Глава 5. Милана

Что ж, первый день получается лёгким. Совсем даже не конфликтным, не считая тот эпизод с Максом, который был подстроен. Но расслабляться рано — ко мне не цеплялись, но я ведь подмечала, как кто-то кого-то то и дело шпынял, использовал, унижал. В моей группе, кстати, нет, но достаточно было стоять в коридоре, чтобы подмечать в других. Или улавливать эту информацию из разговоров ребят.

Моя группа хорошо себя вела, скорее всего, исключительно из-за присутствия Мрака. Перед ним никто не решался выпендриваться, вот и всё. А потом и препод этот… Нестандартный для такого места. Вижу по реакции ребят.

А после занятий Андрей Степанович неожиданно тепло обращается ко мне:

— Милана… Задержитесь, пожалуйста.

— Охренеть ты популярна, — беззлобно фыркает за моей спиной симпатичный кудрявый брюнет. Не помню имя. — Мало было подноса с едой?

Ага, того самого, который явно от Марка был… Припахал несчастного паренька, который разве что не заикался от волнения. И потом сам за мной всё убрал и вынес. Я хотела сопротивляться, но не стала — так испуганно посмотрел… Сразу поняла, что проблемы у него могут быть.

У него они и так в какой-то степени есть. Теперь все в группе думают, что Глеб (так его зовут) влюблён в меня. И решил вот так подкатить. Про Марка никто не догадывается… Кроме, разве что, вчерашних ублюдков, в чью сторону я даже не смотрю. И их взглядов, кстати, тоже не чувствую.

Марк остаётся сидеть за последней партой, когда я подхожу к Андрею Степановичу. Ребята неохотно выходят, оглядываясь на назад. Преподаватель бросает взгляд на всё ещё угрюмо сидящего на месте Марка, но не говорит ему ничего. Только мне:

— Хотел сказать, что если у тебя будут какие-то проблемы или просто захочется поговорить… Я всегда к твоим услугам. Можно даже вне учебного времени. Вот мой номер, — протягивает мне, видимо, заранее заготовленную бумажку. Оригинальный способ обмена контактами, давненько с таким не сталкивалась. Обычно в телефон сразу забивают. — Звони, пиши. Я живу в общежитии для преподавателей и администрации. Оно через дорогу от вашего.

Я даже не нахожусь со словами — слишком выбивает эта его доброжелательность внезапная. А потом только замечаю, что на листочке не только номер написан. Там и почерк отца: «Мы говорили, что связываться напрямую у нас не получится. Андрей — наш способ связи. О нём никто не знает. Марку тоже не стоит, порви листок».

Хм… Странные шпионские игры какие-то. Почему моему защитнику не стоит знать, что Андрей Степанович на моей стороне?

Но почерк папин, такой сложно переделать. Да и препод вызывает доверие…

* * *

Киваю ему, засовывая листок в карман. Потом порву и выброшу… Я же пока не успела номер себе переписать.

— Спасибо, Андрей Степанович, — говорю намеренно отстранённо, чтобы Марк ничего не заподозрил.

Хотя я по-прежнему не представляю, почему папа хочет скрыть от нанятого им же парня, что этот препод здесь ради меня. Да и вообще… Каковы шансы сделать это, когда даже этот наш диалог какой-то двусмысленный? Марк справедливо может решить, что далеко не каждой студентке Андрей Степанович делает подобное предложение.

Эта мысль толкает изобразить удивление, которое наверняка на моём месте испытывала бы другая:

— Но почему именно мне вы это предлагаете? — да-да, это спектакль для одного зрителя. Для Марка.

Андрей Степанович улыбается одним уголком губ, похоже, улавливая. К счастью, при этом не бросает взгляд на последнюю парту.

— Не знаю, у меня такое ощущение, что ты не на своём месте. Ты отличаешься от большинства здесь, — с изобретательностью у него не очень, но в целом за объяснение сойдёт. Мне кажется, и ребята что-то такое чувствует: звучит правдоподобно. — Извини, что сразу на «ты». Так будет проще. В общем, возможно, я ошибаюсь, но… Я тут тоже не вполне вписываюсь, и решил, что таким, как мы, лучше держаться вместе.

Вздрагиваю, услышав смех с последней парты. Марк… Андрей Степанович бросает на него взгляд, хмурится, но ничего не говорит. А мне совсем уж не по себе становится. Даже не знаю, как продолжать нашу с преподом сценку и что тут сказать.

— Конечно, я понимаю, что я — преподаватель, а ты — студентка, — продолжает Андрей Степанович, видимо, решив прояснить для нашего единственного зрителя и этот момент. — Но я несильно тебя старше. А правила в этой академии, насколько я понимаю, не особо и работают. Если так для студентов, почему не может быть и для преподавателей?

Застываю. Это ведь… Ну слишком недвусмысленно звучит. Можно даже за подкат воспринять — по крайней мере, очень явный намёк, что Андрей Степанович не считает обязательным соблюдать субординацию.

Это он так странный вызов бросает Марку? Или ему просто кажется, что самая правдоподобная тактика — изобразить интерес ко мне, как к девушке?..

Куча ответов и никаких ответов. А Марк как-то резко с места поднимается.

— Да, тут у каждого своя история, — тогда спешу заговорить первое, что приходит в голову. Скорее невпопад. Отвечаю лишь на его слова, что я не вписываюсь.

— Ага, и наша теперь тесно соприкасается, — неожиданно заявляет уже поравнявшийся со мной Марк. Ещё и кладёт руку мне на плечи, разворачивая и направляя к двери. — Мы пошли.

Кожу, где он прикасается, даже через одежду буквально печёт, а в горле разом пересыхает. Ничего не говорю. И даже на Андрея Степановича, глядящего нам вслед, не оборачиваюсь. Хотя он как-то многозначительно покашливает.

Что это вообще было? И со стороны препода, и со стороны Марка… Такое ощущение, что оба друг перед другом обозначили какое-то странное право на меня.

— Не нравится мне этот Андрюшка, — неожиданно заговаривает Марк, когда мы направляемся к лестнице. Я тут же резко веду плечом, пытаясь сбросить его руку. Ухмыляется, но убирает сам. — Мутный он какой-то, — обыденно заявляет.

— Нормальный. Доброжелательный, — возражаю, отойдя чуть подальше от Марка. А то он хоть и не касается меня, всё равно такое ощущение, будто ещё да. Кожу всё ещё покалывает горячими мурашками.

— За такую доброжелательность обычно увольняют в нормальных универах.

— Тебе откуда знать? — вырывается само.

И тут же неловко становится. Я словно отделяю Марка этим высказыванием от той, нормальной, привычной мне жизни. И хотя по факту не сказать, что несправедливо, всё равно хочется как-то сгладить углы.

Хотя Марк и усмехается, глядя на меня безотрывно. Притом, что мы уже по лестнице идём.

— Интернет тут как бы тоже есть.

Тоже усмехаюсь, чтобы как-то перебить неловкость, почему-то всё сильнее накатывающую.

— Ты ведь завтра пойдёшь к себе на пары? — тихо спрашиваю. — Андрей Степанович дал понять, что не пустит тебя в следующий раз. А с ним лучше не ссориться.

— Со мной лучше не ссориться, — жёстко отбивает Марк. — И этот хрен ведёт у тебя всего две пары в неделю. Переживёт, если решу появляться.

Только и вздыхаю. Мрак, угроза всей академии… А мне почему-то этот его грозный выпад сейчас ребячеством кажется. Желанием что-то кому-то доказать. И спорить не хочется вовсе не из-за страха перед ним.