Глава 18 Марта

Марк останавливает мотоцикл “в полях”, но слезать не торопится. Так и сидит сзади, накрыв мои руки своими тёплыми ладонями, и чего-то ждёт. Ёрзаю, вдруг ощутив всю неловкость момента – ездить мне нравится, но быть настолько близко без видимых причин кажется странным.

На этот раз Марк не дал мне возможности отгородиться рюкзаком – первым делом спрятал его в специальную сумку “чтоб не мешал”, и мне пришлось всю дорогу чувствовать широкую спину позади. И с каждым километром Марк, управляя мотоциклом, придвигался всё ближе, буквально впечатывался в меня большим сильным телом.

Спине горячо, а колени мёрзнут, покрытые мурашками – удивительный контраст. Будоражащий и непривычный.

– Знаешь, о чём я мечтал сегодня? – спрашивает Марк, понизив голос до интимного хриплого шёпота, и дыхание касается плеча, вызывает странные ощущения.

– О чём? – откашливаюсь, смотрю впереди себя в одну точку, а от губ ниже по шее течёт тёплая река, находя покой в солнечном сплетении.

– О крепкой попойке и честной драке, – короткий смешок срывается с его губ, щекочет плечо, оседает где-то в животе, как лебединое пёрышко. – Но сейчас мне это уже не кажется отличной идеей.

– Почему?

– Почему отложил эту идею? Или почему мальчикам иногда хочется набить кому-то морду? Почувствовать боль от чужих кулаков? Пустить алкоголь по венам? – в голосе что-то похожее на иронию, если сквозь внезапный слабый гул в ушах я ещё способна что-то распознать.

– Нет, – мотаю головой, сбрасываю с себя странное наваждение, подаренное этой ночью и поездкой на мотоцикле. – Почему именно тебе этого хотелось? Напиться и подраться?

– Потому что… всё сложно.

Марк схлопывается, словно ракушка, но внутри, чувствую, осталась жемчужина. Но как заставить её показаться?

– Пойдём? – очарование момента рассеивается, но тёплая ладонь Марка всё ещё держит в плену мою, окаменевшую и замёрзшую.

Решу пошевелить пальцами, и не выйдет – все суставы заклинило, а дыхание никак не хочет возвращаться в привычный ритм. В темноте ночи, где лишь неяркий свет луны мягко падает на Марка, всё кажется нереальным.

Призрачным и зыбким. Потусторонним.

Потому я такая смелая. Не верится до конца, что всё, происходящее сейчас, – реальность.

– Куда мы? – оглядываюсь по сторонам, а глаза, привыкшие к полумраку, выхватывают то высокую траву по-над обочиной, то слегка пожелтевшую – на поле вдалеке.

Марк загадочно молчит. Обхватывает мою талию, сдёргивает с мотоцикла и ставит на землю так близко к себе, что все запахи летней ночи перебиваются ароматом его лосьона после бритья и терпким – кожи. Она у него пахнет солью, дёгтем и табаком.

Очень… мужской и порочный аромат.

Ну, если бы я что-то понимала в порочности.

– Мы идём? – спрашиваю, глядя куда-то в кадык Марку, но он молчит, не убирая руки с моей талии.

Я кладу руки на его грудь, чтобы оттолкнуть, но так и замираю, ослеплённая и завороженная моментом.

Вокруг – тишина, упоительная сладость лета, шум травы, отдалённый гомон оживлённой трассы. Напротив – Марк, к которому я не понимаю, как относиться. Но эта ночь… и всё, что было "до". Путает мысли, вносит сумбур в мою и без того растрёпанную голову.

– Идём.

Марк отходит от меня, мои руки падают вдоль тела верёвками.

Марк указывает в сторону, я послушно иду за ним, увязая ногами в траве. Впереди – тропинка, вытоптанная и пологая. Когда чуть было, не падаю, оступившись, Марк ловит меня, шепчет куда-то в шею, что я – неуклюжая и за мной нужен глаз да глаз – и уже больше не отпускает. Ведёт за собой, выводит на свет: мы оказываемся на круглой площадке перед каким-то баром.

Яркая вывеска переливается от красного к синему, мигает ярко-белыми всполохами, бьёт по глазам. Я пытаюсь прочесть название, но Марк уже тащит меня внутрь, вводит в дверь, за которой царит уютный полумрак.

Мои бока горят от прикосновений Марка, и я незаметно поглаживаю кожу через платье, словно это сможет помочь.

– Это бар “Техас”, – шепчет на ухо Марк и ведёт меня, ошалевшую, к барной стойке.

Я не успеваю ничего понять, а меня уже подхватывают в воздух, усаживают на высокий стул, и Марк занимает место рядом.

Вот так просто и легко. И мне это… нравится. Эдакая беззаботность, от которой хочется взлететь к балочному потолку, словно превратилась в гелиевый шарик.

Давно так себя не чувствовала. Внутри бара все проблемы отступают, и хочется лишь головой вертеть, любоваться.

Внутри многолюдно. Группа молодых спортсменов, гикая и скандируя, празднуют победу. Стайка красивых девушек чокаются бокалами с шампанским и смеются, а два бородатых мужика пьют пиво, шумно обсуждая что-то, а парочка официантов в клетчатых рубашках носятся мимо столиков, принимая и расставляя заказы.

На стенах висят ковбойские шляпы, в дальнем углу находится механический родео бык. Его может оседлать любой желающий и испытать свою ловкость и скорость реакции. В противоположном углу наставлены квадратные тюки сена и на них резвится парочка мальчишек лет шести: прыгают и скатываются под оглушительные визги вниз.

Пахнет нагретой на солнце травой, алкоголем, кофе и полиролью для мебели – дикая какофония ароматов, но именно этому место очень подходит.

– Тебе здесь нравится? – спрашивает Марк, отвлекая от созерцания, а я киваю.

Да, мне здесь нравится.

– Маленький, но уютный бар, – улыбается Марк. – Часто сюда приезжаю. Тут отличная атмосфера и всем на всех плевать. Это меня устраивает.

– Ты не любишь, когда тебя узнают?

– Терпеть не могу, – легкомысленно пожимает плечами и скидывает с плеч куртку. Она падает рядом, лишь чудом удержавшись на краешке стула.

Отворачивается, подзывает бармена, а им оказывается девушка в клетчатой рубашке. На шее плотная татуировка, на лице пирсинг, а волосы подстрижены очень причудливо и выкрашены в ярко-фиолетовый с алыми всполохами.

Она с равнодушной улыбкой принимает заказ и уходит в дальний конец стойки, чтобы сделать для нас коктейли.

– Тебе же нельзя пить, – ужасаюсь, вспоминая мечты, которыми поделился со мной Марк.

– Ты боишься, что я тебя угроблю, если напьюсь? – хитро щурится, а ямочка на щеке становится глубже и заметнее. – Поверь, у меня достаточно мозгов в голове, чтобы не сделать этого.

– Ваши напитки, – басит девушка и ставит напротив два бокала с яркими коктейлями.

– Для тебя – клубничный лимонад, – Марк пододвигает мой стакан ближе, а я любуюсь красными оттенками внутри него. Пахнет одуряюще!

– А себе что?

– Шмель, – смеётся, втягивая добрую порцию через трубку.

По цвету его коктейль похож на виски-колу, но я почему-то верю, что Марк не станет обманывать и напиваться. Но на всякий случай кошусь на телефон в дальнем углу – а ну как придётся такси вызывать? Или полицию? Мало ли…

Мой-то рюкзак остался в мотоциклетной сумке.

– Хочешь, попробуй? – посмеивается с меня Марк и подталкивает ко мне свой стакан. Бармен волшебным образом оказывается рядом и даёт мне запасную трубочку.

И я пью, ощущая на языке вкус карамели, апельсинов и кофе. И никакого алкоголя.

– Вкусно, – жмурюсь, а Марк смеётся, глядя на меня как-то странно.

От его взгляда становится неловко – это вовсе не похоже на то, как на меня смотрел любой из знакомых парней.

Ни от чьих глаз я не плавилась, и мне не было настолько жарко. Делаю несколько глотков своего коктейля, упиваюсь клубничной сладостью, но щека горит, пылает – Марк смотрит на меня, лениво потягивая свой коктейль, так и не сменив трубочку.

Рядом с Марком усаживается какая-то рыжая девица в умопомрачительно короткой юбке и нет-нет, да сверкнёт в его сторону взглядом. От этого Марк мрачнеет, нервничает и тянет меня за руку на себя.

– Пойдём, Дюймовочка, танцевать, – тихо, зарываясь на мгновение в мои волосы, а рыжеволосая нимфа сверлит его спину разочарованным взглядом.

Едва сдерживаюсь, чтобы не показать ей язык, и сама с себя смеюсь.

Марк смотрит на меня иронично, качает головой и подводит к музыкальному автомату. Да-да, здесь, в баре “Техас” есть самый настоящий музыкальный автомат – точно такой же я сотни раз видела в американских фильмах.

– Ты же знаешь, что я учился в США? – спрашивает Марк совсем тихо, и в этот момент не существует ничего, кроме его голоса. – Там такие штуки безумно популярны до сих пор. Потому и люблю этот бар – здесь похожая атмосфера.

Я киваю и глажу тёплый деревянный бок автомата, и будто бы в ответ мигает десяток разноцветных лампочек.

– Выбирай песню, Дюймовочка. Посмотрим, совпадает ли наш музыкальный вкус.

– Тебе бы этого хотелось? – хриплю, потому что голос совсем не слушается.

– Очень.

Марта сосредоточенно пыхтит и внимательно рассматривает список мелодий, загруженных в автомат. Действительно выбирает, а я, пока жду, кладу подбородок ей на плечо. Почти дружеский жест, ничего особенного, но дрожь в пальцах Марте скрыть не удаётся.

– Ты меня отвлекаешь, – себе под нос, а я смеюсь.

– Это очень весело – отвлекать тебя. Ты так смешно смущаешься.

– Сейчас умру от смеха, – дёргает плечом, но меня так просто не отпихнуть.

В итоге всё-таки выбирает что-то лёгкое, инструментальное, а я довольно хмыкаю.

– Блюз? Забавно, – отстраняюсь, чтобы в следующий момент утащить Марту на пустой танцпол.

– Кажется, на нас все смотрят, – опасливо шепчет и озирается по сторонам, но заставляю смотреть строго на меня.

Она прилично ниже, но не так чтобы разница в росте создавала какую-то проблему. Ну, разве что самой Марте, потому что голову задирать приходится, чтобы в грудь мне не дышать.

– Не всё равно? Это случайные люди, которые через пять минут забудут о тебе. Не парься.

Марта расслабляется, подстраивается под ритм и мелодию, двигается плавно настолько, что у меня весь организм вдруг решает задымиться разом. Приходится задержать дыхание, впериться взглядом в бородатого мужика за дальним столиком – его раскрасневшееся от пива потное лицо помогает остудить пожар и обуздать взбунтовавшиеся гормоны.

– Ну что, совпал вкус? – впрочем, без тени волнения. Ей просто интересно, а в глазах любопытство.

Они у неё тёмно-зелёные, почти карие, похожие на мрамор – даже прожилки возле зрачка заметны. Снова прохожусь взглядом по её лицу, устраивая руки на тонкой талии, и понимаю, что в Дюймовочке действительно нет ничего особенного: обычная низкорослая девчонка, с непослушными кудрями и вздёрнутым кукольным носом. Хорошенькая, юная, наивная – тем и берёт.

И это юность, наивность и глаза распахнутые, доверчивые всему миру наводят на мысль, что именно такая маленькая глупышка может стать идеальной жертвой в подковёрных интригах моей матери.

Мне не дают покоя мысли обо всём этом – не хотелось бы, чтобы по Марте прошлась катком Анфиса Орлова.

– Вкус? Как раз очень совпал. И это… забавно. Разве девчонки вроде тебя не слушают что-то посовременнее?

– Девчонки вроде меня? – хмыкает, а я кружу её под плавный мотив. Да-да, танцами я тоже занимался – во мне вообще бездна никому не нужных талантов. – Пустоголовые в смысле? Или какие?

– Давай лучше просто потанцуем, – мои руки действуют в отрыве от здравого смысла, опускаются чуть ниже и снова движутся вверх.

Поглаживания невинные – мне трудно сдержаться и не зайти за черту.

Но не здесь, не сейчас.

– Ты отлично танцуешь, – восхищается, а мелодия уже стихает, сменяясь гулом голосов и чужих разговоров.

– Во мне целая бездна ненужных талантов, – усмехаюсь, но отпускать Марту не тороплюсь.

– Эм-м, Марк… пойдём уже?

– Думаешь, это хорошая идея? – но всё-таки увожу Марту к барной стойкой, где ещё плещутся в стаканах остатки коктейля.

Марта обхватывает свой стакан слишком уж порывисто, втягивает лимонад через трубочку, а я не могу отвести взгляда от её губ. Облизываюсь, пододвигаю вплотную свой стул – Марте некуда деваться.

Наклоняюсь к ней. Мои губы возле её щеки, почти касаются тёплой кожи, а Марта косится на меня, словно я с ума сошёл.

– Ещё скажи, что тебе не нравится.

– Бар? Тут красиво, я уже говорила.

– Нет, я и то, что делаю.

– Ты наглый, – со вздохом.

– Очень.

– Прилипчивый, – ставит стакан на полированную поверхность и сразу два пальца загибает.

– Как репей.

– Других дел нет?

– У меня отпуск и ремонт. Стресс. Пожалела бы лучше парня.

Марта смеётся, прикрыв рот ладонью, становится жутко милой в этот момент. Я не могу сдержаться, улыбаюсь, точно дурак, но вдруг что-то меняется.

Сам не пойму, что, но воздух словно плотнее становится.

Смех обрывается, Марта смотрит в сторону выхода и становится жутко бледной. Глаза округляются до размеров мультяшной фриковости. В них не то чтобы ужас и не паника, но отвращение.

Я оборачиваюсь назад, замечаю высокого мужика средних лет в серой рубашке, обычных джинсах, и пытаюсь понять, что Марту так сильно встревожило.

– Марта? Знакомый твой? – но вопрос остаётся без ответа, а следующая фраза ошарашивает:

– Марк, тут есть запасной выход? – Марта не отрывает взгляда от мужика, сглатывает нервно, залпом осушает свой стакан и машинально тянется за моим.

– Конечно, – поднимаюсь на ноги, загораживая собой вход, и киваю бармену.

С Ликой мы знакомы несколько лет, она совершенно не интересуется мужчинами, гордо именует себя асексуалкой, потому отношения наши лишены любой романтики. Но она отличный друг и понимает меня с полувзгляда.

Выкладываю на стойку весь оставшийся нал, подмигиваю Лике, а она без лишних вопросов даёт проскользнуть мимо.

– Только не спрашивай ничего, хорошо? – Марта если не испугана, то встревожена так точно, и я увожу её в небольшую дверь, ведущую к свободе.

В “Техасе” меня знает каждая собака, но я всё равно, чтобы не привлекать лишнего внимания, стараюсь не шуметь, пока веду Марту за собой. Она слишком крепко цепляется за мою руку, бормочет себе что-то под нос, а я наконец толкаю заднюю дверь, тяжёлую и скрипучую.

Мы оказываемся на улице, духота сбивает с ног, заставляет футболку противно липнуть к спине.

– Марк, спасибо, – улыбается, хотя волнение в глазах вот оно, никуда не делось.

– Кто был этот хрен?

Я злюсь, что ли? Или желание честной драки так и не отпустило до конца?

– Ты же обещал не спрашивать, – дует губы и нет-нет да обернётся назад, а когда дверь открывается, вовсе кривится, как от кислого.

Но это всего лишь официант на перекур выбрался.

– Это ты меня об этом просила, я ничего не обещал.

– Отвези меня домой, пожалуйста, – очень жалобно, и я не хочу продолжать этот разговор здесь, на заднем дворе бара.

Заводя мотор, я прижимаюсь грудью к узкой спине Марты и думаю, что не только у моей семейки в шкафах гремят костями скелеты.