Глава 12. Марк

Адски непросто признать и даже, блядь, принять тот факт, что Милана и на секунды задумываться над моим предложением не собирается. Это реально проигрыш. Безнадёжный и неожиданный — я реально думал, что она уже моя. Сама ведь хотела! И без моей защиты пропадёт.

Так, всё, нахуй. Не буду я больше думать об этом всём, иначе беситься начинаю. Лучше признать, что всё, не вариант — и думать, что дальше.

Посмотреть, как Милана будет выкручиваться? Подыгрывать ей в нашем якобы расставании я точно не собираюсь. Этим, блядь, подпишусь под её выбором. А он охуенно неправильный. Лучше чуть подтолкнуть ребят, чтобы спровоцировали её сделать верный…

Без лишней жести. Всё под контролем будет. Я лишь приближу неотвратимое.

Для этого всё-таки приходится идти в академию, а потому я сейчас зависаю там. Прикидываю, как и кого лучше подтолкнуть в нужную сторону. Или никого не толкать, а всё-таки обозначить наш разрыв, но своим способом? Например, засосаться с той же давно нарывающейся Кариной. Подкатить к ней подольше и поактивнее, чтобы все видели. А если кто-то спросит про Милану, каким-нибудь образом дать понять, что мне похуй.

Уверен, этого будет достаточно, чтобы запустить нужную цепную реакцию.

Но… Да-а-а-а, блядь. Я реально постоянно иду к ней навстречу, даже когда не просит. Вот и сейчас за каким-то хером парюсь на тему того, что Милане это всё может быть унизительно. Быть в роли брошенки после вчерашних жарких объятий на глазах у всей публики — такое себе. Не думаю, что ей совсем наплевать на мнение этих отбросов-изгоев, с кем ей придётся провести ещё неопределённое количество времени.

Ладно. Прибережём полное снятие с Миланы защиты на потом. Как козырь на будущее, если эта упрямая девчонка и после сегодняшнего не сдастся.

Тарасов… Вот кто идеальный кандидат на исполнение задачи. Дерзкий, грубый — даже меня не так уж боится. Пришлось напрячься, чтобы завоевать его преданность.

— Надо Милану припугнуть, — сообщаю ему, когда мы уже стоим в курилке, где он дымит, а я просто присутствую. Остальных, конечно, прогнал. — Пожёстче, — подумав, добавляю. — Но не без приставаний. Никакого сексуального подтекста. Лучше, я не знаю, к модели её телефона прицепись. Мол, бабло водится, пусть делится.

И откуда это стрёмное чувство в груди, когда обрисовываю Саньку? Так-то если бы я просто снял защиту с Миланы, ей и покруче ситуаций бы навалило. Я даже сейчас её спасаю, почему ощущение, что наоборот?

Ещё и Тарасову придётся кинуть хоть какое-то объяснение… Я ведь и в его глазах как бы до сих пор с Миланой встречаюсь, ещё вчера зажимал.

Но Санёк, как ни странно, кивает. Затягивается сильнее, смотрит на меня как-то непривычно долго.

— Можно, дам тебе совет? — решается вдруг.

Внезапности какие. Даже любопытно.

— Валяй.

— Если ты решил её наказать, за то, что она тебя кинула, продуктивнее делать это открыто, — помявшись, ошарашивает меня Тарасов. Откуда ему, блядь, известно, что Милана меня кинула⁈ — Так и перед всеми обозначишь, что не стоит даже думать подобное повторять. И ей будет доходчивее. А если ты хочешь вернуть её таким образом, мол, показав, что без тебя ей пиздец… Ну не знаю. Не побежит ли она опять к тому преподу своему?

Так, блядь. Кажется, я что-то пропустить успел. Причём за охуенно короткое время.

Не хочу спрашивать Тарасова, что он вообще несёт. И без того долбоёбом себя сейчас чувствую.

«Опять побежит к преподу»…

— Да похер, — только и бросаю небрежно. — У меня другие мотивы.

Знал бы я вообще, какие. Похоже, вообще не вдупляю, что происходит. А при мне разговоры вести не решаются толком.

Впрочем, я всё равно ухватываю самое основное. Ажиотаж не смолкает, и мне достаточно просто зайти неожиданно, чтобы услышать много чего. Пазлы быстро складываются.

Не на пары Милана пошла. К Андрюшке своему плакаться — а потом они вместе в общагу наведались вещички её собирать. Вот так открыто, при всех. Вообще не шифровались.

Что это, если не объявление войны?

Вообще-то это должен был сделать я, но всё тянул. Других исходов ждал, идиот. Доигрался вот. Теперь разгребать мне и разгребать…

Это пока при мне стесняются обсуждать. Но точно следят за каждым моим движением. Ответки ждут. Похерить даже самую крутую репутацию в среде чего только по жизни не видевших ребят не так уж тяжело.

Что ж… Будет им ответка. Ну а что — будет даже весело. За последние дни я давненько тут не развлекался, предсказуемо всё было. Милана своим появлением добавила красок. Самых разных.

* * *

— Милану мне сюда, — жёстко требую у Матвея Марковича, препода вроде как философии, которая сейчас у первашей.

С ним мы уже сталкивались. Нормально на меня реагирует, не нарывается лишний раз. Не только наслышан о моих делах, но как-то и свидетелем особо жёсткой драки был. Вернее, того, как я ставил на место кое-каких мудаков. И да, с применением оружия. Так что теперь этот Матвей Маркович меня тем ещё отморозком считает. Во как напрягается моему появлению.

А Милана да, на паре сейчас. Прямо-таки вжимается в стул свой. Хватает беглого взгляда на неё, чтобы это понять.

Поздно, блядь, оленьими глазами смотреть. Я намеренно прямо во время занятий её к себе требую, чтобы остальные секли — тупо носить рога не собираюсь. И Андрюшке её нехило достанется.

Лучше быть взбесившимся психом, чем терпилой. В этом месте уж точно. Да и по жизни тоже.

— А, эм, ну если срочно, — отвисает наконец препод.

Как я и думал, в прямую конфронтацию не идёт. Но формулировки специально выбирает такие, чтобы лицо держать, а не подчиняться беспрекословно. Пускай, мне не его на место ставить надо.

— Я… — жалко подаёт голос Милана, но я тут же перебиваю:

— Заткнись. Тебя вытаскивать, или сама встанешь? — угрожающе.

Её одногруппники с интересом переглядываются, а Милана с откровенным ужасом смотрит на меня. Хватит мозгов не бросать мне очередной вызов? Я ведь и ещё жёстче могу быть. Испепеляю её взглядом, без лишних слов обозначая, что дальше будет только хуже.

И Милана всё-таки поднимается, идёт ко мне. Не глядя мне в лицо, нервно, поспешно. Препод там на фоне говорит что-то типа смешное, пытаясь замять напряжённую обстановку и выставить ситуацию рядовой. Конечно, у него не получается. Уверен, сейчас его никто и слушать не будет — между собой перетирать станут нас с Миланой.

О нас и так весь день говорят. Спасибо ей и её Андрюшке за это. Зато теперь болтать будут в нужном направлении.

— Ты сам меня спровоцировал! Что мне осталось делать? — сходу выпаливает Милана.

Херовая тактика. Сейчас просто худшая. Беру девчонку за горло, резким движением припечатывая к стенке. И теперь в её глазах снова страх. Больше ничего не говорит.

А я смотрю. Пропитываюсь её ужасом, лучше всего говорящим, что несмотря на всё то доверие, что оказывала мне в течение месяца — боится. Реально допускает, что я могу сейчас задушить её или типа того.

— Как вариант, стоило отыскать мозги и не объявлять мне открытую войну, — цежу, вспоминая, как ещё совсем недавно Милана прислушивалась к моему мнению о том, как тут выживать. А теперь вот мы вроде как враги? — Но уже поздно. Теперь тебе только наслаждаться последствиями. Обрисовать, какими?

— Марк, пожалуйста… — пищит она.

Во как мы заговорили, да? А веселье ведь ещё и не началось. Даже что-то вроде разочарования скребёт в груди — я тренировал её не для того, чтобы панике так легко подавалась и пощады просила.

— На колени, — требую.

И нет, не издеваюсь и даже не унижаю. Провоцирую. Причём почему-то именно на то, чтобы характер показала, а не жалко взгляд прятала.

Вообще без понятия, нахера мне это. Вроде как на место её ставить должен, чтобы все усекли, как она жалеет о своём дурацком поступке. А по итогу я лишь усугубляю.

— Ч-что? — не сразу доходит до неё.

— Сказал: на колени, — рычу на неё, криво усмехаясь и скользя взглядом по лицу. Чуть сдавливаю пальцами нежную хрупкую шею. Бля-я, какая кожа… Следы сто процентов будут. — Проси прощения и пощады именно так.

Сталкиваемся взглядами. Милана даже не моргает, глядя на меня так, что всё внутри бередит. Прям как будто глазами пытается убедить, что я ж не настолько мудак.

Вообще-то настолько. И зеркальные методы расправы — мои любимые, если что. Только более жёсткие при этом. Как, например, с той девкой, которую драли на камеру в подсобке.

Милана меня унизила — логично ответить ей тем же вдвойне. С любой другой поступил бы так. От этой чего-то жду ещё.

Наконец в её глазах появляется что-то более интересное, чем страх. Ярость. Девчонка впивается ногтями мне в руку, желая убрать ту с её шеи, но хрен там поддамся. Я к боли неуязвим практически. Могла бы уже понять.

— Я буду кричать, — лепет какой-то всё ещё, а не угроза.

Хотя и та скорее бы позабавила.

— Валяй, — снисходительно соглашаюсь, большим пальцем проведя по бьющейся венке на её шее. — Тебе никто не поможет. Если даже препод не заступился после того, как я велел тебе заткнуться и грозился вытащить… — усмехаюсь, чуть склонив голову набок и окидываю каждую чёрточку лица Миланы как можно пытливым взглядом. Красивая, сучка. — Было очевидно, что я не с добрыми намерениями, — вкрадчиво-насмешливо подытоживаю. — И меня никто не остановил.

А ещё и в тот момент было очевидно, что она боялась. Но никто даже не подумал хоть что-то об этом сказать. Ребята — ещё ладно, моё влияние сильно, да и многие уже в теме её поступка с Андрюхой. Но Матвей Маркович даже для приличия не поинтересовался, зачем мне это и не против ли Милана.

И до неё ещё не дошло, где она? И за кого следует держаться, а не объявлять войну?

* * *

— Этим ты уже унизил меня, причём сполна, — у Миланы даже нос подрагивает: похоже, целая буря эмоций у неё внутри. Гордая девочка, и вправду тяжело далось встать и пойти ко мне по приказу? — Мы квиты. Я ведь действительно пошла.

Резко убираю руку с её горла. Милана аж вздрагивает, медленно сморгнув. Но пусть не мечтает, что я внял её доводам. Качаю головой, поймав её осторожный взгляд.

— Тебе мало? — выдавливает потерянно.

Усмехаюсь. Не поведусь я больше на эти невинные глаза. И без того чуть тряпкой не стал.

— Мне никогда не будет достаточно, — бросаю с вызовом. — Всего, что касается тебя, — добавляю уже иначе, серьёзнее, как долбанное признание.

Улавливает. И… Блядь, она реально бросает взгляд мне на губы. Вроде мимолётный, но как током прошибает. Опять жажда охватывает.

Я что, свихнулся на этой девчонке?

— Я всегда хочу ещё и ещё, — с жаром добавляю, поставив руки по обе стороны от Миланы. — А ты только распаляешь меня своим поведением.

— Я не хотела… — еле выговаривает, на грани шёпота. — Ты не оставил мне выбора.

Хах. Серьёзно? Я предлагал ей лучший. Хотя, конечно, нет смысла напоминать об этом в очередной раз — для Миланы это, блядь, не аргумент. Причём при любом раскладе.

Ла-а-адно. Посмотрим, надолго ли.

— Я прям сейчас тебе даю выбор, — насмешливо проговариваю, на что Милана разом напрягается. Явно думает о том самом моём предложении, которое, видимо, по-прежнему вызывает у неё исключительно ужас. — Но не по части твоего будущего, — криво ухмыляюсь, поймав себя на том, что такая её реакция по-прежнему пиздец как тормошит. — Решишь судьбу Андрюхи. Его избить или затравить-запугать, чтобы вылетел отсюда?

И сам слышу, с какой яростью предлагаю варианты. Да, я потерял тормоза и собираюсь нарваться на препода. Можно оправдать это необходимостью подправить репутацию, я ж Мрак, в конце концов. И если какой-то хрен вздумал повесить мне рога вот так демонстративно — ответит, кто бы ни был. Но ведь умом я понимаю, что это всё-таки риски и для меня. Тут во многом анархия, но на руководящий состав ещё никто настолько не рыпался. А препод вроде как не последний чел в этой академии, да и в том, другом мире, тоже.

Но похер, я окончательно спятил. Даже не в репутации дело. Этот Андрюшка давно нарывался.

— Его оставить в покое, — в голосе Миланы уже чуть ли не всхлип.

Как же она быстро забыла месяц вместе, во время которого опиралась на меня. Не видела во мне никакого Мрака. Даже пледиком укрывала как-то.

А теперь смотрит так, словно я только и делал, что кошмарил всех на её пути, да и её тоже, всё это время. Просит, не веря, что я способен на пощаду.

Впрочем, в данном случае не ошибается.

— Не вариант, — небрежно отбиваю.

— Неужели тут вообще нет законов, норм, дисциплины какой-никакой? Избиение преподавателя тебе спустят с рук? — девчонка упрямо пытается, пробует иначе.

Как угодно, блядь, кроме очевидного варианта. Который я до сих пор оставляю ей, как долбоёб?

Но, блядь, нереально не оставлять его, когда Милана так близко. К стенке мной прижата, дрожащая такая. Мы не соприкасаемся, но чертовски к этому близки. И эта грань почти полностью туманит мне разум.

Который всё-таки напоминает, что в её словах, увы, есть смысл. Просто отпиздить нового препода, явно по блату тут устроенного — не лучший выбор. Тоньше надо действовать. Я ведь в целом резко когда ограничился избиениями.

Впрочем, Милане лучше этого не знать. Ей самое время двадцать четыре на семь быть начеку и худшего ждать.

Слегка отталкиваюсь ладонями о стену. Чуть подальше от этого грёбаного наркотика быть.

— Значит, ты выбрала, — кровожадно ухмыляюсь: она ведь про только избиение сейчас говорила. — Окей, принято.

— Нет, — тут же бледнеет Милана, даже головой качает. Ну а я на это только киваю и усмехаюсь ещё более зловеще. Уверен, что да. В глазах её вижу. Теперь там бессильная ярость. — Какой же ты… И как папе вообще в голову пришло связывать меня с таким?

А вот это, кстати, хороший вопрос. Я бы не стал.

— Ну пришло же ему в голову отправить тебя сюда, — издевательски подмечаю, не собираясь даже вникать, насколько это выбивающееся из её привычного ощущения жизни решение было. — А точно папочка хотел тебя спасти, а не избавиться?

Милана ничего не говорит, только шумно сглатывает.

— Или ты никому не нужна, кроме меня? — добавляю тем же тоном, а девчонка ощутимо вздрагивает на последних словах.

Которые я вообще без понятия, зачем сказал. Так-то окончательно послать её нахер надо, а не жалко выдавать ей всё ещё существующий интерес. Пусть и насмешливо вызывающе это делать — всё равно не вариант вообще.

— А по поводу законов морали… — тут же добавляю как бы задумчиво. — Были бы они здесь, ты бы не смогла сожительствовать с собственным преподом.

— Отпусти меня, — тихо то ли просит, то ли требует Милана.

Для первого много презрения на лице, для второго слишком неубедительный лепет.

— Так ты встанешь на колени? — толкаю язык за щёку, хотя изначально требовал без пошлых намёков.

Ну вот оно. Милана кривит лицо в явном отвращении, и даже твёрдо, почти смело выпаливает:

— Нет.

— Тогда удачи, — снисходительно бросаю, отходя.

Ну да, слегка припугнул, толком не наказал. Но это пока. У девчонки стопудово весёлая жизнь начнётся здесь, да и ожидание пиздеца от меня — тот ещё пиздец и есть.

— А с Андреем что? — неожиданно слышу, уже развернувшись.

Это её волнует больше, чем собственная участь?

— Ты сделала выбор, — не столько о вырвавшемся у неё "избиении" говорю, сколько в целом обо всей этой херне. — Уже не переиграешь.