. Он отстранился, пристально глядя на меня. Подрагивая, прислушиваясь к ощущением в теле, которое вдруг стало расслабленным и мягким, я испуганно посмотрела на Альваро.

— Не слышал, чтобы подобному в монастыре учили, — усмехнулся он. — Чтобы от поцелуя… Продвинутый курс?

Я тут же замотала головой, заливаясь краской. Генерал широко улыбнулся, и я ошарашенно на него уставилась. Та самая улыбка, которую, как мне казалось, никогда больше не увижу.

Именно так Альваро мне улыбался, когда десять лет назад провожал меня в деревню и старался приободрить.

Тогда он рассказывал про знакомую лекарку, которая меня обязательно приютит и научит своему искусству. А ещё он шутил и болтал без остановки, и даже умудрялся отвлечь меня от мрачных мыслей о пожаре.

Он был тогда таким весёлым и добродушным! И сейчас, в чертах его сурового обветренного лица из-за улыбки проступил образ того самого молодого воина, о ком я ни на день не забывала, мечтая, что он придёт и заберёт меня из крылатого монастыря.

Альваро наклонился и снова меня поцеловал, так же требовательно, но при этом медленнее, будто старался распробовать. Он уложил меня на постель, не отрываясь, лаская мои губы настойчиво, и в то же время чутко.

Я таяла от поцелуя, и тут он отстранился, навис надо мной. Снова серьёзный, даже мрачный, стянул с себя рубашку через голову, отшвыривая её прочь. Я аж забыла как дышать, едва взглянула на его могучее рельефное тело.

Альваро провёл обеими ладонями по моим бёдрам, животу, груди. Взялся обеими руками за ворот платья и разорвал его. Ткань трещала, а я лежала, замерев, глядя как он разрывает платье, пожирая глазами моё тело.

Сосредоточенный, мрачный, Альваро стискивал зубы так, что по чисто выбритым щекам ходили желваки, и отбрасывал лоскуты в сторону, пока не обнажил меня полностью.

Он положил ладони мне на бёдра, разводя их в стороны, пристально глядя на моё лоно, и от его взгляда оно запульсировало, сжимаясь, я почувствовала, как вытекает влага.

Вдруг стало стыдно от того, как я лежала перед ним, я покраснела, попыталась прикрыться руками, и он впился взглядом в моё лицо.

— Ты всё ещё можешь меня остановить, Лейла.

Я молчала. А потом медленно убрала подрагивающие руки в стороны.

Альваро резко втянул воздух, глядя на мои руки. Придвинулся ближе, взял их в свои ладони и поцеловал пальцы. Сжал их, разводя в стороны, наклонился и припал губами к моему лону.

Да что же это, как же… Я выгнулась всем телом, но Альваро перехватил мои запястья, надавил предплечьями на бёдра, широко их развёл и втянул жадным ртом складки, раздвинул их языком, обвёл вокруг невыносимо чувствительной точки, и я громко застонала, когда он вобрал её губами.

То что, он делал со мной… Сладостно, тягуче, запретно.

Я выгибалась, то и дело содрогалась в сладких судорогах, но генерал лишь замедлялся, пережидая, когда я утихну, и снова впивался в моё лоно твёрдыми губами. Я стонала, кричала.

Иногда просила остановиться. Тогда он замирал, поднимая голову с блестящими от моего сока губами, пристально глядя на меня. Я тут же начинала умолять продолжить, пока снова не выгибалась от умелых ласк.

Когда я снова выгнулась от особенно сильной разрядки, Альваро покрыл поцелуями мой живот, вытер об него губы. Прикусил сосок, сжимая пальцами второй. Быстро скинул с себя брюки. Я уставилась на его подрагивающий крупный член.

Нахлынули воспоминания об обучении в монастыре. Когда мне исполнилось девятнадцать, меня с ровесницами начали учить ублажать мужчину.

Наставница ворчала, что всё равно мы все сбежим и станем блудницами, поэтому убеждала учиться как следует. Мы брали в руки деревянные члены и учились их ласкать пальцами и ртом.

Снова покраснев и вспомнив шуточки подруг, я всё же потянулась рукой к Альваро. Прикоснулась пальцами к напряженному стволу, невольно сравнивая с деревяшками из монастыря. Какой же он огромный! Длиннее самого большого, который называли великаном.

Я погладила кончиками пальцев по стволу, наслаждаясь ощущением от гладкой шелковистой кожи, и услышала, как Альваро резко втянул воздух. Я посмотрела на него снизу вверх, но он не двигался и только молча смотрел, дыша размеренно и глубоко.

Осмелев, я сжала пальцы, как учили, и провела несколько раз вверх и вниз, подхватила большим пальцем каплю, растирая по головке, и потянулась к нему, собираясь обхватить губами.

Альваро остановил меня и опрокинул на постель, стискивая мои запястья и впечатывая их в простынь. И снова завладел моими губами. Он целовал всё яростнее, прикусывая губы, разжигая во мне новый огонь.

Он отстранился и с усилием сказал:

— Лейла. Когда я возьму тебя, уже не остановлюсь.

Я лишь потянулась губами к его губам. Он опустил взгляд на мои губы и поцеловал тягуче медленно и нежно, так, что я у меня перехватило дыхание.

Альваро накрыл меня своим телом, властно раздвигая коленом мои бёдра, глядя прямо в глаза, упёрся напряжённым членом между складок, лаская их головкой, раздвигая их.

На его лбу вздулись вены, челюсти крепко сжались, он медленно надавил.

Я смотрела на его искажённое лицо, раскрытая под его огромным телом, с прижатыми к постели руками, чувствуя, как его член упирается в моё лоно…

И вдруг стало невыносимо страшно. Да что я творю! Кровь отхлынула от лица, что я опоздала, он же сказал, что не остановится, я сжалась и запросила:

— Нет-нет, Альваро. Пожалуйста, остановись, не надо, пожалуйста!

Зажмурившись, я задёргалась, попыталась подавить панику, но становилось лишь страшнее. Генерал не двигался, лишь сильнее стискивал мои запястья, вдавливая в постель, а я съёжилась, понимая, насколько я сейчас беззащитна.

Ничто из моих умений обездвиживать мужчину не поможет. Я снова дёрнулась, из глаз хлынули слёзы от бессилия, от стыда, от презрения к себе.

— Альваро, пусти. Пожалуйста, — прошептала я.

Глава 13. Лейла. Камни

Десяток ударов сердца генерал не двигался, а я боялась поднять на него глаза, ещё раз попыталась высвободиться.

— Не дёргайся, — сказал он сквозь зубы, — и замолчи.

В его голосе было нечто, отчего я замерла, поглощённая стыдом и страхом.

Генерал сжал мои запястья сильнее, резким движением ног раздвинул мне бёдра шире, потёрся головкой члена между складками.

Помедлил, глядя на меня. Резко выпрямился и в следующее мгновение тяжело опустился на постель.

Пока я осознавала, что он всё же смог остановиться, Альваро положил мою ладонь на свой член, сжал в кулак и задвигал по нему моей рукой. Я боялась даже глянуть на него, но не сопротивлялась.

— Посмотри на меня, — глухо приказал он.

Я подняла глаза. На его бесстрастном лице уже ничего нельзя было прочитать. Взгляд был снова холодным, как в день нашей встречи в разрушенном доме.

В груди кольнуло оттого, что теперь его лицо снова напоминало каменную маску. Он двигал моей рукой всё быстрее, отстранённо рассматривая меня, я закусила губу и прикрыла глаза.

— На меня смотри.

От низкого угрожающего голоса я вздрогнула и снова посмотрела. Альваро опустил взгляд на мою закушенную губу и содрогнулся, обильно изливаясь. Он опрокинул меня на спину, щедро забрызгивая семенем. Растёр его мне по животу, груди, шее, мазнул по губам и сказал:

— Не вытирай и не смывай.

Генерал лёг, вытягиваясь во весь рост, не давая мне опомниться, уложил на себя и накрыл нас обоих одеялом.

Страх отступал. Я лежала, не шевелясь, пытаясь осознать произошедшее.

Облизнула губы, почувствовав его вкус. Горьковатый и терпкий. Приятный. И пахнет Альваро приятно. А как целует… Чего я испугалась?

— Лейла, спи.

Пожалуй, он прав, в сон тянуло. Тело наполняла сытая нега. Теперь я понимала, почему наставницы в монастыре не говорили ни слова про женское удовольствие.

Ещё бы. Беглянок было бы намного больше.

Может, о потере невинности с дикой болью с потоками крови, которыми монахинь всё время запугивали, всё же преувеличивали? Может, я зря остановила Альваро?..

Я снова облизала губы.

И вздрогнула от низкого голоса генерала, в котором не было и следа эмоций.

— Всадники переняли у драконов не только чувствительность к запахам, — сказал он. — Драконы, Лейла, во время гона, покрывают самку десятки раз за один полёт. Если ты продолжишь облизываться от моего семени, ни мольбы, ни слёзы, ни даже твои иглы меня не остановят.

Моё сердце гулко забилось от такого предупреждения. От страха и…

Альваро резко встал, вытерся обрывком моего платья, натянул штаны и вышел. Я прислушалась. Было тихо. Вскоре генерал вернулся и молча протянул мне прозрачный стакан с мутной коричневой жидкостью.

— Что это? — опасливо спросила я.

Альваро не ответил, продолжая протягивать мне стакан. Не отравить же он меня решил. Стараясь не смотреть на его обнажённый мощный торс, я прижала к груди одеяло и выпила горькую жидкость. Альваро забрал стакан и так же молча вышел.

Надо постараться заснуть. Я томно потянулась и вскоре провалилась в сон.

Даже не удивилась, когда открыла глаза внутри сна.

Всё то же ущелье, у края обрыва. Солнце опустилось ниже, скалы были мокрыми, как после дождя. Золотого дракона нигде не было видно.

Осторожно ступая, чтобы не подскользнуться, я отошла от обрыва. К вершине горы вела узкая горная тропа.

На мне оказалось длинное зелёное платье на тонких бретельках и невесомые сандалии. Идти по скользким острым камням оказалось крайне неудобно. Подбирая подол, я шла вверх, цепляясь за трещины в скале, иногда останавливаясь, чтобы вытащить попавший между пальцами ног маленький острый камешек.

Пахло сыростью и лавандой. Прохладный ветер трепал волосы, охлаждал пылающее лицо. Интересно, здесь, во сне, на мне тоже запах Альваро?

Карабкаясь вверх, я с улыбкой думала о руках генерала, о поцелуях и горячих ласках. Представляла, как он стоит напротив меня, высокий и мощный, в черных брюках, с совершенным обнаженным торсом и бесстрастным выражением на волевом красивом лице.

Тропа неожиданно закончилась, и я вышла на площадку, за которой была ещё одна вершина. Я посмотрела вверх.

С горы на меня смотрел изящный, убивающий своим великолепием золотой дракон. Я шагнула к нему. В конце-концов, я всё ещё невинна, пусть это и не маленький дракончик, но и со взрослыми смогу найти общий язык.

Дракон наклонил голову и ударил хвостом по валуну, который от сокрушительного удара раскололся на семь частей.

Я подошла ближе, разглядывая осколки, лишь седьмой был черный, остальные серые. На камнях проступили буквы. Я подошла ближе и всмотрелась. Ноэль, Лиар, Рош, Тибюрс, Алан, Идрис — на серых. На чёрном — Эгбет.

Эгбет? Всадник, бросивший артефакт в реку! Офицер, которого убил Свен!

Я посмотрела в глаза дракону.

— Это имена семерых предателей?

Дракон открыл зубастую пасть и пахнул на меня огнём.

Я не успела закричать, проснулась, сидя на кровати, зажимая рот себе ладонью.

Бросилась за тканевую перегородку в соседнюю комнату, удерживая картинку камней с именами перед глазами. Альваро в кабинете не было. Только светящийся артефакт на столе, освещающий бумаги, свитки и книги. От тусклого света по полкам у стен скользили тени.

Я подбежала к столу, схватила бумагу и карандаш, торопливо написала имена, прорывая бумагу острым грифелем.

Выпрямилась, перечитывая записи, и только тут поняла, что я полностью голая.

Так торопилась записать увиденное, что не подумала о том, что платье порвано, а засыпала я полностью обнажённой — откинула одеяло, и прямо так, без ничего, рванула в кабинет.

— Лейла, — раздался сзади хриплый голос генерала.

Глава 14. Лейла. Вопросы

— Снова сон? — спросил генерал.

Я медленно обернулась. Альваро возвышался у входа, скрестив руки на груди. Он был одет в черную походную одежду. Плотная ткань обхватывала его высокое мощное тело, на широких плечах лежал плащ.

Полностью одетый, мрачный, хищный. Казалось, он не замечал, что я полностью обнажена, и смотрел мне прямо в глаза.

А я… Я не могла произнести ни слова. От взгляда на него все мысли испарились. Я нервно пригладила волосы. Генерал ждал ответа.

— Да, сон, — наконец ответила я.

Обернулась, взяла лист с именами и протянула ему. Альваро шагнул вперёд, протягивая руку, и я невольно попятилась оттого, как он приблизился. Упёрлась ягодицами в край стола, всей кожей ощущая, насколько я голая перед ним.

И то, как он был одет, подливало масло в огонь. Всадник чёрного дракона. Столь же смертоносный и опасный, как и его крылатый огнедышащий зверь.

Генерал подошёл ближе, взял лист из моей подрагивающей руки и вчитался. Я обхватила себя руками, прикрывая грудь.

— Расскажи, — потребовал он.

— Я могу сначала одеться? — слабым голосом попросила я.

— Нет.

Альваро стоял так близко, с листом в руке, отстранённо глядя на моё лицо, нисколько не опуская глаза ниже, а я начала подрагивать от его присутствия, от того, как он близко стоит, от его суровой мрачности.

Почему нельзя одеться? Чего он ждёт? Ах да, он ждёт ответа про сон.

Я потёрла лицо, и, уставившись на резную застежку его плаща, сказала:

— Это было продолжение того красивого сна, — мой голос дрогнул оттого, что я вспомнила пробуждение, и к чему это привело.

Между ног запульсировало, но я заставила себя продолжить:

— Там был золотой дракон. Он расколол валун на семь частей. На осколках проступили имена. Чёрный был с именем Эгбета. На лист я записала остальные шесть. Я торопилась, боялась забыть, поэтому не оделась…

— С чего ты взяла, что предателей семь? — перебил генерал.

Я нахмурилась.

— Ещё в монастыре мне снился сон, — я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты стоял в поле, одетый так же как сейчас. Был рассвет, солнце только поднималось. Вокруг тебя стояло семь мужчин в одежде всадников с надвинутыми на лицо капюшонами. Только вместо лиц под капюшонами был серый туман.

Закусив губу от воспоминаний, я опустила взгляд на застежку его плаща. Через силу продолжила:

— Ты смотрел прямо перед собой и будто не видел их. А они одновременно выхватили мечи и вонзили их в тебя.

Я закрыла лицо руками, съёжившись, снова погружаясь в отчаяние и бессилие, которое раз за разом охватывало меня в монастыре, когда я просыпалась. Я каждый раз во сне узнавала Альваро, и каждый раз видела, как он падает на колени, а жизнь уходит из его глаз.

Прикосновение к моим волосами. Широкая ладонь на спине. Осторожное объятие.

Альваро привлёк меня к себе, и я вцепилась пальцами в плотную ткань его одежды, вдыхая его запах. Я прижалась щекой к складкам плаща на его груди, чувствуя, как он держит ладони на моей спине и волосах, слушая размеренный стук его сердца.

— Лейла, когда на поле ты просила тебя отпустить, куда ты собралась?

От его спокойного низкого голоса я невольно расслабилась, опустила напряженные плечи и прижалась к нему теснее.

— В монастырь, — ответила я тихо.

Альваро сжал ладонь на моих волосах в кулак и отстранился. В следующее мгновение он вдавил меня бёдрами в стол, обхватывая мой подбородок второй рукой, и запрокидывая мне голову. Я почувствовала его каменный член сквозь одежду, упирающийся мне в живот.

Генерал приблизил губы к моим губам и прошептал:

— И ты уверена, что тебя примут назад.

Он не спрашивал, он утверждал. Я и дернуться не могла, упираясь в него ладонями, так крепко он зажал меня.

— Тебе не выгоняли из монастыря. Ты сама ушла. Так?

Я попыталась кивнуть, но не смогла из-за его хватки на лице и волосах, поэтому едва слышно прошептала:

— Да.

— Давно?

— Два месяца назад.

— Что ты делала в доме с Янисом? Говори правду, Лейла, я услышу запах лжи.

— Из-за снов! — выкрикнула я. — Проклятье, Альваро, я к тебе пришла! Ты мне снишься годами, а последний год мёртвым, я пришла вернуть тебе долг! Я жива благодаря тебе, теперь ты жив благодаря мне. Всё! Я отдала долг, пусти меня!

Во мне поднималась целая буря эмоций. Стоять вот так, прижатой, голой, беззащитной в его руках, когда он полностью одет, не даёт двинуться и задаёт все эти вопросы было унизительно. Меня терзал жгучий стыд и при этом я чувствовала его желание, и пугалась от того, что теперь и я хотела его.

Я хотела близости с ним до темноты в глазах, хоть я и требовала отпустить, но при этом всем существом желала так и оставаться в его руках.

— Ты не хочешь, чтобы я отпустил тебя, Лейла, — усмехнулся он.

Эта усмешка не имела ничего общего с той открытой улыбкой молодого воина, которую я помнила. На его лице отразилось порочное, грубое выражение, в глазах вспыхнул мрачный огонь.

Альваро разжал пальцы на моём лице, провёл рукой вниз по шее, продолжая другой рукой держать за волосы. Сжал грудь, обводя мгновенно затвердевший сосок большим пальцем, погладил по животу. Двинул ступнёй, отводя мою ногу в сторону, и накрыл ладонью между ног.

— Ты вся мокрая, — с той же усмешкой произнёс он, проникая между складок сильными пальцами, — твой запах кричит мне о желании. О каком монастыре ты говоришь, блудница?

— О крылатом монастыре, — прошептала я.

— И ты уверена, что тебя примут назад. Непригодную для работы с драконами монахиню. Найдут тебе дело и будут терпеть обузу. Твои заслуги перед наставницами должны быть очень велики.

Я вспыхнула, сообразив, что он не верит мне и пытается найти ложь под слоями правды. Я попыталась вырваться, но Альваро держал меня крепко, наглаживая вокруг мокрого клитора, всё ускоряя ласки.

— Вырываешься, — глухо сказал он. — Как же мастерски ты разжигаешь желание всадника. Безумное сочетание невинности и порочности. Тебя великолепно научили, Лейла.

Генерал не давал ни малейшей передышки. До меня с трудом доходил смысл его слов, но я слушала и плавилась от движений его уверенных пальцев.

— Я думал, тебя выгнали, потому что ты не убереглась, — продолжал он говорить, лаская всё быстрее. — Что тебя снасильничал кто-то из всадников, поэтому ты шарахаешься от мужчин. И в дар Видящей готов был поверить. Старался быть чутким с тобой.

Генерал нахмурился, и рявкнул:

— А ты мне подсовываешь эти имена!

Глава 15. Лейла. Синее платье

Я вздрогнула и съёжилась, испуганно глядя на него, а он надавил сильнее рукой между моих ног, обвёл пальцами вокруг клитора, умело нажимая так, что я выгнулась и застонала.

— Твоё тело говорит громче самых откровенных слов, Лейла, — глухо сказал он.

От его искусных движений я содрогнулась с утробным стоном, не в силах сдержать отклик своего тела, которое подвело меня и растекалось в сладком удовольствии, отдельно от моего разума.

Я подрагивала в его руках, опустив глаза, не решаясь посмотреть на Альваро. Когда он снова заговорил, его голос звучал холодно и абсолютно бесстрастно.

— Пока я не знаю, чей ты игрок, Лейла. Настоятелей крылатого монастыря, короля, Лахниса, или кого-то из его свиты, но я выясню. Лучше, чтобы ты рассказала мне сама.

— Я уже всё тебе рассказала, Альваро, — горько прошептала я. — К тебе пришла из-за дара Видящей. На бумаге написала только то, что во сне мне показал золотой дракон. Я не знаю, что означают эти имена.

Он помолчал, а потом резко отстранился. Я вцепилась руками в стол, опустив голову, изо всех сил удерживаясь, чтобы не рухнуть на колени.

— Это имена людей, которых давно нет в живых. Только Эгбет оставался, но теперь и он мёртв. Все они предатели, это правда, но это в прошлом. Не в настоящем, и не в будущем. В прошлом.

Пока я пыталась осознать его слова, он мрачно добавил:

— Мне некогда сейчас разбираться с тобой. Драконицы поднимаются в небо, желания драконов бьют по всем всадникам. Ты останешься здесь, в шатре, подальше от моих людей.

Я подняла голову и хмуро уставилась на него.

— Ты услышала, Лейла? Ни шагу дальше этой комнаты. Три дня в лагере будет безумие. Не приведи тебя предки сунуть свою спелую задницу за пределы шатра, пока драконы в небе! Сегодня ты достаточно удовлетворилась. Должно хватить, чтобы ты не лезла под офицеров.

Чувствуя, как кровь прилила к щекам, я со злостью посмотрела на него.

Альваро с едкой усмешкой сказал:

— Если ты говоришь правду, то тебе незачем выходить из шатра. Вот только зелье ночного цветка и Казнь мрака — редкости в духе Лахниса. Имена на бумаге — очень похоже на привет от этого безумного принца. Подозреваю, что ты за него, а значит сможешь найти способы с ним связаться, а заодно связать похотью половину моей армии, чтобы облегчить ему задачу.

Я зябко обхватила себя руками, вздрагивая от злых слов, как от ударов хлыстом. Он мрачно сказал:

— Еда и вода в этом углу, — он махнул рукой, указывая на мешки и бочки. — Уборная за купальней, одежда в сундуке в спальне.

Генерал развернулся и направился к выходу. Остановился, повернул голову и бросил через плечо:

— Будешь сообщать Лахнису, добавь, что я жду и готов его встретить.

Альваро вышел.

Будто кукла, без чувств и мыслей, я взяла кувшин с водой, напилась, и вернулась в спальню. Долго смотрела на постель, не решаясь лечь.

Вспомнила про сундук с одеждой. Открыла. В нём лежали аккуратно сложенные женские вещи.

Похоже, что Альваро часто бывал с другими женщинами и держал для них одежду, потому что ему нравилось разрывать на них ткань.

Только тут я обратила внимание, как же мне больно от сказанного генералом, от его несправедливых подозрений и обвинений.

К лицу прилила кровь от мысли, как он трогал меня, даря моему обнажённому телу наслаждение, оставаясь при этом одетым и бесстрастным.

И что означают его слова про прошлое? Семь предателей, которых я видела — не в настоящем или будущем, а в прошлом?

Я взяла в руки длинное тёмно-синее платье с узором из золотистой вышивки и бусин, погладила мягкую ткань.

И тут же упала на колени от острой боли, обручем сдавившей голову.

Сгорбившись, я прижимала к себе платье, комкая ткань в кулаках.

Дар Видящей снова проявился наяву!

Сквозь пелену боли я видела перед собой закатное солнце, лес и силуэты двух людей.

Я всмотрелась и увидела.

Увидела их.

Высокого красивого Альваро, моложе чем сейчас, и определённо, совершенно счастливого.

Он стоял на опушке леса, окрашенного тёплым закатным солнцем, широко улыбался и смотрел на ослепительно красивую женщину с золотыми вьющимися волосами, одетую в тёмно-синее платье.

Глава 16. Лейла. Миртовый аспид

Я упала на пол, сжимаясь в комок от боли в висках и груди, зажмурив глаза, и при этом взглядом Видящей смотрела, как Альваро подошёл к золотоволосой женщине, нежно обнял её и поцеловал.

А потом он взял её за руку и повёл в лес. Бесплотной тенью я последовала за ними, прошла среди высоких деревьев, оглядела поляну с небольшим охотничьим домиком из серых брёвен.

Вслед за парой, я переступила порог, прошла в одну из комнат. Альваро стоял спиной ко мне, прижимая к себе женщину, и целовал её.

Она гладила изящными узкими ладонями его спину. Похолодев, я увидела, как её тонкие пальцы коснулись манжета синего платья и извлекли из шва тёмно-зелёную иглу.

По цвету и длине я узнала инструмент высших монахинь крылатого монастыря.

Миртовый аспид, редчайший яд, мгновенно парализующий, способный с гарантией убить любого в этом мире, даже дракона, если ударить крылатого ящера иглой в глаз или протолкнуть её между чешуек.

Я сделала два шага вперёд, но будто натолкнулась на невидимую стену. Умирая от ужаса, я смотрела, как женщина погладила мощную спину всадника и воткнула иглу под его левую лопатку.

Альваро вздрогнул всем телом. Она отошла, глядя, как он рухнул на колени и завалился набок.

— Готово, — громко сказала она мелодичным высоким голосом.

Из соседней комнаты вышел… Янис?

Я всмотрелась в высокого худого мужчину со светлыми волосами. Да, у него было лицо и тело Яниса, но всё же это был не тот мужчина, который утащил меня в дом с колоннами, где я встретила Альваро.

Это был не тот мужчина, которого я убила, метнув пальцами иглу в его шею. Кстати, на игле, положившей конец жизни Яниса, тоже был миртовый аспид.

Двойник Яниса подошёл сзади к женщине, властно обнял её, схватил золотые волосы, наклоняя её голову вбок, и впился губами в нежную шею. Она выгнулась, издав тихий стон.

— Лахни-и-ис, — недовольно протянула она, — зачем ты сейчас?.. Ты же знаешь, как это на меня действует!

— Именно поэтому, Лита, — прикусив ей шею, ответил он. — Именно сейчас, когда Альваро лежит у моих ног, всё соображает, не может двинуться и вот-вот сдохнет.

Он сдавил её грудь, дёрнул за волосы, вынуждая выгнуться, сжал ей промежность, комкая струящуюся синюю ткань.

— Признайся, монахиня, ты устала от нежностей всадника. Твой выбор — жестокий и грубый принц, так?

— Да-а-а, — простонала она.

Её подвижное лицо исказилось от похоти и предвкушения.

— Ты хорошо поработала, — прикусив ей мочку уха, сказал Лахнис.

На лице принца появилось зловещее выражение.

Я прижала пальцы к губам, холодея от понимания, что сейчас увижу.

Хоть я и была уже готова, но всё равно беззвучно вскрикнула и отшатнулась: принц свернул ей шею, и уложил мёртвое тело монахини напротив Альваро.

— Зря ты влюбился в блудницу, — сказал Лахнис, плюнув на пол. — Похотливые кошки, как вообще можно таким доверять? Кто грубее погладит, к тому и ластятся.

Он помолчал, а потом добавил:

— А ещё ты зря перешёл мне дорогу. Ты был хорошим другом, отличным врагом, и сейчас станешь просто великолепным трупом. Как видишь, я умею мстить. И остаток жизни меня будет греть мысль, что ты умер, глядя на свою мёртвую любовь, которая тебя предала из-за зуда между ног. Добрых снов, Альваро.

Лахнис вышел, а я, прижав бесплотные пальцы к губам, обошла два неподвижных тела на полу.

Альваро лежал неподвижно, и, не мигая, смотрел на блудницу.

Видение поблекло, я снова почувствовала своё тело, корчившееся от боли в шатре генерала.

Нет-нет, я должна досмотреть. Я должна увидеть всё до конца! Усилием воли я удержала видение, вернулась в лесной дом, и снова посмотрела на всадника и монахиню.

Вокруг Альваро медленно закружился тёмный дым. Он густел и клубился, застилая пол, огибая тело женщины.

Раздался оглушительный рёв, с потолка посыпались доски, сквозь дыру в крыше в комнату ворвался чёрный дракон. Я сразу узнала дракона Альваро, он был сильно меньше, чем сейчас, но всё равно со сложенными крыльями занимал треть комнаты.

— Дрейн! — прозвучал внезапно глухой, но всё такой же сильный голос Альваро.

Дракон застыл, перестав крушить дом и мебель, тяжело подошёл к своему всаднику, зло фыркнул в сторону мёртвой монахини.

Альваро поднялся, вытянул перед собой руку и раскрыл сжатый кулак. На его руке лежала тёмно-зелёная игла. Он отбросил её в сторону, поднял на руки женщину и вышел, бросив через плечо:

— Сожги дом, Дрейн.

Бесплотной тенью я вышла вслед за Альваро. Дракон за его спиной яростно крушил и заливал огнём дом, а всадник стоял с золотоволосой монахиней на руках, и смотрел прямо перед собой. Его лицо было неподвижно, словно высеченное из камня.

Земля перед Альваро вздыбилась, раздвигаясь, образуя глубокую яму. Он присел, опуская женщину на землю, провёл рукой по золотым волосам, прошептал: «прощай, любимая». Вокруг них заструился чёрный дым, подхватил тело монахини и опустил на дно ямы, сгустился и тут же рассеялся.

Вместе с Альваро я смотрела, как на дне истлевает кожа, платье, тускнеют волосы, появляется скелет, и вскоре всё рассыпается в пыль. В следующее мгновения земля сомкнулась, о том, что здесь только что была яма, ничего не больше не напоминало.

На какой-то мимолётный миг всадник сгорбился, прижав ладони к лицу. Но вскоре выпрямился, поднялся и быстро зашагал прочь. Последнее что я видела, это взлетающий в небо над пылающим домом чёрный дракон.

Глава 17. Лейла. Решение

Видение ушло. И моя боль ушла, оставив только тягостное чувство.

Я поднялась с пола, осмотрела скомканное темно-синее платье в руках. Такого же цвета было на Лите в видении, но другого покроя и с более яркой вышивкой.

Заглянув в сундук, я достала другие вещи. Красивые платья, сорочки, нижнее бельё.

На дне — два плаща и три походных костюма монахини крылатого монастыря, такие же, как то, что изрезал на мне Янис.

Это вещи Литы.

Я села на постель и задумалась.

Итак, что я знаю?

Лита была блудницей, её любил Альваро, который тогда генералом ещё не был.

Лахнис, принц вражеского королевства, был другом Альваро, потом стал его врагом, соблазнил Литу, чтобы она убила Альваро.

Миртовый аспид — сильнейший яд. Блудница вогнала иглу прямо под левую лопатку, рядом с сердцем. Это вызывает сначала паралич с сохранением сознания, а минут через десять — гарантированную смерть.

Точно такую же иглу с точно таким же ядом я метнула в шею Яниса, что убило мгновенно.

Как Альваро выжил? Как игла, которая была у него под лопаткой оказалась в ладони?

Я и не слышала о подобном. Насколько же сильна его магия, если он способен перемещать предметы внутри своего тела?

Ладно, главное, он выжил. Похоронил возлюбленную и ожесточился.

Теперь о Лахнисе и Янисе. Генерал называл их братьями-близнецами, Лахнис в моём видении выглядел двойником Яниса, только более спокойным и уверенным, он дышал властью.

«Блудницы предпочитают жестоких и грубых принцев».

Лахнис — принц вражеского королевства. Кем был его брат? Неудивительно, что Альваро был настолько зол, когда я убила Яниса, наверняка хотел захватить живым и допросить.

Вот только я не могла оставить его в живых, слишком жуткие вещи мне показывал дар Видящей в этой ветке событий. Я поступила верно.

Что ещё говорил Лахнис в видении про Литу?

«Блудница устала от нежностей всадника».

Я закусила губу, вспомнив улыбку Альваро наедине со мной. Он не был нежен, нет, но точно старался быть чутче, внимательнее. Смягчал себя для меня.

Это было после того, как поцеловал на поле и привёз меня в шатёр, и до того, как прочитал список имён.

Невинная блудница звучит как сухая вода, но Альваро объяснил себе моё поведение. Он решил, что меня изнасиловал кто-то из всадников в монастыре, поэтому я держусь подальше от мужчин.

Но после того, как я показала ему имена, он решил, что я действую по приказам Лахниса. Как Лита. Подозрения генерала обоснованы, учитывая то, что я действительно монахиня вне монастыря, что сразу прикрепляет ярлыки «беглая», а значит и «блудная».

Альваро же собирался меня убить там, в деревне, при первой встрече. Это совершенно точно. Я чувствовала его намерение и дыхание смерти. И в своих видениях и снах множество раз видела своё бездыханное тело у ног генерала.

Почему я ещё жива?

Впрочем, был ещё важнее вопрос.

До сих пор я была уверена, что мой дар Видящей показывает мне во снах и видениях только варианты будущего. Очевидно, что сейчас я увидела прошлое Альваро.

Необходимо было понять, что из моих видений лежит в будущем, а что в прошлом.

Были и другие вопросы, которые роем озлобленных пчёл кружились в голове.

«А ты мне подсовываешь эти имена!», — сказал Альваро.

Что же это за список имён? Альваро подтвердил, что это предатели из прошлого. Он прочитал их и решил, что я заодно с Лахнисом и участвую в его интригах.

Судя по тому, как он со мной обращался после этого, в его глазах я сейчас блудница и есть. Обманщица и шпионка.

Альваро ждёт атаки Лахниса во время драконьего гона, когда всадники будут ослаблены желаниями, и считает, что пришла перед гоном драконов ещё и из-за этого.

Я прижала ладони к раскрасневшимся щекам. Думать было очень сложно.

«Свяжешь похотью половину моей армии». Я вспомнила взгляд Свена. То, как пожирали меня глазами всадники на поле.

«Драконы в небе, блудница под нами. И ей сладко, и нам весело», — так сказал один из офицеров.

Что я могу сделать? Что я могу сделать в ближайшие три дня?

Меня бросило в жар, когда я до конца осознала всю глубину ситуации. Гон обостряет запахи. Пока что запах семени генерала способен отогнать офицеров, но через два-три дня они учуят невинную деву.

Я чуть не застонала в голос. Чем я думала, когда оставалась в армии? Впрочем, почему осталась, это понятно, хотела быть ближе к Альваро, чтобы вовремя увидеть для него опасность и предупредить.

Важнее другой вопрос, почему дар Видящей не показал мне драконов в небе?

Я похолодела от осознания, что всадники попросту сметут шатёр, обезумев от моего запаха, им даже Альваро будет не помеха. Да генерал и не будет вмешиваться, не убивать же ему всех своих офицеров?

Ради чего? Ради блудницы, которая сама пришла?

Со всей ясностью я понимала: оставаться в лагере мне нельзя.

Если сегодня ещё шатёр генерала способен защитить меня, то через день или два, только член Альваро во мне способен будет испортить мой запах.

Я нервно рассмеялась. Три сотни всадников или один Альваро? Да генерал и не прикоснётся ко мне больше, слишком явно читалась в нём брезгливость, несмотря на бесстрастный вид.

Надо уходить. Немедленно.

Я подошла к сундуку с вещами Литы, пробежалась пальцами по каждому из трёх походных костюмов монахини.

Лита была ой как не проста. В складках и потайных карманах хранились такие вещицы, которые я и подумать не могла, что выйдут за пределы монастыря. От игл с ядами в швах до амулетов искажений и крохотных сосудов с зельями.

Я глубоко вздохнула, когда нашла в одном из потайных карманов походного костюма несколько малюсеньких сосудов.

Вот и зелье, которое может скрыть мой запах! Я стану пустым местом для всадников, стану невидимой для драконьего обоняния.

Я вскрыла один из сосудов и вылила на язык, убрала обратно.

Думай, думай, думай! Я вспоминала расположение шатров в лагере. Надо идти на запад, через десять минут буду за пределами лагеря. Там можно будет пробраться по полю и оказаться в лесу. Потом поверну севернее и выйду к горам.

Мне же снились горы и золотой дракон? Возможно, я найду в горах времянку охотников и смогу там переждать. И там уже решу, что делать дальше. Или отправлюсь в монастырь, или снова попробую вернуться к Альваро, уже после драконьего гона.

Я вспомнила лицо генерала после того, как он прочитал бумагу с именами. Встряхнула головой.

Нет, к Альваро я не вернусь. Всё. Пусть сам разбирается.

Я глубоко вздохнула, чтобы подавить вспыхнувшую злость и обиду, выбрала один из костюмов Литы. Помазала ещё одним зельем шею, грудь, промежность, сгибы локтей и колен, запястья и щиколотки, распределила по волосам. Подождала, пока впитается, и тщательно оделась.

Нашла в лоскутах платья, разорванного генералом, свои артефакты, иглы и амулеты, распределила по многочисленным складкам и потайным кармашкам костюма. Заплела волосы в тугой пучок, надела плащ и натянула пониже капюшон.

Я снова посмотрела на постель, где стонала под тяжёлым горячим генералом, закусила губу от мимолётной боли.

Прощай, улыбчивый воин из моих девичьих мечтаний. Прощай, мой генерал.

Я достала и активировала сразу три амулета искажений: они отведут взгляды, и я выйду из лагеря незамеченной.

Убедившись, что усыпляющие иглы легко извлекаются из швов, я бесшумным скользящим шагом вышла из шатра.

Глава 18. Альваро. Принц

Только закалённая воля и выработанный за годы навык держать себя в руках сохраняли моё сознание ясным.

Я говорил спокойным голосом, ни мимикой, ни жестом не выдавал раздражения.

Держал свою тьму в узде.

И всё же даже самые закалённые всадники бледнели в моём присутствии и старались как можно быстрее отправиться выполнять приказы.

Меня это устраивало.

Быстрым шагом я обходил лагерь, заглядывая в шатры, оценивая подготовку офицеров. Пока терпимо.

Что касается всей остальной армии — солдаты и младший командный состав из простых людей спокойны, готовы встретить и отразить любую атаку.

Мне не надо было идти проверять лично, я чувствовал каждого человека, каждое животное в лагере обонянием, усилившимся перед драконьим гоном.

Я втянул носом воздух, охватывая обстановку во всей армии объёмно.

Полный порядок, совершенная боеспособность.

Только офицеры-всадники с поплывшими от похоти мозгами из-за полётов драконов — сейчас слабое место. Плохо. Именно они — главная ударная сила армии.

Заглянул к Свену. Мой адьютант очнулся, раны затягивались быстро, но всё равно он был бледен и слаб. Эгбет сильно его покромсал, но я помнил раны мертвого Эгбета, Свен не остался в долгу.

Блудница всего несколько дней в моей армии, но всадники уже убивают друг друга.

Из головы не шло сказанное Лейлой. Шесть серых камней — шесть серых имён. Один чёрный камень — одно чёрное имя Эгбета. Подумаю об этом позже.

Я заглянул в оставшиеся несколько шатров. При взгляде на меня офицеры подобрались, доложили об обстановке. Я дошёл до края лагеря, остановился, принюхиваясь.

Сверхспособность драконьего всадника, усилившаяся во время гона, позволяла мне «видеть» обонянием на десятки миль вокруг. Ветра не было, и это увеличивало дальность.

Я проверил, все точно знают, что им делать. Роли распределены. Всадники, чьи драконы поднялись в воздух, шли к женщинам, остальные охраняли лагерь и патрулировали окрестности.

Сменялись драконы в небе — сменялись всадники в охране и патрулях.

Схема отработана, все знают, как действовать.

Мимо меня прошла в центр лагеря группа взбудораженных молодых женщин, сопровождаемых несколькими всадниками.

Я схватил краем глаза живописную картину: блестящие глаза, румянец на миловидных щеках, жаркие взгляды. Свободные платья, отсутствие украшений, мешки со сменной одеждой за плечами.

На лицах — радость и предвкушение. Для многих свободных женщин — редкая удача оказаться в армии во время гона драконов. Кроме массы удовольствия, всадники дадут сильное потомство.

Сыновья счастливиц наверняка станут всадниками, а значит, семья женщины будет обеспечена королевством до самой смерти. Многих женщин офицеры возьмут в жёны, чтобы заботиться о сыновьях.

Почёт, уважение, жизнь в достатке.

Я проигнорировал жадные взгляды женщин в свою сторону и обратил внимание к скалам. Что-то меня настораживало, и я пытался понять, что именно.

Моих мыслей коснулся Дрейн, и я мысленно кивнул другу.

Мой дракон ждал, когда в воздух поднимется лазурная красавица Сапфира.

Дрейн забрасывал меня образами погони за желанной драконицей, картинками изящных крыльев в небе, азартом драки с соперниками, предвкушением победы.

Я привычно проигнорировал перечисление планов дракона, как именно и в каких позах он будет пристраиваться к самке, отметив парочку новых — Дрейн, как обычно, хвастлив и изобретателен в брачных играх.

И ещё мой дракон подбивал меня вернуться в шатёр к Лейле, переплетая образы запаха от каштановых волос и узкой ладони на чёрной чешуе с картинками белых цветов у крылатого монастыря.

Кстати о Лейле, я перестал чувствовать её запах. Отлично. Значит, она добралась до сундука с вещами Литы и нашла пузырьки с зельем в походной одежде.

Я снова с мрачным удовлетворением отметил, что могу думать про предавшую меня Литу спокойно. Уже два года я спокоен, и каждый раз удивляюсь этому.

Появление Лейлы могло всколыхнуть память, но раны моей первой безумной любви всё же затянулись. Хорошо. Только сундук с её вещами я никак не мог выкинуть.

А вот случайная мысль о Лейле взъярила меня так, что Дрейн в паре миль от меня взревел, раскрывая крылья и поднялся в воздух, пугая сородичей. Спокойно, друг, спокойно. И я буду спокоен.

Я сделал усилие, погасил гнев и перевёл своё внимание на более важные вещи.

Где Лахнис?

Откуда он ударит?

В том, что изворотливый принц найдёт лазейку, я не сомневался. Армия во время гона — лакомый кусок.

Мне снова не понравился запах у одного из участка скал. Будто на гармоничном узоре ароматов луга, гнёзд птиц в траве и лишайника на скалах лежали соринки.

Я окликнул офицера, стоящего неподалёку, отдал приказ.

Вскоре я с отрядом из нескольких самых уравновешенных всадников, а ещё тремя группами отборных солдат двинулся к скалам.

Дойти не успели. Едва миновали широкую расщелину, сходу вступили в бой.

Отточенными ударами меча я убил десяток нападавших воинов, прорубился вперёд, и увидел позади атакующего нас строя высокую и худую фигуру в плаще.

Лахнис, мой старый друг и ненавистный враг, принц вражеского королевства, сбросил капюшон с головы и поприветствовал меня сверкнувшим на солнце мечом.

Глава 19. Альваро. Гон

Сдерживая ярость от близости врага, я оставался на месте.

Я окинул взглядом людей Лахниса, одновременно втягивая воздух, пытаясь обнаружить все расставленные им ловушки.

Естественно, мятежный принц не собирался сходиться со мной в честном бою. Его стратегия — подлость, хитрость и уловки.

В мыслях вспыхнула его драка с Янисом за полгода до предательства: брат-близнец ранен, минут двадцать, и умрёт от потери крови, а Лахнис, усмехаясь, смотрит на меня. Отнимает у него брата нож, вбивает себе в бедро и обвиняет во всём Яниса.

Король тогда мне снова не поверил. За драку близнецов виноват остался я за то, что не предотвратил. Впрочем, Янис не остался в долгу, устроив вскоре брату отравление.

Как они дожили до сих пор, и ещё сотрудничать умудрялись, до сих пор недоумевал.

Впрочем, Янис не дожил, что с таким братцем неудивительно.

Вокруг уже разгоралась схватка, но я не отводил взгляда от Лахниса.

Я снова обвёл взглядом скалы, с силой втягивая воздух.

Лахнис не пойдёт со мной в прямое столкновение.

Что он задумал?

Что не так?

Я понял, наконец, что меня настораживало. В узоре запахов были пятна. Будто пузырь на месте человека.

У Лахниса слишком мало людей. И вокруг каждого из них — пузырь без запаха. Это значит, что для всадников, привыкшим полагаться на нюх, они буду невидимы.

Особенно, если учесть то, что офицеры, как и я, ошеломлены расширившимся способностями из-за гона.

Как же мне сейчас не хватало Свена!

Не отводя взгляда от Лахниса, который продолжал стоять позади строя, я просвистел отрывистую команду. Пятерка ближников прорубилась ко мне, я отдал несколько коротких приказов.

Судя по помрачневшим лицам и раздувшимся крыльям носов, они мигом сообразили, что к чему. Я вслушался в переливистый свист новых приказов, мысленно кивнул.

Через пару минут приказы разлетятся по всему лагерю, ударные группы проверят окружность лагеря и найдут пятна в узоре запахов.

Подойти незамеченными у лазутчиков не выйдет, встретят их достойно.

Я позволил медленной усмешке скользнуть по губам — двое воинов, замахнувшихся на меня мечами, в ужасе отшатнулись.

Меч запел в моей руке, рассекая воздух. Я неспешно шёл к Лахнису.

Всадник во время гона не только активен с женщинами, он весьма рад хорошей драке. Я позволял своей ярости стекать по мышцам, двигался в смертоносном танце, широкими шагами приближаясь к врагу.

Чем ближе я подходил, тем больше ловушек собирал. Я отдал должное воображению и богатству принца: затейливую коллекцию он здесь собрал.

Здесь были и взрывающиеся колбы с ядовитым дымом, и артефакты с негасимым огнём, и даже пара наёмников-убийц из подземного города.

С досадой я подумал, что ловушка всё же сработала и я угодил в неё. Лахнис явно проверял границы моей силы. Пусть.

Ублюдок стоял в какой-то сотне шагов от меня. На его лице, сначала презрительном, затем озадаченном, сейчас застыло напряжённое выражение.

Лахнис-Лахнис, ты никогда не умел держать лицо, всё читается сходу. Пусть я не слышу твой запах, но изучил тебя за десятки лет нашей дружбы и годы вражды слишком хорошо.

Ты дрожишь оттого, что я продолжаю к тебе идти. Судя по твоему лицу, намного быстрее, чем ты ожидал. Значит, твой план сломан. Значит, ты сейчас попытаешься сбежать.

Я улыбнулся шире и закутался в плащ тьмы. Иди сюда, гад, я не дам тебе уйти.

Не в этот раз.

Тёмная тропа услужливо легла под подошвы моих сапог.

Миг леденящего холода.

Расширившиеся от неожиданности и злости глаза Лахниса.

Мой меч неумолимо летел к его шее. Не уклониться и не увернуться.

Удар! Тело Лахниса растворилось в воздухе и сзади послышался злорадный смех.

Я обернулся. Мой враг держал в руках незнакомый мне амулет, покачивая его на короткой блестящей цепочке. Я бросился к нему, уклоняясь от стрел.

— Позже, Альваро, — выкрикнул Лахнис и шагнул на тёмную тропу.

Мои воины уже выбили весь его отряд, а я стоял среди мёртвых тел, осознавая одну важную вещь. Лахнис умеет пользоваться тёмными тропами. Как и я.

Это означает только одно. Ублюдок стал ещё опаснее, и мне нужно будет крепко подумать, как его достать.

Мне предстоит провести свою армию через горы, дать бой людям Лахниса в долине, и потом уже штурмовать его столицу.

После этого империя, расколотая на два королевства, снова станет единым целым.

Молодой король, всадник золотого дракона, которому я присягнул на верность и поклялся объединить страну, станет императором.

Один из братьев-близнецов — сыновей старого императора, заваривших всю эту кашу больше десяти лет назад, уже мёртв. Убит иглой блудной монахини. Остался Лахнис, и я достану предателя из-под земли.

До меня донёсся переливчатый свист офицера, докладывающий обстановку. Атака была отбита, я вовремя указал, куда смотреть.

Слушая доклад, я поражался, насколько мы все были близки к гибели.

Я оценил план Лахниса. Пока он отвлекал меня, десяток отрядов с разных сторон проникал в лагерь.

Учитывая мастерство атакующих групп с их “невидимостью” для всадников, я лишился бы половины своего командного состава за десяток минут. А потом драконы, обезумевшие от гона и гибели всадников, разнесли бы весь лагерь, оставив только щепки и пепел.

Холодок пошёл по спине. Лахнис очень умён, мне нужно держаться настороже.

Неуловимым движением руки я стряхнул кровь с лезвия, спрятал чистый меч в ножны и направился в лагерь.

Остановился — всё тело пронзил дикий удар вожделения.

Я ждал его. Я был готов. И всё равно. Вся моя воля, вся моя сила, и даже сверх того потребовались, чтобы вернуть себе возможность мыслить. Право осознавать себя.

Стиснул зубы, овладевая разумом, напоминая себе, кто я.

Я посмотрел в небо, любуясь прекраснейшим зрелищем.

Лазурная Сапфира, идеальная, красивейшая драконица из всех, что я когда-либо видел, поднялась в брачный полёт.

Она набирала скорость взмахами изящных крыльев, за ней устремились два десятка драконов, сильнейших в армии. Сапфира ускорилась, легко разрывая дистанцию, ныряя в пышное облако.

Самки легче, быстрее и выносливее самцов. Они способны гонять претендентов часами, пока не выберут лучшего.

Я отметил, что Дрейн ожидаемо опережает всех, и стиснул зубы, привыкая к подзабытому ощущению, как вместо крови по венам потекли чистые ярость и похоть.

В шатрах всадники взлетевших драконов уже рвали одежду на женщинах, те стонали от желания и удовольствия.

Я стоял и боролся с искушением заявиться в свой шатёр, подмять под себя Лейлу, забирая то, что принадлежит мне по праву. В конце-концов, на её горле была моя метка, а мою щёку обжигало её согласие.

Скрестив руки на груди, я стоял на краю лагеря, не позволяя себе сдвинуться с места. Просвистел несколько запросов, услышал свист докладов.

Всё спокойно. Патрули всадников добили лазутчиков у скал. Пузырей без запаха, кроме уже убитых, больше в округе нет.

Кроме одного. Один из пузырей без запаха двигался как раз в мою сторону.

Я неспешно пошёл навстречу, чтобы перехватить лазутчика, и вдруг похолодел от осознания, что именно рассказывает мне картина запахов вокруг этого ничем не пахнущего пятна.

Когда понял до конца, что происходит, Дрейн в небе от прилива моей ярости так ускорился, что чуть не поймал Сапфиру. Драконица чудом ускользнула из его цепких лап, недовольно рыча.

Я тоже готов был рычать. Я ускорил шаг, и затем перешёл на бег, чудом сохраняя остатки контроля над разумом, объятым испепеляющим бешенством.

Ни одного коня поблизости не было — их заперли ещё до гона. О том, чтобы вступить на тёмную тропу и речи не шло — в таком состоянии как у меня сейчас, я не удержу контроль над тьмой.

Поэтому я ускорялся и бежал едва ли не быстрее, чем Дрейн нёсся в облаках за Сапфирой.

Пузырь без запаха окружило несколько всадников.

Судя по запахам, которые исходили от моих офицеров, это был никакой не лазутчик.

Пятёрка офицеров зажала мою блудницу и собиралась подмять её под себя.

Глава 20. Лейла. Прерванный полёт

Мне удалось незаметно удалиться от шатра Альваро. Меня не замечали, всё шло хорошо.

Я уже была на краю лагеря, когда из-за шатра вышел офицер и преградил мне дорогу.

Я узнала его — Эльдир. Отступив на шаг, я быстро обернулась. За мной стоял Ирбит.

Это были двое офицеров, которые говорили на поле с генералом обо мне. Они тогда заявляли, что в своём праве. «Драконы в небе, мы на земле. И блуднице сладко, и нам весело», — вспомнились мне слова Эльдира.

— Мы знали, ты не устоишь, — усмехнувшись сказал Ирбит, хищным скользящим шагом подходя ближе.

— Блудницам всегда мало, — сказал Эльдир, делая шаг ко мне.

Я выпрямила спину и опустила руки, нащупывая иглы во швах брюк.

В следующий миг офицеры оказались рядом со мной. Я ничего не успела сделать. Ирбит сжал мне запястья, разводя руки в стороны, не давая дотянуться до швов. Эльдир встал на мои стопы, придавливая к земле и схватил за шею.

— Хорошая игра, красавица, — Эльдир стянул мой капюшон и запрокинул мою голову, заглядывая в глаза. — Знаешь, как привлечь сильнейших.

— Запах спрятала, — произнёс позади меня Ирбит. — В прятки решила поиграть. Интересная. Это заводит.

Я молчала, пытаясь найти выход из ситуации. Двое всадников крепко держали меня, я не могла двинуть и рукой, ни ногой. Не давая панике обездвижить разум, я думала.

Эти двое отличались от других офицеров, что я видела. Высокие, сильные, опасные. Я смотрела в хищное красивое лицо Эльдира и невольно думала, что любая из монахинь, даже из высших, была бы счастлива такому отдаться.

Но не я.

Злость душила. Судя по тому, как они меня держали, они точно знали, что из себя представляют монахини.

Я не двигалась, боялась сказать хоть слово. Они были настолько распалены, что любое моё движение, любой мой звук станет сигналом к действию.

— Смотрите, Эльдир с Ирбитом поймали красивую змейку, — раздался рядом новый голос, густой и низкий.

Я скосила глаза. Подошли ещё трое офицеров. Они были такие же рослые, как и те, что держали меня, и жадно шарили взглядами по моему телу.

— Что, блудница, мало тебе генерала? — хмыкнул один из подошедших. — И чего пряталась? Очевидно же было, что не удержишься, шла бы сразу.

— Ты не понимаешь, это ж тебе не девки в шатре. Эта умеет цену набивать, — сказал ещё один. — Их же учат. Медленно летящая самка не интересна. А тут глянь какая. Даже прятаться умеет.

— Точно, — рассматривая меня чёрными блестящими глазами сказал Эльдир, — ещё и драться будет, вот увидите.

— Уже пыталась? — заинтересованно спросил один из подошедших. — Похоже, ты прав, блудница с фантазией.

Я вздрогнула, когда шёпот стоящего сзади Ирбита обжёг волосы на шее.

— Мы оценили твои игры, красавица.

Он прикусил мне мочку уха, и я дёрнулась. Меня тут же сдавили с двух сторон два жёстких тела. Я почувствовала насколько сильно они возбуждены.

— Сделай так ещё, — жарко прошептал мне в губы Эльдир. — Как ты это делаешь, аж искры из глаз.

— Жаль запах спрятала, — хрипло произнёс позади меня Ирбит и потёрся членом мне о поясницу, — как же ты пахла до генерала, при одной мысли штаны просто разрывает.

Над нами раздался оглушительный рёв дракона. Два шатра рядом снесло ударами могучего хвоста, я мимолётно порадовалась, что это были шатры под хранение и никто не пострадал.

От взмахов мощных крыльев остатки тряпок разметало, на освободившееся место опустился разъярённый чёрный дракон.

Оскалившись, пуская дым из расширенных ноздрей, чешуйчатый зверь двинулся к нам.

— Дрейн! — крикнул Эльдир, отпуская меня и делая шаг к дракону, — ты же за Сапфирой с моим Айном только что гонялся! Что тебе…

Дракон взревел, прерывая офицера, мотнул головой, и ударил землю лапой, оставляя на ней огромные борозды.

Не веря в то, что вижу, я смотрела, как дракон взмахнул крыльями, сделал невероятно изящный кульбит, казалось, невозможный для такого крупного тела, и откинул Эльдира от меня точным ударом хвоста.

В следующий миг могучий хвост перелетел через меня и отшвырнул ещё троих.

А дракон уже стоял на земле на всех четырёх лапах. Раскрыв огромную зубастую пасть, Дрейн издал оглушительный рык на меня и всё ещё держащего мои запястья Ирбита.

Офицер отпустил мои руки, и я тут же рванула к дракону. Подбежала, обняла зверя за могучую переднюю лапу, погладила чешую и прошептала:

— Спасибо, Дрейн! Спасибо!

Дракон изогнул шею, направив на меня сверкающий золотистый глаз с вертикальным зрачком, моргнул и сердито рыкнул.

— Спасибо, милый, — повторила я.

Я смотрела на оскаленную морду дракона, и снова погладила его лапу.

— Милый? — раздался рядом свирепый низкий голос.

Я вжала голову в шею, испуганно оглянулась. В десяти шагах стоял разъярённый генерал.

От взгляда на него у меня аж дыхание перехватило, внизу живота сжалось, а между ног повлажнело.

Великая Матерь и все мои неизвестные предки, как же он был красив и притягателен в своей ослепительной и свирепой мужской ярости!

— Дрейн, ты можешь лететь. Я разберусь, — сказал генерал, и у меня сердце пропустило удар, а по всему телу прошла дрожь.

Потому что всей кожей я почувствовала.

Да. Разберётся. И со мной. И со всеми, кто встанет на его пути.

Глава 21. Лейла. Клятва

— Отойди от дракона, женщина, — приказал Альваро.

Я разжала руки. Посмотрела на Дрейна. Зверь фыркнул, выпустив облачко дыма, поднёс ко мне огромную голову, коснулся раздвоенным языком моей щеки, шагнул в сторону и взмыл в небо.

— Теряешь хватку, Альваро, — донеслось сбоку.

Эльдир подходил ближе, отряхивая грязь с одежды. Он с издёвкой пояснил:

— Ради девки своего зверя с самки снимаешь. Впрочем, мой Айн не против, Сапфира его будет.

— Ты моего Кайла не сбрасывай со счетов, — сказал подошедший ближе Ирбит, — ещё вопрос, кто кого. Драконица резвая, зверей не один час будет гонять.

Эльдир с сомнением покосился на Ирбита, обшарил меня жадным взглядом так, что меня передёрнуло, и перевёл взгляд на обретающего невозмутимый вид генерала.

— В чём дело, генерал? — с вызовом спросил Эльдир. — Настолько плохо справляешься, что блудница от тебя к другим офицерам побежала?

— Ты мне вызов бросаешь, Эльдир? — спокойно спросил Альваро. — Не вы ли с Ирбитом громче всех кричали, что с блудницами лежать — только члены пачкать?

Эльдир нахмурился и переглянулся с Ирбитом. Тот ответил за двоих.

— Бросаем, Альваро. Оба. Блудница она, или нет, большой вопрос. Здесь каждый понимает: эта красавица и близко с потаскухами не стояла. За такую грех кулаки не почесать.

— Вы тоже? — генерал глянул на подошедших ближе троих офицеров.

Поодаль стояли ещё всадники, они ближе не подходили, только смотрели, усмехаясь и активно переговариваясь между собой.

— Нет, генерал. Мы постоим, посмотрим, как ты из этих двоих пыль выбьешь, — усмехнулся один из троих. — Давно хорошую драку не видели.

— Тебе, Кир, самому давно зубы не считали, — добродушно бросил Эльдир.

— А ты посчитай.

— Сначала Альваро зубы пересчитаю, а там и до тебя очередь дойдёт.

Пока они беззлобно переругивались между собой, я нащупала артефакт отвода глаз в кармашке и сделала шаг назад.

— Лейла, — негромко сказал генерал.

От его звука его низкого голоса вздрогнули все: и я, и всадники.

— Если ты сделаешь ещё хоть шаг, — продолжил Альваро, — хоть одно лишнее движение, я клянусь всеми мёртвыми богами и Первозданной тьмой, что приму твой выбор и сниму с тебя свою защиту. Расценю как желание поиграть с офицерами. Меня это устроит. Выбирай.

— Я останусь с тобой, Альваро, — хрипло произнесла я.

От звука моего голоса все всадники, включая генерала, ощутимо напряглись, лица ожесточились.

Альваро сбросил плащ, крутанул плечами, а Эльдир и Ирбит шагнули к нему, мгновенно переходя в атаку.

Я стояла, не дыша, глядя на схватку всадников. Это было страшно и неописуемо красиво. Я видела, что генерал не использовал магию, двое офицеров тоже.

Эльдир с Ирбитом действовали слаженно, явно в отработанной годами связке, не мешая друг другу, используя любую возможность подвести противника под удар.

Генерал двигался между ними в стремительном танце, в казавшемся невозможным для такого крупного тела темпе. Он ускользал от ударов, почти не атакуя в ответ, лишь намечая касания то кулаком, то напряженной ладонью, отчего противники хмурились, а зрители начинали возбуждённо переговариваться.

Вскоре я уже перестала улавливать, что происходит, скорость возросла настолько, что движения дерущихся стали выглядеть смазанными.

Ещё несколько ударов сердца, и сначала Ирбит, а затем и Эльдир упали на землю.

Альваро возвышался над ними, дыша размеренно и глубоко.

— Ещё желающие отдохнуть есть? — мрачно спросил он.

Ирбит и Эльдир зашевелились, медленно поднялись на ноги, хмуро глядя на генерала. Тот, кого назвали Киром, расхохотался.

— Альваро, ты когда нас тренировать снова начнёшь? Я увидел как минимум три незнакомых теневых удара.

— Продолжим? — спросил генерал у хмурых Ирбита и Эльдира.

Они переглянулись.

— Не слышу, — с нажимом повторил генерал.

— Нет, Альваро, — процедил Ирбит.

Генерал перевёл взгляд на Эльдира.

— Нет, — ответил тот, — ты объяснил более чем доходчиво. Присоединяюсь к вопросу о тренировках.

Альваро пытливо посмотрел на Ирбита.

— Если затаил злобу, давай решать сейчас, — сказал ему генерал. — Пока драконы в небе, все всадники равны. Вы были в своём праве, я в своём.

Ирбит молчал, и генерал с ледяным спокойствием спросил:

— Дело ведь не в монахине, Ирбит?

Тот сжал кулаки и сдвинул брови. Вокруг собралось уже два десятка офицеров. Альваро повысил голос.

— У нас уже был разговор наедине. Тот наш разговор был из моего уважения к нашей давней дружбе. Сейчас ты сделал шаг, я делаю свой. Дело не в монахине, Ирбит. Спрашиваю при собратьях. Я по-прежнему могу повернуться к тебе спиной?

Я стояла ни жива не мертва, физически ощутив, как подобрались все присутствующие всадники. Те, что стояли поодаль, подошли ближе. Казалось, все они стали выше, раздались в плечах, лица стали суровыми и жёсткими.

В этот момент они напоминали драконов, опасных смертоносных созданий. Взгляды, которые они переводили с генерала на Ирбита были наполнены силой и хищным ожиданием.

Ирбит оглянулся на них, обвёл их взглядом. Глянул на генерала. Расправил плечи, посмотрел в небо. Все молча ждали.

Наконец, Ирбит глубоко вдохнул, выдохнул, и опустился на одно колено, склонив голову.

— Альваро, клянусь тебе в моей верности. Я ни мыслью, ни словом, ни делом не предам тебя.

Пока всадники ошарашенно смотрели на него, генерал тихо сказал:

— Встань, Ирбит, верю. Принимаю клятву и благодарю тебя.

Офицер поднялся и выпрямился, мне почудилось, что в его глазах блеснули слёзы, но он моргнул, и я решила, что мне всё же показалось.

— Представление окончено, — сказал Альваро. — Все знают, что делать, или напомнить?

— Расходимся, — хохотнул Кир. — Моя смена через полчаса только, Вайн уже налетался, кто со мной пару партий?

— Тебе лишь бы пару партий, — добродушно ответил ему Эльдир.

Он подошёл к Ирбиту, который стоял, не двигаясь и глядя себе под ноги, хлопнул его по плечу.

— Идём, брат. Всем надо остыть. Поговорите после гона. Если ещё останется такое желание.

Ирбит глянул на Альваро. Тот кивнул.

— По местам, — рявкнул Эльдир, разом обретая командный вид. — Расходимся!

Через минуту ни одного всадника рядом не было. Я стояла, не двигаясь, подрагивая от пережитого, боясь даже думать, как поступит со мной Альваро.

Он же предупреждал меня, чтобы не покидала шатёр. А сейчас ему пришлось драться со своими офицерами из-за меня.

Я вздрогнула, услышав наполненный ледяным спокойствием голос генерала.

— Иди за мной, Лейла, — сказал он, даже не глядя на меня, и пошёл в сторону своего шатра.

Глава 23. Лейла. Признание

Генерал шёл, не оглядываясь, быстро и размашисто. Я едва поспевала за ним, то и дело переходя на бег.

Офицеры, которые попадались нам на глаза, с интересом на нас поглядывали. Впрочем, от одного лишь взгляда генерала, ухмылки стирались с лиц, а всадники тут же исчезали с дороги.

Альваро зашёл в свой шатёр. Я помедлила у порога и вошла следом. Прошла внутрь шатра, обернулась и с опаской посмотрела на генерала, оставшегося стоять у стены.

Он глянул на меня, взял красную тряпку, повесил снаружи и плотно задёрнул вход.

Медленно развернулся ко мне.

— Альваро, я… — начала было я, но он перебил.

— Я тебе говорил оставаться в шатре? — глухо спросил он, делая один шаг ко мне.

— Да, говорил, но…

— Я предупреждал о всадниках? — задал он новый вопрос, делая ещё шаг.

Я попятилась от него, и он приблизился ещё на шаг.

— Не слышу. — Новый вопрос, новый шаг: — Предупреждал?

— Предупреждал, Альваро, я…

Ещё шаг ко мне. Я снова попятилась от него.

— Альваро! Я нашла в сундуке…

— Я сказал. Тебе. Оставаться. В шатре.

Генерал приблизился ещё. Я отступила и упёрлась ягодицами в большой круглый стол. Взгляд генерала изменился.

Я вдруг всей кожей ощутила тишину.

Огромный шатёр, поделённый тканью на две части. Большой круглый стол посередине, за которым собирались всадники для совещаний — я помнила, как подслушивала их, проснувшись.

Они тогда стояли над картой, развёрнутой на столе и прижатой за углы артефактами.

Сейчас стол был полностью пустой, стулья стояли вдоль стен между открытыми шкафами с полками, уставленными артефактами и книгами.

— Почему ты вышла из шатра, Лейла? — спокойно спросил генерал.

Он остановился, разглядывая меня нечитаемым взглядом. Меня уже потряхивало от пережитого, от его взгляда, от ощущения своей беспомощности перед ним.

— Я нашла на дне сундука походный костюм монахини, — тихо сказала я. — Решила вернуться в монастырь.

— Почему, Лейла?

Я хмуро глянула на него, и Альваро повторил:

— Почему ты хочешь вернуться в монастырь?

— Я… — зябко передёрнув плечами, я попыталась ответить. — Я не знаю, я… Альваро, когда я уходила из монастыря, я себе всё не так представляла!

Ещё один хищный скользящий шаг ко мне. Я вцепилась пальцами в гладкую столешницу, испуганно глядя на высокого огромного генерала, затянутого в черную одежду, с мрачным взглядом тёмных глаз, сверкающих из-под хмурых бровей.

Несколько чёрных прядей упало ему на лоб, а я почему-то поймала себя на том, что хочу прикоснуться к ним кончиками пальцев и отвести в сторону. От взгляда на Альваро, от его близости, хотя он и стоял в десяти шагах, внизу живота зарождалось томительное чувство.

— А что ты себе представляла, Лейла? — спросил генерал.

— Я… — закусив губу, я глянула на него. — Я думала, что приду к тебе, расскажу, что вижу. Ты выслушаешь, поймёшь, как действовать, избежишь смерти и победишь в войне. А я вернусь обратно в монастырь.

Альваро только что стоял так далеко, и вдруг стремительно приблизился, оказавшись совсем рядом. Он не прижимался, просто нависал надо мной, стоя буквально в шаге от меня, а я боялась даже посмотреть на него, всей кожей ощущая его близость.

Я вздрогнула, когда он поднял руку и медленно отвёл прядь у моего лба в сторону.

— Расскажи мне, Лейла. Почему ты уверена, что тебя примут обратно в монастырь?

Вздрогнув, я подняла на него глаза. Он стоял так близко.

— Скажи мне, Лейла, — сказал он, и я внезапно поняла, что я устала.

Устала скрывать, устала бороться, устала сопротивляться.

Глубоко вдохнув, я посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что я не была ещё с мужчиной, Альваро. Ну, кроме тебя, — я покраснела, вспомнив его ласки.

Он прищурился, втянув носом воздух, но я не отводила глаз, и продолжила говорить.

— Я всё ещё невинна, генерал, хоть я и выгляжу, как беглая монахиня, но я не блудница. Меня примут обратно в монастырь, я буду снова заботиться о маленьких драконах. Забуду тебя и твою армию, как страшный сон.

Не выдержав его взгляд, я опустила глаза, чувствуя, как намокает нижнее бельё между ног от его близости, от того, как глубоко он дышит, от тишины в этой большой комнаты для совещаний, нарушаемой лишь шелестом нашего дыхания.

— Много страшных снов получилось забыть, Лейла? — тихо спросил он.

Я боялась поднять на него глаза, настолько изменился его голос. Он будто погладил меня, не прикасаясь. Нет, его голос не стал звучать мягче, ласковей или нежнее. Нет. Генерал говорил всё так же властно, и при этом что-то изменилось.

Мне вдруг стало себя настолько жалко, что я сгорбилась, обняла себя за плечи и тихо ответила:

— Ни одного, Альваро. Я помню все сны.

Альваро положил пальцы мне на подбородок и приподнял моё лицо, заглядывая в глаза.

— Я не хочу тебя отпускать, но если ты попросишь меня, мы с Дрейном отправим тебя в монастырь. Через несколько дней после гона, когда всё уляжется и будет безопасно.

Я была настолько ошеломлена его словами, что не сразу нашлась, что ответить. Альваро молчал, и не двигался. Только легонько провёл под нижней губой большим пальцем.

— Ты мне веришь? — задала я вопрос, закрыв глаза, чтобы хоть немного прийти в себя.

— Верю.

— Почему? — тихо спросила я.

Генерал помолчал. Когда он ответил, в его голосе звучала усмешка.

— Скажем так, я и подумать не мог, что в этом мире существует что-то, ради чего дракон во время гона откажется от погони за самкой. Дрейн прервал полёт за Сапфирой, чтобы отогнать от тебя офицеров.

Альваро усмехнулся и добавил:

— Учитывая, как настойчиво Дрейн меня забрасывал и продолжает забрасывать образами белых цветов у стен монастыря, при всей его ненависти к блудницам, мне следовало послушать своего зверя раньше. Вспомнить, что эти цветы — символ невинности и чистоты монахинь. Это основная причина: Дрейн не чует в тебе лжи и зла, только чистые намерения. Есть ещё причины, но они уже не столь существенны.

Снова молчание. Я не открывала глаза. Казалось, весь мой мир сосредоточился на подушечке его большого пальца, поглаживающего меня под губой.

— Почему ты не хочешь меня отпускать? — спросила я, наконец.

Спросила и тут же испугалась ответа. Зажмурилась. Только бы он промолчал, только бы промолчал!

Зачем я спросила?! Я всем существом осознала, что после его ответа жизнь разделится на до и после, я уже не смогу думать как раньше. Не смогу жить как раньше.

— Потому что я хочу, чтобы ты стала моей женщиной, Лейла, — ответил Альваро и провёл большим пальцем выше, надавливая сильнее по нижней губе.

Я закусила губу, задев зубами его палец, и вздрогнула. Испугалась ещё больше и посмотрела на него.

— Решай, Лейла. Решай сейчас. Дрейн в небе уже расправился со всеми соперниками и вот-вот догонит Сапфиру. Когда он покроет её, лучше мне быть подальше от тебя. Пока я ещё соображаю.

Генерал опустил руки, продолжая всё так же в невыносимой близости возвышаться надо мной.

— Тебе ничего не будет угрожать, в шатёр никто не посмеет войти. Через четыре дня я зайду за тобой, и мы с Дрейном доставим тебя воздухом в монастырь, он всего в четырёх часах драконьего полёта отсюда.

Я втянула воздух, чувствуя, что падаю в пропасть, уже зная, каков будет мой ответ. Я тихо спросила:

— А если… А если я не захочу, чтобы вы с Дрейном возвращали меня в монастырь?

После невыносимо длинной паузы, генерал глухо ответил:

— Тогда ты станешь моей прямо сейчас.

Глава 24. Лейла. Стол

Мы стояли молча, я не могла произнести ни слова, горло сдавило. Я уже знала, что хочу остаться с ним, боялась, хотела, и никак не могла сказать ему. В глазах защипало.

Вдруг Альваро отошёл, повернулся ко мне спиной.

— Монастырь, значит монастырь. Не выходи из шатра. Здесь приготовлена еда и вода. Я приду через четыре дня.

Не дожидаясь ответа, он направился к выходу.

С каждым его шагом я холодела всё сильнее, чувствуя, что совершаю страшную ошибку. Он уже был у выхода, когда я позвала:

— Альваро!

Я ужаснулась, насколько сипло и тихо это прозвучало, но генерал остановился, не разворачиваясь. Я глубоко вдохнула и как можно увереннее произнесла:

— Я останусь с тобой, Альваро.

Он постоял несколько долгих мгновений, развернулся и приблизился.

Остановился рядом, не прикасаясь, глядя мне прямо в глаза.

— Повтори, — приказал он.

Не отводя взгляда, я ответила со всей решимостью, на которую только была способна:

— Я хочу быть твоей, Альваро. Останусь с тобой. Если… Если ты позволишь.

Он молчал, и я, закрыв глаза, прошептала:

— Если ты веришь мне. Если ты хочешь…

Из-под закрытых век по моей щеке скользнула слеза, губы задрожали.

И тут я почувствовала, как моих волос касаются сильные пальцы генерала, расплетая пучок, распуская пряди по плечам.

Мокрой дорожки на моей щеке коснулись его губы, и я вздрогнула от этой ласки.

— Я не буду нежен, Лейла, — сказал он, — не буду.

Я кивнула, чувствуя, как Альваро погладил меня по волосам, провёл руками по плечам, сдавил грудь, провёл пальцами по поясу на моей талии.

Генерал распустил завязки, ловко схватился за края карманов — в единственном месте, где не было опасных мелочей монахинь, рывком спустил мои штаны ниже колен вместе с нижним бельём.

Альваро обхватил обеими руками мои бёдра, провёл ладонями по обнажённой коже вверх до живота, сдавил талию, усадил меня на стол.

Я покраснела, почувствовав голыми ягодицами прохладную гладкую поверхность столешницы.

Запоздало спохватившись, что я даже не разулась, я вскинула взгляд на генерала.

Моё лицо запылало, глядя, как Альваро перекинул мои ноги себе на левую руку, обхватив под колени, отвёл в сторону и погладил открывшиеся ему ягодицы, заднюю поверхность бёдер.

Я выгнулась от прикосновения сильных пальцев к половым губам, и тут же генерал нажал между складок, раздвинул их двумя пальцами, сдавил клитор.

Мой стон показался слишком громким в этом пустом тихом помещении. Я всем существом осознавала, как бесстыдно я сейчас лежу перед ним на его столе для совещаний, полностью одетая, в обуви, со спущенными штанами, с обнажёнными бёдрами и ягодицами, а генерал трогает моё лоно.

Уже не трогает. Уже сминает, растирает влагу по набухшим складкам, не отрывая от них тяжелого взгляда.

Его движения становились жёстче, он уже не ласкал. Генерал надавливал, сжимал, подчинял меня каждым движением сильных пальцев, а я уже не сдерживала стоны, чувствуя, как появляется больше влаги, как желание становится нестерпимым.

— Альваро!.. — позвала я, — пожалуйста!

Он вскинул глаза на меня, впившись в моё лицо взглядом.

— Пожалуйста, — повторила я шёпотом, — я хочу. Пожалуйста!..

Альваро замер, закрыв глаза. Рывком за бёдра подтянул меня ближе к себе так, что я упала на стол на спину, наклонил мои ноги вбок, прижимая мои колени к столешнице. Стремительно расстегнулся.

В следующий миг я ощутила головку его члена, раздвигающего половые губы. Я поймала пытливый взгляд Альваро и прошептала, отвечая на его невысказанный вопрос:

— Да, Альваро. Я хочу. Пожалуйста.

Вскрикнула от резкой боли и дёрнулась, но генерал наклонился, придавил рукой мои колени к столешнице, прижал меня корпусом к столу, сильным толчком погрузился до конца. Пальцы другой его руки уже были в моих волосах, сжимая пряди на затылке.

Мне показалось, я слышу в небе торжествующий рёв Дрейна, сплетающийся с рыком драконицы.

— Смотри на меня, — приказал генерал глухо.

Я подняла на него затуманенный взгляд, смаргивая проступившие слёзы. Альваро толкнулся снова, и я закусила губу. Ещё толчок. Ещё. И ещё.

Сильно. Размашисто. Глубоко.

Боль ушла, сменившись восхитительным чувством наполненности.

Я закусила губу и застонала, настолько правильным это казалось, как его член раздвигает меня, заполняет меня всю, как генерал прижимает меня к столу, не давая ни малейшей возможности отстраниться или двинуться.

Да я и не хотела уклоняться, весь мой мир сузился до тёмных глаз Альваро, до взгляда на его словно высеченное из камня лицо, на сосредоточенную складку между его бровей. До ощущения пульсации, разраставшейся внутри меня.

— Альваро… — простонала я, поглощённая нарастающими ощущениями.

Генерал не ответил, лишь его движения ускорились, стали резче, пальцы в волосах сжались сильнее.

Всё вокруг растворилось.

Оставался лишь Альваро.

Его тяжесть. Его сила. Его напор.

Его желание, сквозившее во взгляде.

Всё моё тело пробила мучительная судорога, и затём ещё, и ещё. Я застонала громко, протяжно, краем сознания замечая, что Альваро замер, вдавливая меня в стол.

Наклонившись, он прижимался губами к моему лбу, пока я содрогалась в волнах невыносимого, нестерпимого удовольствия, несравнимо сильнее, чем то, что испытывала с ним в постели и кабинете.

— Умница моя, — еле слышно прошептал Альваро.

Я подрагивала всем телом, прислушиваясь к томительно-сладким ощущениям.

Альваро выпрямился, выскользнул из меня, расшнуровал и стянул мои ботинки, они с глухим стуком упали на пол. Схватил штаны за ткань у щиколоток и несколькими быстрыми движениями, явно избегая швов с иглами и многочисленных карманов с артефактами, освободил мои ноги от ткани.

В следующее мгновение я уже лежала на столе с широко разведёнными ногами, а генерал смотрел на моё лоно. Погладил пальцами между складок, и глядя мне в глаза провёл тремя пальцами по своей щеке, оставляя на ней красные полосы.

— Что это значит, Альваро? — спросила я.

Генерал не ответил, сжал мои разведённые бёдра и сильным толчком наполнил меня снова. Я с громким стоном выгнулась, и он ускорился, вбиваясь резко, грубо, глубоко.

Не знаю, сколько это длилось, я сбилась со счёта, сколько раз моё тело пронзало удовольствие.

Но генерал и не думал останавливаться, неутомимо двигаясь во мне, раз за разом заставляя меня выгибаться, стонать и кричать от дикого, обжигающего наслаждения.

Я содрогалась в новом потоке удовольствия, когда Альваро отстранился, потянул за куртку, которая почему-то ещё оставалась на мне. Он развернул меня, так что плечами я оказалась у края стола, подтянул ещё ближе к краю.

Он провёл рукой у своего паха, очищая себя магией, поднёс напряжённый сухой член к моим губам и приказал:

— Возьми меня в рот.

Я послушно разомкнула губы, вспоминая, как он ласкал ртом моё лоно, вдохнула его чистый запах, обняла губами подрагивающую головку, погладила языком шелковистую кожу. Улыбнулась, услышав его резкий вдох, и смелее обхватила губами.

Генерал обнял широкими ладонями мою голову, погрузившись пальцами в волосы.

— Ещё. Да, так, Лейла. Умница. Вот так.

Прикрыв глаза, прислушиваясь к своему звенящему от удовольствия телу, я наслаждалась тем, как крепко держит генерал меня за волосы, как он погружается в мой рот. Мне показалось, что он всё же сдерживается, не даёт себе двигаться резко.

— На меня смотри, — хрипло произнёс генерал.

Я подняла взгляд, глядя на него снизу вверх, и вскоре Альваро с гортанным рыком излился в меня.

С удовольствием я поняла, что мне нравится вкус. Вспоминая уроки наставниц, как важно мужчине чувствовать себя принятым, я с готовностью выпила его, продолжая смотреть ему прямо в глаза.

Альваро погладил меня по волосам, взял на руки и понёс в спальню.

Глава 25. Лейла. Страницы истории

Три дня гона слились в один. Неутомимый генерал снова и снова подминал меня под себя.

Иногда он с неохотой отпускал меня и требовал, чтобы я поела. Ещё мы меняли мокрые простыни, мылись в купальне, а потом я снова обнаруживала себя под тяжелым горячим Альваро, заходясь в стонах и криках наслаждения.

Он часто уходил, шепнув, что ему нужно проверить лагерь, намазав моё лоно перед уходом ароматной заживляющей мазью. Я тут же засыпала без сновидений, а просыпалась в объятиях моего генерала.

Альваро так и не стёр мою кровь со своей щеки, смущая меня этим, вместо ответов на мои вопросы закрывая мой рот поцелуем и опрокидывая на постель.

Наконец, я проснулась одна, сладко потянулась, чувствуя, как тянет всё тело и прислушалась. Из комнаты для совещаний доносились приглушённые мужские голоса.

Я набрала воду в купальне, не уставая удивляться двойному артефакту, одна часть которого поднимает воду из глубины земли, наполняя ёмкость, а вторая — возвращает назад, стоит бросить её в использованную воду.

Ополоснувшись, я надела длинное зелёное платье из сундука Литы и осторожно вышла в кабинет, прислушиваясь к голосам в комнате для совещаний.

Слов было не разобрать, но разговор шёл на повышенных тонах. Всадники спорили.

Я опасалась помешать Альваро или привлечь внимание офицеров и решила дожидаться здесь, пока все не разойдутся.

От нечего делать я перебирала книги на полках, пока моё внимание не привлекла небольшая книга в золотистом переплёте.

Я налила себе отвара из горных трав и уютно расположилась за столом, листая книгу. Это оказалась история Империи и драконьих всадников до раскола.

Зная её наизусть я быстро перелистывала страницы. Первый всадник, запечатлевший дракона. Первая невинная дева, помогавшая вырастить драконов из яиц, добытых в скалах.

Создание драконьего Ордена, тренирующего всадников. Основание крылатого монастыря с обучением невинных дев.

Я листала страницы всё быстрее, эту историю я знала по урокам в монастыре.

Первый всадник, запечатлевший золотого дракона, обретший его силу и ставший императором.

Растущая Империя, поглощающая земли континента по обе стороны от горной гряды.

Дойдя до трети книги, до того, как у императора родились сыновья близнецы, я замедлилась.

Печатный текст закончился, начался рукописный. Почерк был витиеватый, но разборчивый, с мягкими линиями. Я была уверена, что писала женщина.

Я вчиталась внимательнее. Об этом в монастыре не рассказывали.

Полвека назад две части Империи, разделённые горной грядой на север и юг, едва держались в едином государстве. В северной части власть императора была крепка, но на южных территориях всадники, возглавлявшие города, затеяли смуту.

Основной виток противостояния случился около тридцати лет назад, когда старшего сына, наследника императора, похитили во младенчестве.

Предполагалось, что мальчика вырастят в любви к южным территориям, но всё пошло не так, как планировали похитители.

Младенца несколько раз перехватывали драконьи кланы, пока его след не был потерян. Наследника считают погибшим.

У императора родились сыновья-близнецы Янис и Лахнис, а спустя пять лет ещё один сын — Талорг.

Близнецы выросли сильными воинами и магами, но не смогли запечатлеть драконов, хотя пытались несколько раз.

В крылатом монастыре хранилось пять золотых яиц. Они спали десятки лет в ожидании своих всадников. Только мужчина с особой магической силой мог пробудить золотого дракона, но каждый всадник знал, что может попытаться.

Талорг, младший сын императора, стал тем, от чьего прикосновения треснула золотая скорлупа.

Когда дети императора возмужали, начались попытки убить Талорга и его золотого дракона. Император уже был стар. В южных территориях снова и снова вспыхивали бунты.

Наконец, нашёлся источник смуты в Империи. Старый император обвинил своих сыновей-близнецов. Неизвестно, что произошло, известны лишь последствия.

Старый император был убит, Янис и Лахнис сбежали за горную гряду в южные территории, объявив их отдельным королевством. Талорг, младший сын императора, возглавил северное королевство, хоть и был ещё юным всадником.

Близнецы в течение нескольких лет укрепили власть, собрали войско на южных территориях, перешли горную гряду и двинулись завоёвывать северное королевство.

В северном осколке Империи любили наследника и помнили доброту старого императора.

Альваро, друг детства Яниса, Лахниса и Талорга — всадник чёрного дракона — принял сторону Талорга.

Хоть будущему генералу и было немногим больше двадцати, он объединил драконьи кланы, оставшиеся верными наследнику и простых людей. Именно Альваро смог остановить наступление войск предателей-близнецов.

Я закусила губу. Примерно в это время Альваро вытащил меня из горящего дома и отвёл к знакомой лекарке. Я снова вспомнила его таким: улыбчивым, открытым, сильным, с затаённой грустью в глубине глаз.

С улыбкой я перевернула страницу и с удивлением уставилась на неё.

Почерк изменился. Сильный нажим, уверенные прямые линии и острые углы, резкие росчерки. Я погладила пальцами строчки с уверенностью, что это писал Альваро. Вчиталась.

За десять лет войны армия генерала Альваро набрала силу, отбросила войска близнецов за горную гряду. Янис убит, теперь очередь Лахниса. Империя снова станет единой под властью нового императора Талорга, всадника золотого дракона.

— Тебе снились новые сны, Лейла?

Я обернулась. На пороге стоял генерал, одетый в свободную светлую рубашку и тёмные брюки, и задумчиво меня рассматривал. Я облегчённо перевела дыхание: наконец-то он смыл со щеки кровавое пятно.

— Ты прогнал мои сны, — улыбнулась я. — Ничего не снится.

— Хорошо, — кивнул он. — Отдохни сегодня как следует. Ранним утром мы сворачиваем лагерь и отправляемся в путь. Нужно преодолеть скалы, это будет непросто.

— Ты отдохнёшь со мной? — спросила я.

— Жадная блудница, — усмехнулся он, — тебе было мало?

Я невольно потянулась всем телом от его усмешки и жаркого взгляда. Подошла и обняла его за пояс, глядя в глаза.

— Мне теперь всегда тебя мало, — прошептала я.

Генерал тут же с силой прижал меня к своему твёрдому телу, зарылся пальцами в мои волосы и властно поцеловал приоткрытые губы. Я с готовностью ответила, открываясь его напору, принимая его страсть.

Я и опомниться не успела, как платье оказалось задрано до пояса. Я уже сидела на столе с широко раздвинутыми ногами, нательное бельё валялось порванное на полу.

Альваро лишь коротко приласкал, несколькими толчками погрузился в моё лоно и задвигался, заглушая мои стоны поцелуем.

— Жадная монахиня, — прошептал он, ускоряя движения.

— Ненасытный генерал, — ответила я.

Его глаза потемнели, движения стали резче, он впился губами в мои губы, заставляя меня позабыть обо всём.

Глава 26. Лейла. Конь

Как и говорил Альваро, ранним утром армия свернула лагерь и двинулась в путь.

Я поразилась, насколько слаженно двигались люди и всадники. Они стремительно убирали шатры, сворачивали ткань и ковры, разбирали мебель, распределяли вещи по мешкам и ящикам в обозах.

Всего три часа прошло, и на месте огромного лагеря снова было пусто, армия двинулась в путь.

Одетая в походный костюм Литы, я чувствовала себя уверенно. В трёх костюмах блудной монахини оказался разный набор зелий, игл и артефактов, которые я объединила со своими. Со многим я не разобралась, оставив на будущее. Но и того, что уже было со мной, хватало.

Оказалось, что на меня хорошо реагируют боевые кони, и мне выделили здоровенного чёрного скакуна, который трогательно тёрся мордой о моё плечо, когда мы познакомились.

Игнорируя ошеломлённые взгляды всадников, которые поначалу были настроены очень скептически, я взлетела в седло и расправила поводья. Поймала одобрительный взгляд Альваро, который тоже выглядел слегка озадаченным, насколько было возможно хоть что-то прочитать на его бесстрастном лице.

Походный строй тоже был тщательно продуман. Я двигалась вместе с женщинами офицеров, единственная, кто ехал верхом. Остальные ехали в повозках и бросали на меня странные взгляды, кто презрительные, кто завистливые, кто заинтересованные. Мне было всё равно.

Особенно радовало, что я перестала чувствовать мужской интерес всадников. Скорее всего изменился мой запах, ну и Альваро всем дал понять, что я его женщина, не зря же он все дни гона разгуливал с засохшим кровавым пятном на щеке.

Неделя прошла в длинных утомительных переходах. Я ночевала в общем женском шатре, и Альваро почти не видела. Лишь мельком, когда он проезжал мимо в сопровождении уже способного сидеть в седле Свена и нескольких ближников.

Генерал задерживал на мне взгляд, сохраняя бесстрастное лицо, и двигался дальше с осмотром армии.

Я была рада снова увидеться с Малкой. Старуха выглядела бодро, моё новое положение никак не обсуждала, только озорно поглядывала.

Было приятно снова оказаться под её ненавязчивой опекой: Малка подсказывала, когда в походной купальне безлюдно, в какое время лучше приходить за едой, и от кого из женщин держаться подальше.

Я скучала по Альваро. Даже не думала, что он настолько проникнет мне под кожу за дни гона.

Снова начали сниться сны. И я радовалась, что рядом была Малка, которая вовремя меня будила — до того, как я перебудила бы криком весь шатёр.

Во время очередного дневного перехода передовые отряды армии приблизились к скалам.

Было раннее утро, солнце только взошло, на твёрдой земле лежали длинные черные тени. Я смотрела на скалы, на густую тень у подножия горной гряды.

Я едва успела вцепиться в гриву, как меня скрутило нехорошим предчувствием.

Остановив коня, я прижалась к его гриве и прерывисто дышала. Всё тело затрясло, а конь тревожно заржал.

Впервые я не понимала, в чём дело. Видений не было. Было лишь ощущение дикого ужаса, предчувствия неминуемой гибели.

Конь поднялся на дыбы и оглушительно заржал. Я едва удержалась в седле, как он понёсся стремглав вперёд, не разбирая дороги.

Конь перепрыгивал повозки, огибал людей и всадников, таращил глаза, скалил зубы и скакал с дикой скоростью прочь из лагеря.

Я ничего не могла сделать, чтобы остановить его, лишь сжимала ноги и стискивала пальцы, чтобы не упасть.

Впереди возникло тёмный вихрь, который, развеявшись, проявил силуэт высокого широкоплечего мужчины. Альваро, а это был он, шагнул навстречу летевшему прямо на него коню.

Генерал вскинул руку, конь остановился, встал на дыбы, но всё же позволил Альваро схватить себя за поводья.

— Альваро, что-то не так! — торопливо заговорила я. — Опасность, не понимаю откуда, как будто сразу везде.

— Давно почувствовала? — с леденящим спокойствием спросил генерал.

— Я смотрела на тень у скалы. Сразу после этого чувство опасности, и конь тут же поскакал.

Альваро обернулся.

— Тень от скалы, значит, — сказал он, погладив коня по носу и заглянув ему в глаза. — Я разберусь. Скачи обратно, конь будет смирным.

Генерал сделал шаг назад и растворился в тёмном вихре.

Глава 27. Лейла. Горная тропа

Конь и в самом деле стал вести себя смирно, только иногда дёргал ушами и тихо ржал.

Мне нестерпимо хотелось присоединиться к Альваро, но даже возможности такой для себя не допускала: генерал ясно дал понять, что решать всё он будет сам.

Меня начало потихоньку потряхивать, всё же, когда конь понёс, я была в серьёзной опасности — тогда была спокойна, а сейчас… как всегда тело реагировало сильно позже.

Послышался переливчатый свист, армия остановилась. Все стояли молча, только напряженно переглядывались.

Прошло около часа, но все продолжали стоять и ждать: дисциплина в армии Альваро была идеальной.

Вдруг землю тряхнуло, горы зашатались, туда, где была тень от скалы, обрушился камнепад.

Женщины рядом со мной запричитали: там был проход, которым мы должны были войти в горы. Сейчас, если бы армия не остановилась, мы были бы под камнепадом.

Причитания резко замолкли после окрика одного из дежуривших рядом всадников. Дальше мы снова стояли молча, тревожно посматривая на горы.

Я беспокоилась за Альваро, и в то же время не верила, что его накрыл камнепад, уж кто-то, а уж генерал, я была уверена, справится с любой стихией.

Ещё около часа мы простояли молча, и потом, следуя командам офицеров, двинулись в сторону.

Альваро не было видно. Я искусала губы в кровь от тревоги, но делала всё, что требовали всадники, продолжая путь в отведённом мне месте в строю.

Организованно разделяясь на группы, армия втягивались на тропы и дороги, ведущие в горы.

Меня отделили от остальных женщин, направив с немногочисленной группой всадников.

Я молчала, стараясь оставаться спокойной. Это было непросто внутри плотной группы офицеров.

Особенно я напряглась, когда по бокам от меня появились Ирбит и Эльдир — всадники, поймавшие меня во время гона, с которыми дрался Альваро.

Недалеко маячил Киран и другие ближники генерала.

Мой конь карабкался по камням вверх по горной тропе, группа всадников вокруг меня смыкалась всё сильнее, заставляя моего коня забирать вбок.

Я взяла себя в руки, с усилием расслабила плечи и спину, погладила мысленно мышцы лица, придавая себе отрешенно-сосредоточенный вид.

Пусть время гона прошло, а я принадлежу Альваро, всё равно. Я обязана помнить каждую секунду: я теперь по праву считаюсь блудницей, а значит, любой всадник может положить на меня глаз.

А уж как провоцирует драконов испуганная и убегающая добыча, я знала наверняка. В офицерах, связанных с крылатыми ящерами, были те же повадки. Мне нельзя давать им повод посчитать меня жертвой.

Запахло дымом.

— Лейла, — тихо сказал Ирбит рядом со мной, — скажи коню, пусть быстрее шевелит копытами.

— Почему сам не скажешь? — также тихо поинтересовалась я.

— Это боевой конь, — нахмурился Ирбит. — Пока ты верхом, будет слушаться только тебя.

Я пожала плечами. Странно, генерала же конь послушался, когда я была верхом, но ладно.

— Милый, — шепнула я, наклонившись низко к гриве, — нам надо быстрее.

Конь дёрнул ушами и ускорил шаг.

Я вопросительно глянула на Ирбита.

— Ещё.

— Ускорься ещё, пожалуйста, — погладила я коня по мощной шее.

Ирбит ещё несколько раз требовал ускориться.

Едва переводя дыхание, я крепко держалась за поводья и сжимала колени, чтобы удержаться: мой конь в окружении таких же чёрных могучих жеребцов со всадниками с лёгкостью и непередаваемой грацией скакал вверх по горной тропе.

Я не знала, каким чудом этот красавец-зверь подо мной, чьи поводья я до боли сжимала, находил место для копыт среди всех этих камней, да ещё и с такой скоростью.

Когда мы выскочили на горное плато, Ирбит так же тихо приказал мне:

— Лейла, что бы ни случилось, не останавливайся. А ещё, со всеми, кто появится рядом, кроме всадников и самого Альваро, дерись, как в последний раз. Слышишь?

Я перевела взгляд на Ирбита, на его спокойное сосредоточенное лицо.

— Я должна сражаться, применяя всё, что умею, со всеми, кто не Альваро и не его офицеры.

— И не драконы, — улыбнулся Ирбит. — Впрочем, с драконами и конями не потребуется, их ты уже успела обольстить.

Я невольно улыбнулась ему: неловкий и странный комплимент прозвучал довольно мило в исполнении мощного свирепого офицера, посвятившего всю жизнь искусству убивать.

— За эту твою улыбку, Лейла, если потребуется, я отдам жизнь, — глядя мне прямо в глаза, сказал Ирбит, и тут же стал очень серьёзным и спокойным. — Сосредоточься. Сейчас начнётся.

Я растерянно огляделась.

Мой конь скакал с ошеломляющей скоростью по горному плато. Около тридцати всадников вокруг меня скакали поодаль, принимая странную форму то ли круга, то ли колец со мной в центре — явно отработанный боевой порядок.

Больше ничего и никого. Только серые камни, чахлые кустарники, тяжёлая горная гряда впереди. И темное небо с давящими низкими тучами над головой.

Я мысленно пробежалась по своим кармашкам с арсеналом крылатой монахини. Крепко сжала поводья левой рукой и вытащила правой, зажимая боевым хватом, узкий матовый стилет.

Ещё минуту ничего не происходило.

А потом мой конь ускорился, поскакав зигзагами, уводя меня из-под стремительных теневых ударов.

Сквозь удушающий запах дыма вокруг меня и всадников появились неясные тени, сходу затягивая нас в ожесточённый бой.

В какой-то момент я поняла, что лишь мешаю всадникам и боевым коням под ними и моему коню делать их работу — сражаться, удерживая строй.

Мой чёрный красавец, лишь фыркая и дергая ушами, даже ржания ни разу не издал: деловито и размашисто отпрыгивал от ударов, сбивал нападавших копытами или подводил их под мечи скачущих рядом всадников.

Я лишь крепко сжимала поводья и стискивала колени, удерживая стилет наготове, стараясь не шелохнуться и не помешать прекрасному смертельному танцу, набиравшему скорость вокруг меня.

Всадники менялись местами, свешивались с сёдел, сверкали мечами — и всё это на огромной скорости мчась вперёд.

Горная гряда впереди приближалась, теней вокруг нас становилось больше.

Дважды мой стилет окрасился кровью, когда мой конь не успевал убирать шею или ноги из-под теневого клинка — тогда я вставала в стременах или свешивалась вниз, чтобы дотянуться и уберечь от удара моего коня.

Десяток раз я пригибалась под мечи Ирбита или Эльдира, сбивающие кого-то рядом со мной.

Несколько раз я ловила одобрительные взгляды сосредоточенных офицеров.

Я и сама себя одобряла. Моё тело знало, что делать — происходящее в точности воспроизводило монашеский круговой танец, который мы осваивали с первых дней в крылатом монастыре.

Мы скакали по горному плато с прежней ошеломляющей скоростью. Когда атакующих стало сильно меньше, раздался переливчатый свист. Всадники разделились, Эльдир и Киран с двадцатью офицерами слаженно отделились и поскакали вбок.

Ирбит и десяток ближников Альваро сомкнули вокруг меня малый круг, скупыми точными движениями сбивая ставшие редкими атаки, даже близко не подпуская никого ко мне.

Кони не показывали ни малейшей усталости, чём-то неуловимо напоминая мне драконов хищной грацией и ошеломляющей силой и выносливостью.

Приблизившись к горной гряде, возвышающейся в конце плато, я увидела ручей.

Ирбит сделал мне знак следовать за одним из всадников, которого я не знала — его конь ступил в ручей и быстро двигался вверх по течению по колено в воде.

Я направила коня следом и обернулась: за мной в ручье поехал на коне только Ирбит. Остальные всадники распределились вокруг ручья и ждали.

Путь по ручью оказался трудным и долгим. Кони оступались, шли тяжело. Мы часто выходили из воды, и Ирбит обновлял на ногах коней согревающие артефакты, защищающие их от ледяной воды.

Я чувствовала себя вымотанной, но старалась не показывать усталость.

Ручей упёрся в скалу.

— Лейла, — позвал Ирбит, — дальше ты одна. Без коня.

Я вопросительно глянула на него.

— Приказ Альваро.

Глядя на спокойное лицо офицера, я поостереглась задавать сотни вопросов, что теснились у меня в голове. Просто кивнула и слезла с коня.

Ирбит и второй офицер остались верхом.

— У тебя есть тепловые камни, или что-то похожее? — внимательно глядя на меня, спросил Ирбит.

Я кивнула: да, согревающие артефакты у меня были с собой в избытке, и свои, и из костюмов Литы из сундука Альваро.

Ирбит издал лёгкий, едва слышный свист, мой конь подошёл к нему и позволил взять себя за поводья.

— Лейла, иди вверх по ручью. Станет глубже, держись правой стороны. Возможно, где-то придётся плыть, может даже под водой.

Я озадаченно посмотрела на ручей, вытекающий прямо из скалы.

— Ты всё время должна чувствовать правой рукой скалу, поняла? — пытливо глянул на меня Ирбит. — Идти придётся долго, может несколько дней. Пока тебя не встретят. Главное, не потеряй правую скалу.

— Спасибо, — тихо сказала и пошла к скале, погружаясь в ледяную воду сначала по колено, потом по бедро.

Меня затрясло от холода, и я сжала в кулаке тепловой камень.

Не стала оборачиваться. Перед тем, как нырнуть под скалу, преодолевая напор вытекающего из-под него потока, я услышала тихий голос Ирбита:

— Удачи.

Глава 28. Лейла. Подземная река

Холодно. Как же холодно…

Я экономила согревающие камни. Сколько мне ещё брести внутри скалы? Сколько ещё?

Великая Матерь! — воззвала я, и волна тепла пробежала по моему измученному, замёрзшему, изрезанному острыми камнями телу.

Вокруг меня вспыхнул свет, озаряя нависающую над ручьём скалу, поток воды, в котором я дрожала по пояс и… неужели!.. широкий камень справа от меня.

Я ускорилась, едва успев на время действия благословения добраться до ровной площадки и выбраться.

Так, внимание! головой в сторону, куда я должна дальше идти. Скала должна оставаться справа!

Я съёжилась, сжалась в комок, стараясь сохранить остатки благословения Великой.

Умирать не хотелось.

Сколько я уже здесь? День? Неделю? Месяц?

Альваро приказал всадникам довести меня до этого ручья. Ирбит сказал, меня встретят.

Мне нужно держаться правой скалы.

Как же холодно!!

Злые слёзы навернулись на глаза.

Думать о том, что генерал решил таким способом избавиться от мешающей ему монахини… так думать не хотелось.

Несколько раз я проваливалась в сон.

Голода уже давно не было.

Пить я тоже перестала, чтобы не раздражать желудок и быстрее ввести тренированный организм монахини в особое состояние — в нём я смогу прожить без согревающих камней ещё около недели, продолжая идти вперёд.

Я сжалась сильнее.

Сделать бы несколько упражнений, я их после входа под скалу делала, сохраняя тепло и силу в мышцах, но сейчас меня не хватило и на это.

Я лежала, трясясь от озноба в полной темноте, на ледяном камне, вслушиваясь в журчание воды.

Кажется, я начала бредить. Вроде бы рано пока.

Озадаченно прислушалась.

Мелодия.

Я совершенно точно слышала мелодию.

Тонкая, необычайно красивая. Золотистая.

Что? Разве у звука есть цвет?

Точно бред.

Или всё же мой разум остаётся ясным?

Я села, огляделась в полной темноте. Да, я определённо слышала мелодию, она шла из-под воды. Мне казалось, я вижу золотистое свечение.

Лейла, тебе туда не надо. Нет, Лейла. Не смей. Ты и так продрогла.

Нет, Лейла, ты не будешь сейчас нырять в эту ледяную воду и доставать оттуда что-то, что зовёт именно тебя.

Нет! Нет, я не пойду!! Мне холодно, я устала, не проси меня.

Не проси?

Я прислушалась, вчувствовалась в себя.. Золотистая мелодия на дне ручья умоляла меня, Лейлу, найти её источник и достать со дна.

Несколько минут борьбы с самой собой, и я сдалась.

Глубоко вздохнув, я достала стилет, приготовленный на крайний случай. Ударила рукояткой по камню, загорелся огонёк. Вставила стилет в расщелину сбоку, так, чтобы остриё указывало направление, куда мне двигаться дальше.

Я достала последние из согревающих артефактов, разделась догола, положила три артефакта на снятую одежду, повесила самый сильный артефакт на шею, и, не медля, нырнула в воду.

Как же было холодно…

Когда я вынырнула с большим, покрытым водорослями, шершавым камнем в руках, я думала, что всё. Тут мне конец и придёт.

Ругая себя последними словами, я с превеликой осторожностью уложила камень, который достала со дна, затапливающий меня золотистой ликующей мелодией, потратила два артефакта, чтобы высушиться и согреться, надела сухую одежду и, наконец-то, почувствовала себя лучше.

— Я посплю, — хрипло сказала я камню, — и разберусь с тобой. Сейчас мне тепло и хорошо. Мне нужно поспать.

Похоже, со мной всё совсем плохо, если я слышу музыку и трачу последние артефакты, чтобы согреться и достать со дна камень, а потом разговаривать с ним.

Я провалилась в сон.

Проснувшись, порадовалась. Хоть сейчас без сновидений. Если бы меня здесь, под горой, ещё вещие сны бы мучили, это было бы совсем не весело.

Надо собираться.

Стилет в трещине ещё светился. Снова зазвучала золотистая мелодия.

Я уставилась на камень. Меня тут же накрыло эмоцией радости и благодарности.

— Ну и что ты такое? — спросила я у камня.

Ничего не изменилось. Вздохнув, я достала из кармана свёрнутый мешок, положила поющий камень в него, закрепила на стене, и, глубоко вздохнув и забрав стилет из трещины, двинулась дальше.

Странно, но в этот раз мне было тепло.

Похоже, что меня согревала мелодия. Вот и славно. Вот и хорошо.

Довольно скоро я вышла в пещеру с озером, вода в которой светилась изумрудным светом, бросая блики на стены пещеры.

Я вышла на площадку, потратила последний артефакт, чтобы просушить одежду и согреться, и легла спать.

Похоже, что я всё же начала бредить.

Да, точно это был бред.

Или сон.

Я почувствовала, как меня подхватывают под спину и колени чьи-то сильные руки. Я начала вырываться, дотягиваться до мешка, бормоча, что мне необходим этот мешок и камень, без мешка с камнем меня никуда нельзя нести.

Лишь после того, как я схватила мешок, быстро ощупав его и убедившись, что камень внутри, я снова позволила взять себя и куда-то понести.

Мне было уже всё равно. Плотно закрыв глаза, надёжно прижимая к себе мешок с испуганно бормочащим камнем, я прислонилась щекой к широкой мужской груди и провалилась в сон.

Глава 29. Лейла. Монашеский кокон

— Лейла, проснись.

Я слушала золотистую мелодию. Зачем просыпаться, когда я наконец-то в тепле? Когда мне снова тепло и хорошо?..

— Лейла. Я сказал тебе проснуться. Немедленно.

Вот этот его тон и такой его приказ я уже не могла игнорировать.

Его? Кого?

Я открыла глаза. Темно. Ничего не видно.

— Лейла, проснись!

— Уже, — едва слышно прохрипела я, — но я ничего не вижу.

— Это нормально, — ответил мужчина. — Мы под землёй, в темноте. Тебе холодно?

— Нет, — хрипло ответила я, — было очень холодно. Но теперь мне тепло. Даже жарко.

— Потому что у тебя жар.

— Мой мешок с камнем, — переполошилась я, пытаясь вырваться из крепких мужских рук, ощупывая всё вокруг себя. — Где он?!

— Спокойно, Лейла.

— Дай мне мешок!! — потребовала я, вырываясь и ощупывая всё вокруг себя, — Мешок! Где мой мешок?!

— Здесь, Лейла.

— Дай мне его немедленно!

— Держи, вот твой мешок.

Перепуганная золотистая мелодия в моей голове обрела умиротворяющие нотки, едва я нащупала дрожащими пальцами мешок с камнем внутри.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Прижимайся ко мне, ты дрожишь, — сказал мужчина.

— Не забирай у меня мешок, — попросила я.

— Я прослежу, чтобы он всё время был в твоих руках, — ответил он.

— Обещаешь?

— Да.

Я как можно крепче схватила мешок, и тут же заснула.

Когда проснулась, мужчина нёс меня на руках. Первым делом, я убедилась, что мешок с камнем со мной, лежал на моём животе, с завязками, надёжно привязанными к моей руке.

Потом только поняла, что всё также темно, а вокруг журчание воды. Размеренное журчание. В такт шагам мужчины, держащего меня на руках.

— Где мы? — хрипло спросила я.

— Под землёй, — ответил он. — Ещё нескоро выйдем. Спи.

— Очень хочу пить, — сказала я.

— Нельзя, — ответил он. — Твоё тело вошло в режим выживания. Я вижу на тебе монашеский кокон. Значит, сможем двигаться быстрее: когда придётся плыть, ты не замёрзнешь, и мне не нужно будет тратить на тебя обогрев.

Он помолчал.

— Ты осознаёшь мои слова? — спросил он.

— Да, — ответила я, помолчав, добавила: — я помню, что у меня обогрев закончился, и я закуталась в кокон, чтобы не замёрзнуть. Странно, что ты его видишь.

— Я всадник, — ответил он, — я вижу многое из умений крылатых монахинь.

— Твой голос кажется мне знакомым, но я не могу тебя вспомнить, — сказала я. — Кто ты?

— Не важно, Лейла, — ответил он. — Попробуй снова заснуть. Так кокон продержится дольше.

— Хорошо, — ответила я и добавила: — спасибо за мой мешок с камнем. Помни, ты обещал.

— Я сдержу обещание. Когда выберемся, твой мешок с камнем останется с тобой.

Я глубоко вздохнула и заставила себя заснуть.

***

— Лейла, пора просыпаться.

Завязки на руке. Мешок с камнем. Мой облегчённый выдох.

— Лейла! — кто-то потряс меня за плечо. — Лейла, я сказал, пора просыпаться.

— Я проснулась, — едва слышно прохрипела я.

Было всё также темно. Я сидела, судя по всему на коленях у мужчины. Моих губ коснулась мокрая ткань.

— Пора пить, Лейла. Мы вышли из подземной реки. Дальше холода не будет. Снимай кокон.

Я облизнула смоченные губы.

— Да, я попью, — ответила я.

Моих губ коснулся край чашки, я осторожно сделала несколько глотков.

— Снимай кокон, Лейла. Немедленно. Ты уже в нём намного дольше, чем следует.

— Обезболивающее есть? — задала я самый главный вопрос.

Мужчина помолчал.

— Нет, Лейла.

Теперь надолго замолчала я. Мужчина тоже не говорил ни слова.

— Сколько нам до выхода? — задала я второй по важности вопрос.

— Часов десять, не меньше.

Я думала. В моих карманах тоже ничего, способного хотя бы приглушить болевые ощущения, не было.

— Ты говорил, ты всадник? — тихо сказала я.

— Да.

— Когда я сниму кокон, ударь меня драконьим когтем.

Теперь долго молчал он. Когда он заговорил, его голос звучал глухо.

— Даже если выживешь от удара, — ответил он, — это заклятье наложит на тебя много всего побочного, вплоть до эффекта пустоты. Ты понимаешь, о чём просишь?

У меня закрывались глаза. Я нащупала в нагрудном кармане последний сосуд с тонизирующим зельем. Вылила себе на язык. Обезболивающие у меня тоже были, но их не хватит на то, что мне предстоит, если сниму кокон.

Тонизирующее зелье огнём прокатилось по венам, привело в чувство. Я себя чувствовала полной сил. Если бы пришлось, даже смогла бы сейчас идти. Правда, недалеко и недолго, но могла бы.

— Понимаю, — вздохнула я. — Только вот другого выбора нет. В коконе я точно до вменяемого обезбола не дотяну. Если сниму кокон, боль меня убьёт. Ты всадник, а не лекарь, у тебя лучше когтя, ничего нет. Благословения Великой у меня тоже закончились. У тебя есть идеи лучше?

Надо же, какое хорошее зелье, на такие длинные фразы хватает сил. Неплохо. Жаль, на снятие кокона этого не хватит.

— Ничего умнее когтя я не придумаю, — задумчиво ответил он. — С последствиями как планируешь справляться?

— Если повезёт, и будет солнечный свет, у меня есть артефакт. В темноте и в облачную погоду он не сработает, но под солнцем всё снимет. Главное, чтобы мы вышли быстрее. Больше двух суток я под когтем не проживу. Он в нагрудном кармане, круглая деревяшка с чёрными точками.

— Понял. Успеем выйти. Готова?

Я стиснула покрепче завязки сумки коренными зубами.

— Да, — произнесла я нечленораздельно, но всадник понял.

— Тогда снимай монашеский кокон. Я тебя держу.

Глава 30. Лейла. Золотистая мелодия

Я проснулась от густого запаха цветов.

Никогда не встречала такой аромат… Сладко-кисловатый, очень приятный. Такой запах хотелось вдыхать полной грудью, желательно, ступая голыми ногами по зелёной траве, под ярко-синим небом, подставляя лицо горячему солнцу.

Лежать было очень приятно. Мягко и тепло. После изматывающей, казалось бы бесконечной боли, жжения, стягивания и давления, сейчас, когда ничего подобного и близко не чувствовалось, хотелось лежать и лежать…

Всё же я пошевелила руками и ногами, тронула лицо: ничего не болело, тело не сразу, но всё же отозвалось. Осторожно открыла глаза и осмотрелась.

Маленькая комната со стенами из грубых досок. Я на матрасе у стены, укрытая меховым одеялом. За крохотным окошком темно.

Несколько минут я просто лежала, не двигаясь, вдыхая цветочный аромат, радуясь, что жива.

Всё было на волоске.

Камень! Я быстро осмотрелась и облегчённо выдохнула: рядом со мной лежал мой мешок, крепко привязанный за завязки к моей руке.

Всадник сдержал слово. Всадник?

В памяти вихрем пронеслись события: чёрные кони на огромной скорости, атака теневых мастеров, горный ручей, смертельный холод подземной реки, руки и голос всадника, которого я никак не могла вспомнить…

Узкая дверь распахнулась, нагнувшись, в комнатушку вошёл огромный широкоплечий мужчина в чёрном.

Я всмотрелась.

Нахмуренные прямые брови, суровые линии лица. Короткие черные волосы на лбу, щетина на тяжелой челюсти.

Альваро. Генерал.

Всадник чёрного дракона, которого звали Дрейн.

Я попыталась встать, но замерла от приказа генерала:

— Лежи, Лейла.

Помедлив, я вытянулась под одеялом.

— Я обезболил, — пояснил он, — поэтому тебе кажется, что с тобой всё хорошо. Но это не так. Надо лежать.

Я попросила:

— Расскажи про армию. И зачем?..

Мне казалось, я спрошу нормальным голосом, но удалось лишь едва слышно прошептать. Однако Альваро кивнул и подошёл ближе.

— Благодаря твоему предупреждению у скал удалось спасти много жизней. Я благодарен.

Я перевела дыхание. Альваро взял низкий табурет, поставил рядом с моей постелью, удобно водрузился на него, вытянув вперёд длинные ноги. Взял мою руку, сжал в своих широких ладонях, поглаживая мои пальцы.

— Вся армия преодолела горную гряду, — сказал он. — Я разделил людей на множество ручейков. Они растеклись по горным тропам, и собрались в долине воедино. Уцелели все. Но жемчужину, которую я направил подземным путём, я чуть не потерял.

Генерал посмотрел мне в глаза.

— Я дал тебе лучших всадников. Они доставили тебя до подземного ручья. За всю свою бурную жизнь я ходил этим путём не меньше десятка раз. Каждый раз выходил через сутки, не более. В твоих карманах было достаточно артефактов. Ты обученная крылатка. Достаточно было держаться правой скалы.

— Я держалась правой скалы.

Альваро пожал плечами.

— Ты не вышла через сутки. — Альваро помолчал и продолжил говорить: — Через двое я проверил армию в долине и отправился за тобой. Прошёл от выхода до входа. Искал тебя по ответвлениям. Ты сбилась.

Я приподняла брови.

— Ты оставил армию…

— В долине безопасно, — пожал он плечом. — Даже Лахнис не настолько безумен, чтобы атаковать драконью сотню на просторе долины, а у меня пять сотен драконов. Армия ждала, пока генерал бродил под землёй в поисках своей женщины. И сейчас армия ждёт, пока женщина генерала не поправится настолько, чтобы продолжить путь.

Я прикрыла глаза.

— И долго?..

— Прошло две недели, Лейла, — ответил Альваро, — я был уверен, что ты мертва, и бродил по развилкам подземной реки, чтобы найти твой труп.

— Как нашёл? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Случайно увидел золотистый свет и заинтересовался. Я пока не знаю, что за камень ты нашла, похоже, что древний артефакт, но именно он спас тебе жизнь. Согревал. И показал мне, где ты, своим свечением.

Я закрыла глаза, чувствуя тепло его широких шершавых ладоней. Осторожно погладила его пальцем, и он сжал ладони так, что я больше не смогла своим пальцем пошевелить.

— Я благодарна, Альваро, — прошептала я. — Что искал. И нашёл.

Генерал снова погладил мои пальцы.

— Отдыхай, Лейла. Если вернётся боль — зови, я рядом.

Я заснула не сразу, вбирая ощущения, как он держит мою руку и поглаживает мои пальцы.

Когда я проснулась, боли не было.

Зато в голове была золотистая мелодия.

Я попробовала встать — получилось. Надев белое платье и сандалии, которые лежали на табурете в углу, я взяла мешок с камнем и осторожно вышла на улицу.

И тут же замерла, боясь сделать шаг.

Альваро нигде не было. Зато напротив меня стоял огромный чёрный дракон, который, опустив голову и утробно рыча, свирепо смотрел на меня.

— Дрейн, — тихо сказала я дракону. — Что произошло?

Дракон перестал рычать, наклонил голову набок, всматриваясь в меня. Мотнул головой, взрыхлил лапой землю и тихо фыркнул. Наклонил голову в другую сторону.

Только тут я поняла, что золотистая мелодия в моей голове усилилась, приобрела просящие нотки.

Я глубоко вздохнула, открыла мешок, достала камень. Он был вытянутой формы, я легко держала его в ладонях. Теперь я могла рассмотреть бурую поверхность, покрытую многолетним илом и ракушками.

Дрейн повёл себя странно. Он фыркнул и принюхался. Снова завертел головой.

— Ты знаешь, что это? — спросила я дракона.

Он моргнул жёлтыми глазами с вертикальным зрачком, снова взрыхлил когтями землю, отошёл и мотнул головой над получившейся ямой.

Золотистая мелодия уже не просила. Требовала.

— Ты явно знаешь, что с этим делать, — улыбнулась я дракону.

Я опустила в ямку, вырытую драконом камень, отошла в сторону.

Дракон снова ударил лапой, засыпая яму, а затем открыл пасть и пустил на камень столб пламени.

Я отшатнулась от жара, покачнулась и упала бы от слабости, но меня удержали крепкие мужские руки.

— Что вы тут творите? — прорычал Альваро. — Лейла! Тебе ещё нужно лежать! Дрейн! Я думал, у тебя мозгов больше, чем у этой крылатой, но и ты туда же!

Я съёжилась, а дракон оскалился, выпустив в сторону Альваро облачко дыма.

Дым не долетел, и у меня создалось впечатление, что из-за меня. Стоял бы только Альваро…

Впрочем, Дрейн снова выпустил на камень столб пламени, а потом изогнулся и с размаху ударил по камню своим здоровенным хвостом.

С камня осыпались кусочки, обнажая…

Из-за торжествующей золотой мелодии в голове я едва услышала глухую изощрённую брань генерала — он от души складывал длиннейшие похабнейшие фразы в наудивление складные конструкции, которые я бы даже близко не могла бы заподозрить в возможности соединиться в нечто осмысленное.

Признаться, я бы тоже не отказалась от души выругаться.

Под опавшими черепками ослепительно сияло золотое яйцо.

И оно шло трещинами.

Хвост Дрейна осторожно протиснулся между мной и Альваро, аккуратно и настойчиво направил меня к яйцу.

Генерал разжал руки. Я подошла, опустилась на колени. Протянула руку и коснулась сверкающей скорлупы.

Яйцо рассыпалось. Я в полнейшем изумлении и нереальном, неописуемом, каком-то диком восторженном ликовании смотрела в сверкающие изумрудные глаза с вертикальным зрачком малышки-драконицы, прыгнувшей на мои протянутые ладони.

Маленькая. Изящная. Дивная красавица с золотой чешуёй. Она забрасывала меня образами пламени и взвивающихся над огненными языками золотистыми точками.

— Искра… — выдохнула я.

Малышка довольно потёрлась о мой большой палец и обвила моё запястье изящным хвостом.

Я почувствовала волну тепла с запахом дыма. Подняла голову.

Дрейн приблизил морду вплотную ко мне, сверху вниз рассматривал золотую красавицу на моих ладонях. В жёлтых глазах дракона и выражении морды мне чудился непередаваемый восторг.

— Блудница с золотой драконицей.

Я оглянулась. Альваро стоял за моей спиной, задумчиво рассматривая Искру.

Малышка впилась коготками в мои руки, я посмотрела на неё.

— Начиная с того, что запечатление возможно только у мужчин, — продолжал говорить генерал, — в идеале специально обученных всадников. Продолжая тем, что заботиться о драконах могут только девственницы. Заканчивая фактом, что самки драконов не имеют золотого цвета.

Моя золотистая красавица раскрыла крылья, оскалилась и тонко зашипела на генерала.

Альваро издал смешок.

— Боевая самочка. Прямо как будущая всадница-блудница.

Дрейн рыкнул, и малышка сложила крылья, поджала хвостик и оглянулась испуганно на дракона. Пискнула на него, Дрейн рыкнул снова.

Искра посмотрела на меня, на генерала, снова на Дрейна, глубоко вздохнула и свернулась золотым клубочком у меня на ладонях, накрыв голову прозрачным крылом.

Я улыбнулась.

— Лейла, я отошёл всего на час, — с непередаваемой иронией в голосе сказал Альваро. — За это время ты успела разнести вдребезги три базовых постулата, на которых уже веков восемь стоят драконий Орден и крылатый монастырь.

Генерал подошёл ближе, рассматривая заснувшую на моих руках драконочку.

— Лейла, послушай меня внимательно, — очень серьёзно сказал он.

Я подняла глаза на него и сосредоточенно кивнула. Накатывала слабость, всё тело наливалось тяжестью, глаза закрывались, но я пока держалась. Всё же Альваро прав, надо было ещё лежать.

— Дрейн, тебя тоже касается, — сурово глянул на своего дракона генерал.

Чёрный зверь оторвался от созерцания золотистой малышки, наклонил голову, глядя на всадника.

— Лейла, у нас с тобой большие проблемы, — начал Альваро. — Запечатление непростая штука. Всадники к нему готовятся не один год, укрепляют дух, напитываются силой. Не для того, чтобы удержать дракона в подчинении, как думают неосведомлённые. Чтобы оба выжили при этом, и дракон, и всадник.

Я непонимающе уставилась на генерала.

— Дракон пьёт силы всадника. Сильнее всего иссушают чёрные драконы. Ну а золотые… Те просто вычёрпывают до дна. Скорлупа золотого яйца потому и не раскалывается от прикосновений сотен тысяч всадников, золотой дракон не хочет умирать, и не идёт в недостаточно сильные руки. Ты и так ослаблена, а сейчас, со связью с золотой… Ты дала ей имя?

— Да, она показала мне, — ошеломлённо прошептала я. — Её зовут Искра.

Генерал опустил голову, с силой потёр глаза. Глянул на Дрейна.

— Спать хочешь? — вдруг спросил меня Альваро.

— Да. Откуда ты?..

— Всё, понял. Молчи, — велел он мне. — Дрейн! Возьми у Лейлы Искру.

Несмотря на придавливающую меня сонливость, я озадаченно глянула на золотую драконочку, а потом на Дрейна. И как он?..

Дракон выставил вперёд правую лапу. Острые шипы и чешуйки на лапе изогнулись и сместились, образовывая нечто вроде странного кармана.

— Лейла, отдай Дрейну Искру. Немедленно, — приказал генерал.

Я осторожно положила малышку в углубление на лапе. Искра пискнула, покрутилась и устроилась среди высоких шипов и чешуек.

Едва я успела удивиться, что моей драконочке там явно весьма удобно, да ещё и надёжно, Альваро поднял меня на руки.

— Ты идёшь со мной.

Спорить было явно бесполезно. Я уютно прижалась щекой к сильному плечу Альваро, прикрыла глаза.

— Спи, Лейла, — тихо сказал Альваро. — Спи.

Засыпая, я услышала его тихий шёпот:

— Моя крылатка, вот что мне с тобой делать? — и сам себе ответил: — Похоже, что в очередной раз отгонять от тебя смерть.

Глава 31. Лейла. Пробуждение

Мои глаза закрыты, но я чувствую жар.

Я знаю, что это жар от пламени, лижущего стволы деревьев.

Меня душит запах горящего хвойного леса.

Как же страшно открывать глаза снова, ведь я снова внутри этого сна.

В который по счёту раз.

Великая, дай сил снова через это пройти.

Я должна выдержать.

Смогу. Я смогу пройти через это снова.

Нужно пройти до конца этот сон, иначе он меня так и не выпустит.

Глубоко вдохнув, я открыла глаза и посмотрела вверх.

Над верхушками деревьев, окружающих меня, завис чёрный дракон — могучими взмахами он раздувал огонь вокруг меня сильнее.

На спине дракона сидел всадник в чёрном плаще — он вскинул руку, погасив пламя вокруг меня.

И снова я не успела крикнуть ему — всадник повернул дракона на запад, в сторону заходящего солнца, и я снова, сбивая ноги о корни и царапаясь о ветки, бросилась за ним.

Поле со зрелыми золотыми колосьями встретило меня знакомым простором.

Среди золота поля неподвижно чернел поверженный дракон, бессильно распластав широкие крылья.

Рядом с ним стояло двое.

Воин в тёмно-синем плаще, с обманчиво болезненным видом из-за худобы, но на самом деле колоссально сильным поджарым телом… упирался сапогом в живот драконьего всадника, выдёргивая окровавленный меч из его груди.

Всадник упал в золото колосков, а воин с окровавленным мечом направился ко мне.

Мои внутренности сковывал липкий холод, пока воин, не глядя на меня, приближался.

И снова я не могла двинуться с места. Лишь, когда воин, казавшийся сосредоточием мрака, приблизился, я упала на колени, а он посмотрел на меня.

И снова я кричала от казавшейся нескончаемой боли, от бесконечного ужаса, глядя в жуткое лицо с бездонными провалами на месте глаз, из которых меня рассматривала изначальная тьма.

Я упала на спину, обхватив себя за плечи, воин наклонился, встал рядом со мной на одно колено, коснулся моих волос и зажал мой рот рукой.

Его лицо обрело черты Альваро.

Я вздохнула резко. Ещё раз. И ещё.

Быстро осмотрелась. Комната. Обычная. Светлая. Шторы на простом окне. Красивая мебель. Генерал в белой рубашке.

Он убрал руку с моего рта, погладил тыльной стороной пальцев по моей щеке.

Я осознала, что лежу, съёжившись, а всё тело болит от чрезмерного напряжения.

Глубоко вздохнув, впиваясь взглядом в лицо Альваро, я положила дрожащие пальцы на его руку, поглаживающую мою щёку. Другой рукой коснулась своей груди. Мокрая от пота, я лежала в сорочке под простынёй.

Генерал молчал. Я могла только глубоко дышать, с усилием расслабляя тело, постепенно осознавая себя.

Не помнила совершенно, как я здесь оказалась.

В памяти были смутные образы походного малого шатра, трясущейся на камнях повозки, а ещё я помнила руки Малки и ещё одни руки, женские и сильные, много страшных снов, ещё более жутких, чем я видела в монастыре.

Я попыталась сказать что-то, но не получилось. Облизала иссушенные губы.

— Сейчас, — глухо сказал Альваро, — выпей отвар.

Потом я жадно пила. И снова заснула, держась за руку генерала, на этот раз уже расслабленно и без сновидений.

Я снова много спала, на этот раз без снов, глубоко и спокойно. Когда я просыпалась, рядом была Малка и дородная молчаливая девица, они помогали мне пить и есть, добираться до уборной и мыться в купальне, где оказался центральный водопровод.

Даже не думала, что можно быть настолько слабой. Каждое движение давалось с огромным трудом. Еду и воду я глотала через силу.

Вся комната была наполнена артефактами, а я увешана амулетами и звенела кольцами и перстнями на пальцах, по три-пять штук на каждом.

Я лишь качала головой, узнавая некоторые плетения заклинаний в камнях и поражалась, настолько дорогими и редкими они были. Еда, вода и отвары тоже были далеко не из простых.

Всё, что находилось в этой комнате, даже дерево в мебели и узоры заклинаний в тканях, было призвано напитать меня силой и магией.

Несмотря на всё это, я была чудовищно слаба.

Генерал больше не приходил. Я этому была даже рада, уж очень измученной я себя чувствовала и боялась даже подумать, как выглядела.

Через пару дней, когда я уже почти не шаталась, молчаливая помощница Малки начала делать мне массажи и помогать выполнять упражнения.

Я шипела от боли, тряслась от изнеможения, но терпела и делала всё, чтобы быстрее прийти в себя.

Наконец, мне удалось разговорить Малку.

Это стало новым потрясением, я даже порадовалась, что не спрашивала раньше.

Новости стали для меня настоящим ударом.

Содержать армию, тем более такую огромную, как собрал Альваро, дело хлопотное и расточительное. Снабжение, продукты, вода… Много всего, включая необходимость поддерживать дисциплину и моральный дух.

Когда стало очевидно, что я не просыпаюсь, и состояние моё ухудшается, Альваро нашёл Малку, дал ей помощницу и поручил меня их заботам, а сам двинул армию дальше.

Он выиграл целый ряд сражений, освободил всё вражеское королевство, заручился поддержкой кланов, поддерживающих ранее Лахниса.

Две недели назад он провёл блестящий штурм столицы, и теперь я находилась в комнате особняка неподалёку от королевского дворца в столице вражеского королевства.

Прошло полгода с тех дней, когда Альваро вынес меня из подземного ручья, Дрейн своим пламенем помог раскрыться золотому яйцу, а моя драконица… Моя Искра сказала мне своё имя.

Полгода! Я спала и болела полгода!!!

Альваро успел выиграть войну, а я всё это время спала!..

Где Искра? Почему Альваро ко мне не приходит?!

Я рыдала, плакала, скандалила, но Малка и её молчаливая помощница были неумолимы.

Они выполняли приказ генерала: держать меня в этой комнате, пока я не восстановлюсь.

Даже, когда я уже достаточно окрепла, меня не выпускали из комнаты с артефактами. На все мои требования Малка отвечала одинаково: приказ генерала.

Когда я уже отчаялась и начала думать, что Альваро решил держать меня здесь всю жизнь, пришла Малка, швырнула мне узел одежды и приказала одеваться. После того, как помощница Малки повозилась с моими волосами, с меня сняли целую кучу артефактов оставив пару перстней и амулетов на шее.

В соседней комнате оказалось зеркало. Я наконец-то смогла посмотреть на себя.

Тёмно-синее длинное платье с вышивкой. Мои отросшие каштановые волосы, завитые помощницей Малки в красивые локоны. Перстни и ожерелье на шее.

Бледная, болезненно-худая, я почему-то показалась себе ещё красивей, чем была в монастыре.

Возможно, благодаря глазами, из-за лёгких теней вокруг них казавшихся просто огромными, или из-за припухших искусанных губ. Моя высокая грудь тоже показалась больше из-за общей тонкости и хрупкости силуэта.

Я улыбнулась. Надеюсь, я встречусь с Альваро. Я бы хотела, чтобы он увидел меня такой. Жаль, что чрезмерно худа, было бы ещё лучше.

Малка сказала, что уже намучалась со мной и будет отдыхать, а меня повела в город её помощница, так и оставшаяся для меня безымянной.

Столица оказалась красива. Шумный каменный город, расположенный на холмах, сначала не впечатлял, но постепенно проникал в самое сердце ненавязчивой южной красотой.

Мы гуляли по городу, прошлись по высоченному арочному мосту, вышли на холм, с которого был виден весь город, а потом направились прямо ко дворцу.

К моему удивлению, перед нами распахнулись ворота дворца, и двое стражников повели меня по широким дорожкам в цветущий парк, оставив помощницу Малки за воротами.

Я ничего не понимала. Где Альваро? Что происходит? Хоть бы кто-нибудь мне хоть что-то объяснил.

Стражники привели меня на обширную площадку, уставленную столами, вокруг которых было много людей. Мои сопровождающие испарились, а я осталась совсем одна.

Я огляделась. Это явно были придворные короля в красивых, но скромных одеждах. На меня посматривали с интересом, но никто не заговаривал. Я тоже не навязывала своё общество.

Ко мне подошёл слуга, поклонился и предложил бокал, я взяла, встала в сторонке и стала наблюдать.

К бокалу я не притронулась из-за неясного нехорошего предчувствия и довольно быстро избавилась от него.

Около часа прошло, прежде чем что-то изменилось. Расслабленные позы людей стали выглядеть иначе — все вокруг ощутимо напряглись. Они смотрели в небо, я проследила взгляды.

На площадку стремительно спускался золотой дракон. У меня аж сердце зашлось от радости, неужели моя Искра?

Всмотрелась.

Дракон, сверкая золотом чешуи, снижался.

Нет, это точно не моя драконица. Мне теперь было очевидно: это самец, внушительный, мощный, и при этом неуловимо изящный, нереальной красоты создание… он поражал величественной красотой в самое сердце.

Когда он спустился ещё ниже, я увидела всадника золотого дракона — черноволосого мужчину с уверенной линией широких плеч.

Я даже поморгала, почему-то мне показалось, что это Альваро, настолько они казались похожи: огромным хищным телом, гордой посадкой головы, властностью движений, направляющих дракона.

Но Альваро не мог лететь на чужом драконе — эти гордые создания не позволят никому кроме запечатлённого человека сесть на себя верхом. Генеральский Дрейн не мог поменять окраску с чёрного на золотой.

Да и этот золотой дракон явно не был Дрейном — это я видела это отчётливо: не такой массивный, длиннее и изящнее.

Я любовалась золотым драконом. Сильный и крайне опасный самец, достаточно было глянуть на то, как он держал лапы с внушительными когтями, двигал крыльями и хвостом — намётанный взгляд сразу распознавал опытного бойца, победителя сотен схваток.

Да и то как приземлился… С хищной грацией, плавно и невесомо, с лёгкостью двигая мощным телом.

А потом всадник спрыгнул с шеи дракона и захватил всё моё внимание.

Очень похож на Альваро. Высокий, мощный, с той же неуловимой грацией в сильных выверенных движениях, опасный — я это чувствовала всей своей сутью крылатой монахини — и… до жути привлекательный.

Всадник золотого дракона гибко выпрямился, обвёл властным взглядом почтительно склонившихся придворных, и… направился прямиком ко мне.

На всякий случай я обозначила поклон и внимательно смотрела на него.

Мужчина отстановился в трёх шагах от меня, молча рассматривая меня холодным взглядом тёмных глаз... а я…

Я реагировала на него! Женской сутью. И мучительно, изо всех сил пыталась понять, что происходит.

Глава 32. Лейла. Золотой всадник

— Лейла? — спросил всадник золотого дракона.

Его голос тоже был красивым. Глубоким, низким, вибрирующим. С настороженно-опасными интонациями.

Я кивнула.

— Меня зовут Талорг, — глядя мне прямо в глаза, сказал он.

Он явно ждал от меня чего-то, а я… Наконец, я сообразила.

Всадник золотого дракона. Талорг.

Необычное имя. Я вспомнила страницы истории, которые листала в книжке с золотистым переплётом в кабинете генерала.

Это был наследник старого императора, которому присягнул на верность мой генерал. До предательства близнецов Лахниса и Яниса, Альваро воспитывался с сыновьями императора.

Наконец, я отмерла, всё-таки что-то в голове осталось из дрессировок юных монахинь в крылатом монастыре.

— Приветствую моего короля, ваше величество, — наклонила голову я.

Всадник сдержанно улыбнулся.

— Теперь императора, Лейла. Ты спала, но тебе должны были сообщить. Пусть Лахнис сбежал и где-то скрывается, но Альваро, верный мне генерал, принёс победу. Два королевства снова объединены в империю, как это было до убийства моего отца.

— Мои поздравления, — снова поклонилась я.

Он снова молча смотрел на меня и, кажется, чего-то ждал. От его взгляда накатила острая волна вожделения, я чуть не охнула и не застонала вслух. Неосознанно, я положила руку на живот, казалось, внизу живота разгоралось пламя.

Мне захотелось содрать с себя платье, прижаться к этому могучему влиятельному самцу, стоящему сейчас напротив меня, опуститься перед ним на колени, потереться о его пах, чтобы убедиться — там, куда я изо всех своих оставшихся сил не хочу опускать глаза — очень твёрдо.

От желаний, от застилающей глаза похоти, взметнулась жесточайшая ярость. Теперь мне хотелось ударить его, оцарапать ногтями. И потом снова — похоть.

Но не сразу, нет, я должна убедиться. Я должна знать, что он достоин. А для этого я должна бежать от него как можно быстрее, удаляться, и снова драться. Чтобы он догнал, поймал и подмял. Чтобы доказал, что достоин.

Я глубоко дышала, щёки горели, и тут я столкнулась с тёмным горящим взглядом Талорга. На его губах была лёгкая улыбка.

Крылатых монахинь хорошо учили. Я задышала иначе, начала сжимать внутренние мышцы в специальном порядке — ослабляя влияние тела на разум, возвращая себе холодный рассудок.

Наконец, я начала соображать. Волна похоти утихла, но не ушла полностью. Но хотя бы… теперь я хотя бы ощущала себя самой собой.

Я обвела взглядом дворцовый двор, придворных. Мне это всё не нравилось. Где Альваро?

— Мы не думали, что ты проснёшься, всадница, — наконец, заговорил император, заставляя меня вздрогнуть. — Надеялись, конечно.

Как он назвал меня? Накатила волна лютого облегчения.

Он назвал меня всадницей!

— Всадница? — не думая о вежливости, спросила я. — Моя Искра жива?

Талорг улыбнулся красивой дружелюбной улыбкой.

— Жива, конечно. Искре-то что? Ест, пьёт, спит, растёт. А вот ты, Лейла… Самые влиятельные всадники двух королевств боролись за твою жизнь. Мы с Альваро всю императорскую сокровищницу перевернули, все архивы и сведения об артефактах перерыли. Крылатый монастырь и Орден, все драконьи кланы собирали для тебя силу.

Я глубоко вздохнула. Кажется, теперь я начала понимать, что происходит. Первая золотая драконица…

Самые влиятельные драконьи всадники — чёрных и золотого драконов — боролись за жизнь уникальной самки, спасая её всадницу, из которой золотая пила силы, чтобы выжить.

Я посмотрела на золотого дракона. Он был неспокоен. То и дело вздрагивал крыльями, дёргал мощным хвостом. Сильные когти царапали камни, ноздри хищно раздувались.

Он всё время смотрел куда-то на запад. Туда, куда скоро будет опускаться солнце.

Удар вожделения накрыл меня широкой волной. Я охнула, хватаясь за живот. Ноги подогнулись, и я бы упала, но император шагнул ко мне ближе, твёрдыми руками удерживая меня за талию.

Я вцепилась в его мощные плечи, вдыхая сильный пряный запах. Закусила губу до крови. И снова умения, полученные в монастыре помогли. Я выпрямилась и отстранилась, делая шаг назад.

Талорг опустил руки, в его глазах сейчас я видела сочувствие.

— Где. Моя. Искра.

Он молчал, тогда я спросила:

— Где Альваро?

— Вместе с Дрейном, — всё же ответил. — Рядом с Искрой.

— Почему меня не пускают к ней?

— Я только что от неё, — сказал он, внимательно рассматривая меня, — хотел убедиться лично, что ты восстановилась. В целом, терпимо. Тебе бы ещё месяц в артефактах полежать, но времени нет.

— Что с ней? — спросила я.

— Твоя Искра выросла, Лейла. Рвётся в небо. Без связи с всадницей полёт убьёт её разум. Драконы пока не пускают её, но время, похоже, вышло. Ты вовремя восстановилась. Искру даже Дрейн уже не до конца контролирует, хотя всегда справлялся. Тебе нужно срочно к ней.

— Почему мы всё ещё здесь? — я оглядывалась, пытаясь понять, где взять коня, чтобы мчаться спасать мою драконицу.

Золотой всадник сузил глаза.

— Потому что я должен был лично убедиться, что ни тебя, ни Искру, ваша встреча не убьёт. На Искру я только что посмотрел. Сейчас поговорил с тобой и вижу, что ты достаточно окрепла.

Я молча ждала его решения. Раз он такой умный, то уже точно знает, что делать.

Так и оказалось.

— Тебе нужно срочно восстановить связь с Искрой, — сказал он. — Времени исчезающе мало, Лейла. Быстрее всего — на драконе.

Я ошарашенно уставилась на него, и император улыбнулся.

— Ты полетишь со мной.

Глава 33. Лейла. Встреча

Я даже слова сказать не успела. Император поднял меня на руки, в несколько размашистых шагов приблизился к своему дракону, и усадил меня на него. Взлетел сзади меня, схватил обе мои руки и положил на выросты с двух сторон драконьей шеи.

Дракон взбрыкнул, зашипел, но Талорг гортанно рявкнул незнакомые мне повелительные слова, заставив зверя присмиреть и даже прижать голову ниже.

— Сожми руки крепче, — сказал мне император.

Мне пришлось наклониться вперёд, чтобы держаться. Всадник обхватил меня за живот, прижимая к себе, вытянул вперёд руку, хватаясь за ещё один вырост, практически лёг на меня, придавливая к драконьей чешуе.

Зверь взмахнул крыльями и без рывка, легко поднялся в воздух.

Меня било вожделение, а по щекам катились слёзы от необходимости лететь на чужом драконе, от невозможности отстраниться от его всадника.

Не хочу! Я ничего подобного не хочу!

Под нами проплывали леса и поля, близилась горная гряда, а я… Из-за слёз, застилавших глаза, я не видела ничего вокруг.

Летели долго. Постепенно я оценила решение лететь на драконе — на коне такой путь занял бы не меньше суток.

Неужели за мной не мог прилететь Альваро?!

В этот момент я почти ненавидела генерала за то, что он бросил меня, позволил трогать меня императору, особенно тогда, когда меня всю корёжит от наносной похоти.

Злость и встречный ветер высушили слёзы. Я просто размеренно дышала и терпела.

Но потом мои переживания размылись. В них вплеталась золотистая мелодия.

Я потянулась к ней изо всех сил, рванулась мысленно, чувствуя сначала недоверчивое удивление, затем узнавание, а затем яростный, ласковый восторг.

Слёзы полились с новой силой. Искорка моя. Уже скоро. Потерпи. Не взлетай раньше времени.

Золотой дракон оживился, взревел и полетел быстрее.

— Лейла! — прорычал на ухо мне Талорг. — Не дай ей взлететь! Уговори тебя подождать!

Да я и сама чувствовала. Я слышала её страх. Чувствовала нетерпение. А ещё точно знала — рано. Ещё нельзя. Связь между нами ещё слишком тонка. Рванётся — порвёт.

Она слышала. Ждала. Злилась. Обвиняла меня. Что бросила её надолго.

Я вслушивалась в поток образов и запахов от повзрослевшей без меня малышки.

Жаловалась мне, маленькая моя. Что меня всё время не было. А ещё её не пускают в небо. Вокруг много самцов. Чёрных. Больших и страшных. Не дают взлететь. Закрывают крыльями. Рычат и пугают.

Даже Дрейн, предатель. Он тоже не пускал.

Искорка уговаривала меня прилететь быстрее и прогнать их.

Я плакала и шептала, уговаривала подождать.

Наконец, мы подлетели скалистому уступу. На одном — повыше и поменьше — стояло много мужчин в чёрных одеждах. На втором — нижнем, огромном — чернело от множества драконов.

Мы приближались. В середине, в свободном от драконов круге металась и рычала золотая Искра.

Она снова рванулась верх, её сбил, прижал к земле, и тут же отскочил в сторону, уворачиваясь от золотых когтей, здоровенный чёрный дракон.

Искра тут же мне начала испуганно жаловаться и злобно шипеть, что её не пускают. Их тут слишком много. Дрейн куда-то делся. И вообще она совсем одна.

Мы стремительно спускались к Искре. Моя золотая красавица задрала голову и зарычала.

— Иррейн! — тихо сказал император. — Постарайся в этот раз не испугать малышку.

Дракон повернул голову, моргнул сердито глазом. Но всё же опустился подальше от драконицы.

Несмотря на то, что всё моё внимание забирала Искра, я обратила внимание, как подались в стороны, расширяя круг, чёрные драконы при появлении дракона императора.

Иррейн — теперь я знала имя золотого — плавно опустился. Искра прижала голову к земле, попятилась, глухо зашипела.

Золотой дракон оглядел других самцов — сильных красивых зверей, многие были крупнее и массивнее его — наклонил голову, рыкнул. Чёрные драконы нехотя отступили на несколько шагов, расширили круг.

Император спрыгнул, помог мне спуститься и поставил меня на ноги.

— Будь с ней осторожней, Лейла, — тихо приказал он мне, — чтобы не задела тебя когтями. Будь готова увернуться. Смотри Искре в глаза. Держи её хоть уговорами, хоть угрозами. Уговори её позволить тебе сесть верхом.

В ответ на мой недоумённый взгляд, Талорг пояснил:

— Первый полёт она должна сделать со всадницей. Как держаться на шее, ты уже знаешь. Потом заставь её приземлиться и ссадить тебя туда, где сейчас стоят всадники. Убедись, что она ждёт твоего разрешения лететь. Только после этого ты можешь отпустить её в брачный полёт.

— Поняла, — тихо сказала я, — теперь мне к ней можно подойти?

— Иди Лейла, — ответил Талорг. — Удачи.

Я глухо вздохнула, опустив голову. Хорошо, что у платья такая широкая юбка — на Иррейне получилось ехать верхом.

На Искре тоже верхом получится. А вот уворачиваться от её когтей будет непросто, ткань может зацепиться. Сейчас бы верховой костюм монахини. Но будем иметь дело с тем, что есть.

Я оглядела круг чёрных драконов. Покосилась на императорского золотого Иррейна. Звери беспокоились, порыкивали друг на друга, но ждали.

Толчок в спину — я едва устояла на ногах, сделав разворот, чтобы увидеть, кто толкнул — золотой хвост взметнулся нетерпеливо и хищно нацелился на меня. Золотой дракон наклонил голову и зло фыркнул, переводя взгляд с меня на Искру и снова на меня.

— Иррейн, — глухо сказал император.

Золотой хлестнул хвостом рядом со своим всадником, но Талорг даже не шелохнулся.

— Лейла, быстрее, — поторопил меня он.

Я вздохнула. Осторожно и быстро направилась к злющей Искре, распахнувшей крылья и припавшей к земле. Пока я шла к ней, её раз пять сбивали чёрные драконы, не давая взлететь.

Если до этого моя драконица ещё говорила со мной разборчивыми образами, то сейчас, когда приземлился золотой, и другие драконы от этого взъярились, Искра пошла вразнос.

Когда я подошла, на меня смотрела дикая хищная самка одного из самых опасных созданий нашего мира. Разъярённая драконица приготовилась прыгнуть, чтобы меня убить.

— Какая же ты красавица, — восхищённо выдохнула я. — Ты выросла, моя Искорка. Ты прекрасна.

Искра замерла, наклонила голову, разглядывая меня.

Я сделала шаг.

— Красота моя золотая, ты прекрасна. Искра. Как я счастлива, что ты выжила!

Слёзы снова полились по щекам. Даже если моя Искра меня убьёт, моя жизнь определённо стоила того, чтобы на свете могло появиться столь совершенное существо.

Моих мыслей коснулось недоумение драконицы, отодвигающее злость. Почему это её всадница должна умереть?

Я подошла ближе, вглядываясь в нереально красивые золотистые глаза с вертикальным зрачком. В них вспыхивали и гасли золотые искры.

— Красавица, — повторила я шёпотом. — Какая же ты красавица!

Искра расслабила крылья, потянулась ко мне носом, принюхиваясь. Я широко улыбнулась, осознав: моя драконица послала мне в ответ сдержанный комплимент, мол хоть у её всадницы и нет крыльев, но она тоже ничего. В смысле вполне себе красива.

И следом целый поток сожаления, гнева, ярости, отчаяния, что вот у неё, у Искры, крылья есть, но воспользоваться ими не дают.

Я осторожно предложила разрешить мне полетать с ней. Тогда её пустят. Но только со мной.

Искра настолько мило озадачилась, что я снова широко ей улыбнулась.

— Ты уже знаешь, что тебя не пускают, — сказала я спокойно. — Попробуй со мной. Вдруг пустят?

Какое-то время мы вдвоём разбирались, как именно я полечу с ней. Искра предлагала на хвосте или в лапах, я настаивала на шее, посылая ей образ, как Альваро сидит на Дрейне, а меня сейчас принёс золотой.

Сразу после того, как я показала Искре, как я сижу на Иррейне с императором, меня опалила ярость.

Драконица взревела, вскинула крылья и бросилась на меня.

Я увернулась. Новый бросок. Я запуталась в юбке, упала на землю. Перекатилась, едва уйдя от удара изящных острейших когтей.

Надо мной пролетел золотой вихрь. Ярость драконицы, которая обжигала меня по нашей связи, сменилась лютым страхом.

Я вскочила. Искру прижимал к земле Иррейн, утробно рыча.

Драконица глухо заскулила, распластала бессильно крылья.

— Нет! — закричала я, рванувшись к золотому, — оставь её! Отойди от неё! Отпусти её, немедленно!

Золотой рыкнул на меня, хлестнув рядом со мной хвостом. Опустил голову к Искре и принюхался.

В следующий миг Иррейна смело с моей распластанной по камням драконицы чёрной молнией.

Я ошарашенно уставилась на сцепившихся чёрного и золотого драконов, покатившихся по камням.

Искра бросилась ко мне, как котёнок прижавшись здоровенной головой к моему плечу, спрятавшись за моей спиной. Я тут же потянулась к ней, успокаивающе поглаживая по надбровью. Малышка моя, напугали тебя, хорошая моя, маленькая.

— Лейла!

Драконица вздрогнула, прижавшись головой ко мне теснее. Да и я дёрнулась, и тут же замерла от звука низкого рокочущего… долгожданного голоса.

— Лейла! — донёсся до меня приказ Альваро. — Не стой столбом! Верхом на неё! Быстрее!

Я быстро огляделась. Между мной и золотым драконом стоял… Дрейн!

Чёрный генеральский припал к земле, яростно мотая хвостом. Императорский Иррейн напротив, приоткрыл крылья, вздыбив хвост, нацелив его на чёрного соперника.

Генерал возвышался рядом с Дрейном. Одетый в чёрное с опоясывающими могучее тело ремнями, он стоял в хищной позе, полностью сосредоточившись на императоре.

— Что непонятного я сказал? — рявкнул Альваро, не глядя на меня. — Немедленно, Лейла! Верхом!

Золотой сделал шаг вперёд, Дрейн утробно зарычал, Искра попятилась от меня, распахивая крылья.

Я, наконец-то, сбросила оцепенение. Рванулась к Искре, задирая платье, подпрыгнула и подтянулась, нащупывая пальцами наросты на чешуе.

Драконица взъярилась, распахнула крылья шире. Я едва успела подтянуться, прижимаясь к мощной шее. Искра оттолкнулась и взлетела в небо.

Глава 34. Лейла. Полёт

Полёт!

Яростно-ликующие взмахи мощных крыльев!

Жадные потоки ветра, обнимающие гибкое тело!

Моя малышка дорвалась, наконец, до неба и, не помня себя от восторга, кувыркалась и парила, ускорялась и ныряла, рычала и выпускала пламя.

Я плавилась от её эмоций и едва не теряла сознание от слабости, из последних сил держась за неё.

Становилось очевидно: мне нужно срочно отправлять её на землю.

Я звала, просила, умоляла. Вот только, обезумев от долгожданного простора, Искра совершенно не слышала меня.

Отчаявшись, я послала Искре яркий образ, как я разжимаю руки, соскальзываю с шеи, лечу вниз, падаю на землю и умираю. Золотые крылья замерли на мгновение.

Драконица опомнилась, переполошилась, начала меня расспрашивать.

Кое-как мне удалось донести до неё мысль, что я долго спала и болела, пока она росла и брала мои силы. Ей нужно отнести меня на землю, куда я скажу. И не улетать, пока я ей не разрешу.

После этого она сможет летать дальше.

Моего сознания коснулась эмоция тяжкого вздоха. Я показала площадку со всадниками, куда мне приказал прилететь император.

Ещё какое-то время мы торговались, она не хотела так близко к драконам.

Всё же послушалась.

Опускаясь на уступ, я чувствовала страх драконицы — на нижнем уступе было черно от драконов, среди которых сверкал золотом Иррейн. Все они смотрели на нас.

Я её понимала. На верхнем уступе было черно от всадников. Среди которых стоял император. И все они тоже смотрели на нас.

Я выхватила взглядом Альваро — он стоял рядом с Талоргом. Искра мне послала образ Дрейна — чёрный дракон генерала стоял рядом с императорским Иррейном.

Мы опустились в полной тишине.

На удивление, Искра ждала, пока я ей разрешу взлететь.

— Лети быстрее ветра, Искорка, — шепнула я. — Ты быстрая и резвая. Не позволь никому себя догнать!

Драконица взмахнула крыльями, требовательно посмотрела на мне в глаза.

— Лети! — приказала я.

В тот же миг золотой стрелой она скользнула вертикально вверх.

Моё платье взметнулось от ветра, поднятого сотней чёрных крыльев — Иррейн, Дрейн и остальные чёрные драконы огромной тучей устремились вслед за ней.

Я смотрела вверх. Драконы скрылись в облаках. Я чувствовала Искру очень чётко. Она упивалась полётом и наслаждалась властью над самцами — летела намного быстрее даже Дрейна и Иррейна.

Мне вспомнились слова всадников во время полёта Сапфиры — «драконица резвая, зверей не один час будет гонять».

Я почему-то вздрогнула, мне вдруг стало не по себе. Я обернулась.

На меня смотрели всадники. Одетые в чёрное. Мощные и высокие. Красивые хищные лица. Жаркие взгляды, ощупывающие меня.

Я упёрлась взглядом в Талорга. Император шагнул ближе. Я испуганно глянула на Альваро. Он тоже сделал шаг вперёд.

Взгляды императора и генерала пересеклись — я будто услышала лязг стали.

И тут я громко охнула, прижимая руки к животу — меня скрутило яростной похотливой волной.

Упасть мне не дали две сильные руки, схватившие меня под локти — императора с одной стороны, генерала с другой.

Я дёрнулась, было бесполезно. Подняла глаза на Талорга, он смотрел на меня мрачно и жадно, его ноздри трепетали. Да я и сама чувствовала, как между половых губ проступила влага.

Закусив губу, я перевела взгляд на Альваро. Его лицо было совершенно бесстрастным, сейчас я бы поверила, что оно и в самом деле высечено из камня. Нахмуренные брови, тёмный взгляд.

— Альваро, — прошептала я. — Защити меня от них, пожалуйста.

Генерал нахмурился сильнее, посмотрел на Талорга исподлобья. Не глядя на меня, спросил:

— Не хочешь к императору?

— Нет, — прошептала я, пытаясь высвободить локоть из стальных пальцев императора. — Ни к императору. Ни к кому другому. К тебе хочу, Альваро. Ты растирал наш запах по моему горлу, разгуливал с моей девственной кровью на щеке. Я хочу быть только с тобой. Или ты уже снял с меня свою защиту?

— Талорг, — низкий голос Альваро приобрёл рычащие нотки. — Отпусти мою женщину.

— Она не твоя женщина, — ответил император. — Она блудница. Всадница золотой драконицы. Любой всадник в своём праве.

Тем не менее, Талорг отпустил мою руку, я тут же прижалась всем телом к Альваро.

Генерал с силой меня схватил, вдавливая в себя. Зарылся рукой в мои волосы, сжал в кулак, рванул, запрокидывая мою голову, жадно вглядываясь в мои глаза.

На меня накатила волна похоти, я потёрлась о него бёдрами, чувствуя твёрдость его возбуждения, его вожделенную жёсткость, приоткрыла губы и потянулась к нему.

Генерал напал на мои губы стремительно и неотвратимо. Он поцеловал со злостью, вбирая губы, пронзая жестоким языком, прижимая к себе до боли. Я плавилась, поддавалась, принимала его ярость, беспощадную страсть, обжигающее желание.

Альваро оторвался от меня также резко. Вытер влагу с моих губ, чиркнул по своей щеке. Тыльной стороной руки провёл по своим губам и растёр по моему горлу.

Крепко обнял, позволяя мне спрятать лицо на его широкой груди.

— Если речь о Лейле, как о блуднице, — голос Альваро взлетел над скалами, громыхая эхом и яростью. — Всем здесь очевидно. Она выбирает меня одного. Я подтверждаю свою защиту.

На меня накатила очередная волна похоти, Искра в небе замедлилась, подпуская к себе самцов, вывернулась из лап Иррейна, и ускорилась, убедившись, что Дрейн расправился с двумя чёрными и заставил их оставить погоню.

— Альваро, — голос императора был холоден, — если речь о Лейле, как о золотой всаднице, то я оспорю её выбор, когда Иррейн покроет Искру.

— Сначала пусть догонит, — прошипела я.

До меня донесся уверенный смешок императора.

Я выпрямилась.

— Альваро принёс вам победу, — сказала я.

Несмотря на накатившую слабость, я расправила плечи и, прижимаясь к генералу, оглянулась на Талорга.

— Хороша же благодарность императора, — сказала я, — оспаривать у победителя женщину.

Я почувствовала, как напрягся генерал. Всадники рядом тоже отреагировали — краем глаза я видела среди них напряжённое внимание. Некоторые из них усмехнулись, некоторые нахмурились и скрестили руки на груди.

Лицо Талорга приобрело бесстрастный, даже безмятежный вид.

— Лейла, — спокойно сказал император, — я прощаю тебе твою дерзость по нескольким причинам. Ты всадница золотой драконицы. Молодая и неопытная всадница молодой и неопытной драконицы. Ты не знаешь основ Ордена. Только что восстановила связь, в тебе говорят эмоции дракона.

Я набрала было воздуха, чтобы ему ответить, но генерал предупреждающе прижал меня крепче, а Талорг немного нахмурился.

— У дракониц не бывает ни всадников, ни всадниц, — объяснил император, — Их воспитывают драконы. Когда самки вырастают, они присоединяются к стае. Твой случай первый. Никто не знает, как будет. Мы следуем знаниям о природе драконов. Руководствуемся законами Ордена и традициями крылатого монастыря.

— Если никто не знает… — начала было я, но император меня перебил.

— Я оспорю твой выбор, Лейла, — с обманчивой мягкостью, под которой звучала сталь, сказал Талорг. — По праву всадника золотого дракона.

Он пристально смотрел мне в глаза.

— Когда драконы в небе, все всадники равны. Сейчас здесь нет ни императора, ни генерала, — он обвёл широким жестом других всадников, — ни глав родов, ни других лидеров. Только всадники.

Я перевела взгляд на Альваро.

— Когда драконы в небе, Лейла, — сказал мне генерал бесстрастно, — все всадники равны. Император в своём праве. Талорг действует в интересах своего золотого дракона. Золотая самка и золотая всадница, вдуматься только, конечно, бросит вызов, и будет драться до конца.

Альваро мельком глянул на императора и других всадников и снова сосредоточился на мне.

— Лейла, ты просто не осознаёшь силы связи всадника и дракона, — продолжил объяснять мне генерал. — Ты уже чувствуешь отголоски гона. Это лишь отголоски. Когда дракон покрывает самку, всадникам остаётся лишь следовать природе.

Он помолчал, и вдруг мне улыбнулся:

— Признаюсь, Лейла, я тебя не понимаю. Блудная крылатая монахиня отказывается от более влиятельного мужчины, самого влиятельного в двух королевствах, да ещё и золотого всадника, будучи сама золотой всадницей, глазам не верю.

Моё сердце остановилось, а затем застучало с новой силой: Альваро пристально смотрел на меня и тепло улыбался.

Будто среди низких чёрных туч на мгновение появился просвет и показалось солнце. Впрочем, солнце тут же скрылось — когда генерал посмотрел на императора, это уже был прежний суровый и мрачный Альваро.

— Если бросишь вызов, Талорг, я приму его. Давно мы с тобой не встречались в доброй дружеской драке.

Альваро демонстративно повёл плечами, словно разминая их перед схваткой. Взял меня за руку и шагнул вперёд, заслоняя меня от императора и других всадников.

— Я приму вызов, Талорг, — повторил громче генерал. — Приму вызов любого!

Император вдруг улыбнулся приятной дружелюбной улыбкой.

— Предлагаю остыть, — спокойно сказал он. — По моему приказу здесь разворачивают шатры. Лейла, тебе надо поесть. Силы понадобятся.

Я похолодела, услышав его следующую фразу:

— Драконица резвая. Зверей не одни сутки будет гонять.

Глава 35. Лейла. Сплетение снов

Император круто развернулся и направился к большому походному шатру, который возвышался среди шатров поменьше.

Альваро крепко, почти до боли, сжал мою руку и повёл следом. Я обернулась: за нами пошли десять высоких мощных всадников. Я ускорила шаг, стараясь держаться ещё ближе к Альваро — их недвусмысленные взгляды, ощупывающие мою фигуру, пугали.

Но дело было даже не в их раздевающих взглядах, то было привычно. Меня жутко испугало другое: я чувствовала их силу, влиятельность и власть, и моя женская суть реагировала на это и подкидывала образы, как сладко я могла бы стонать и под ними тоже.

Когда мы подходили к шатру, я вцепилась в Альваро, и он собственнически обнял меня за плечи.

В шатре мы расположились за большим круглым столом, похожим на тот, на котором меня брал Альваро в первый раз во время гона. Наверное, я больше никогда не смогу смотреть на эти столы спокойно.

Несколько высоких крепких подростков с боевым и преисполненным значимости видом быстро расставили перед всадниками чашки с ароматным горячим напитком. Вскоре на столе появились нарезанные небольшими кусочками ломтики хлеба, сыра, мяса, незнакомых мне овощей.

— Ешь и пей, Лейла, — приказал император, — тебе это необходимо.

Я взглянула на Альваро, он кивнул. Всадники уже потянулись к еде. Поглядывая на генерала, я тоже соорудила себе нечто вроде слоёного пирога из найденного на столе.

— Ты догнал Лахниса? — спроси у Альваро император.

Генерал наклонил голову и потёр лицо — у меня сердце зашлось, когда я заметила, насколько уставшим и измотанным он в этот момент выглядел. Впрочем, он тут же снова принял бесстрастный и уверенный вид.

— Мы отразили несколько его атак, — ответил Альваро. — Хитёр гад, всё время людьми прикрывается. Снова ушёл, но мои лучшие идут по его следу.

Он пристально глянул на Талорга.

— Я рад, что успел к полёту Искры, — сказал он хмуро. — Я думал, твой Иррейн вышел из подросткового возраста, за самку честно в небе будет драться, а не подминать на земле.

Император пожал плечом.

— Иррейн защищал Лейлу, — сказал он, отвечая генералу таким же пристальным взглядом. — Искра напала на неё. Иррейн прижал к земле, чтобы опомнилась.

Альваро не отводил взгляд.

— Иррейн стоял на Искре и обнюхивал её.

— Я не чувствовал в нём интереса самца, — с нажимом ответил Талорг. — Скорее озадаченность.

— В небе, я смотрю, он тоже озадаченный летает, — усмехнулся Альваро.

— В Дрейне есть интерес самца сейчас? — спросил Талорг.

— Понять не могу, — ответил генерал. — Интерес есть. Но, соглашусь, странный. Самка созрела, тут сомнений быть не может. Повадки, запах. Очевидно зрелая. Хоть и раньше срока, но как это у золотых проявляется, мы не знаем. У золотых ведь тоже всё не просто.

Император задумчиво кивнул. Их взгляд перестали напоминать скрестившиеся клинки, всадники просто смотрели друг на друга.

— Ешь, Лейла, — напомнил Альваро.

Я кивнула и принялась за еду, стараясь хоть немного отстраниться от эмоций и образов Искры в небе — самка упивалась своей скоростью и поддразнивала самцов.

Всадники завели беседу. Я была удивлена. Они открыто говорили при мне, обсуждали проблемы двух королевств, объединённых в империю.

Потом я пила горячий ароматный напиток. Меня потянуло в сон.

Я вздрогнула, выныривая из сна. Оказывается, я теперь сидела вплотную к генералу, он обнимал меня за плечи, а я прижималась к нему и дремала у него на груди. Всадники негромко разговаривали, не глядя на меня, их спокойные голоса меня убаюкивали.

Искра в небе развлекалась и откровенно наслаждалась полётом и вниманием самцов. Иррейн и Дрейн, казалось, объединились — их попытки поймать Искру теперь напоминали игру, чтобы ей не надоедало летать. При этом они оба методично и последовательно исключали из погони других драконов.

Альваро успокаивающе погладил меня по волосам, сел так, чтобы мне удобнее было устроиться, придерживая меня за спину. Я глубоко вздохнула, поёрзала немного на нём — огромном и надёжном — и снова закрыла глаза.

Открыла глаза я внутри сна. С силой растёрла лицо и тряхнула головой.

Да, я во сне. Вот только этого мне сейчас не хватало.

Огляделась. Ущелье, освещённое низким закатным солнцем. Я на высоком уступе у самого края. Внизу, под ногами, над блестящими изгибами реки парит и сверкает золотом дракон.

Я опустила и потёрла веки.

Когда открыла глаза, передёрнула плечами.

Я на камне посередине стремительно чернеющего озера. На высоких деревьях вокруг иссыхают деревья, падают ветки, иссыпается прахом хвоя. Надо мной парит чёрный незнакомый дракон.

Моргнула.

Жар лесного пожара. Огонь вокруг меня на деревьях. Всадник на чёрном драконе надо мной движением руки тушит пламя и поворачивает дракона на запад.

Я смотрю на всадника, и вдруг…

Не веря глазам я всматриваюсь…

Всматриваюсь до рези, до боли, до жжения в глазах…

Я бросаюсь следом за всадником, бегу изо всех сил, сбивая ноги о корни, царапаясь о ветки, пытаясь осознать то, что только что видела: перед моими глазами будто возникло красное стекло, сделав всё, что вижу матово-красным. После этого красная пелена перед глазами осыпалась осколками — от меня удалялся не чёрный. Золотой дракон.

Задыхаясь от стремительного бега я наконец-то выбежала из леса, знакомого мне по снам до каждого обугленного дерева, на золотое поле.

На золоте колосков лежал, не двигаясь, бессильно распластав чёрные крылья, дракон.

Я замерла, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, а меня начинает трясти.

Снова мой взгляд затянуло красным, размывая все краски якро-алым… Красная пелена сползла, и я рухнула на колени.

Я смотрела и пыталась осознать то, на что сейчас смотрю. Чёрное стало золотым, а золотое — чёрным: на обугленном выжженом поле в пепле выгоревших дочерна колосьев дракон, которого я видела всегда чёрным, сейчас был золотым.

Высокий и худой, колоссально сильный воин выдернул меч из груди всадника и пошёл ко мне.

Я завалилась на бок, сдавленная ужасом из-за тьмы, клубящейся в провалах его глаз.

— Уже скоро, Лейла, — подойдя ко мне вплотную, сказал он, размахнулся и пронзил мечом меня.

Глава 36. Лейла. Перемещение

Я проснулась, захлёбываясь в крике, в слезах, иступлённо дыша, ощупывая живот в том месте, где всё ещё отчётливо чувствовала пронзившую меня сталь меча.

Дверь распахнулась, на пороге показался огромный чёрный силуэт, я закричала громче, отползая по кровати от него, лихорадочно двигая руками и ногами, путаясь в простыне и одеяле.

— Лейла, спокойно.

Я запуталась в одеяле, упала на пол, продолжая кричать, не помня себя от ужаса.

В тёмной комнате на столе вспыхнула свеча, меня схватили огромные мужские руки, я начала отбиваться, беспорядочно размахивая руками и ногами.

— Спокойно, я сказал! — рявкнул генерал.

Я замерла и сжалась, затихнув.

— Это Альваро, ты в безопасности, — повторил он успокаивающим тоном.

— Где мы? — прошептала я, начиная дрожать. — Мы же были в шатре! Я заснула в шатре! Всадники. Искра! Где Искра?! Её догнали?!! Кто?!!

— Я сказал, спокойно, Лейла, — сжал меня сильнее Альваро. — Сейчас всё расскажу. Ты в городе. Заснула и не просыпалась. Иррейн и Дрейн расправились со всеми соперниками, но никто из них двоих не стал ловить Искру. Они поиграли с ней, поучили летать, и проводили на землю. Все всадники разлетелись. Я забрал тебя с собой в столицу. Талорг улетел на Иррейне. Ты в моём столичном доме. Искра с Дрейном здесь, недалеко.

— Никто не покрыл её?! — изумлённо прошептала я. — А как же гон?!

— Нет, не покрыл, Лейла, — поднимая меня с пола и усаживая к себе на колени, сказал Альваро. — У неё был гон, но странный. Дрейн и Иррейн полетали с ней, посмотрели на неё в небе, и решили, что Искре рано ещё.

Я недоверчиво уставилась на Альваро. Он усмехнулся.

— Если мы с Талоргом правильно поняли своих драконов, Искра полностью зрелая самка, но из-за особенностей её развития… Короче, что-то с мозгами. Из-за того, что росла без контакта со всадницей. Ранний гон ей бы повредил. Самцы будут ждать, когда ей будет безопасно. Другие чёрные драконы, кто летел рядом с ней, согласились.

Альваро погладил меня по волосам, устроил удобнее на своих коленях.

— Драконы выращивают самок, Лейла. Каждый из чёрных не одну воспитал. Они в этом деле разбираются. Никто из всадников не возражал, драконам виднее.

Моё сердце отчаянно колотилось, я вся была мокрая от пота, но потихоньку успокаивалась.

— Ты ведь, как крылатая монахиня, когда растила самцов драконов после вылупления из яиц… Ты же точно знала, какого дракона можно отдавать всаднику, а кому ещё надо дозреть.

— Да, это правда, — сказала я. — Мы не отдаём всадникам их драконов, если видим, что они не готовы, даже если полностью созрели. Приходится ждать.

Я задумалась. Мы ухаживали за маленькими драконами, которые вылуплялись после прикосновения всадника к яйцу. Пока драконы зрели, их всадники жили в домах с артефактами силы вокруг монастыря и говорили со своими драконами.

— Дрейна я целый год ждал, — улыбнулся Альваро. — Жил настолько далеко от монастыря, насколько мог слышать своего подрастающего дракона. Даже Талорг с Иррейном за полгода управились. Дрейн меня год выпивал.

Я нахмурилась. Обычно самцы за один-два месяца созревали после прикосновения к яйцу. Чёрные за три-четыре.

— У меня был дракон, с которым я целый год возилась. Чёрный.

— Когда Дрейн не дал мне тебя убить, — тихо сказал Альваро, — он мне всё время посылал образы ладони на чёрных чешуйках и запаха от коротких каштановых волос.

Он прижался лицом к моим волосам и глубоко вдохнул.

— От твоих волос, Лейла, такой же аромат, как в образах Дрейна.

— Ты правда собирался меня убить? — тихо спросила я.

— Конечно, — твёрдо сказал Альваро. — Особенно после того, как ты убила Яниса. Если бы не Дрейн, ты однозначно была бы мертва. Я бы переступил бы через тебя, пожалев только о красоте, и двинулся бы дальше к своим целям.

Я поёжилась. Он погладил меня по спине.

— Иногда драконы видят больше своих всадников. Искупаться хочешь?

Я мысленно застонала: ведь вся мокрая от пота, даже страшно подумать, какой запах от меня сейчас. Но Альваро меня удивил.

— Держал бы так тебя бесконечно, — признался он. — Одуряюще пахнешь. Очень жалко мыть. Но тебе это явно нужно.

Глубоко вздохнув, я попросила:

— Да, я очень хочу помыться.

Генерал встал со мной на руках и занёс меня в соседнюю комнату. Вспыхнули огни в светильниках, Альваро усадил меня на скамейку у стены. Я оглядела просторную светлую комнату с зеленью в строгих горшках на стенах, невысокими шкафчиками сбоку. В центре стояла широкая низкая бочка, судя по аромату — из хвойного дерева.

— Посиди, я наберу воду, — сказал он. — Как ты?

— Прихожу в себя, — тихо ответила я.

Альваро пытливо глянул на меня, подёргал рычаги у стены, проверил, как набирается вода в бочке, прошёлся вдоль шкафчиков, доставая из них и складывая на столик полотенца и разноцветные пузырьки.

Я задумчиво следила за его выверенными движениями — ни единого лишнего жеста, всё строго и чётко. Мне всё ещё было не по себе после жуткого сна, а ещё от резкого перемещения из шатра с императором и всадниками в комнату к Альваро.

Но, если вдуматься, несмотря на мой долгий сон, всё идёт хорошо. Искра с Дрейном. Моя золотая малышка в безопасности. Её никто не обидел. Альваро ни с кем из-за меня не дрался.

Наконец-то я могла рассмотреть моего генерала. Он двигался спокойно и неспешно. В этой комнате он казался просто огромным. Ещё не видела его таким: в серых домашних штанах и застёгнутой на две пуговицы светлой рубашке, видимо, накинул на себя торопливо, услышав мои крики.

Лицо спокойное. Он бросал на меня взгляды, в которых я могла бы определить как обеспокоенные или тревожные, но, может, мне это только казалось.

Альваро проверил воду, подёргал рычаги на стене, подошёл ко мне. Почему-то я засмущалась, отодвигаясь от него и прижимаясь спиной к стене, но он лишь усмехнулся, обхватил ручищами за талию и поставил на ноги.

— Успокойся, Лейла, — сказал он, стягивая с меня промокшую от пота сорочку, — я твой мужчина.

Я даже возразить не успела. Он обнажил меня полностью, взял на руки и опустил в горячую ароматную воду.

Глава 37. Лейла. Бочка

Внутри широкой бочки оказалось удобное низкое сидение с покатой спинкой. Альваро удобно устроил меня внутри, надавил на лоб, заставляя запрокинуть голову.

— Расслабься, — хмыкнул он. — Я прогоняю остатки твоих снов.

Я глухо вздохнула и позволила ему запрокинуть мою голову и погрузить волосы в воду. Пока я осознавала, что происходит, его сильные пальцы заскользили в волосах, щёлкнула крышка флакона, меня окутало приятным ароматом, в волосах появилась пена.

Почему-то я жутко смущалась. Странно. До этого, во время гона, и даже после, я была с ним совершенно раскована. А сейчас… Такого Альваро я увидеть и почувствовать никак не ожидала.

Его твёрдые руки двигались поначалу медленно и неспешно, скользили по коже под волосами, намыливали шею и плечи. Он придавливал болезненные точки, от этого напряжение покидало тело.

Я поняла, что расслабляюсь, позволяю его рукам всё смелее намыливать меня. Грудь, живот, спина, ягодицы, бёдра… В этом даже не было ничего возбуждающего. Просто прикосновения сильных намыленных ладоней.

Когда он стал намыливать меня между ног, я вздрогнула, вцепившись в его руку. Но поймав его тёмный взгляд, отпустила и позволила ему намыть меня даже там…

Впрочем, вскоре он переместился на ноги, намыливая и массируя, нажимая на незнакомые мне точки, и я постаралась отпустить остатки напряжения.

Не оставив ни малейший участок моего тела без внимания, Альваро окунул меня в воду, смывая с меня мыло, промыл от пены мои волосы. Я вдруг поняла, что совершенно расслабилась, а на душе так спокойно…

Генерал легко поднял меня на ноги, поставил внутри бочки. Вода была мне до середины бедра, и я стояла голая и мокрая, открытая его взгляду.

Я покраснела, попыталась закрыться руками. Генерал взял меня за предплечья, отвёл мои руки в стороны, рассматривая. Сдавил талию, как пушинку поднял, поставил на пол и отошёл в сторону, но тут же вернулся с артефактами, которыми просушил меня всю от стоп до волос.

Альваро всё делал молча и сосредоточенно, уверенно и не оставляя ни малейшей лазейки для возражений или возможности уклониться от процесса.

Я жутко смущалась и робела, но почему-то позволяла… Да и смысл? От одного взгляда на это суровое сосредоточенное лицо становилось очевидно, что без вариантов.

Впрочем, я не могла не признать: подействовало.

Я и в самом деле теперь чувствовала себя легко и спокойно.

Чисто вымытую и полностью сухую, Альваро взял меня на руки и отнёс в спальню. Пока я стояла и пыталась понять, нужно ли мне найти что-нибудь прикрыться, генерал сменил простыни, уложил меня на кровать и, стоя рядом, начал раздеваться.

Я была настолько ошеломлена, что даже не нашлась, что сказать, или сделать.

Я просто смотрела на то, как он спокойно и быстро разделся, полностью обнажённый лёг рядом со мной.

Альваро бескомпромиссно привлёк меня к себе.

Твёрдые губы, властно накрывающие мой рот.

Сильные пальцы между половых губ и моя влага на них.

Мой стон, растворившийся в жёстких ласках его языка.

Его рука на бедре, ладонь в волосах, тяжёлое тело на мне.

— Альваро…

Взгляд глаза в глаза. Давление члена между половых губ. Уверенно-плавное проникновение.

Мои пальцы, впившиеся в рельеф его широкой спины.

Я выгнулась, выстанывая его имя, двигаясь навстречу его нетерпеливым толчкам.

Нарастающий ритм. Вздувшиеся вены на его мощной шее. Мои ноги и руки сплетённые вокруг него.

Мои запястья в его кулаках, прижатые к простыне. Могучее напряжённое тело, властно присваивающее моё. Тёмный взгляд, скользящий по моему лицу.

Содрогнулась, сорвалась, заскулила под ним. Распростёртая по простыне, дрожа и закусывая губу, задыхалась и смотрела в его глаза. Он ждал, не двигаясь, жадно всматриваясь, разглядывая меня.

— Поцелуй меня, Лейла, — сказал он, когда моя дрожь немного ушла.

Я кивнула и с готовностью потянулась к нему. Он отпустил меня, лёг на спину рядом со мной, обхватывая руками мою голову, притягивая к себе.

Медленный и обжигающий нетерпением поцелуй. Мои губы скользящие по его шее, груди, животу. Сплетённый запах нашей близости в его паху.

И вкус… Терпкий, солоноватый, безумно приятный. Его твёрдость у меня во рту. Громкий вдох генерала и его пальцы в моих волосах.

Альваро поначалу позволял мне целовать его как я хочу. Но потом собрал мои волосы в хвост, вжал пальцы в моё плечо. И я снова принимала его ритм. Обжигалась его нетерпением. Вбирала его страсть. Утоляла его голод.

С утробным рыком он излился у меня во рту, а я вдруг со всей пронзительностью поняла: ни одна женщина после меня не касалась его. Когда я почувствовала его вкус… по-новому ощутила его запах.

Я вдыхала и будто видела узор запахов на нём. Много Дрейна, чуть-чуть Искры. Потоки чужой крови. Калейдоскоп незнакомых мест, опасных артефактов и зелий, странной еды, мужских рукопожатий. Крупинки нашей давней близости. И ни малейшей женской примеси…

Слёзы навернулись на глаза. Ждал меня. Только меня.

Альваро порывисто схватил меня, притянул к себе… протяжно выдохнул и устроил щекой на своём плече, крепко-крепко обнимая, обхватывая меня ногами.

— Моя Лейла, — едва слышно сказал он. — Моя. Только моя.

Я лежала, смаргивая слёзы, слушая, как громко стучит его сердце, а в мыслях бесконечно стучали его слова «моя, только моя».

Глава 38. Лейла. О снах

— Что тебе приснилось, Лейла? — спросил генерал.

Мои пальцы, вырисовывающие узоры на его широченной груди, замерли. Альваро сжал их в кулаке, поцеловал, и положил себе на живот.

— Можно, потом? — попросила я.

— Сейчас.

Я вздохнула. Встала, заворачиваясь в простынь, и отошла к окну. Было темно, только очертания туч, подсвеченных спрятанной за ними луной.

— Мне снится много повторяющихся снов. Были те, что сбывались, и после этого не приходили. Сон, в котором Янис меня тянул за руку. Сон, в котором ты убиваешь меня во время нашей встречи. Событие прошло, эти сны мне больше не снились.

Поёжившись, я плотнее сжала простыню на груди, прислонилась лбом к прохладному стеклу. Помолчала. Генерал не торопил.

— Ты спрашиваешь, что приснилось. В этот раз я видела сплетение снов. Три сна. Первый про воду. Помнишь, когда Свен убил Эгбета? Там, у ручья. Я принесла тебе чёрный кругляш.

— Казнь мрака, — глухо ответил генерал.

— Что? — переспросила я.

— Черный шар. Древний артефакт. Казнь мрака.

— Да, — ответила я. — Тогда мне приснился этот сон, я просила Свена… он привёл меня к ручью, где мы увидели Эгбета, кидающего чёрный шар в воду. Я думала, что сон выполнил свою роль, но он снова пришёл.

— Расскажи подробно.

Я глубоко вздохнула. Рассказала про чернеющее озеро. Затем про золотого дракона, парящего над ущельем с речкой.

— Кричала отчего?

Меня передёрнуло. Я положила ладонь на горло, другой рукой обхватила себя за пояс. Сгорбилась. Не могла. Просто не могла начать про него рассказывать.

Я вздрогнула от прикосновения широких рук к плечам. Альваро подошёл сзади, обхватил и прижал спиной к себе.

— Расскажи, Лейла.

Меня затрясло, слёзы пролились по щекам. Срывающимся голосом, с паузами и всхлипами я начала рассказывать. Про горящий лес. Про всадника на драконе, мановением руки гасящем пламя. О том, как он летел на запад. Как я выбежала за ним на поле.

Как поле было золотым, но стало чёрным от огня. Как видела во снах поверженного чёрного дракона, ставшего золотым. И, наконец, едва дыша, дрожа всем телом, о худом воине, вырывающем меч из груди всадника. О чёрных провалах тьмы на месте глаз.

— А сейчас, — прошептала я, — когда ты меня разбудил… Сон пошёл совсем иначе. Воин ударил мечом меня. И сказал «уже скоро, Лейла».

— Прямо так и сказал? — усмехнулся Альваро. — Назвал тебя по имени?

Я окаменела.

— Не веришь мне? — спросила я.

Повисла пауза.

— Расскажи про два других сна, — со странными интонациями в голосе сказал Альваро. — Золотой дракон с именами предателей на камнях и то, как в меня несколько всадников вонзили мечи.

— Ты же не веришь мне, — опустила голову я. — Зачем тебе?

— Лейла. Просто расскажи. Мне нужно знать подробно про эти твои сны.

Голос генерала зазвучал… слишком знакомо.

Именно так звучал его голос, когда я убила Яниса… Вроде спокойный голос, но… Под обманчивым равнодушием звенела сталь леденящего бешенства.

Генерал положил руку на моё горло, а я вдруг вспомнила, как он подозревал меня в сговоре с Лахнисом. Вспомнила я и другой сон: генерала предала и попыталась убить его возлюбленная Лита, чтобы остаться с Лахнисом, а ведь она была крылатой монахиней, блудницей, как и я…

Стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, я спросила:

— Убьёшь меня, Альваро?

Генерал, казалось, перестал дышать. Сжал ручищу на моём горле ещё сильнее.

— Почему ты спрашиваешь?

— Я блудная монахиня, — стараясь не делать лишних движений, ответила я. — Ты подозревал меня в сговоре с Лахнисом. Когда я говорила тебе про имена семерых предателей, ты…

— Лейла, прекрати.

Теперь в голосе генерала отчётливо звучала злость. Он разжал руки и отошёл. Я обернулась. Генерал стоял в центре спальни, расправив широкие плечи. Высокий, мощный, напряжённый до предела, я чувствовала его ярость и трепетала перед силой его гнева.

— Я вижу твою злость, — ответила я. — Подумала, что она направлена на меня.

Альваро бросил на меня мрачный взгляд, от которого у меня кровь застыла в жилах.

— Не на тебя, Лейла, — ответил он. — Я не собираюсь тебя убивать.

Я резко вздохнула, а генерал, нахмурившись сильнее, добавил:

— Даже если я ошибся в тебе, и ты окажешься на стороне Лахниса, если попытаешься убить меня или нанести ещё какой-либо вред… Я даже в этом случае тебя не убью, Лейла. Не смогу.

Я ошарашенно взглянула в тёмные глаза Альваро.

Едва слышно прошептала:

— Почему?

Генерал подошёл ко мне вплотную, мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. Он провёл пальцами по моему горлу, рассматривая его, раздувая ноздри.

— Ты моя женщина, Лейла. На тебе моя обновлённая метка.

Он помедлил. Я слушала, едва дыша.

— Но даже не в этом дело. Даже если… Даже если. Всё равно не смогу. Не смогу убить. Не смогу причинить вред. Потому что полюбил. Потому что, Лейла, я люблю тебя.

Я не сразу смогла осознать его слова. Я смотрела в глаза Альваро, пытаясь поверить: это не сон.

— Я не предательница, — несмотря на дрожащий голос, я сказала со всей твёрдостью, на которую была способна. — Я не лгала и не лгу тебе. И я… Я тоже тебя люблю. Очень сильно люблю.

Зажмурившись, я призналась:

— Очень давно… Слишком давно люблю.

Генерал всматривался в мои глаза, глубоко втянул носом воздух… И крепко, до боли, стиснул меня в стальных объятиях.

— Крылатка моя, — прошептал он.

На моё лицо, волосы, руки, шею, обрушился шквал обжигающих поцелуев. Он сжимал меня в ладонях, прикусывал шею и плечи, а затем сорвал с меня простынь и перенёс меня на кровать.

Он брал меня с яростной нежностью, вонзался в моё лоно с голодным нетерпением, неотрывно следил за моим удовольствием, целовал, гладил, ласкал.

Генерал не выпускал меня из объятий до самого утра.

А ещё он широко улыбался, когда я спрашивала, нет ли у Дрейна, случайно, гона… и снова с неутомимым пылом привлекал меня к себе.

— Ты мой постоянный гон, Лейла, — отдыхая после очередного захода, сказал он. — Пьянею от твоего запаха.

Да уж, я снова была мокрой от пота. Как и генерал. Впрочем, я его понимала. От его запаха я совершенно точно была без ума.

Я дремала на его плече, когда он погладил меня по спине и сказал:

— Лейла, я рад, что мы объяснились. И всё же. То, что я спрашивал, важно.

Встрепенувшись, я напряглась, медленно подняла голову, заглядывая ему в глаза. Альваро смотрел серьёзно, даже мрачно. Он положил широкую ладонь мне на волосы, погладил, строго сказал:

— Расскажи мне, Лейла. Мне важно знать твои сны.

— Не будешь спать? — спросила я. — Я выспалась более чем, а тебе наверняка нужен отдых.

— Нет, не хочу. Тянешь время? Почему?

Я спрятала лицо у него на груди, осторожно попросила:

— Дай мне время. Хочу насладиться близостью с тобой. Таким, какой ты сейчас. Дай мне полдня. И всё тебе расскажу.

Генерал молчал. Я думала, откажет, но всё же он согласился.

Как же счастлива я была в эти часы! Мы неспешно вместе помылись. Говорили о чем-то нейтральном за завтраком. Молчали во время прогулки в саду.

Впервые я почувствовала себя женщиной. Любимой и любящей. В мирное время. Я знала, понимала, что это кончится. Но была отчаянно благодарна Альваро за это утро, навсегда оставшееся в моей памяти.

Был жаркий полдень, генерал завёл меня в беседку в саду, и как-то незаметно я поняла, что уже всё ему спокойно и неспешно рассказываю.

К генералу меня привели два сна.

Один из них с горящим лесом, самый страшный, который нужно было пройти до конца, иначе он начинался снова и снова, пока я не встречалась с воином с тьмой вместо глаз.

Второй сон, где мужчина тянул меня за руку в дом с колоннами возле круглой площади. В этом сне мужчина резал на мне одежду, я кричала, дракон разрушал дом, и с шеи дракона спрыгивал генерал.

Дальше в этом сне события разнились: я убивала мужчину, генерал убивал мужчину, а затем душил меня, мужчина убивал нас обоих… Всё было по-разному. Только одна ветка, где я сразу убивала мужчину иглой давала благополучный исход.

Потом я рассказала про сны, которые начала видеть в обозе армии.

Сначала я говорила про сон, в котором высокий широкоплечий мужчина в плаще стоял в окружении семерых всадников. Он опускался на колени и они одновременно вонзали в него мечи.

Генерал хотел было меня остановить на этом моменте моего длинного рассказа и что-то сказать, но, перехватив мой взгляд, велел продолжать. Я была благодарна ему. Вряд ли я потом смогла бы продолжить, если бы прервалась.

Потом я пересказала другие сны. Два с золотым драконом: в первом он парил над ущельем, во втором разбивал хвостом валун на семь частей с именами, один из них был чёрный с именем Эгбета.

Были и другие. Разные варианты. Я говорила, пока не охрипла, но генерал не останавливал меня. Я даже не забыла про сон о смерти Литы, после рассказа о котором Альваро впал уж совсем в глубокую задумчивость.

Наконец, я рассказала всё.

— Посиди, Лейла, — после долгого молчания, выдал генерал. — Мне нужно подумать.

Он тяжело встал и вышел из беседки, встал у входа, повернувшись ко мне спиной.

Я чувствовала себя полностью опустошённой, но и при этом… умиротворённой. Наконец-то генерал меня выслушал. Наконец-то я смогла рассказать ему всё-всё.

Странно, когда я покидала монастырь, я была уверена, что, когда я расскажу ему о своих снах, он победит в войне, а я вернусь обратно, воспитывать маленьких драконов.

Но всё пошло совсем не так. Альваро победил в войне, пока я спала целых полгода. Да, где-то ещё бродит один из мятежных принцев, Лахнис, но война окончена, император объединил два королевства.

Я всадница золотой драконицы, возлюбленная генерала.

Рассматривая высокого огромного Альваро, который, расправив могучие плечи, стоял рядом и смотрел в небо, я прогоняла все лишние мысли.

Я чувствовала: я могу укрыться за этой широкой спиной, он разберётся с моими снами, он сейчас подумает и поймёт, что нужно делать.

Вдали в небе показалась чёрная точка, рядом с ней что-то поблёскивало.

— Пойдём, Лейла, — не оборачиваясь, сказал генерал, — я благодарю тебя за подробный рассказ. Жаль, что я тебя не выслушал раньше. Особенно мне жаль, что я не стал тебя слушать с самого начала, как только ты пришла ко мне. Впрочем, время у нас всё ещё есть.

— Куда мы пойдём? — спросила я, выходя из беседки.

Генерал плотно сжал мою руку и повёл к выходу из сада на площадь.

— К нам летят Дрейн с Искрой, — сказал он на ходу, — полетаем, Лейла. Не волнуйся, я точно знаю, что делать. Прилетим на место, я всё тебе расскажу и покажу.

Глава 39. Лейла. Книги в скале

Искра выглядела очень злой. Нет, не так.

Золотая драконица была в настоящем бешенстве.

Только утробное рычание Дрейна и угрожающие взмахи его хвоста, заставляющие Искру злобно шипеть и пригибать крылья с головой к земле, удерживали мою золотую в относительном подчинении.

— Что с ней? — тихо спросила я у генерала.

Альваро возвышался рядом со мной, расправив могучие плечи и скрестив руки на груди. Он мрачно и молча смотрел на двух драконов на площади.

Искра вскинула изящные крылья, рыкнула на Дрейна. Дракон стремительно бросился на неё, подмял, заставляя распластать крылья по камням, утробно зарычал рядом с её мордой.

Драконица жалобно глянула на него, тихо рыкнула — чёрный дракон тут же соскочил с неё, ткнулся носом в её шею. Я приподняла брови: Дрейн издал мелодичный урчащий звук, что-то среднее между мурлыканием и рычанием и погладил носом по горлу драконицы.

Искра осторожно встала, опасливо глядя на Дрейна, пригнула голову и потёрлась головой о его плечо. Дрейн снова уркнул, и опять угрожающе зарычал, отчего Искра тут же легла на землю, хитро поглядывая на него.

Я улыбнулась. Драконы переглядывались и выглядели довольными.

— Ты слышишь её? — после долгой паузы спросил меня Альваро.

— Отдельные образы, — пожала плечами я. — Такое ощущение, что она вообще меня не замечает. У неё один Дрейн в голове. Причём какой-то странный.

Только сейчас Альваро оторвался от мрачного разглядывания наших драконов и перевёл хмурый взгляд на меня.

— Поясни.

Я помедлила.

— Она думает о том, что они с ним мало летают, — осторожно начала она. — Злится на него, что сговорился с Иррейном и её никто не догнал во время полёта.

Улыбнувшись, я добавила:

— Всё-таки Искра нахалка.

Альваро приподнял бровь и я, посмеиваясь, сказала:

— Она дразнит Дрейна, посылая ему образы разных драконов, которые с ним летали. Мол вот этот был неплох, а другого крылья больше.

Генерал приподнял брови и рассмеялся.

— Дрейна это забавляет, — ответил Альваро, — он-то знает, что он крут.

— Это да, — улыбнулась я, с тёплым трепетом вслушиваясь в его смех и любуясь улыбкой. — И это до жути злит Искру. Она тут его провоцирует, понимаешь, а он забавляется.

Альваро тепло глянул на меня, провёл рукой мне по волосам. Но тут же снова стал серьёзным и скрестил руки на груди.

— Ты сказала, что Дрейн в мыслях Искры странный. Поясни.

— Она не видит его чёрным, — тихо сказала я. — Он какого-то серого оттенка. Не могу понять, в чём дело.

Генерал вдруг сгорбился, опустил голову и прикрыл глаза рукой. Потёр брови, с силой сжал пальцами переносицу так, что аж ногти побелели. Потёр лицо. Выпрямился, крутанул плечами и, запрокинув голову, уставился в небо.

Я ошарашенно смотрела на него и пыталась понять, в чём дело. Первый раз видела Альваро таким.

Уловив краем глаза движение, я посмотрела на драконов: Дрейн выпрямился, уставившись на своего всадника, беспокойно дёргая хвостом. Искра озадаченно смотрела на Дрейна, но в целом выглядела мирно.

— Иди к Искре, Лейла, — наконец, не глядя на меня, глухо сказал Альваро. — Подойди к ней уверенно, садись на шею, будто делала так годами. Будет дёргаться, не уговаривай, поставь перед фактом. Если что, Дрейн её призовёт к порядку. Полетите за нами. Вперёд.

Передо мной стоял знакомый мне Альваро: строгий, с каменным лицом.

Не дожидаясь меня, он широким размашистым шагом направился к Дрейну.

Глубоко вздохнув и набравшись уверенности, я пошла к Искре. Драконица смотрела на меня, в её мыслях я ничего не слышала, а вот в выражении нахальной морды мне чудилось ехидная поддёвка.

Да-да, поиграть хочешь.

Меня взяла злость. Иди сюда, мелкая. Ещё выпендриваться у меня тут будешь. Не до игр, Искра, подставляй шею.

Пока драконица озадачивалась переменой в моём настроении, я в несколько быстрых шагов сократила расстояние между нами, вскочила на её шею, ухватившись за выступы на чешуе, приказала взлетать.

Искра взбрыкнула, но я придавила её своим намерением и волей.

Посерьёзнее! Дрейн уже взлетел — за ним, мелкая!

Подавив улыбку от эмоции тяжкого вздоха, посланной мне драконицей — вот так всегда, и поозорничать не дают — я сжала ноги плотнее и крепче ухватилась за выступы.

Искра сбросила игривый настрой, взмахнула изящными крыльями и без рывка, на огромной скорости, нырнула в небо.

Раздался рык Дрейна. Искра сделала кульбит — я едва удержалась на её шее — но всё же полетела медленнее, за Дрейном.

Полёт оказался тем ещё испытанием. Искра в целом вела себя пристойно, но её то и дело срывало на озорство. Нет, она не пыталась сбросить меня специально, но мне приходилось крепко держаться, всё время ожидая подвоха.

Она ускорялась, рычала, кувыркалась в воздухе, и вообще вела себя как огромный котёнок: силы много, мозгов и понимания с ноготок. Впрочем, что ещё ждать от молодой драконицы?

Мысли и эмоции Искры просто фонтанировали восторгом и довольством. К концу полёта я уже улыбалась искрящемуся удовольствию моей мелкой, дорвавшейся до неба, до своей всадницы.

Я просто наслаждалась полётом, порыкиванию Искры, её кувыркам и играм с облачками, а ещё снисходительным взглядам Дрейна и Альваро, которые эти двое бросали на нас.

Как-то незаметно мы приземлились на высокой горе. Драконы поползли вниз по вертикальной скале, цепляясь когтями за едва заметные щели, я с трудом удерживалась на шее Искры, чтобы не полететь вниз.

Я ловила внимательные взгляды Альваро, и на душе теплело оттого, что он в любой момент был готов подхватить меня.

Но всё же я справилась. Драконы нырнули в едва заметную щель в скале, проползли по узкому длинному коридору и выпрямились в небольшой пещере.

Генерал спрыгнул, подошёл ко мне, подставил руки. Я практически упала с шеи Искры в его огромные надёжные объятия. Руки и ноги подрагивали от напряжения.

— Ты молодец, Лейла, — тихо похвалил меня Альваро. — С непривычки сложно верхом. Тем более ты ещё не до конца восстановилась. Идти сможешь?

Поддерживаемая генералом, я сделала несколько осторожных шагов.

— Да, вроде в порядке, — тихо сказал я. — Но ты всё равно далеко от меня не отходи.

Альваро обнял меня, в его голосе послышалась улыбка.

— Я рядом, Лейла. Пойдём.

Я глянула на драконов: они спокойно разлеглись в пещере у стены, Искра уютно привалилась к большому боку Дрейна. Драконица налеталась, устала, и намеревалась вздремнуть под надёжным драконьим крылом.

Дрейн и в самом деле накрыл её крылом, по хозяйски отодвинув своим хвостом её золотой хвост от входа. Он не торопился укладывать свою голову на камни, а посматривал в сторону входа, как мне показалось, прислушиваясь.

Улыбнувшись, я последовала за Альваро.

Мы прошли длинным узким проходом, кое-где генералу приходилось помогать мне перелезть через большие скопления камней.

Альваро остановился. Вспыхнул огонь факелов на стенах. Мы вышли в просторную… комнату! Нет, зал! Ровная округлая площадка, помещение с высоченным потолком. Все стены и пространство между ними были уставлены шкафами с книгами и свитками.

— Это тайная библиотека Ордена и крылатого монастыря, — тихо сказал Альваро. — Нам нужны свитки с родословной императора, они в боковой комнате. И ещё надо найти классификацию драконов.

— Для чего? — также тихо спросила я.

— Родословную, чтобы понять, кто из родни убитого императора, отца Лахница и Яниса, ещё может быть в живых и считать себя претендентом на престол. Когда рождаются дети, их магические умения отслеживают и вписывают в отведённые для них страницы, это тоже надо понять. Кто из них владеет тьмой.

— Подозреваешь, что кроме Лахниса есть ещё кто-то?

— Не подозреваю. Уверен, — коротко ответил Альваро и направился в боковой проход между шкафами.

— Хорошо, а классификация драконов для чего? — поспешив следом, спросила я.

— Нужно посмотреть в древних записях, — помедлив, ответил Альваро. — Какие чёрные драконы зреют целый год, и при каких условиях меняют расцветку с черного на серую.

Глава 40. Альваро. Золотой запах

Из-за Лейлы копаться в пыльных свитках и фолиантах было нелегко.

Запах любимой волновал, заставлял всё время выискивать её взглядом, а ещё прислушиваться к окружающему. Я старался стоять так, чтобы всё время видеть Лейлу и входы в помещение.

Предвидеть мой визит сюда было несложно. Я ежесекундно ждал нападения.

Я был готов, но Лейла не должна пострадать.

Тем более я не мог допустить малейшей возможности её похищения.

Мой настрой передавался Дрейну. Впрочем, дракон и сам соображал неплохо, в чём-то даже получше меня.

Мимоходом я отметил, что после первого полёта Искры ни разу не услышал в мыслях и эмоциях Дрейна прежней тоски по Сапфире. Похоже, мой дракон всё же отпустил прошлое. Как и я.

Мой дракон и тут повёл себя иначе, чем обычные драконы. После полётов крылатые ящеры не привязываются, живут свободно, образуют временные пары и легко расстаются.

Полёт Сапфиры с другим драконом, когда Дрейн принял под опеку малышку Искру и отказался от гона, сильно ранил моего гордого зверя.

Тогда я был поражён, пожалуй, не меньше, чем, когда Дрейн просил за Лейлу.

У меня очень. Странный. Дракон.

Я снова мысленно вернулся к словам Лейлы, что Искра видит Дрейна серебристым. Покосившись в сторону шкафов со сведениями о драконах и их разновидностях, я заставил себя погрузиться в рукопись перед собой.

Есть более важные проблемы. Необходимо устранить источник постоянной угрозы столь шаткому миру во вновь объединённой империи.

Прислушиваясь, я снова вдохнул запах. Пока спокойно. Дрейн тоже был внимателен и собран.

Я чувствовал своего друга, тот лежал настороженно, накрыв крылом мирно спящую Искру, готовый в любой момент вскочить и принять бой.

Мы оба чувствовали запах. Давно чувствовали.

Есть ещё один золотой дракон и его всадник.

Третий.

Пока скрывается. Ждёт. Плетёт интриги, собирая силы.

Я должен, обязан вычислить его.

Иррейн и Талорг в северном королевстве, но мы с Дрейном слишком хорошо знали запах императора и его золотого дракона.

Золотую Искру тоже ни с кем не спутаешь.

Нам с Дрейном было очевидно: третий золотой дракон часто лежал там, где сейчас Дрейн с Искрой. Его всадник провёл здесь много часов, я чувствовал его запах на свитках, которые я раскручивал сейчас, а ещё на страницах книг, которые листал.

Значит, мне нужно быть ещё более бдительным.

— Альваро, — позвала меня Лейла. — От этой книги пахнет как от Искры, но жёстче и с примесями. Здесь рукописный текст. Тоже в золотом переплёте, как у тебя, только история заканчивается иначе. И почерк в конце я не могу разобрать.

Я нахмурился. У Лейлы уже должно было прорезаться обоняние всадницы, накрывающее поначалу вспышками, то от вкуса, то от осязания. Года два пройдёт, прежде чем устоится.

Тоже почувствовала? Я стремительно приблизился и взял протянутую мне книгу.

Начало было слишком знакомым. Я знал эти строки наизусть.

Быстро пролистал. История Империи и драконьих всадников до раскола. Создание драконьего Ордена и крылатого монастыря. Растущая Империя, поглощающая земли континента по обе стороны от горной гряды.

Дойдя до трети книги, до того, как у императора родились сыновья близнецы, я замедлился.

Печатный текст закончился, начался рукописный. Почерк был мужской.

Полвека назад две части Империи, разделённые горной грядой на север и юг, следовало разделить между близнецами, сыновьями старого императора.

Нахмурившись, я быстро глянул на Лейлу. Любимая моя снова кусала губы. Опять же до крови поранится.

Я коснулся её губ рукой, и она нежно мне улыбнулась. А я с усилием подавил порыв овладеть ею прямо здесь, среди пыльных книг и свитков. Было бы славно, жаль не время и не место.

Сосредоточился на тексте, стремительно листая. Почерк, который не могла разобрать Лейла, был мне слишком знаком. До боли знаком.

Я спрятал книгу в поясной карман, схватил её за руку. Вместе мы подошли к дальнему шкафу. Два небольших, но толстых тома с перечнем разновидностей драконов я нашёл быстро, схватил их и повёл Лейлу на выход.

Мы здесь слишком уязвимы, я не собирался ею рисковать.

Дрейн уже был на ногах, как и сонная Искра. Драконица не поняла, почему я посадил Лейлу перед собой на шею, злобно зашипела, но одного взгляда Дрейна и раздражённого взмаха его хвоста хватило, чтобы она притихла.

Мы проворно покинули пещеру и взлетели вверх.

— Всё ещё тревожишься? — спросил я у Лейлы.

— Отпускает, — сказала она.

— В какую сторону хочешь лететь? — спросил я её.

— Туда.

Лейла уверенно показала на закат.

Глава 41. Лейла. Уступ над ущельем

— Нам нужно дальше, — сказала я.

Несмотря на мои слова, генерал всё равно направил Дрейна в сторону, к уступу высокой горной гряды.

— Нам нужно поговорить, — ответил он.

Драконы приземлились на широкой площадке, внизу было ущелье, далеко внизу среди зелёного леса текла река.

Генерал помог мне спуститься с Дрейна.

— Ты хорошо помнишь своих родителей, Лейла? — спросил Альваро.

Я пожала плечами, оглядываясь. Тёмно-синие и серые скалы, изрезанные глубокими трещинами, были покрыты кустарниками и одиночными деревьями.

Над головой синело нестерпимо высокое небо, усеянное белыми облаками, солнце миновало зенит и направлялось к закату.

— Смутно. Мы всё время переезжали с места на места, нигде подолгу не останавливались. Я помню постоянный голод. А ещё нас всё время преследовали пожары.

— Братья, сёстры были?

Я потёрла лоб, сгорбилась.

— Вся моя семья погибла во время пожара. Мне было десять. Ты сам меня из горящего дома вытащил. Почему спрашиваешь?

— Подойди, Лейла.

Альваро листал небольшую книжку в золотистом переплёте.

— Откуда эти книги? — спросила я. — Я точно такую же читала в твоём шатре.

— Их заказал старый император для своих детей и для меня, как своего воспитанника. Здесь половина печатного текста, с историей империи и всадников. Дальше страницы были пустые, он говорил, что мы будем сами писать новую историю.

Я зябко передёрнула плечами.

— Мы? — переспросила я.

Альваро дал мне книжку, сам сел на камень и посадил меня к себе на колено, обхватив за плечи и прикрыв плащом. Я прильнула к нему, стараясь согреться.

— В детстве не видела таких книжек? — спросил он.

Я застыла.

— Смутно помню. Одна, а может две. Не знаю. Возможно. Что-то такое было, мне отец запрещал с ними играть.

— Сколько ещё детей было в твоей семье?

— Нас было пятеро. Два старших брата. Две младшие сестры. Кто-то из них был приёмный. Мне говорили, что я родная, но я была уверенна, что приёмная именно я. Не хочу об этом вспоминать. Зачем ты меня расспрашиваешь?

— Ты всадница золотой драконицы, Лейла, — усмехнулся Альваро. — Сколько веков существуют всадники… Только лишь в императорской семье рождались способные напитать своей силой золотого дракона. Это первый вопрос, который приходит в голову: кто твои родители. Я задал тебе этот вопрос. Ты говоришь, что в твоей семье кто-то из детей были не родными.

Я затаила дыхание. Альваро молчал, давая осмыслить. Искра свернулась клубком и задремала, Дрейн стоял рядом, бдительно осматривал окрестности и нюхал воздух.

— Расскажи мне всё, Альваро, — наконец, попросила я. — Пожалуйста. Ты ведь уже понял, что в моих снах. Я тебя очень прошу. Просто расскажи.

Альваро помедлил.

— Хорошо. Времени мало, говорить буду кратко. Не перебивай. Все вопросы потом.

Я кивнула.

— Я был сиротой, — начал Альваро, — родителей не помню. Бродяжничал в столице. Был очень крупным и сильным для своих лет. Меня подобрали циркачи. Во время выступлений показывал трюки, поднимал немыслимые для ребёнка тяжести. Однажды на представлении меня увидел император.

Налетел порыв ветра, и Альваро накрыл меня плотнее своим плащом.

— Оказалось, я очень сильно похож на него. Если посмотреть на детские портреты, то просто одно лицо. Его старшего сына, наследника, похитили в младенчестве. Так и не нашли. Он считал, что я его похищенный сын. Доказательств не было, но он принял меня в свою семью, растил как родного сына.

Я сидела тихо как мышка, стараясь не перебивать. Генерал не подавал виду, но я почему-то чувствовала, что говорить ему о прошлом было очень нелегко.

— У него были ещё сыновья от разных жён. Близнецы Лахнис и Янис. Младший Талорг. Старый император сделал всё, чтобы мы дружили, но это было непросто. Близнецы были те ещё гады, чем старше тем паскудней становились. Талорг был слишком добрый и мягкий, ко всем относился с теплом. Это сейчас его жизнь закалила, а тогда это был искренний, очень светлый парнишка. Близнецы часто пользовались его наивностью и добротой.

Альваро передёрнул плечом, запрокинул голову, глядя в небо.

— Близнецы никак не могли получить драконов. Это их до жути злило. Особенно, когда я целый год ждал, но всё же дождался чёрного Дрейна, а Талорг за полгода выдержал и всё же напитал золотого Иррейна. Близнецы пошли на предательство. Умудрились объединить против старого императора южные драконьи кланы.

Генерал погладил меня по плечу.

— Ты мне рассказывала про Литу, блудную монахиню, которая спуталась с Лахнисом и предала меня.

Я затаила дыхание, закусив губу.

— То, что ты рассказала. Всё правда. Ты пересказала так, будто стояла рядом и видела. Игла в моей спине и потом на ладони. Дрейн, разрушающий дом. Как я похоронил Литу в земле. Ты видела моё прошлое, Лейла.

Я попыталась что-то сказать, но Альваро строго сказал:

— Не перебивай, Лейла. Дай договорить.

Кивнув, я притихла.

— Ты видела прошлое, — повторил Альваро. — Ты говорила про семерых предателей. Имена, которые ты написала на том листе. Включая Эгбета. Это имена лидеров драконьих кланов, предавших старого императора вместе с Лахнисом и Янисом. Я уверен, что когда ты мне рассказывала про сон… Когда ты видела, что в меня семь всадников вонзили мечи. Уверен, ты видела смерть старого императора. Ведь я был очень похож на него.

— Я видела тебя молодым мужчиной, — не выдержала я. — Казнённый выглядел как ты. Он не был стариком.

Альваро издал невесёлый смешок.

— Мой приёмный отец был очень сильным магом. Владел тьмой. Он поэтому и считал меня пропавшим наследником, потому что я тоже принял тьму своей главной магией. Тьма дарует молодость. Его забавляло именование «старый император», но выглядел он в точности как я.

Глава 42. Лейла. Наследник

— Значит, другие мои сны… — прошептала я.

— Пока не знаю, Лейла, — сказал генерал, — какие твои другие сны про прошлое, а какие про будущее, но сон про имя Эгбета мне следовало учесть сразу. Имена на серых камнях, которые ты написала, были именами предателей. После смерти императора они не скрывались. Время заняло, но всё же за смерть приёмного отца я отомстил. Они мертвы. Кроме Эгбета. Он рос с нами, был нашим другом детства, он сумел убедить меня, что непричастен, поэтому я его оставлял его в моей армии. И доверял.

Альваро поднялся, закутал меня в свой плащ, усадив на камень, и подошёл к краю уступа. Встал ко мне спиной, глядя в сторону заката на облако, закрывшее солнце.

— Я доверял Эгбету. Ирбит и Эльдир пытались меня уверить, что зря. Ты доказала, что зря, когда пришла с моим адьютантом Свеном к тому ручью. Свен мне всё рассказал, когда очнулся после ранения. Впрочем, не важно. Эгбет на самом деле был верен Лахнису и Янису, поэтому принёс чёрный шар к тому ручью, он собирался уничтожить меня и всю армию, а сам уйти теневыми тропами. Тогда ты спасла всех нас.

Генерал помолчал,.

— Ты видишь и прошлое, и будущее, Лейла. Ты Видящая. Всадница золотого дракона. Это приводит нас к одной очень интересной мысли.

— Я внимательно слушаю, — тихо сказала я.

— В этой книжке, которую мы сейчас взяли, выписки из архивов Ордена. Из родословной императора. Когда в семьях всадников рождаются дети, до пяти лет за проявлениями их магии тщательно следят. Почерк, который ты не могла прочитать, это почерк старого императора, моего приёмного отца.

Закусив губу, я смотрела на Альваро. Если старого императора убили, значит эта книжка…

— Я уверен, что один из его убийц всё ещё жив, Лейла, — твёрдо сказал генерал. — Именно он оставил эту книгу в горной библиотеке, чтобы я её нашёл. Он знал, что я приду сюда. Вместе с тобой.

Теперь и я вскочила. Завернувшись в плащ, я подошла ближе к Альваро. Он смотрел вниз, в ущелье.

Я едва удержалась оттого, чтобы вскрикнуть. Прижала пальцы к губам.

Точно также, как в моём сне, я посмотрела в ущелье, вниз. Выглянувшееся из-за тучи солнце осветило скалы, сверкнуло на чешуе великолепного золотого дракона, величественно парившего над рекой.

— Это ведь не Иррейн? — спросила я у Альваро.

Мы провожали взглядом великолепного золотого зверя, который неспешно летел в сторону заката. Я покосилась на Дрейна и Искру. Почему-то они оба были спокойны.

— Нет, это не Иррейн, — ответил генерал, — это третий золотой дракон. Запах его всадника ты почувствовала на книге. Он всё время держался в тени, действовал из-за спин Яниса и Лахниса. Не удивлюсь, если Лахнис уже мёртв.

Золотой дракон скрылся из виду. Я прижалась к плечу Альваро, схватив его за руку.

— Расскажи до конца, пожалуйста, — тихо попросила я.

— В конце книги, — продолжил говорит генерал, накрыв широкой ладонью мои пальцы, — слишком знакомый мне почерк. Это писал старый император. Там сведения о его детях. С перечислением их магии и особенностей. Несколько страниц приняли некую форму дневника, где он рассуждает и сравнивает меня с пропавшим старшим сыном.

Альваро поцеловал мои пальцы, принялся их поглаживать, рассматривая.

— У императора от первой жены было два ребёнка, — продолжил он. — Сын и дочь. У его старшего наследника был дар тьмы, как и у меня. Как и у меня, у него была огромная физическая сила. И сильнейший магический дар, более чем достаточный, чтобы запечатлеть и напитать золотого дракона.

— Ты пропавший сын императора? — не выдержав, спросила я.

— Нет, Лейла, — усмехнулся Альваро. — Но основания так думать, у императора были. Кроме одной детали. Которую так за всю жизнь ни разу не проявил я.

Подняв голову, я посмотрела на генерала. Он погладил меня по щеке.

— Магический дар старшего сына императора проявлялся по-разному. В общей сложности сила была огромна. Но она была разделена на три слабые части, которые проявлялись даже во младенчестве. Если дар так расслаивается, это значит, что магическая сила будет нестабильна и проявляться стихийно. У наследника был дар тьмы, сила огня и способность предугадывать события.

Я недоверчиво уставилась на Альваро.

— Императорских детей с младенчества проверяют. Тьму видно, она клубится в глазах, срывается с пальцев малыша. Дар предвидения тоже легко проверить, ребёнок знает, в какой бутылочке будет солёное молоко и не берёт его, угадывает что с ним будут делать дальше — плачет или смеётся заранее, в общем, за видящими наблюдали много, есть способы определить. Дар огня — рядом с ребёнком часто что-то загорается, если не носить артефакт.

— Один из моих братьев постоянно носил какой-то амулет, — сказала я задумчиво. — Он был очень неуравновешен. У нас часто случались пожары, из-за которых мы переезжали. Ты поэтому спрашивал меня про семью?

— Ты золотая всадница. У тебя кроме большой магической силы, запертой в теле, сильный дар Видящей. Как у дочери императора.

Я молчала.

— Я уверен, Лейла, что твой сон с горящим лесом, где обладатель тьмы подходит к тебе и говорит «уже скоро, Лейла», это связь с твоим братом, который обладает даром Видящих. Который умудрился не только оставаться в тени всё это время, но и запечатлеть и вырастить золотого дракона.

От таких новостей я вцепилась в Альваро, пытаясь устоять на ногах. Голова шла кругом.

— Янис и Лахнис наверняка нашли его, хотели использовать в своих целях. Но теперь он стал самостоятельным игроком. Когда ты спала полгода, моя армия легко захватывала южное королевство, почти без сопротивления. Уверен, настоящий наследник хотел, чтобы империю объединил Талорг моими руками, и затем, когда все смирятся, он собирался явиться на золотом драконе и объявить себя настоящим наследником.

— Чем этот вариант плох? — спросила я. — Талорг не отдаст власть старшему брату?

— Мы не знаем, что у него в голове, Лейла, — ответил Альваро. — Скорее всего, твой брат безумен. Три слабых нестабильных дара: тьма, огонь и предвидения. Он крайне опасен.

— Мы должны встретиться с ним, — заговорила я торопливо. — Может, у него всё в порядке! И он просто опасается…

— Лейла, — тихо сказал генерал. — Ты видела много снов. Меня беспокоит горящий лес. И поле с мёртвыми драконами. Золотым драконом на чёрном поле после пожара. И чёрном драконе на золотом. У нас три золотых дракона и один чёрный, который ещё неизвестно, какой расцветки на самом деле. В книгах, которые я взял, ковыряться нет времени.

— Ты хочешь полететь на то поле? — спросила я.

— Оно вон там, — указал Альваро вниз ущелья, где заканчивался лес и начинался луг. — Там место выхода тьмы. Именно там убили старого императора. Мы сейчас видели золотого дракона. Слишком явно и приглашающе он летел. Наследник ждёт нас.

Альваро протянул руку и снова накрыл мои губы пальцами.

— Искусаешь в кровь, — сказал он. — Перестань.

Я прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Наши драконы смотрели на нас. Они явно чувствовали наше беспокойство и тревожно дёргали хвостами.

— Я не буду рисковать тобой, Лейла, — сказал Альваро. — И Дрейном с Искрой тоже не буду. Здесь пещера в скале.

Он показал на неприметную щель за нагромождением камней.

— Я повешу артефакт с преградой, — продолжил генерал, — её смогу миновать только я. Снаружи никто не проникнет, даже тёмными тропами. У Дрейна будет приказ оставаться внутри и не пускать наружу Искру. Я рассчитываю на твоё благоразумие, что ты останешься в пещере и дождёшься меня.

Я вспомнила сон, где бежала через горящий лес на поле. Как колоссально сильный воин выдернул меч из груди всадника, а потом подошёл ко мне, и вместо его глаз были провалы тьмы.

Как я смогу остаться в стороне? Разве я смогу отсиживаться, зная, что любимый…

— Лейла, вспомни. Что я говорил тебе, когда узнал, что ты Видящая?

Прикрыв глаза, я ответила:

— Сны Видящих туманны. Послушав меня, ты можешь превратить не только свою смерть в победу, но и победу в свою смерть.

— Верно, Лейла.

Генерал обнял меня и поцеловал.

— Не всё предрешено, любимая, — улыбнулся он, оторвавшись от меня и погладив меня пальцами по губам, — кое что доступно вершить людям самостоятельно. Доверься своему мужчине. Дождись меня. Без глупостей.

Глубоко вздохнув, я кивнула.

— Люблю тебя, — через силу улыбнулась я. — Конечно, я тебе верю. Постараюсь дождаться.

Глава 43. Лейла. Сон наяву

Альваро ушёл, оставив нас с Дрейном и Искрой в скале.

Впервые я видела зверя Дрейна таким. Впервые я слышала, как Альваро повышает на своего дракона голос. Всё же крылатый ящер послушался. Остался с нами.

Он тревожился, его беспокойство передавалось мне и Искре.

Но я была намерена выполнять приказ генерала. Я буду доверять своему мужчине.

Чтобы хоть как-то унять беспокойство, я начала листать классификацию драконов. Сначала читала всё подряд, но потом поняла, что утону в информации, и стала смотреть только на сроки созревания.

Самые длинные были у золотых драконов: от полугода до десяти месяцев. Долистав до редких, даже мифических видов, с указанием, что скорее всего, эти драконы ничем не подтверждённая выдумка, я стала читать медленнее.

У всех были указания от трёх до пяти лет. Всадники просто не выживали, пытаясь запечатлеть таких драконов.

А вот один вид меня заинтересовал. Кто-то называл его платиновым, кто-то серебряным, кто-то мифриловым. Серая чешуя, отливающая мерцающей лазурью под лунным светом. Их называли ночными или сумеречными драконами.

Они рождались чёрными. Зрели год или полтора. Так и оставались чёрными, только отличались от других драконов. Умнее. Сильнее.

Я приподняла брови: добрее. Точнее нет, не так. Добродушнее. К врагам они были беспощадны.

Скорлупа таких драконов поддавалась только всадникам с магией тьмы. Потому что шанс обрести истинный серый цвет с полагающимися свойствами такие драконы могли только попав под выплеск изначальной тьмы, убивающей всё живое кроме магов с тьмой.

После подобного драконы снова начинали пить силы своих всадников. Как правило, магии у всадников на подобное не хватало, и они погибали от истощения, как и слабые всадники золотых.

Поэтому многие драконы с потенциалом звёздного серебра оставались чёрными.

Я сделала закладку на этой странице, не дочитав, потому что глянула на Дрейна.

Он стоял у границы, очерченной артефактом Альваро. Стоял там и пристально смотрел то на меня, то наружу, то на Искру. И снова на меня.

Среди строк о сумеречном драконе было упоминание о том, что эти драконы обладали чем-то вроде дара Видящих.

Я задумалась. Альваро говорил, что иногда драконы видят больше всадников.

Посмотрев на Искру, я попыталась понять, что она мне мне пытается сообщить.

Меня затопило образами: Искра и Дрейн со мной на спине пересекли черту Альваро. Вылетели в сторону запада. Я в лесу. Дрейн и Искра летят на запад.

— Нет, — сказала я вслух Дрейну, потому что Искра явно передавала мне образы от него. — Альваро сказал…

Не договорила, потому что Дрейн глухо зарычал, демонстративно пересёк черту, и снова зарычал, укладывая голову на камни — именно такая поза, в которой дракон предлагает начинающему всаднику сесть верхом.

Никогда! Ни один дракон! Не позволит никому сесть на себя верхом без своего всадника. Только они случай я только что прочитала. У сумеречных драконов.

«Иногда драконы видят больше своих всадников». Так говорил Альваро. Ладно, этой фразой и прикроюсь, учитывая, что я только что узнала о сумеречных драконах, обладающих даром предвидения.

Я села на Дрейна. Он едва дождался, когда я усядусь, и стремглав вылетел из пещеры. Я оглянулась. Искра торопилась следом.

Над лесом поднимался дым. Дрейн сбросил меня на поляну среди леса и полетел в сторону заката. Прежде чем я успела крикнуть Искру, моя золотая бросилась за ним следом.

Я побежала следом.

Бежала, что есть сил, и вдруг вокруг меня вспыхнул лес.

Остановилась, не в силах сделать ни шагу от затапливающего меня страха.

Я снова стояла посреди горящего леса.

Как во снах. В тех жутких снах, в которых не могла проснуться. Их приходилось проходить до конца, иначе они не выпускали. Заставляли снова и снова открывать глаза среди объятых пламенем деревьев.

Каждый раз, я всегда знала, что я сплю.

Сейчас я знала, что это был не сон.

Я стояла и наяву вдыхала запах дыма и смерти. Чувствовала жар от пламени, лижущего стволы деревьев. Слышала хруст обугленных веток под ногами.

Поднялся ветер, пламя взметнулось, опалив жаром.

Я вскинула голову.

Надо мной, выше верхушек деревьев завис дракон. Золотой дракон, взмахами могучих крыльев раздувающий огонь.

Всадник в черном плаще смотрел на меня. Он взмахнул рукой, и пламя вокруг меня взвилось выше. Меня опалило жаром от разгоравшегося огня.

Этого не было во сне!! Впервые я не знала, что будет дальше!

Всадник направил дракона к западу, туда, где садилось солнце.

Я накинула капюшон, закрывая волосы от падающих на меня горящих веток.

Дар Видящей во мне кричал, жёг страшнее окружающего меня огня.

Я побежала следом за драконом, отчаянно надеясь, что успею. Бежала, сбивая ноги, обжигаясь и царапаясь о горящие ветки.

Выбежала из леса на просторное поле. По нему расходилась волна пламени, превращая золотые колосья в чёрный пепел. Там, куда ещё не дошёл огонь, сплелись клубком и дрались три дракона.

— Ты вовремя, Лейла, — произнёс мягким низким голосом мужчина в плаще.

Он выглядел болезненно худым, но я чувствовала… откуда-то я точно знала, что этот вид обманчив, и в его поджаром теле таилась колоссальная сила.

Воин держал перед собой меч. И этот меч пронзал грудь Альваро. Я видела окровавленное лезвие, торчащее из спины моего генерала.

Я закричала и рухнула на колени, зажимая ладонями себе рот, гася крик.

Голова Альваро упала на ему грудь, и воин упёрся сапогом ему в живот, выдёргивая меч. Генерал упал среди золотых колосков и остался неподвижен, а воин направился ко мне.

Чем ближе он подходил, тем сильнее липкий холод сковывал внутренности.

Воин смотрел под ноги, не глядя на меня, но я не могла двинуться с места, чувствуя, как по позвоночнику поднимается ледяная дрожь.

Он подошёл ко мне вплотную и посмотрел на меня.

Я едва дышала от нутряного всепоглощающего ужаса. Казалось, сердце разлетится в клочья, не выдержав этого крика, но я не могла оторвать взгляд от жуткого лица с черными провалами на месте глаз, в бездне которой, казалось, клубилась сама изначальная тьма.

— Сейчас ты не спишь, Видящая, — мягко сказал воин. — Я тебя долго ждал. Всё же ты отлично справилась. Привела ко мне Альваро. Умница. Я бы оставил тебя в живых, сестра, но ты мне помешаешь. Но я умею быть благодарным. Поэтому ты умрёшь быстро.

Он размахнулся мечом. Я смотрела, как остриё меча летит ко мне и ничем, никак не могла этому помешать.

Глава 44. Лейла. Закат и рассвет

За мгновение до удара меч, готовый пронзить мою грудь, окутало облачко тьмы.

Чёрная дымка вытянулась в спираль.

Закрутилась вокруг клинка.

Я отшатнулась, поползла на коленях от застывшего воина с мечом.

Тьма вокруг меча росла, превращалась в воронку — она раскручивалась всё быстрее вокруг клинка, поглотила рукоять и стиснувший её кулак.

Меня накрыла тень. Мой пояс обхватили золотые лапы.

Искра подняла меня в воздух, мощными взмахами унося меня вверх.

Я закричала от увиденного.

С чёрного поля поднимался Альваро, с его плеч чёрным плащом стекала тьма, расползаясь по полю.

Чуть дальше Дрейн прижимал к земле золотого дракона, тот рвался в небо, но Дрейн держал его крепко.

Кажется, я кричала Искре, чтобы она вернула меня туда, к Альваро, что ему нужна помощь, но моя золотая драконица, ускоряясь, набирала скорость, унося меня прочь.

Воронка тьмы поглотила всё тело воина, застывшего с мечом. Тьма, стекающая с плеч сгорбленного генерала, затопила половину поля, подбиралась к Дрейну.

Золотой дракон истошно заверещал, прижатый Дрейном, но дракон генерала держал его надёжно.

От ужасающих криков золотого дракона, переполненных животным ужасом, Искра вздрагивала, и ещё сильнее и быстрее взмахивала крыльями, удаляясь, унося меня прочь.

Вокруг поля вдруг взметнулось облако тьмы.

Оно накрыло лес, потекло по ущелью, неуклонно заполняя его всё выше и выше.

Воцарилась тишина. Ни звука. Ни крика птиц, ни шелеста деревьев. Тьма затапливала ущелье, разливалась, росла, поднималась всё выше и выше.

Искра летела ввысь с безумной, оглушающей скоростью, но тьма всё равно настигала нас.

Всё ближе и ближе.

В какой-то момент я поджала ноги, чтобы моих ног не коснулась тьма, так близко она подобралась, несмотря на всю скорость Искры.

Наконец, мы вылетели вверх из ущелья, тьма всплеснулась, и осталась внутри ущелья, наполняя его чёрным туманом.

Искра зависла, расправляя перетруженные крылья, и в этот миг тьма исчезла, как и не было её.

Моя драконица помедлила. Я не шевелилась, напоминая себе, что драконы иногда соображают побольше, чем люди, позволяя ей принимать решения самой.

Наконец, Искра рыкнула мне что-то успокаивающее и начала плавно снижаться.

Внизу не было ничего. Ни деревьев. Ни ручья. Ни травинки.

Только чёрная голая земля и камни.

Я висела в лапах Искры, вглядываясь вниз, в черноту, стараясь не поддаваться панике. В конце-концов, я видела, как поднимался Альваро после удара меча.

Тьма его стихия. Когда-то я уже видела его в вихре тьмы — когда он расколол кругляш древного артефакта. Он выжил тогда. Дрейн… Дрейн тоже смело оставался под облаком тьмы.

А потом у меня из глаз хлынули слёзы.

Навстречу нам поднимался, сверкая стальной чешуёй завораживающего серебристо-лазурного оттенка, неописуемо красивый дракон с могучим всадником в чёрном плаще.

Искра сложила крылья, бросилась к ним. Её мысли лучились довольством, наконец-то Дрейн выглядит настоящим, каким он и должен быть. В её эмоциях было столько горделиво-восхищённого обожания, что я невольно улыбнулась сквозь слёзы.

Дрейн легко приблизился, поднырнул под нас, Искра разжала лапы, и я упала прямо в протянутые руки Альваро.

Надёжно. Крепко. Бережно.

Поцелуй с запахом пепла. Его твёрдые настойчивые губы. Мои слёзы с привкусом его злости.

— Накажу всех, начиная с Дрейна, — прорычал Альваро, зарываясь лицом в мои волосы, усаживая меня боком.

Дрейн летел плавно, давая своему всаднику возможность удобнее устроить меня на его спине.

— Наказывай, — выдохнула я.

Мой генерал больше ничего не сказал, а я просто спрятала лицо у него на груди, пытаясь осознать, что всё позади.

— Лахнис? — прошептала я вопросительно.

— Мёртв, — ответил уверенно Альваро. — Наследник убил его, я видел его тело на окраине поля. Твой брат был безумен, как я и говорил. Теперь он тоже мёртв. Как и его дракон. Жаль зверя, но тут было без вариантов.

— Дрейн сумеречный дракон, — тихо сказала я. — Успела прочитать, до того, как он нарычал на нас с Искрой и понёсся к тебе.

— Сумеречный? — переспросил Альваро. — Я думал ночной.

— Да, их и так называли тоже. Ночные, звёздные, мифриловые, платиновые, но чаще всего сумеречные.

Альваро подумал.

— Ему подходит.

Вдруг генерал нахмурился.

— Дрейн, там чуть подальше развалины замка. Попробуй дотуда дотянуть, чтобы нас там оставить.

Дракон ускорился, а я насторожилась.

— В чём дело? — спросила я.

Альваро усмехнулся.

— Сейчас поймёшь.

Пока я озадаченно моргала, Дрейн заложил стремительный вираж и помчался к склону зелёной горы, где угадывалась полуразрушенная башня.

Сверкнуло золотом, Дрейн едва увернулся от когтей Искры, целящихся ему прямо в морду.

— Что за?.. — начала было я, но…

Закончить фразу я не смогла. Меня скрутило жесточайшим приступом вожделения. Я вцепилась в Альваро, уставившись на него.

— Держись за меня крепче, — приказал он, сжав зубы.

Я глухо застонала, до боли в пальцах впившись в руки генерала.

— Сейчас, милая. Терпи.

Дрейн пикировал вниз почти вертикально, уклоняясь от стремительных бросков Искры.

— Почему?.. — едва слышно прошептала я.

Кажется, по подбородку у меня потекла струйка крови, так сильно я закусила губу.

— Терпи, Лейла, — глухо сказал Альваро.

Он придавил меня к шее Дрейна, а я едва дышала от чистой похоти, текущей по венам вместо крови. Если бы он не держал меня, я бы уже срывала бы с него и с себя одежду, царапалась бы, стараясь добраться до его голой кожи.

— Искра слышала крик золотого. Перед его смертью, — Альваро заговорил отрывисто. — Дрейн сумеречный. Сильнейший самец. Победил золотого. Сама Искра избежала смерти. Всё это спровоцировало. Её гон.

Он тяжело дышал, стискивая меня до боли. Я извивалась всем телом, но генерал держал крепко. Дрейн падал вниз, к разрушенной башне, сложив крылья.

У самой земли Дрейн расправил крылья, перевернулся, Альваро соскользнул с его спины, мы покатились по камням.

Меня накрыло торжествующими эмоциями Искры, располосовавшей Дрейну морду, и тут же метнувшейся вертикально в небо.

От рыка сумеречного дракона я чуть не оглохла. И едва не задохнулась от ликования моей драконицы, улепётывающей от разъярённого Дрейна.

Впрочем, всё это я воспринимала лишь отчасти. Единственное, что сейчас имело значение, это огромное горячее тело Альваро. Он бежал со мною на руках к основанию разрушенного замка, а я сдирала с него одежду.

— Плащ не трогай, пригодится, — рыкнул генерал.

Я послушалась. И выгнулась с протяжным стоном, прижимаясь к нему плотнее.

— Всегда так? — шепнула я, трясясь всем телом, пытаясь хоть немного взять себя в руки.

Я понимала, что Альваро торопится, как может, чтобы не взять меня здесь, на земле, на голых камнях.

Теперь я отчётливо осознавала, что у Искры раньше не было гона. То был не гон, а так, ветерок по сравнению с ураганом.

— Да, Лейла, — рыкнул Альваро. — Но это лишь брызги. Когда догонит, будет ливень. Поэтому надо успеть до того, как Дрейн поймает.

— Она же резвая, — прошептала я.

— В любой момент поймает, — хмыкнул генерал, сбегая по разрушенным ступеням. — Отловит быстро. Но иметь её. Будет долго. Очень. Долго. Дрейн зол. Но даёт нам время. У меня. Очень странный. Дракон.

Альваро влетел в относительно целую комнату. Бросил в камин артефакт пламени. Пустил по остаткам ковра очищающее заклятье. Швырнул на него плащ.

Раздеться самой он мне не дал: снял с нас одежду сам и отбросил её в сторону, подальше.

Опрокинул меня на плащ животом, навалился сверху. Сжал в кулаке мои запястья.

— Сожми, — приказал он.

Я мельком глянула на небольшую палку, которую он поднёс к моим губам. Не стала спорить, взяла зубами.

— Сильнее сожми, Лейла, — велел он глухо. — Коренными. Как следует.

Послушалась. И сдавила ещё крепче, извиваясь под Альваро. Застонала громче.

— Жди, Лейла, — навалившись сверху, приказал Альваро. — Пока нельзя. Жди.

Меня било вожделением под его огромным телом. Не понимала, почему он ещё не овладевает мной. Ведь мне так нужно.

Ведь я так остро чувствовала его. Как властно он раздвинул мои ноги. Как крупная головка его члена тёрлась о половые губы.

Подо мной было так мокро. Но Альваро только лишь удерживал меня крепко-крепко, сдавливая руки, вжимая в каменный пол, прикрытый полуистлевшим ковром и плащом, пропахшим тьмой.

— Я с тобой, моя золотая, — тихо прошептал Альваро. — Не бойся. Я всё время буду с тобой.

В этот миг всё моё тело, казалось, загорелось огнём. Я зарычала, кроша зубами палку, извиваясь под Альваро. Первая боль и страх Искры накрыли меня с головой.

И тогда меня бережно наполнил Альваро.

— Расслабься, Лейла, — прошептал он. — Постарайся расслабиться. Вот так. Да, моя хорошая. Уже всё, всё. Вот так, расслабляйся. Умница.

Я тяжело дышала. Чувствуя, как его член раздвигает меня изнутри. И при этом меня накрывало удивлением Искры, в осторожной хватке Дрейна. Её страх отступал, сменяясь любопытством. Затем горячим изумлением. А затем…

— Тихо, Лейла, — хохотнул Альваро, — спокойнее.

Я заёрзала под ним нетерпеливо. Меня захлестнуло восторгом молодой драконицы.

Альваро двинулся во мне резче. И ещё раз. И ещё.

Великая Мать, как же хорошо… Как же хорошо!

Я содрогнулась всем телом, извиваясь под Альваро, слушая его восхищённый шёпот, и тут же снова заёрзала под ним, беззвучно требуя не останавливаться.

Только это имело сейчас значение. Чтобы не останавливался. Чтобы двигался. Подминал. Вдавливал. Одаривал. Целовал и прикусывал. Сминал и сжимал в своих ручищах.

Наполнял меня до конца.

А потом меня накрыло удовольствием Искры. Кажется, в этот момент моё сознание померкло, а генерал лишь ускорился, вонзаясь в меня.

Я потеряла счёт времени, сколько длилось наше безумие. Очень скоро я лишилась голоса. Тело болело от запредельного напряжения.

Но мы мы сплетались телами снова и снова, под властью гона, остро чувствуя наших охваченных страстью зверей.

Я проснулась на коленях у Альваро, завёрнутая в его плащ. Он сидел рядом с камином, обнимал меня и гладил по волосам, задумчиво глядя на огонь.

— Тебе тепло? — спросил он.

Всё, на что я оказалась способна, это согласно прикрыть глаза.

— После первого гона Дрейна я неделю отлёживался, — усмехнулся он. — Ты молодец, крепкая, быстро проснулась.

Говорить я была не в состоянии. Я дышала-то едва-едва.

Нащупав мысленно мою Искру, я осторожно вздохнула: она лежала на мягкой травке где-то в горах, укутанная огромным тёплым Дрейном, и довольно щурилась, поглядывая на восходящее солнце.

— Я возьму тебя замуж через две недели, Лейла, — не оставляя ни лазейки для вопросов или возражений, сказал генерал. — Раньше рано. Дрейн с Искрой будут летать ещё два дня, не меньше. Дней пять ты отлежишься. За неделю всё организуем. Талорг как раз освободится, заключит наш брак.

Я тяжело вздохнула. Альваро помолчал, а потом всё же спросил:

— Ты согласна? — он помедлил ещё и уточнил: — ты станешь моей женой?

— Да, любимый, — прошептала я, едва ворочая языком, — я согласна.

Альваро глубоко вздохнул, устроил меня удобнее у себя на коленях и поцеловал мои волосы.

— Люблю тебя, моя крылатка, — тихо сказал он.

— И я тебя люблю, мой генерал, — прижавшись щекой к нему, ответила я.

Эпилог

Восемь лет спустя. Лейла.

Наконец-то Альваро услышал меня, и мы съехали из дворца в просторный, очень удобный дом в тихом квартале столицы. Здесь был большой сад, в котором могли разлёживаться Дрейн с Искрой, а ещё хватало места для наших сорванцов.

Видимо, гены моего отца, старого императора, сказались, и у нас с Альваро родились близнецы. Им было пять, но они уже вовсю орудовали тьмой, как и их отец.

Меня утешало лишь то, что их взял под опеку Дрейн, позволяя таскать себя за хвост и призывая рыком к порядку, если совсем уж шалили, потому что я для них, почему-то, была не авторитет.

Впрочем, это было верно, лишь когда Альваро был вынужден отсутствовать по королевским делам.

На нашей свадьбе, заключавший наш брак император Талорг убедил генерала возглавить южное королевство.

Талорга любили и уважали на севере, но не принимали на юге. Зато Альваро с сумеречным драконом стал отличным южным королём.

Учитывая его брак со мной, золотой всадницей, дочерью императора, с точки зрения закона всё было совсем хорошо.

На юге пустили слух, что генерал и есть старый император, который выжил, из-за его сходства с приёмным отцом.

Причин этому сходству не нашлось, родства между мной и Альваро точно не было. Я настояла, это проверили неоднократно, разными способами, и магическими, и по крови в том числе.

Не подтвердилось, и я успокоилась. В конце-концов, бывают же на свете двойники.

— Спасибо, — улыбнулась я, обнимая моего огромного грозного мужа, — мне было очень плохо во дворце.

— Здесь хорошо? — погладил меня по щеке Альваро, пристально глядя в глаза.

— Мне везде хорошо, где ты, — улыбнулась я. — Но я рада, что ты всё же слышишь меня иногда.

Мой король крепко обнял меня, погладил по волосам, коснулся моих искусанных губ.

— Почему опять разнервничалась? — спросил он сурово.

Я глубоко вздохнула. Наедине со мной Альваро расслаблялся, и я часто видела его открытую улыбку, ту самую улыбку молодого воина, который когда-то спас меня из горящего дома.

Особенно это было заметно, когда он играл с сыновьями. И я предвкушала, как же мой суровый всадник будет растекаться, когда у нас родится дочь.

— Признавайся, — пытливо глянул на меня Альваро. — Что-то приснилось?

Я пожала плечами.

— Нет, со дня нашей свадьбы ни одного плохого или вещего сна, — я лукаво глянула на него. — Но да. Я нервничаю.

Мой король нахмурился, а я привычно поёжилась. Он прикрыл глаза, расслабил плечи и приподнял моё лицо за подбородок.

— Лейла, — сказал он.

Я улыбнулась.

— У тебя будет дочь.

Альваро замер, закрыл глаза, стиснул меня в объятиях почти до боли, но тут же опомнился, погладив меня по спине. А потом я растаяла от долгого нежного поцелуя.

— Крылатка моя, — прошептал он. — Сколько же ты счастья мне даришь.

— И ты мне, — улыбнулась я. — Только сильно не строжи меня, пожалуйста.

— Я вроде научился уже, — хмыкнул он. — Немного.

— Научился, — потёрлась я о него щекой.

— Но Дрейну я всё равно скажу улететь с Искрой подальше для очередного гона.

Я согласно кивнула. На время брачного полёта Искры мы отправлялись подальше от всех, где наши драконы спокойно летали вдвоём, а мы с Альваро могли неспешно и в комфорте предаваться страсти.

— Искра мне шепнула, что у неё теперь не скоро будет гон, — заглядывая в глаза Альваро, сказала я. — Но она готова откладывать яйца только если их у неё никто не отберёт.

— Не отдадим никому, — улыбнулся мне Альваро. — Пусть ждут, когда вырастут наши сорванцы.

Альваро поднял меня на руки и понёс в спальню. Мой ненасытный король любил меня бережно и нежно. Не уставала поражаться, насколько он суров и грозен с другими, и совершенно преображается со мной.

Я радовалась и много улыбалась. Мы заслужили счастье.

В королевствах было мирно и спокойно.

Ещё бы. Ведь за этим бдительно следил Альваро. Бывший генерал, а теперь король южного королевства. Всадник сумеречного дракона, сильнейшего и опаснейшего зверя среди всех драконов обоих королевств.

.

.

. КОНЕЦ .