Глава 36 Марта

Ноги гудят немилосердно – за несколько часов, что шла подготовка я, наверное, километров тридцать по владениям Орловых намотала. Чувствую себя старушкой, у которой ломит вообще все кости.

Зато дом сияет чистотой, и меня распирает гордость. Всё-таки не зря Анфиса Игоревна предложила мне это место. Пусть временно, но я дала себе слово: отработаю на все сто процентов каждую полученную копейку.

Во дворе с десяток столиков уставлены угощениями для дорогих и очень важных гостей. Анфиса Игоревна в струящемся светлом платье летает, подобно фее, и для каждого у неё находится тема для беседы.

Гости успели опустошить несколько подносов, и теперь рассредоточились по двору, сбились в стайки и обсуждают что-то наверняка очень важное. Это какой-то совсем другой мир, но мне нравится за ним наблюдать.

Нагло пользуюсь тем, что до меня никому нет дела, и скрываюсь в саду. Отсюда отлично просматривается двор, но тут я могу присесть на декоративную тумбу, вытянуть ноги и немного отдохнуть в тишине. Ощущение, что в кинотеатр попала, где на экране показывают фильм о жизни богатых.

Вон сам Орлов с коньячным бокалом в руке внимательно слушает невысокого полноватого мужчину в строгом тёмном костюме. Хмурит брови, чуть склоняет голову набок, кивает размеренно. Чуть вдалеке три элегантные женщины в коктейльных платьях пьют шампанское и наверняка сплетничают. Анфиса Игоревна подходит к ним, женщины смеются и шепчутся.

На празднике немного гостей – всего двенадцать человек, но все они, по словам Анфисы Игоревны, невероятно уважаемые и "нужные" люди: деловые партнёры Романа Георгиевича и несколько инвесторов с супругами.

Между столиков лавируют парни из кейтеринга: идеальная выправка, особенная грация и искрящаяся белизна форменных рубашек и перекинутых через руку полотенец.

Мои глаза ищут Марка, хотя я точно знаю: его сегодня в доме нет. Несмотря на отпуск, он поехал куда-то по рабочим делам и когда вернётся не знаю. То ли отец его отправил, то ли сам вызвался – не в курсе, но без него мне чуть-чуть пусто.

Когда я успела так сильно в него вляпаться? Когда увязла по самую макушку? В какой момент? Не знаю. Только вот… выбираться не хочется. Напротив! Хочется купаться в этом чувстве, наслаждаться каждой секундой.

Постепенно народ рассеивается. Кто-то уезжает, оставшиеся гости перемещаются в беседку. Как в “лучших домах” мужчины курят сигары под бренди, женщины чешут языками под кофе и шампанское. Я чужая на этом празднике жизни, совсем не похожу на привычных к церемониалу инвесторов и деловых партнёров, потому “огородами” пробираюсь в сторону дома.

В саду с некоторых пор мне не совсем уютно.

Проходит, наверное, два часа. За это время успеваю поговорить с мамой по телефону, привести кухню в полный порядок и разобрать вымытую навороченной посудомойкой посуду. Вокруг наведённая моими руками стерильная чистота, и даже расстраиваюсь, что больше нечего вымыть.

На часах девять, и я тоскливо думаю, каким же образом буду добираться домой. Снова придётся на такси тратиться, а это расход, но и автобусы скоро ходить перестанут и ночевать здесь мне совсем не хочется.

Особенно, если не вернётся Марк.

– Марта, гости расходятся, – Анфиса Игоревна вплывает в кухню, лучится каким-то очень осязаемым счастьем и больше походит на женщину с обложки журнала, чем на реального знакомого мне человека. – Я в офис фонда поеду, там какие-то проблемы у девочек.

– Удачного разрешения всех проблем! – улыбаюсь, радуясь про себя, что моя каторга на сегодня почти закончена.

– Как справишься с уборкой, иди в гараж, там Валера сегодня дежурит, он тебя домой отвезёт. И нет, я не хочу ничего слушать, – решительно рукой взмахивает, мои возражения пресекает на корню. – Я тебя из дома вырвала, мне за твою сохранность перед Иванной и отвечать.

– Спасибо вам, – в носу щиплет, когда говорю это, а Анфиса Игоревна улыбается мне очень тепло и, простившись, выпархивает из кухни.

Всё-таки она замечательная женщина, кто бы что ни говорил. Ну не могу иначе к ней относиться, кроме как восхищаться.

Когда дверь за ней захлопывается, я подхватываю большой поднос для грязной посуды и выхожу из кухни. Десяток шагов отделяет меня от цели, только дойти до неё так просто похоже не получится.

Сначала я слышу звук шагов рядом, а после и голос:

– Марта?

Оборачиваюсь, блуждаю взглядом по массивной фигуре Орлова старшего, и чуть было не роняю поднос.

– Роман Георгиевич?

– Я думал, ты уже уехала.

– Я… у меня ещё уборка…

Господи, зачем я с ним разговариваю?

– Марта, свари мне кофе.

Ни тебе “здравствуйте”, ни “пожалуйста”. Впрочем, от Романа Георгиевича лишней вежливости ждать глупо.

Наверное, я слишком долго молчу, потому что Орлов теряет терпение:

– Ну, что стоишь? Просто кофе. Это же нетрудно?

В голосе издёвка и надменность, и хочется стукнуть Романа Георгиевича по лбу подносом, только вряд ли мне можно так поступить.

Но видит бог, если так пойдёт дальше, я не выдержу и вспомню боевое детство. Наваляю ему и будь, что будет.

– В кабинет мне занеси. Чёрный, без сахара, двойная порция кофеина.

Да чтоб тебя. А вслух говорю:

– Будет исполнено.

Двойной чёрный без сахара, без сахара чёрный двойной.

Повторяю про себя, чтобы ничего не перепутать и, признаться честно, не сильно углубляться в размышления. Моё дело маленькое – кофе принести, верно?

Отчего-то дрожу, и дрожь эта ни с чем приятным не связана. С каждой секундой меня потряхивает всё сильнее, и, пока тихонько жужжит кофеварка и тягучие струйки стекают в чашку, приходится ухватиться за край мраморной столешницы и глубоко дышать.

Марк, где же ты? Может быть, позвонить?

Словно преступление решила совершить, украдкой смотрю на пустой дверной проём, достаю телефон из кармана рабочего платья и набираю Марка. Мне просто нужно услышать его голос, только голос. У него же всё хорошо? Это для меня важно.

Но ответом мне служат длинные гудки. Марк не берёт трубку, и бездушная сеть обрывает звонок.

“Я просто звонила, чтобы сказать, что соскучилась”.

Время иссякает с последней кофейной каплей, пролитой в чашку. Ставлю её на поднос, рядом вазочку с конфетами – вдруг пригодятся? – и осторожно выхожу из комнаты. Кажется, стану двигаться быстрее, разолью всё, опрокину кипяток на ноги.

Я не понимаю, отчего меня так до тошноты угнетает перспектива приблизиться к Орлову?

Его кабинет в другом крыле дома, и я иду к нему преступно медленно, хотя и пытаюсь успокоить себя, но дом слишком тих – в нём никого, кроме меня и Орлова нет. Это… пугает, что ли? Не знаю. Не могу описать свои эмоции.

Так, Марта, ты хоть и наивная плакса, впечатлительная, но не размазня. Соберись, тряпка! Вдохни поглубже, натяни на лицо маску приветливой холодности, будь профессионалом. Помни, что это ненадолго – скоро твоя смена закончится, а со временем и работа на этих людей станет ненужной. Это же не навсегда, это вынужденно. Просто потерпи, немного осталось.

Так, утешая себя и подбадривая, я подхожу к двери из тёмного матового дерева, а за ней тишина. Какая-то мёртвая, и если бы я хоть немного верила в мистику, решила, что дом этот населяют призраки, которые только притворяются нормальными людьми.

Откуда только такие мысли в голове?

Мне отчаянно не хватает музыки. Вот бы вставить в уши “капельки”, включить забористый финский рок да погромче. Или ирландский фолк, а может, вовсе русский рэп. Да что угодно, лишь бы не эта гнетущая тишина.

Всё-таки я слишком впечатлительная.

Пустырника, что ли, попить? Кажется, дома в аптечке был бутылёк с настойкой пиона, надо найти.

Мои руки заняты подносом, и я коленом кое-как стучу – не врываться же в кабинет? – и мне велят войти.

Честное слово, клянусь вам, я ни разу за всё время работы здесь – да и за всю мою жизнь в целом! – не чувствовала себя более жалкой. Настолько тон Орлова повелительный и холодный. Такое ощущение, что ему весь мир чем-то обязан. Либо вовсе вся планета обязана крутиться вокруг его сиятельной персоны.

Локтём – спасибо, что не носом – открываю дверь и попадаю в царство строгой роскоши и делового стиля.

– Я кофе принесла, – объясняю очевидное и, выдохнув, прохожу в кабинет.

Он воистину огромный! Аж голова кружится от его габаритов. Окна в пол, паркет на полу. Задёрнутые шторы создают иллюзию интимности, широкий полированный стол – абсолютно пустой и идеально чистый выделяется на общем фоне, а за ним сидит, откинувшись на кресло, Орлов собственной персоной. Стены закрыты книжными полками, которые высотой до самого потолка, а элегантные лампы рассеивают по комнате тёплый красноватый свет.

Кабинет главы дома по размеру едва лишь на несколько квадратов меньше самой большой комнаты в нашей квартире. И зачем людям такие просторы? Никак не перестану этому удивляться. Неужели по статусу положено или в таком пространстве думается лучше?

– Поставь туда, – жестом указывает на низкий столик слева от входа, и я безропотно выполняю приказ.

Да-да, именно приказ, к просьбе это не имеет никакого отношения.

Чашка жалобно звякает, кофейная поверхность идёт рябью, а облачко пара рассеивается на мгновение.

–Приятного, – складываю руки за спиной и отхожу на шаг к выходу.

– Марта, – не окрик, но что-то около, но я делаю ещё один шаг. – Стой!

Роман Георгиевич отталкивается от стола и, поднимаясь, ослабляет узел галстука и снимает “удавку” через голову, умудрившись не потревожить ни единого волоска в идеальной укладке. Пиджак перекинут на спинку кресла, держится на честном слове, и именно это почему-то привлекает моё внимание сильнее всего.

Обогнув стол, Орлов останавливается и закладывает руки в карманы. Рассматривает меня, щурится, голову склоняет набок, но не так, как делал при беседе с полноватым мужчиной в саду, нет. Он ведёт себя так, будто бы в зоопарк пришёл, а перед ним, за прутьями клетки, в крошечном вольере забавная и неизведанная зверушка.

Ещё бы палкой в меня ткнул.

– Будут ещё распоряжения?

Я добавляю в голос сарказма, только куда мне тягаться с таким мастодонтом. Моя слабая попытка казаться сильной и дерзкой моментально гасится снисходительной усмешкой – противной такой, наглой.

– Есть. Присядь.

– Но я…

– Присядь. Что? Волшебное слово забыл? Пожалуйста.

Он точно надо мной издевается, и я протестую единственно доступным мне способом: не выполняю приказ. Так и стою в нескольких шагах от спасительного выхода и смотрю в упор на Орлова.

Сейчас, когда рукава его белоснежной идеальной рубашки закатаны до локтей, а пара пуговиц на воротнике расстёгнуты, Орлов кажется обычным человеком. Нормальным даже. Только во взгляде слишком много надменного упрямства.

– Упёртая, значит?

– Я просто не вижу причины рассиживаться.

Мой речевой аппарат генерирует слова быстрее, чем их успевает обработать мозг. Это глупо, но и просто так стоять и молчать не получается. Пусть я дурочка, но смелая дурочка.

Лишь бы смелость моя боком не вышла.

Марта, помни о маме, о её здоровье. Это самое важное сейчас, остальное стерпится и забудется.

Наверное, только мысли о маме удерживают меня от необдуманных шагов, после которых будет поздно что-то исправлять.

– Очаровательная дерзость, – Роман Георгиевич тихо смеётся, только на щеках у него не появляются ямочки, и глаза холодными остаются, непроницаемыми и колючими. – Ну, хочешь стоять, тогда ладно. Мне, в сущности, дела до этого нет никакого. Каждый сам хозяин своим ногам.

– Я могу идти? – ещё пытаюсь вернуть этот бессмысленный не нужный мне разговор в удобное русло, только Орлову похоже абсолютно плевать на меня и мои желания.

– Нет, ты никуда не пойдёшь, – жёстко, безапелляционно, и я едва сдерживаюсь, чтобы ногой не топнуть. – Пока во всяком случае.

Орлов проходит к дивану, по-хозяйски усаживается и берёт в руки чашку. И всё это, не сводя с меня колкого взгляда. Делает глоток, морщится, но молчит.

– Отличный кофе.

– У вас отличная кофеварка на кухне, – пожимаю плечами, а моё благоразумие мечется, умоляя прикусить язык.

– А ты, смотрю, за словом в карман не лезешь.

– Это нервное.

– Нервное – это хорошо. Люблю, когда люди в тонусе.

Ты гляди, деспот какой.

– Зачем вам мой тонус? Что вы вообще от меня хотите? По-моему, тогда, в машине, вы очень доходчиво указали мне моё место… популярно объяснили, кто я и чего такие, как я, хотят от жизни и мужчин.

– Какая злопамятная девочка, – усмехается и отставляет кофе. – Марта, я человек занятой, и у меня не так много времени вести светские беседы. Знаешь ли, чертовски устал сегодня от болтовни.

– Тогда я пойду и не буду мешать вам отдыхать и набираться сил, – делаю очередную попытку слинять, впрочем, вновь безуспешную.

– Марта, у меня к тебе деловое предложение. Не будешь дурой и оно тебе очень понравится.

– Эм… ко мне? Деловое?

Кивает и, подавшись вперёд, упирается локтями в колени. Блуждает по мне взглядом сверху вниз, будто корову на рынке оценивает и, выдержав театральную паузу, просто и без обиняков говорит:

– Предлагаю тебе стать моей любовницей.