Глава 45. Ангел

Саша так устал, что уснул почти мгновенно. Я ещё минуту смотрела на подрагивающие ресницы сына, отмечая болезненное сходство с отцом, а затем со вздохом закрыла книгу. Отложив “Маленького принца”, которого читала сыну на английском, чтобы он быстрее преодолел языковой барьер в чужой стране, поднялась.

Скоро приедет врач, которого прислал Орлов, и хоть мне очень не хотелось встречаться с кем-то вне семьи, приходилось думать о себе. Я должна сделать всё, чтобы малышка родилась здоровенькой!

Приняв душ, я облачилась в лёгкое просторное платье и, едва тронула гигиенической помадой искусанные губы, пошла к выходу. Но, открыв дверь, застыла, как молнией поражённая.

Его глаза. Чёрные, как самая бездонная пропасть. Та, что увлекала меня на дно мести, а после возносила на космические высоты наслаждения. Та темнота, что травила мою душу и уничтожала моё сердце, очень медленно и мучительно больно. Но без которой, как оказалось, невозможно жить. Невозможно дышать и радоваться свету.

Без тьмы его глаз я перестала определять, что есть свет.

Губы шевельнулись:

— Лютый.

Может, это наваждение? Бред или галлюцинация. Он же мёртв, но я вижу его на пороге своего дома. Больше всего Береговой похож на привидение. Кожа на лице обтянула скулы, шрам стал ещё сильнее выделяться. Тело словно сжали со сторон, уменьшив вдвое.

Стоял мужчина с трудом, вцепившись в стену, и смотрел так, будто заглядывал в бесконечную пустоту с крыши небоскрёба. В последний раз.

Я судорожно втянула воздух, потому что вдруг начала задыхаться и, подняв дрожащую руку, потянулась к нему. Кончики пальцев коснулись холодной кожи, но я не думала, почему он ледяной. Осознав, что передо мной не видение, я покачнулась. Мир поплыл влажными разводами, с ресниц сорвались первые капли.

Я прижала ладонь к щеке Берегового и, всхлипнув, просто кивнула. Я не смогла бы сейчас даже выговорить его имя. Четыре звука, которые казались сейчас непреодолимым препятствием. По щекам снова покатились слёзы, на губах ощутила вкус крови. Я и сама не поняла, как снова прокусила кожу.

Мы стояли и смотрели друг на друга, не в силах наглядеться, пропадая в омутах глаз, окунаясь в потоках чувств. Со стороны наверное казалось, что ничего не происходит, но я ощущала себя так, будто меня уносило бурной рекой к безжалостному водопаду. Вот-вот меня закрутит такой болью, что я не справлюсь, не выплыву, не выживу.

Не сумею справиться с тем счастьем, которое обрушилось на меня.

Береговой жив.

Лёша живой.

Мой муж выжил!

Как теперь мне справиться с этим?! Как не сойти с ума от радости? Как заставить себя дышать, а своё сердце вновь биться?

Я просто смотрела на него и, прижимая ладонь к его холодной щеке, тихо плакала, а Лютый молча пожирал меня чёрным взглядом, казалось, даже не моргая.

— Ангелина, — за Лютым замаячила подтянутая фигура Стаса. — Ты всё ещё решаешь, пускать ли его в дом?

— Что? — я будто проснулась. Моргнув, отдёрнула руку и отступила: — Заходи.

— Сам не сможет, — хмыкнул Дэми и, подхватив Лёшу, практически втащил его в дом. Береговой уронил голову на грудь, веки его смежились.

— Что с ним?! — в ужасе закричала я. — Скорее вызовите врача!

— Тише, тише, всё с ним хорошо, — успокоил меня Дэми и дотащил Берегового к дивану. Уложив, проверил пульс. — Жить будет.

— Врачей я привёз, — улыбнулся Стас. Звонарёв взял мою руку и, пожав её, на миг приложил тыльной стороной к своим губам. — Не волнуйся, пожалуйста. Тебе же вредно.

— Не поздно советуешь? — осматривая Лёшу, ворчал Дэми. — Сначала на порог беременной женщине полутруп мужа доставил, а потом “Не волнуйся”?

— Полутруп? — покачнулась я.

— Бля, Димка, следи за языком, — подхватив меня, выругался Стас и тут же поспешил мне улыбнуться: — Лёшка живучий! От одной маленькой пульки не умрёт.

Я ощутила, как от лица отхлынула кровь:

— В него стреляли?!

— Твою мать, Звонарёв, — Дэми отодрал от меня Стаса. — Заткнись и зови своих врачей. Все с Береговым нормально, немного переутомился. Лина, тебе тоже нужно прилечь. Я тебя отнесу…

— Нет! — Я вырывалась изо всех сил. — Никуда не уйду! А ну отпусти!

Дэми вполголоса выругался, но опустил меня на пол. Я бросилась к мужу и, опустившись на колени, обхватила ладонями его осунувшееся лицо.

— Боже… Что с ним произошло?

— Порезался маленько, — бодро объяснил Стас. — Врач перебинтовал, но рана нарывает. Настаивал на операции…

— Так какого ляда вы привезли его сюда?! — возмутилась я. — Ему же в больницу надо.

– Попробуй переубеди, — болезненно скривился Звонарёв. — Он бредил тобой, даже когда ему снотворное вкололи, сполз с кушетки и шептал, что должен увидеть тебя. Так, я за доктором. Дэми, следи тут…

— Да вали уже, — пробурчал охранник и, когда Стас вышел из дома, усмехнулся. — Лёшка, как заметит взгляды, которые Звонарёв на тебя бросает, придушит идиота. Ты уж поговори с этим ненормальным романтиком…

— Конечно, — нежно улыбнулась я, поглаживая впалые покрытые колючей щетиной щёки мужа. — Как очнётся, сразу всё обсудим.

— Кхе, — смутился Дэми, почесал не очень ровный нос пальцем. — Я вообще-то о Станиславе. Никогда не представлял Лютого романтиком.

— И зря, — слёзы снова заскользили по моим щекам. — Он способен на нежные, романтичные до сумасшествия поступки. Только… я не замечала этого. Я все видела и понимала совершенно не так. Ревновала, обвиняла… Ждала, когда он бросит меня. Уйдёт. А он…

Я захлебнулась чувствами, и Дэми положил мне тёплую ладонь на плечо. Улыбнулся сдержанно, на строгом лице появились мягкие морщинки, а в русых волосах задрожало отражение света.

— Он всегда шёл только ко мне, — справившись с чувствами, закончила я. — Ломая стены, предрассудки, убеждения… Ломая себя, он шаг за шагом приближался ко мне, а мне казалось, что отдаляется. Я сама делала всё, чтобы Лёша исчез, и поняла это только тогда, когда муж действительно ушёл. И это был самый страшный день в моей жизни.

Дэми пожал моё плечо и тихо произнёс:

— Но он здесь, Ангел.