Глава 29. Ангел

Заметив меж деревьев просвет, кинулась туда в надежде выскочить на шоссе. Да, машин тут почти нет, но бежать по асфальту я смогу быстрее. О том, что и убийце будет проще, я старалась не думать.

Но дороги за перелеском не оказалось, я выскочила на небольшую полянку и угодила в объятия к Лютому. Прижимаясь к мужчине, я пыталась выговорить хоть слово, хотя меня трясло так, что рисковала себе язык откусить.

— Лютый… там… с топором… Убийца!

Он тут же задвинул меня за спину, и я, сжав его футболку, уткнулась в каменную спину лбом. Молясь всем богам, надеялась что Лютый справится с тем безумным. Как вдруг услышала смех.

— Это дядя Миша, мой… — он еще сильнее расхохотался и повернулся ко мне лицом. Я впервые увидела его белоснежные зубы и широкую улыбку. — Наш местный дровосек.

— У него топор в крови! — осторожно выглядывая из-за Лютого, воскликнула я.

— Зайца зарубил, — виновато прошелестел Миша. — Как раз хотел Марии отнести, как ваш крик услышал. Подумал, случилось чего, хотел помочь. Где теперь его искать?.. Зайца-то… — Тут же спрятал топор за спиной. — Простите, что напугал.

— Познакомься, — Лютый развернулся к мужчине, потянув меня за собой, обнял меня за плечи, прижал к своей груди, отчего я почувствовала щекой его сильную грудь и услышала удары сердца. Шрам мягко коснулся губами виска. — Моя невеста — Ангелина.

— О как! — выпустил Миша то ли восторг, то ли удивление.

Я выдавила измученную улыбку:

— П-приятно п-познакомиться.

— Сомневаюсь, — он смущённо отступал к лесу спиной. — Я надеюсь, вы меня простите. Пойду… Попробую тушку отыскать, а Мария приготовит из зайца вкусное жаркое.

Он едва не кланялся и не знал куда деть глаза, даже лицо его широкое и полускрытое бородой покраснело. Мне стало неловко, но сказать что-то утешительное не смогла — тело ещё подрагивало от пережитого ужаса, а пальцы сводило от судорог и холода.

Когда мужчина ушёл, я осознала, что прижимаюсь к Лютому слишком уж сильно, и отпрянула.

Он поменялся в лице. Стал страшнее и выше. Глаза наполнились яростной тьмой.

— Сбежать удумала? — сказал он низко, ступил ближе, накрыв тенью с головой, и сжал мои плечи.

Захотелось оказаться рядом с Мишей, пусть и топор в крови. И как я могла ещё минуту назад так отчаянно звать Лютого? Помутнение рассудка от страха, не иначе. Осторожно передёрнула плечами и процедила:

— А ты себя в зеркале видел? Кто бы не убежал?

Он отпустил меня резко, отчего я едва не поскользнулась на осенней грязи. Губы мужчины изогнулись в презрении.

— Твой же папочка постарался, — выплюнул гневно и, развернувшись, пошел к дому.

— Ты ошибаешься! — крикнула я вслед. — Мой отец не мог этого сделать!

Но Лютый будто не слышал. Ярость придала мне сил, и я, догнав мужчину, дёрнула его за футболку.

— Мой отец не такой, слышишь ты? Он не мог… так поступить.

Лютый встал, как вкопанный, потом медленно повернулся. Кулаки сжимались, губы исчезли в кривом оскале, а в глазах развернулась настоящая Черная дыра.

— Молчи, — прошипел он и схватил меня за локоть. — Лучше молчи, потому что я и так едва держусь, чтобы не сорваться и не задавить тебя. Я знаю точно, что это сделал твой отец. Моя семья мешала только ему! И что дальше? Что бы ты делала дальше, Кирсанова?! Думаешь, что Чех пошутил, когда угрожал? Думаешь, что жизнь моего сына спасла бы твою шкуру? Дура ты! Как бы я тебя не ненавидел, как бы не хотел прогнать взашей, пинками под зад, сейчас мои родные и все в мире должны, сука, поверить, что ты меня любишь! Ясно тебе?! — немного тряхнул и еще глубже вгляделся в мои глаза, заставляя ежится от страха. — Ясно?! — не дав мне ответить, завел руку за спину и прижал к себе, уставился в небо, выдохнул в серую пустоту. — Блять. Невыносимо, — оттолкнул от себя и отступил. — Иди! — махнул в сторону — Тварь! Ну же! Не держу!

— Не собиралась я убегать, а попросту заблудилась. — Я пыталась остаться спокойной, но ужас и гнев скрутились в один ураган и выворачивали меня наизнанку, заставляя цедить слова: — Я слово дала, что выйду за тебя, помнишь? Так я это сделаю! Хоть сейчас поехали и зарегистрируемся. — Голос предательски дрогнул: — Всё равно я никому не нужна. Даже отцу! Успокоился сказочкой Носова, что я восстанавливаюсь после аборта на Багамах и готовлюсь к свадьбе. Да я хоть за чёрта лысого выйду, лишь бы малыш выжил. А Григорий хочет меня если не чистенькую, то хотя бы без приплода.

Лютый молча смотрел на меня и стискивал губы. И что я перед ним распинаюсь? Горько усмехнулась:

— Ах да, тебе это не интересно. Тебе плевать на Носова, который нанял отморозков, чтобы изнасиловали меня… ты и сам…

Голос осип, я не смогла произнести того, что собиралась. Да и не стоит. В конце концов люди Лютого спасли меня. Пусть молчание будет моим «спасибо», потому что слово это я никогда не произнесу. Процедила:

— Ты знал о нападении. Что же самого Носова не приказал своим шавкам грохнуть? Или сам не трахнул? На лицо он симпатичный. Кишка тонка? Да, Лютый?! Он не девчонка, ответить может?!

— Я бы с ним не церемонился, — его челюсти ходили ходуном, глаза сверкали черным огнем. Он пошел на меня, заставив врасти в землю и выгнуться назад, потому что за спиной оказались какие-то колючие кусты. — Прибил бы на месте. Зря я пощадил тебя, сука — только сыну могилу вырыл! — он поднял руку, приморозив этим движением. Ударит же! Размажет и не пожалеет! Но рука мужчины неожиданно спокойно легла на щеку, а голос Лютого стал звонким, вибрирующим жестким металлом: — Ты жить хочешь, Ангелина? Только честно, — наклонился к губам. — Тебе придется мириться с моральным уродом, у которого ничего нет святого, — он глубоко вдохнул, тяжело со свистом выдохнул и добавил, — кроме детей.