Глава 32. Лютый

Каждый день с ней под одной крышей — это хождение по тонкой перекладине над кипящим лавой вулканом. Мы так изысканно избегали встреч, уходили от разговоров, что даже внимательная Мария ничего не спрашивала.

Но сегодня она неожиданно пришла бесстрашно зашла в мою комнату.

— Леш, я хочу с тобой серьезно поговорить, — пресекла она мои возмущения. Знает же, что я не люблю, когда ко мне вламываются. Я даже убираюсь здесь всегда сам.

— О чем? — скинул ноги с кровати и выдохнул в ладони. Проследил, как тетя ставит чашечку с кофе на столик у окна.

— Ты что девочку насильно замуж тянешь? — она повернулась, уперла крупные руки в бока и нахмурилась.

Я потянул простынь, чтобы прикрыться, замотался и пошел в ванную.

— Что за нелепость? — попытался сказать с ноткой веселья, включил холодную воду и щедро плеснул себе в лицо. Сейчас будут нотации и докапывания. После смерти Милы тетя меня не щадила, но наверное благодаря этому я хотя бы понимал, что со мной происходит.

— Ты меня не дури, — продолжала тетя Маша, но ко мне не заходила, так и стояла на границе комнаты и ванной, занимая собой весь выход. Ее грозный вид, поджатые губы и сведенные на переносице брови, говорил, что она без ответа меня не отпустит.

Кирсанова пожаловалась? Или что-то другое?

Нанеся на заросшие щеки пены, я разогрел бритву под горячей водой и поднес ее к лицу. Молчал и ждал объяснений, чтобы понять, как реагировать на такой выпад.

— Вот! — она ткнула в меня пальцем. — С Милой ты себе такие заросли не позволял, а здесь за две недели, как медведь.

Я прыснул и провел бритвой по щеке вниз, оставляя светлую полоску, что мигом выделила шрам. Напоминание о том, что произошло. Волосы не растут на извилистой кривой, почти как в моем сердце больше никогда не взрастут чувства. Я просто стал камнем.

Тетя ждала ответа, недовольно скривив губы.

— И что? — натянул я улыбку. — Может, Ангелине это нравится?

— Никому такое не нравится, потому что царапает нежную кожу. Значит, она не ждет твоих прикосновений. Ну и добавка! Что еще за Ангелина?! Почему не Лина или не Ангел? Что за официоз? Вы словно чужие. В глаза друг друг никогда не смотрите. Да я не видела за эти две недели, чтобы вы толком улыбались или обнимались. Поссорились? Или ты скрываешь что-то от меня?!

— Невесте было плохо после нападения, я не лез, — стряхнул пену, проследил за тем, как утекает в сток мыльная вода.

Мда, оправдание так себе, тетя не поверит, а значит, и Кирсанов выгонит нас из своего дома, как только мы ступим на порог.

Маша продолжала злиться:

— Она беременна, но не больна. У нее даже токсикоза нет, но ест через силу, будто ей крошка в рот не лезет. Леша, что не так? Обмануть старушку решил? Не забыл, что я психологом в школе двадцать лет отработала?

Я отбросил в сторону бритву, полоснул коротким злым взглядом по родному лицу и стал смывать излишки мыла со щек. Чтобы дать себе время на раздумья, принялся активно чистить зубы.

Тетя лишь ухмыльнулась и сложила руки на груди.

— Ну подумай-подумай, как лучше выкрутиться. Только не забывай, что я тебя слишком хорошо знаю и ложь слышу за версту.

Сплюнув пенную воду, я снял с крючка полотенце и всё-таки отвернулся. По глазам же поймёт.

— У нас сложный период, тётя. Не вмешивайся.

— Если в сердце другая, лучше никогда не станет, сынок. Я же вижу, что ты всё ещё страдаешь.

Если бы ты знала, что я жить не хочу без Милы, а невеста — это ещё одна беда, которую я вряд ли переживу достойно.

Я скинул завязанную на бёдрах простынь и полез в душ. Голос тети немного отдалился: отвернулась.

— Не нужно жениться только из-за ребёнка, — спокойней сказала она. — Лё-ош?

Я сдавил зубы, а потом сказал фразу, от которой захотелось прополоскать рот:

— Я люблю ее, потому и хочу жениться.

Тетя Маша промолчала, а я сжал зубы сильнее, уткнулся лбом в пластик и открыл кран. Вода обняла плечи, охлаждая тело, но внутри всё пылало, мучило и кромсало меня на куски.

— Никогда в это не поверю. Особенно, пока вы спите в разных комнатах. Ты что-то скрываешь, дорогой, и мне это не нравится.

Я не ответил. Стоял ледяным столбом и осознавал, что эта пропасть только началась. Я еще толком не упал, только подошел к краю и не могу пережить-преодолеть боль. Как же будет хреново, когда сорвусь?

Тетя больше ничего не сказала, и когда я вышел из ванны, в комнате ее уже не было.

Пока одевался, морально готовился к поездке в больницу, а еще к утреннему поцелую с Кирсановой с новой порцией яда. Из комнаты вышел напряженный и безнадежно раздавленный. Единственное, что мне хотелось — поколотить кого-нибудь.

Ангелина раскрасневшись, смотрела на Волчару. Я косо усмехнулся, друг не будет щадить ее, продолжит задевать, даже если запрещу. Он никогда не слушается, но его упорство не только гарантия побед на ринге, но и не раз спасало нам жизни. Так что пусть, ничего смертельного он девице не сделает.

— Машина у крыльца, — сказал он и покосился на Ангелину.

Я ступил к ней по привычке, но тети и дяди рядом не было, можно хоть минуту не притворяться. Не хочу сегодня отравлять свои губы, хватит с нее поездки в больницу под видом счастливых влюбленных.

— Поехали, — буркнул я и пошел на выход, где путь перегородила мне тетя Маша. Она успокоится сегодня?

— Ничего не хотите мне сказать?