Глава 26

Дмитрий

Я открыл дверь сразу после стука, не дожидаясь Анькиного ответа. На ней были белые пижамные шорты и белая майка. Я мог видеть, как напряглись её соски сквозь ткань при виде меня.

Она стояла у кровати и осматривала правую руку. Я увидел, на что она смотрит, и почувствовал, как всё внутри меня напряглось. Там были следы от пальцев её папаши, я помнил, как он хватал её за эту руку в ресторане. Аня быстро попыталась спрятать их от меня, накинув на себя кофточку.

- Что это, блядь, такое?

Я сорвал с неё кофту, бросил на кровать и осмотрел её руку.

- Какого хера, Ань?

- Да ничего страшного. Я такая неуклюжая и вечно натыкаюсь на все подряд. Такое со мной постоянно.

Мои глаза впились в неё.

- Я думал, ты врать не умеешь.

Она сглотнула.

- Это… это не то, что ты подумал. У меня просто чуть что синяки появляются. Кожа тонкая.

- Твой папаша уже не первый раз себе такое позволяет? - спросил я.

Eё рука была в фиолетовых и жёлтых пятнах. Царапины остались там, где в неё впились ногти. Насколько сильно отец схватил её?

- Нет. Он просто слишком сильно сжал руку, не осознавая последствий.

Да, тoчнo! Я видел лицо Дроздова, когда он разговаривал с Аней. Он хотел, чтобы ей было больно.

- Не ври мне, Аня.

Она отстранилась.

- Я не вру. Папа ничего такого не хотел. У меня просто чувствительная кожа, вот и всё. Дим, я так устала. Можем поговорить завтра? Мне нужно немного поспать.

Я не обратил внимания на её мольбу. Нам нужно было обсудить то, что мы делали ранее вечером.

- Аня, я хочу извиниться за то, что произошло в машине.

Eё спина выпрямилась.

- Мы оба виноваты, не за что извиняться.

- Нет. Ты неопытная, почти девственница, а я нет. На мне лежала ответственность за происходящее. Прости. Пожалуйста, знай, это больше никогда не повторится.

На мгновение в её глазах заблестели слёзы, а затем они прояснились. Аня знала, как контролировать свои эмоции, и я почувствовал прилив гордости. Не каждый мог взять себя в руки так молниеносно. Я научился, но на это ушли годы. В 23 я такого не умел.

- Тогда и ты меня прости.

Аня подняла брошенную мной на кровать кофту и завернулась в неё.

- Я должна была сопротивляться, но я этого не сделала. Я обещаю, что это больше никогда не повторится.

Больше не повторится! Это точно то, чего я хотел?

- Ты думаешь, что сможешь контролировать себя рядом со мной?

Я хотел подзадорить её. Миша только что устроил мне взбучку за плохое обращение с женой, и вот я снова веду себя как придурок.

- Да, - её голос перешел на шёпот, а взгляд опустился в пол. - Я должна.

Я приподнял её подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

- Что значит «ты должна»?

- Ты любишь Стасю. - Она слабо улыбнулась. - Eсли я не буду осторожна, мне будет больно. А я бы этого не хотела.

- Почему тебе должно быть от этого больно?

Я хотел поцеловать её снова. Эти губы, которые она облизывала и покусывала, как будто ждали, когда на них набросятся.

- Я… У меня нет опыта, как ты сказал, и я могу ошибочно принять секс за эмоциональные отношения, которые могли бы...

Я рывком отпустил её подбородок.

- Ты знаешь, то, что мы делали в машине, было просто перепихоном? Это физическая разрядка и ничего больше?

Она была права. Мне не нужно было, чтобы она превратилась в какого-то влюбленного щенка. Я с таким уже сталкивался. Но тогда я мог просто вычеркнуть тех женщин из своей жизни. Но я не смог бы этого сделать с женщиной, живущей в моем доме и носящей обручальное кольцо, которое я сам надел ей на палец.

- Я знаю.

Я хотел, чтобы она это понимала. Но я сам не мог понять, почему что-то умерло внутри меня, когда она согласилась со мной в том, что заставить её кончить и довести меня до кульминации было всего лишь какой-то телесной функцией. Kогда он дрочила мне, я не думал, что это просто перепихон. Это была рука женщины, которая возбудила меня, а не какой-то случайной женщины, помогающей мне унять зуд.

Но она была права - я все еще люблю другую.

Дмитрий

Я открыл дверь сразу после стука, не дожидаясь Анькиного ответа. На ней были белые пижамные шорты и белая майка. Я мог видеть, как напряглись её соски сквозь ткань при виде меня.

Она стояла у кровати и осматривала правую руку. Я увидел, на что она смотрит, и почувствовал, как всё внутри меня напряглось. Там были следы от пальцев её папаши, я помнил, как он хватал её за эту руку в ресторане. Аня быстро попыталась спрятать их от меня, накинув на себя кофточку.

- Что это, блядь, такое?

Я сорвал с неё кофту, бросил на кровать и осмотрел её руку.

- Какого хера, Ань?

- Да ничего страшного. Я такая неуклюжая и вечно натыкаюсь на все подряд. Такое со мной постоянно.

Мои глаза впились в неё.

- Я думал, ты врать не умеешь.

Она сглотнула.

- Это… это не то, что ты подумал. У меня просто чуть что синяки появляются. Кожа тонкая.

- Твой папаша уже не первый раз себе такое позволяет? - спросил я.

Eё рука была в фиолетовых и жёлтых пятнах. Царапины остались там, где в неё впились ногти. Насколько сильно отец схватил её?

- Нет. Он просто слишком сильно сжал руку, не осознавая последствий.

Да, тoчнo! Я видел лицо Дроздова, когда он разговаривал с Аней. Он хотел, чтобы ей было больно.

- Не ври мне, Аня.

Она отстранилась.

- Я не вру. Папа ничего такого не хотел. У меня просто чувствительная кожа, вот и всё. Дим, я так устала. Можем поговорить завтра? Мне нужно немного поспать.

Я не обратил внимания на её мольбу. Нам нужно было обсудить то, что мы делали ранее вечером.

- Аня, я хочу извиниться за то, что произошло в машине.

Eё спина выпрямилась.

- Мы оба виноваты, не за что извиняться.

- Нет. Ты неопытная, почти девственница, а я нет. На мне лежала ответственность за происходящее. Прости. Пожалуйста, знай, это больше никогда не повторится.

На мгновение в её глазах заблестели слёзы, а затем они прояснились. Аня знала, как контролировать свои эмоции, и я почувствовал прилив гордости. Не каждый мог взять себя в руки так молниеносно. Я научился, но на это ушли годы. В 23 я такого не умел.

- Тогда и ты меня прости.

Аня подняла брошенную мной на кровать кофту и завернулась в неё.

- Я должна была сопротивляться, но я этого не сделала. Я обещаю, что это больше никогда не повторится.

Больше не повторится! Это точно то, чего я хотел?

- Ты думаешь, что сможешь контролировать себя рядом со мной?

Я хотел подзадорить её. Миша только что устроил мне взбучку за плохое обращение с женой, и вот я снова веду себя как придурок.

- Да, - её голос перешел на шёпот, а взгляд опустился в пол. - Я должна.

Я приподнял её подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

- Что значит «ты должна»?

- Ты любишь Стасю. - Она слабо улыбнулась. - Eсли я не буду осторожна, мне будет больно. А я бы этого не хотела.

- Почему тебе должно быть от этого больно?

Я хотел поцеловать её снова. Эти губы, которые она облизывала и покусывала, как будто ждали, когда на них набросятся.

- Я… У меня нет опыта, как ты сказал, и я могу ошибочно принять секс за эмоциональные отношения, которые могли бы...

Я рывком отпустил её подбородок.

- Ты знаешь, то, что мы делали в машине, было просто перепихоном? Это физическая разрядка и ничего больше?

Она была права. Мне не нужно было, чтобы она превратилась в какого-то влюбленного щенка. Я с таким уже сталкивался. Но тогда я мог просто вычеркнуть тех женщин из своей жизни. Но я не смог бы этого сделать с женщиной, живущей в моем доме и носящей обручальное кольцо, которое я сам надел ей на палец.

- Я знаю.

Я хотел, чтобы она это понимала. Но я сам не мог понять, почему что-то умерло внутри меня, когда она согласилась со мной в том, что заставить её кончить и довести меня до кульминации было всего лишь какой-то телесной функцией. Kогда он дрочила мне, я не думал, что это просто перепихон. Это была рука женщины, которая возбудила меня, а не какой-то случайной женщины, помогающей мне унять зуд.

Но она была права - я все еще люблю другую.