Annotation

– Ты едешь на свидание к зеку?! – Да. – В тюрьму! Ты в своем уме?! – Пожалуйста, не кричи так. Это не свидание, а встреча. Я должна была взять интервью у заключенного. А оказалась заложницей при побеге из тюрьмы. Он - опасен, безжалостен, дьявольски красив. Валид Хасанов. Палач. Именно мой отец засадил его за решетку. И теперь палач пришел за местью. ________ Эмоционально. Откровенно. Волнительно НЕ ЗАБУДЬТЕ ДОБАВИТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И ПОСТАВИТЬ "НРАВИТСЯ"

Annotation

– Ты едешь на свидание к зеку?!

– Да.

– В тюрьму! Ты в своем уме?!

– Пожалуйста, не кричи так. Это не свидание, а встреча.

Я должна была взять интервью у заключенного.

А оказалась заложницей при побеге из тюрьмы.

Он - опасен, безжалостен, дьявольски красив.

Валид Хасанов.

Палач.

Именно мой отец засадил его за решетку.

И теперь палач пришел за местью.

________

Эмоционально. Откровенно. Волнительно

НЕ ЗАБУДЬТЕ ДОБАВИТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И ПОСТАВИТЬ "НРАВИТСЯ"

Невинная для палача

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16. Валид

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25. Валид

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29. Валид

Глава 30

Глава 31

Глава 32. Валид

Глава 33. Валид

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42. Валид

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49. Валид

Глава 50

Эпилог. Валид

Эпилог. Александра

Невинная для палача

Глава 1

– Ты едешь на свидание к зеку?!

– Да.

– К зеку?! В тюрьму, Саш! В тюрьму! Ты в своем уме?!

– Пожалуйста, не кричи так. Это не свидание, а встреча.

Я прижимаю телефон ближе к уху, воровато поглядываю в сторону водителя в такси. Будто он мог услышать слова подруги и сделать неправильные выводы. Я ведь не на свидание туда еду, а по работе.

Пульс подскакивает, стоит подумать про то, что мне предстоит. Волнение узелками сворачивается в венах, в груди давит от страха. Я сама боюсь предстоящего, но не могу отказаться.

Я должна взять интервью. У заключенного.

У опасного заключенного, которого приговорили к пожизненному.

Боже, а если со мной что-то случится?

– Твой отец тебя убьет, – подруга только добивает меня. – Нет. Сначала он убьет меня за то, что я тебя прикрываю. А потом тебя. Ты кое-как отпросилась отпраздновать окончание сессии. А сама едешь в тюрьму?

– Пожалуйста, Поль, это очень важно. Мне впервые разрешили самой написать статью, а не редактировать их. Все другие отказались. Это мой шанс!

– А ты не спрашивала, почему они отказались? Саш, подумай головой. Не стоит туда ехать. Разворачивайся и дуй ко мне.

– Не могу. Меня уволят, если я этого не сделаю.

А мне очень нравится работа в небольшом онлайн-журнале, куда меня взяли чудом. Без опыта, да ещё и студентку с нестабильным графиком. Я не найду больше такого предложения. А просить помощи у папы я не хочу.

Прикрываю глаза от страха. Поля права, папа меня убьет. Если узнает, что я сбежала из-под охраны и поехала в тюрьму… Сам сошлет в какую-то темницу до конца моей жизни.

Мой отец прокурор, поэтому переживает, что со мной может случиться плохое. Но ведь… В тюрьме есть охрана, заключенный под стражей, наверняка в наручниках. Да и тот зэк уже старый. Что он сможет мне сделать?

– Почему ты не предупредила? – Поля вздыхает. – Я бы поехала с тобой.

– Мне только что позвонили. Другая журналистка отказалась, меня вызвали экстренно. Иначе опять договариваться о свидании. Это сложно. Поэтому отправили меня. Я не могла отказаться.

– Ты уверена, что всё будет хорошо?

– Конечно. Что со мной случится?

Я успокаиваю подругу. А сама как на иголках. Я дрожу, постоянно оглядываюсь. Будто сейчас кто-то из леса выпрыгнет на дорогу и убьет меня.

Медленно вдыхаю, сжимая пальцами ремешок сумки. Повторяю себе, что ничего не случится. Есть девушки, которые вообще на свидания ездят к заключенным, встречаются с ними.

А мне нужно всего лишь пару часов провести в одной комнате с преступником.

Это не страшно.

Я смогу.

– Приехали, – таксист останавливается возле остановки на пустынной дороге. – Хотя я могу отвезти и к колонии, здесь недалеко.

– Я не…

– Пусто тебе, девочка. Я таких, как ты, каждый день катаю. Намарафетитесь для этих бандюганов, бегаете к ним на свидание. Вас что, на воле не ебут? Что ж вы в них всех находите?

– Я журналистка. Буду брать интервью, – лепечу в своё оправдание.

А сама оглядываю свой наряд. Не вызывающий же, я в нём на экзамен ходила. Обычное черное платье до колена, приличное декольте. Только шлейки тонкие, но я набросила сверху белую рубашку.

Ничего такого…

– Хоть адвокат Дьявола, – таксист смягчается. – Мне всё равно. Так что, довести до ворот?

– Да, пожалуйста.

Я молюсь, чтобы наша поездка не заканчивалась. Мне страшно. В горле нарастает ком, в ушах шумит. Я всё не могу собраться, хотя умом понимаю, что это глупость.

Зайду. Задам пару вопросов, которые мне сбросили на почту. Вернусь домой.

Я расплачиваюсь с таксистом, делаю несколько шагов к серым облезлым воротам. Солнце жарит так сильно, что даже сквозь рубашку кожу начинает пощипывать.

Рассматриваю колючую проволоку, двух охранников на входе, их автоматы. Само место нагоняет волны ужаса, а я ведь даже не вошла внутрь. Сглатываю. Ещё не поздно развернуться и уехать. Пусть увольняют.

Думаю, а сама протягиваю документы охранникам. Снова смотрю на их оружие. Кусаю нижнюю губу, успокаиваюсь. Даже если заключенный попробует мне навредить, то меня защитят.

Да и не стал бы журнал выбирать для интервью совсем отморозка. Журналисты просто решили написать серию статей про таких девушек, как «ждули». Почему они ждут мужчин из тюрьмы. И заодно описать взгляд с другой стороны.

Вся проверка проходит для меня как в тумане. Отдаю свою сумку, снимаю часы и пояс. У меня остается только блокнот и карандаш, ничего другого нельзя.

Шагаю за служащим по узкому коридору. Стук моих каблуков эхом отлетает от стен. Несмотря на бушующее лето, в помещениях холодно. Пахнет сыростью.

Неужели заключенных содержат в таких плохих условиях?

Я всегда считала, что даже зэки имеют право на второй шанс. Хорошие условия, возможность исправиться. Ведь не все из них плохие, просто некоторые сделали неправильный выбор. Судебная система должна работать так, чтобы перевоспитывать людей.

А не делать их ещё более жестокими.

– Проходите. Заключенного не касаться, ничего не передавать, – в десятый раз повторяет мужчина. – У вас будет четыре часа. Когда закончите, проведу вас обратно.

– Я останусь здесь одна?

– С Хасановым будет надзиратель.

– Погодите, я должна была…

Но мужчина меня не слушает, захлопывая за собой дверь. Я остаюсь одна в крошечной комнате. Стены начинают давить на меня, будто всё больше сдвигаются. Не хватает воздуха.

Я взмахиваю блокнотом возле лица, лихорадочно соображаю. Я должна была встретиться с другим заключенным. Специально погуглила про него информацию. Старик за шестьдесят, давно сидит. Это меня успокоило.

А теперь я понимаю, что всё изменилось. В тюрьме всё перепутали? Или главный редактор дала неправильное имя? Как так получилось? Я ведь совсем не знаю, с кем теперь буду!

Фамилия кажется знакомой, но в памяти ничего не всплывает.

Осматриваюсь, стараясь зацепиться взглядом за что-то интересное. Это всегда помогало, когда я начинала паниковать. Но комната почти пустая. Здесь только два стула и стол, прикрученный к полу. И камеры под потолком.

Я вздрагиваю от скрипа двери.

Резко оборачиваюсь. И если раньше комната казалась мне маленькой, то теперь она будто превратилась в крошечную кладовку.

Тело немеет, не слушается меня.

Взгляд липнет к незнакомому мужчине. Заключенному.

Боже, какой он большой!

Словно гора. Огромная, широкоплечая гора.

Тюремная роба трещит на нём по швам, ткань вот-вот лопнет из-за его размеров. Даже так я могу рассмотреть его натренированное тело. А ещё этот Хасанов высокий. Не думаю, что когда-то встречала настолько высоких людей.

От него веет мощной, опасной энергетикой.

Встречаюсь взглядом с мужчиной, и всё внутри скручивается от страха.

У него не глаза.

Черная, беспросветная бездна.

И теперь мужчина так же откровенно рассматривает меня. На загорелом лице появляется широкая ухмылка, от которой у меня холодный пот стекает по спине.

– У вас четыре часа, – оповещает надзиратель, тянется к поясу, доставая ключи. – Я буду всё время находится в помещении.

– Можно оставить его в наручниках? – прошу совладав с голосом. – Это ведь не запрещено?

– Боишься меня, детка? – у Хасанова оказывается низкий, хриплый голос. – Не стоит. Я буду нежным. Если хорошо попросишь. Ты умеешь просить, лапуль?

Мужчина нагло подмигивает, жар приливает к моим щекам. Мне срочно нужно вернуть контроль над ситуацией. Или хотя бы над собственным телом, которое будто вросло в пол.

Я едва не впадаю в истерику, когда надзиратель снимает наручники. Но лишь для того, чтобы застегнуть их спереди. Силой толкает Хасановы в мою сторону.

Делаю усилие над собой, сажусь на стул. Пальцами сминаю листики блокнота, кончиком карандаша давлю на кожу. Так проще собраться и прекратить вести себя как девица из средневековья.

Не буду же я в обморок падать лишь из-за того, что Хасанов выглядит настолько внушительно?

– А почему камера не смотрят на нас? – только сейчас замечаю, что камеры направлена на двери и окно. Не на стол.

– Смотри, умная девка, – мужчина усмехается, за что получает удар локтем под ребра. – Я выйду, и ты этой руки лишишься.

– Поговори мне, Хасанов. Мы не можем записывать ваш разговор, – это уже мне. – Конфиденциальность, чтоб её.

– Я поняла. Хорошо. Итак…

Лихорадочно пытаюсь вспомнить вопросы из списка, который остался на телефоне. Смотрю на пустой лист бумаги, страшно снова встретиться взглядом с мужчиной.

Он ведь смотрит словно хищник. Зверь, готовый в любую секунду разорвать свою добычу.

Железные наручники лязгают об стол. Невольно бросаю взгляд на руки Хасанова. Накачанные, с канатами вен, выступающими под кожей. Его ладони покрыты тонкой паутиной шрамов, на длинных пальцах черные линии татуировки.

Боже, такими ладонями можно свернуть человеку шею.

И наручники его не остановят.

Они будто сейчас лопнут на его крупных запястьях.

– Итак, – прочищаю горло. – Первый вопрос…

– Не, так не пойдёт, кисунь. Я не буду говорить с тобой, если продолжишь игнорировать меня. Давай, посмотри на меня, я не кусаюсь. Или ты меня боишься?

Я злюсь на себя за эту трусость. Перед такими людьми нельзя показывать собственной слабости. Поджимаю губы и резко вскидываю голову. Пусть Хасанов не думает, что напугал меня.

Смотрю на мужчину, его лицо, которое вблизи кажется знакомым.

И теперь узнаю преступника.

Валид Хасанов.

Убийца по кличке «Палач».

Я видела его лицо по телевизору сотню раз, пока шел судебный процесс. Слушала все ужасы, сотворенные всего одним человеком. Мельком видела документы на столе отца.

Хасанов – монстр. Жестокий. Беспощадный. Опасный.

Мне нельзя быть с ним рядом.

Потому что…

Именно мой отец засадил Хасанова за решетку.

И если мужчина об этом узнает…

Тогда я точно не выйду отсюда живой.

– Ну чего ты, золотце, – Валид наклоняется ко мне, дрожь под кожей только усиливается от его близости. – Уверяю тебя. Эти четыре часа станут для тебя незабываемыми.

Добро пожаловать в мою новинку

Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять её. И порадуйте автора отметкой "мне нравится" (звездочкой с мобильного). Это пара секунд, но мне будет очень приятно.

Будет: эмоционально, жарко, откровенно

Глава 2

Мне нужно бежать, прямо сейчас. Подняться и убираться отсюда так, чтобы даже камеры не смогли словить мою скорость. А я сижу. Не могу пошевелиться. Взгляд Хасанова прижимает к стулу.

Он смотрит на меня. Знает меня? Нет? Вряд ли, конечно. Я же нигде не светилась. Не приходила на заседания в суд. Да и папа был не публичным человеком. Наших снимков почти нет в сети.

Валид не мог меня узнать.

Тогда почему он так разглядывает?

Я будто под гипнозом, ничего не соображаю. Страх искрит в голове, обжигает внутренности. Прихожу себя от хруста, с удивлением смотрю на надломленный карандаш.

– Что ж ты так, красавица? – от голоса Валида по телу ползут мурашки. Тянет ко мне ладонь, я резко отшатываюсь.

– Руки, Хасанов, – предупреждает охранник. – Будет длительное свидание, будешь трогать кого захочешь.

Встряхиваюсь от этой фразы. Не представляю, как кто-то может приехать к такому мужчине на свидание. Ещё и остаться с ним наедине на целых три дня! Это же нужно быть совсем бесстрашной.

– Так, – откладываю карандаш в сторону, стараюсь совладать с собой. – Мне нужно уточнить ваши данные.

Я упираюсь взглядом в переносицу мужчины, сразу становится легче. Будет слишком подозрительно, если я тут же сбегу. Не хочу привлекать лишнее внимание. Задам пару стандартных вопросов, а после уеду.

Если бы мне сразу дали правильное имя, я бы отказалась в самом начале.

А теперь лихорадочно соображаю, как мне выбраться из этой ситуации.

– Имя, возраст, как вы…

– Какая ходка, срок и поза?

– Поза? – переспрашиваю. Это какой-то тюремный жаргон?

– Поза, малышка. Любимая поза, в которой я бы радо тебя отжарил. Сзади, прижав твое личико к столу. Долбился бы, пока ты не начала скулить от…

– Хватит!

Вскрикиваю, отшатываясь от мужчины. Он ужасный! Невозможный! Говорит такие пошлые, непристойные вещи так, будто приглашает выпить чашечку кофе.

У меня уши горят от этих слов. Внутри всё бурлит от злости и отвращения. Да я бы никогда! Точно не с этим бандитом, который полностью замарался в крови.

Он просто меня достает.

Развлекается.

А я даже не знаю, как на это реагировать.

Оборачиваюсь в сторону надсмотрщика, который скрывает смех за кашлем. Серьезно? Это смешно? Забавно, как преступник издевается над журналисткой?

– Что? – безразлично интересуется охранник. – Болтать ему не запрещено.

– Но увести его можете, – произношу строго. – Если вы продолжите вести себя так, тогда интервью закончено.

– Не будь такой недотрогой, птенчик.

– Прекратите давать мне подобные прозвища. Это неуместно.

– Я же твоего имени не знаю, – лениво откидывается на спинку стула, задумывается на секунду. – Вот и перебираю, пока не найду подходящего. Куколка.

– Александра. Пожалуйста, ведите себя прилично или у нас ничего не получится.

Свой первый жизненный экзамен я проваливаю с треском. Я ведь должна уметь брать интервью у различных людей, находить подход к каждому. Была уверена, что умею. Справлюсь!

А только смущаюсь перед этим преступником.

Я лишь надеюсь на то, что здесь мало развлечений. И Валид захочет поговорить со мной, не просто ведь так согласился на интервью. Может, у нас получится договориться?

Разрываюсь между двумя желаниями. Выполнить работу и сбежать, не оглядываясь. Но я ведь уже здесь. И Хасанов не выглядит так, будто узнал меня, ненавидит или хочет убить.

В конце концов, я ведь невиновата, что мой отец его посадил.

Не я в этой комнате закон нарушала.

– Понял, Александра, – мужчина растягивает моё имя, добавляет странных рычащих ноток и смакует каждое «а». – Ты в кровати тоже такая деревянная?

– Это вас не обходит!

– Видимо, совсем никакая. Пресная и скучная? Ну же, Александра, я верю, что сможешь лучше. Научить тебя?

– В постели я гнусь во все стороны! – рявкаю, сорвавшись. – Можете представлять это в своих фантазиях, когда я уйду.

– Лучше проверю на практике.

– Мечтать не вредно.

Я чуть смелею, скрещиваю руки на груди. Здесь охранник, у него в руках автомат. Если Хасанов попытается полезть ко мне, то его быстро остановят.

Контроль у тебя, Александра.

Повторяю себе, пока не начинаю верить.

– Сыграем в игру, лапунь. Тебе ведь нужно это интервью? Такая неопытная, – у него оскал хищника. – Послали тебя, а ты не смогла отказаться? Как печально… Предлагаю игру. Ответ за ответ.

– Я не буду с вами играть.

– Будешь. Правила здесь устанавливаешь не ты.

Валид упирается локтями в стол, постукивает пальцами. Завороженно слежу за каждым движением. Как мышка за удавом, будто смогу сбежать от неожиданного нападения.

Судорожно вдыхаю, проталкивая кислород внутрь. Атмосфера накаляется, искрит вокруг. Валид тот, кто сейчас в наручниках. Но заключенной себя чувствую я.

Я начинаю подниматься из-за стола, когда с улицы долетаем громкий звук. Вместе с этим дверь в комнату распахивается, появляется ещё один мужчина. Охранники о чём-то переговариваются. На их лицах явное замешательство, даже страх.

А после…

Они просто уходят.

Оставляя меня наедине с этим монстром.

– Теперь ты будешь ласковее, правда, Александра? – Валид даже не двигается, но я уже чувствую фантомную хватку на шее. – Будешь хорошей девочкой, пока мы одни?

Одни.

Мы одни.

Мне кажется, у меня начинается тахикардия. Уши закладывает от стука собственного сердца, в голове всё смешивается. Перед глазами плывёт, но я продолжаю смотреть на дверь.

Её сейчас откроют.

За мной вернутся.

Не могут оставить с этим монстром наедине.

Что у них произошло такого экстренного, что охрана выглядела столь обеспокоенно? Ещё и сорвались с места, шумело что-то. Оглядываюсь на небольшое окно с решеткой, будто смогу рассмотреть происходящее.

– Обычное рубилово между зэками, – Хасанов сжимает челюсть, его верхняя губа дергается. – Не стоит переживать, принцесса.

– Вы только что мне угрожали!

Я смотрю на мужчину, на дверь, снова на него. Успею проскочить мимо Хасанова? Он ближе к выходу, сможет перехватить меня. Но он такой крупный, огромный. Должен быть неповоротливым, медлительным.

А если это «рубилово» прямо в коридоре? Или в меня выстрелят по ошибке? Боже, я не хочу умирать! Нужно было уйти раньше, когда была такая возможность.

На всякий случай я незаметно сбрасываю обувь, не желая бежать на каблуках. Поджимаю ноги к стулу, чтобы не касаться холодного пола. Меня колотит, в глазах начинают собираться слёзы безвыходности.

Чувствую себя загнанной в ловушку. Не знаю, что будет дальше.

Но и Валид не знает, кто я.

Моё появление – обычное совпадение, случайность.

Он не мог этого просчитать.

Не стал бы это устраивать ради того, чтобы поквитаться с моим отцом.

– Я не угрожаю девкам, – Валид качает головой, будто оскорблён моим заявлением. – Их я только ебу. Я тебе вежливо предложил сыграть. А ты нос воротишь. Западло с зэком нормально поговорить?

– Я просто хочу взять у вас интервью.

– А я хочу знать в какой позе ты предпочитаешь трахаться. Все ещё ответ за ответ. Либо поиграем по-другому. Хочешь?

Я мотаю головой. Боюсь даже представить о каких играх говорит Хасанов. От него исходит мощная энергетика. Опасность звенит в воздухе, сгущается вокруг меня.

Я была неправа.

Для своих габаритов Хасанов очень ловкий.

Всё произошло за секунду.

Мужчина вскочил, опрокинул стул на пол.

Кинулся в мою сторону.

Я едва дернулась, как крупные ладони сжали мои плечи.

Надавили, оставляя на месте.

Страх забился под ребрами, царапая и беснуясь внутри. Я не двигалась, продолжая смотреть на пустое место, где ещё недавно сидел Хасанов. А теперь он за моей спиной.

Его ладони в опасной близости от моей груди, сталь наручников холодит кожу даже сквозь рубашку. Валиду достаточно отвести руки назад, чтобы цепочка врезалась в мою шею.

Он может меня задушить.

Может убить голыми руками.

Задерживаю дыхание, не желая чувствовать этого мужчину ещё сильнее. Вдыхать его запах, который, как я ожидала, должен быть отвратительным. Но… От Хасанова не пахнет ничем странным, неприятным. Только мылом, его кожей, сигаретами.

– Шшш, – наклонился ко мне, царапая щетиной мои скулы. – Не дергайся, маленькая, а то станет больно. Будешь послушной и ничего с тобой не случится. Будешь ведь?

– Д-да, – выдавливаю, прикрыв глаза. Мужчина прижимается ко мне сильнее. Его дыхание оставляет ожоги. – Чего вы хотите?

– Я же сказал. Поиграть с тобой. А ты так нахально себя вела… Никакого уважения.

– Хорошо! Хорошо. Ответ за ответ. Я поняла.

– Твой любимая поза? Давай, развлеки меня. Раком? Сверху? Или, может, ты из тех, кто предпочитает сразу два хуя?

Быстро мотаю головой. Мне нужно что-то сказать, но язык прилипает к нёбу. Я не знаю, как выговорить то, что у меня нет любимой позы. Я ещё никогда не занималась сексом. Ничем таким.

А теперь этот мужчина держит меня в заложниках, задает ужасные вопросы. И я не представляю, как ответить ему правду. Вдруг он прямо сейчас возьмет меня силой, захочет стать первым?

Тошнота накатывает.

Безвыходь вонзается острыми когтями в сердце.

– Когда я задаю вопрос, ягодка, я хочу получить ответ, – едва касается моей шеи. Но всё такое обманчивое, в любую секунду он может меня убить. – Ну?

– Любая поза, но в полицейском участке!

– А зубки показывать не стоит, колючка. Твой острый язычок, – мужчина с силой надавливает пальцем на мою нижнюю губу. Проводит, оттягивает. – Твой язычок, Александра, должен по-другому меня ублажать.

– Пожалуйста, – всхлипываю. – Хватит. Я не знаю. Я никогда не…

– Ещё никто тебя не распечатал? Какая прелесть. Твоя очередь задавать вопрос.

– Вы… Вы меня убьете?

– Зачем мне это? Я не полоумный. Такую сочную девочку нельзя просто убивать. Есть другие интересные вещи, которыми я с тобой займусь.

– Изнасилуете?

– А теперь моя очередь задавать вопрос. Но добавим изюминку. Вопрос или желание. Я выбираю желание. Разденься для меня.

Меня вдруг окутывает холодом, когда Хасанов резко отступает. Оборачиваюсь к нему, слежу за каждым движением. Мужчина больше не держит меня, но я все ещё чувствую его прикосновения к телу.

Резко поднимаюсь на ноги, упираясь поясницей в стол. Не понимаю, почему меня так легко отпустили. Зачем он играет со мной, будто наслаждается каждой каплей моего страха.

– Покажи себя. Хочу оценить какую девку ко мне отправили, – Валид улыбается всё шире, а я сильнее дрожу. – Сейчас же.

– Я… Да. Хорошо.

Сжимаю пальцами рубашку, мозги со скрипом начинают работать. Что я могу сделать? Мужчина крупнее меня, тяжелее в два раза, если не больше. Я не смогу с ним бороться. Единственный мой выход – бежать. Что я и делаю, стоит Валиду отвернуться.

Бросаюсь к двери, молясь, чтобы она оказалась открыта. Дергаю ручку на себя, когда в спину летит мат. Скрип служит благословением. Я тут же натыкаюсь на чью-то грудь.

Замечаю автомат.

Расслабляюсь.

Всё, охрана здесь.

К черту тебя, Хасанов.

Сам себе всё показывай.

Но моя радость гаснет мгновенно, стоит посмотреть на охранника. На нём нет формы, обычные джинсы и футболка. Уродливый шрам на лице и широкая ухмылка.

Я сразу всё понимаю.

Спасения не будет.

– Развлекаешься, Палач? – хмыкает незнакомец. – Натрахался уже или ещё погулять?

– Быстро вы, – Валид хмыкает, его взгляд скользит по моему телу. Липко, пристально. Изучая. – Думал, у меня больше времени будет. Всё готово?

– Готово.

– Можно мне уйти? – прошу. – Я никому ничего не расскажу. Я буду молчать.

– Ну что ты. Так спешишь вернуться к своему папочке-прокурору, Александра?

Он знает.

Знает! – стучит в висках.

Валид наступает на меня, я делаю шаг назад. Ещё один, пока не упираюсь спиной в стену. Ищу хоть что-то, чем можно защититься. Я не хочу умирать сейчас!

А у Хасанова такой взгляд, что сомнений не остается.

Живой он меня не отпустит.

Палач. Монстр. Ничья жизнь для него не важна. Особенно моя.

– Мы с тобой немного погуляем, зай. Ты пока будешь моей маленькой гарантией.

– Гарантией?

– Что люди твоего папаши не будут по нам шмалить. Не станут портить такую красотку. Поэтому, придётся тебе со мной покататься. Я ведь обещал тебе, что время со мной ты не забудешь. А своё слово я всегда держу. Нас столько интересного ждёт впереди.

Глава 3

Задыхаюсь паникой, она окутывает плотным коном. Коленки дрожат, подгибаются. Я понимаю, что мне никто не поможет. Пытаюсь отвернуться, но Валид останавливает.

Сжимает моё лицо, с силой вдавливает пальцы в щеки. Кожа немеет от этой грубой хватки. Могу только запрокинуть голову. Смотреть в бездну. Тонуть в ней.

Будто в черную дыру затягивает.

Есть только холод и тишина.

И страх.

– Я предупреждаю раз, – выдыхает в мое лицо. – Будешь создавать проблемы – будет больно. Очень. Попытаешься сбежать – выебу там, где поймаю. А потом отдам ребятам. Поняла?

– Я… Я не буду создавать проблем.

– Какая умница.

Хасанов треплет меня по щеке, как маленького ребенка. Мне хочется вытереть кожу от его касаний, но я сдерживаюсь. Не отталкиваю, когда ладонь мужчины опускается на мою талию.

Я стараюсь абстрагироваться.

Меня здесь нет, всё происходит с другой девушкой.

Главное не реагировать, не злить Палача.

Когда-то отец водил меня на лекции к полицейским, которые рассказывали всё о похищении. Как вести себя, если взяли в заложники. Тогда я отмахивалась, не понимала чрезмерной защиты папы. А теперь эти советы могут спасти меня.

Не злить. Не провоцировать. Не сопротивляться.

Ждать.

Если Валид собирается использовать меня в качестве гарантии, то ничего со мной не сделает. И отец обязательно узнает, где я, сделает всё, чтобы я вернулась к нему невредимой. Нужно лишь немного подождать.

– Палач, – незнакомый мужчина зовёт. – Тормози. Нам время валить. Потом со своей новой игрушкой развлечешься.

– Ты прав, Мурад.

Валид делает шаг назад, у меня снова получается дышать. Он будто живой транквилизатор. Стоит мужчине оказаться рядом, как я тут же теряю контроль над телом. Впадаю в анабиоз, пока меня не отпускают.

Мужчина – Мурад – протягивает ему ключ. Хасанов легко справляется с наручниками, потирает запястья. А после звенит ими, перебрасывает из ладони в ладонь.

Смотрит на меня. Усмехается.

– Руки вперед, лапуль, – я тут же выполняю требование. – А ты надрессированная. Зачёт.

Проглатываю это оскорбление. Морщусь, когда хомуты застегиваются на моих запястьях. Плотно обхватывают, словно вторая кожа, только стальная. Металл нагрет теплом Валида. Кажется раскаленным до предела.

Я смотрю на мужчину в ожидании новых приказов. В очередной раз ужасаюсь, насколько он огромный. Современный викинг. Действительно – палач. Я привыкла считать себя высокой, но Валид… Рядом с ним я совсем мелкая.

– Обувь твоя где? – мужчина опускает взгляд на мои босые ступни.

– Я сняла за столом.

– Понял. Мурад.

Валид кивает мужчине, и тот понимает без лишних слов. Достает пистолет, протягивает его Хасанову, а после направляется к столу. За моими туфлями?

Дергаюсь, когда Палач пальцами поддевает короткую цепочку, тянет меня за собой. Я послушно следую. Страх и боль от того, как наручники впиваются в кожу, лучшие мотиваторы.

В коридоре пусто, но громко – звук долетает издалека, гулкая стрельба, которая не останавливается ни на секунду. Каждый выстрел отдает вибрацией внутри.

– Проверим, Александра, насколько ты удачливая, – мужчина шепчет, губами задевает моё ухо. Простреливает ударами тока. – Поймают нас или нет? Если начнут стрелять, тебя заденут.

Боже…

Неужели Хасанов будет использовать меня в качестве живого щита?

– Вы попадете? – паникую. Насколько я нужна Валиду? Вдруг он пожертвует мной прямо сейчас… – Или охранники?

– А хуй его знает. Поэтому будь умницей, держись позади меня.

Мужчина резко толкает меня себе за спину, идёт первым. За его широкой спиной ничего не видно. И я не хочу смотреть! Ещё бы глаза прикрыть, но слишком страшно.

Я на секунду оборачиваюсь назад, осматриваю пустынный коридор. Я могу сбежать. Броситься прочь. Спрятаться где-то, а Хасанов не будет тратить на меня время.

Если буду быстрой…

Если…

Кусаю губу до крови. Металлический привкус заполняет рот. Ускоряю шаг, следуя за мужчиной. Потому что я не знаю, что сейчас происходит в колонии. Где его люди, где охранники.

В меня могут выстрелить, случайно. Могу нарваться на заключенных, если они не в камерах. Опасность поджидает везде. Хасанов хоть уже есть рядом, а если я сбегу… Кто знает, насколько тогда плохо будет? Особенно, если мужчина меня поймает.

Через пару секунд окно возможностей закрывается. Я оборачиваюсь на тяжелые быстрые шаги, вижу догоняющего нас Мурада. Тот грубо пихает мне в руки мои туфли, даже не смотрит в мою сторону. Прижимаю обувь к груди, стараясь не отставать от Хасанова.

– Налево, – мужчина подсказывает. – А после…

– Я, блядь, эту тюрягу лучше тебя знаю, – Валид огрызается. – За девкой лучше следи. Здрыснет – шкуру спущу.

Я молчу про то, что бежать не собираюсь. Лучше вообще молчать, пока всё не закончится. Дуло автомата иногда задевает мою спину, настолько Мурад близко ко мне. Серьезно взялся за выполнение приказа.

Закрываю рот губами, когда выстрелы совсем рядом с нами. Что-то тяжелое падает, слышится мат. А после на нашем пути появляется двое мужчин. Тоже вооруженные.

Люди Палача.

Обмениваются кивками. После – идут впереди нас.

Всё происходит очень быстро.

События друг за другом.

Поворот за поворотом.

Пока в глаза не бьет яркий солнечный свет. Прикрываю лицо ладонью, жадно глотаю свежий воздух. Я словно вечность в темнице провела. Отвыкла от улицы.

Визжу от страха, когда идёт долгая автоматная очередь по земле перед ногами, гравий летит во все стороны. Пыль поднимается в воздух, заполняет лёгкие.

Смотрю вперед и застываю.

Вокруг – толпа в форме, с оружием. Несколько людей лежат лицом в землю, на их руках наручники. У полиции численное преимущество в десяток раз.

Четыре преступника ничего не сделают против этой толпы.

Мы в окружении.

Побег Валида провалился.

Я спасена!

Папа учил меня, что во время штурма нужно спрятаться за чем-то, не приближаться к дверям и окнам. И главное – быть как можно дальше от преступников.

Но мне некуда деваться. Справа каменная стена, спереди и сзади эти самые преступники. Могу только влево бежать, но это вряд ли мне поможет. Какой шанс, что меня случайно пристрелят, попадут по двигающейся цели?

Или, ещё страшнее, если Валид меня дернет обратно. Успеет как-то навредить до того, как его закуют в наручники.

– Хасанов, – один мужчина в полицейской форме выходит вперед, поднимает вверх рупор. – Сложите оружие, толкните к нам. Лицом в землю. Руки за спиной. Тогда никто не пострадает.

– Вряд ли, – тот качает головой. Я не вижу его лица, но уверена, что Валид улыбается. – А если я не согласен? Что тогда?

– Мы будем открывать огонь на поражение. Нет нужды умирать. Твои люди обезврежены, дороги перекрыты. Сдавайся. У вас нет шанса уйти живыми.

– Думаю, я попытаю удачу.

– Я считаю до трех. Раз.

Никто не шевелится с места. Но и не стреляет. Будто замерли во времени. Я даже не дышу. Надеюсь, что желание жить у Хасанова сильнее, чем убить пару полицейских.

Пожалуйста.

Я не хочу умирать так глупо. На заднем дворе забытой Богом колонии. Прижимая обувь к груди, со слезами на глазах. Из-за глупого интервью, которое должна была брать не я.

– Два…

– А с ниточкой будет? На волосинке? – Валид будто ничего не боится, откровенно нарывается. – Я помогу, начальник. Три.

Сам заканчивает счет. Таким самодовольным голосом, что у меня в голове нервы лопаются. Он самоубийца. Псих! Он действительно готов умереть, лишь бы не вернуться в тюрьму?

От грубого толчка моя спина начала жутко ныть, боль расползлась под кожей. Я не смогла устоять на месте, врезалась в Хасанова. А тот воспользовался шансом.

Завёл руку назад, ловя моё запястье, а после потянул на себя. Выставляя вперед. Прижал к своей груди, надавил ладонью на мой живот, удерживая на месте.

Меня касается что-то твердое, холодное. Спустя секунду я понимаю, что это пистолет. Дуло скользит по шее вверх, пока не упирается в мой подбородок. Я пытаюсь уйти от прикосновений, но Валид надавливает сильнее.

– Заложница! – кричит полицейский, поднимая вверх руку со сжатым кулаком. – Хасанов, не дури. Я советую…

– В жопу свои советы засунь. У меня и так пожизненное. Смертной казни нет. Что ты мне сделаешь?

– Твоим людям грозит восемь лет. Нет нужды всем садиться на пожизненное. Предлагаю договориться.

– Предлагаю дать нам уйти. Иначе её мозги будут долго отмывать со стены.

Я всхлипываю, горячие слёзы стекают по лицу. Меня колотит от того, что главный среди полицейских или охраны… Или кто там они… Но он не выглядит убежденным! Ни один мускул на его лице не дергается, нет страха за мою жизнь.

Будто…

Будто жизнь заложника не настолько важна, как поймать преступников. Меня не будут спасать ценой свободы Палача. Это так явно, что я начинаю плакать сильнее, задыхаясь.

– Шшш, – Хасанов совсем не боится происходящего. Мягко касается моих волос, убирает их с лица. Почти ласково, если бы не происходящее. – Не реви. Это никого не разжалобит. Нормально всё закончится.

– Вы… – произношу сквозь всхлипы. – Вы не знаете. Пожалуйста.

– Лапуль, – его губы касаются моего виска, обжигают. – Всё схвачено. Но тебе придётся покричать для меня.

– Что?

– Назови им своё имя. Только четко.

– Александра! – говорю как можно громче. – Я Александра Лащенова!

Охрана переглядывается между собой. Перешептываются, на их лицах мелькает удивление и сомнение. Имя моего отца на слуху. Он давно на своей должности, закрыл очень много громких дел.

Это заставляет всех сомневаться. А я надеюсь, что моего имени будет достаточно, чтобы они начали делать хоть что-то! Как можно не думать о спасении заложников?

– Про папашу не забудь, – подсказывает Валид.

– Дочь Олега Лащенова, – добавляю послушно. – Прокурора.

И это… Будто из безымянной девчонки я превратилась в звезду, которую теперь все узнают. Мужчина, которого Хасанов назвал «начальником», стремительно бледнеет.

Оглядывается на свою команду, показательно сдвигает пальца с курка автомата вверх. Делает всё медленно, отслеживая реакцию Валида. Что-то говорит в рацию, ему отвечают.

Начальник с каждой секундой становится всё более хмурым. Впивается в меня взглядом, изучает. Будто ищет сходство с отцом, а я впервые жалею, что похожа на маму.

– Валяй, – разрешает Хасанов. – Фоткай.

Начальник тут же поднимает вверх телефон, наводя объектив на нас. Мелькает глупая мысль, что я выгляжу ужасно. И папа наверняка расстроиться от того, какая я заплаканная. Переживать будет.

Какой бред лезет в голову, когда я в шаге от смерти.

– Блядь, – я читаю по губам, как ругается мужчина. А после делает шаг назад. – Спокойно, Хасанов, без глупостей. Давай обсудим…

– Мы уходим. Все, – кивает на своих людей, лежащих на земле. – Пушки, так и быть, оставьте себе. Финансирование у вас дерьмо. Будет подарком.

– Александра…

– Девчонка идёт со мной. Нас не преследуют, никаких игр. Мы уходим спокойно. Тогда с Александрой ничего не случится. Попробуете наебать меня – будете собирать её по кускам. Лащенов не оценит.

– Нам нужны гарантии, что вы её отпустите и с девушкой ничего не случится.

– У своего Бога гарантии попроси. А тут придётся довериться. Другого выхода у вас нет. Так чё, начальник, расходимся или стреляемся?

Минуты тянуться вечностью, голова начинает кружиться. Жара бьет по голове волнами, я уже ничего не различаю. Кажется, Валид даже говорит мне что-то, но я не слышу его.

Будто отключаюсь.

Ни эмоций, ни сознания.

Только ноги затекают без движения, а ещё стопу колит мелкими камешками. Рубашка начинает липнуть к телу, часто дышу, но это не помогает. Ощущение, что Хасанов сжимает не моё плечо, а сразу горло.

– Хорошо, – громко оповещает начальник. – Я дам вам телефон, будем поддерживать контакт. Когда отъедете на безопасное расстояние, скажете, где забрать Александру.

– Готова, лапуль? – Валид чуть отодвигает оружие от моего лица, проводит пальцами по подбородку. Будто залечивает место, где остался след от дула. Шепчет так, чтобы только я слышала: – Прокачу тебя с ветерком. И не только на машине.

– А на чём тогда…

О, Боже!

Он же не подразумевает…

Оборачиваюсь к мужчине и понимаю, что именно это он имел в виду.

– Обкатаешь сегодня мой член, лапуль. Не переживай. Обещаю. Тебе понравится.

Глава 4

Всё напоминает какую-то сцену из сериалов про полицейских. Сейчас должна появиться группа захвата. Спасти меня. Вот выйдем за ворота, а там Валида быстро арестуют.

Выходим. Там действительно ждёт полиция. Но все сотрудники отходят в сторону колонии, никто не препятствует. Хасанов с его людьми словно по красной дорожке ступают. Их никто не останавливает.

Нет. В сегодняшней серии главный герой – жестокий бандит. И ему всё позволено.

Крупная ладонь лежит на моей талии. Жжет, такое чувство, что раскалённое железо приложили к коже. Дергаюсь, но мужчина прижимает меня ближе, не позволяет уйти.

Я задыхаюсь. Или дышу слишком много? Но голова идет кругом, ничего реальность воспринимается урывками. Автоматом передвигаю ногами, не понимаю, в какой момент оказываюсь в машине.

В нагретом солнцем салоне душно, платье задирается, отчаянно пытаюсь его одернуть. С каким-то безразличием замечаю, что на заднем сидении мы с Валидом вдвоем. Впереди водитель и тот мужчина со шрамом. Мурад?

Я никогда не считала себя глупой. Не самая умная на потоке, с ядерной инженерией не разберусь, но не тупая. Но сейчас узнаю, что в мозгу есть кнопочка «выкл».

И Палач на неё нажал, выключил все мыслительные процессы своими словами.

Прокачу. На члене. Обещаю.

Нет! Это не со мной. Нет-нет-нет. Невозможно, что он действительно выполнит угрозу. Это просто угроза, попытка заставить вести себя прилежно. Он же не станет…

Я гарантия его безопасности.

Я нужна ему в полном порядке.

Да?

– Пиздец, – выдыхает Мурад, оборачиваясь на Палача. – Я думал, что они не согласятся. Упустить тебя… За это погоны полетят на всех уровнях.

– За эту красавицу погоны полетят быстрее, – мужчина оборачивается ко мне. Тянет ко мне свою лапищу, касается моего лица. Заправляет прядь за ухо, пальцами проходит по шее. Не дышу. – Правда, Александра?

Дергаюсь, когда Хасанов двигается в мою сторону. Он такой крупный, занимает всё пространство. Телом, запахом, мощной энергетикой, от которой всё внутри вибрирует.

Смотрю на свои руки, стянутые наручниками. Боюсь поднять взгляд на мужчину. Словно так спровоцирую голодного зверя на нападение.

– Когда я спрашиваю, ты отвечаешь. Ещё не уяснила?

Чеканит, нажимая пальцами на шейный позвонок. Быстро киваю, слыша довольную усмешку. Пусть. Смеётся, издевается. Главное, чтобы это поскорее закончилось.

– Музло вруби, – приказывает. – А то тишина, как на похоронах.

– Нужно обсудить дела, Палач. Уехать из колонии не равно сбежать. Надо ещё раз проверить, что всё по плану. И никакая крыса не ливнула к ментам.

– Потом.

Одного слова хватает, чтобы Мурад замолчал и отвернулся. Тон Валида спокойный, почти дружелюбный. Но при этом там сквозит такая сталь, что прошибает любого. Не спорить и не отказывать.

Папа учил, как вести себя с похитителями. Но никогда не рассказывал, что нужно делать, когда сбежавший зэк будет пальцами выстукивать ритм песни на моем колене.

Валид сидит слишком близко ко мне, наши бедра соприкасаются. Жарит как в печке, хотя в салоне работает кондиционер. А мужчина ещё и окно открывает.

Крутит в пальцах телефон, выданный начальником. Невольно взгляд прилипает к его ладони, исчерканной чернилами. Длинные линии сливаются в непонятный узор, уходят под рукав робы. Валид делает резкий взмах, а после телефон отправляется в окно.

– Зачем вы это сделали? – слова вырываются быстрее, чем я успеваю их обдумать. – Вы ведь должны были связаться с полицейскими!

– Чтобы меня мусора пасли по геолокации? Не, солнышко, такого не будет.

– Но…

Замолкаю, неозвученный вопрос повисает в воздухе. Поворачиваюсь к мужчине, в его темной бездне глаз – довольные огоньки пляшут. Мы оба понимаем происходящее.

Без этого телефона – никто никогда не узнает, где я и что со мной случилось.

Валид улыбается, мне плакать хочется.

Кожу лица неприятно стягивает, понимаю, что это из-за слёз и потекшей косметики. Выгляжу, наверное, ужасно. В наручниках неудобно двигаться, но я стараюсь вытереть лицо.

Я и так показала Валиду всю свою слабость. Больше не подарю ему такого удовольствия. Вжимаюсь в дверцу, хоть как-то увеличивая расстояние между нами.

Но мужчина лишь двигается вслед за мной, зажимая всё сильнее. Смотрит в экран своего телефона, не обращая на меня никакого внимания. Только ладонь на моем бедре напоминает, что Валид не забыл о моем существовании.

– Менты пасут, – Мурад отчитывается, а я глушу в себе надежду. Пора осознать, что быстро меня не вытащат из этой передряги. – На расстоянии, парни выиграли нам минут десять отрыва.

– Успеваем? – безэмоционально поинтересовался мужчина, все ещё не отрываясь от телефона. – Ускоряйтесь давайте.

– Успеваем. До точки две минуты, потом меняем транспорт, проскочим. Если осечек не будет.

Я чувствую две пары глаз, направленных в мою сторону. Сжимаюсь, мечтая стать невидимой. Не собираюсь я ничего делать. Прокручиваю слова папы в голове.

Не злить. Не провоцировать. Не сопротивляться.

Боже, папа меня точно убьет! Сначала спасёт, пожалеет, а после прибьет. И странно боятся отца больше, чем преступника под боком. Но Валид это временное неудобство, а папа будет вспоминать всю жизнь.

Я только недавно доказала, что уже взрослая, совершеннолетняя, мне не нужны няньки в виде охраны, которые преследовали на каждом шагу.

Нужно было слушать подругу, отказаться! Ну почему я поехала в эту тюрьму? Лучше лишиться работы, чем жизни. Как же всё отвратительно, не вовремя совпало…

Машина резко тормозит, упираюсь в подголовник впереди. То, как действуют мужчины, дает понять, что побег не спонтанный. Всё готовилось давно, отработано.

Все выбираются на улицу без лишних слов. Валид не церемонится. Охватывает пальцами цепочку наручников, тянет за собой. Едва поспеваю за его широким шагом.

Мы где-то посреди леса. Тонкие веточки неприятно впиваются в ноги через тонкий капрон чулок. Пробираемся через густые деревья, никто не оглядывается, не ищет дороги. Работа настолько слаженная, что я не удивлюсь, если где-то уже тут выкопана могила.

Для меня.

– Не трусись, детка, – Хасанов усмехается, отпуская меня. Теперь его рука по-свойски обнимает меня за плечо, направляя. – С кем бы ещё такие приключения получила? Будет тебе путешествие высшего класса. Премиум, мля, отпуск.

В гробу я такой отпуск видала – этот ответ проглатываю.

Вскоре мы оказываемся возле другой проселочной дороги. Там уже стоят несколько стареньких машин. Я ожидала… Точно не этого. Не представляю, как широкоплечий Валид собирается устраиваться на узких сидениях. Вокруг много новых людей, несколько мужчин сидят на прицепе.

– Какие люди, – один из них спрыгивает, приближаясь. – Думал, тебя грохнут ещё в камере. Жаль. Ставку проиграл.

– Грохнут ещё можно. Тебя, – скалится, но при этом пожимает руку. – Что с колёсами?

– Всё на низком старте. Арсенал тоже есть, между людьми распределил. Но выбери, что себе хочешь. Твои вкусы просечь не получается. Слишком часто меняются.

– Люблю новое пробовать.

Они разговаривают, никуда не спешат. Валид двигается к одной из машин, открывает багажник. Содержимого я не вижу, но и не нужно. Мужчина поочередно достает оружие, рассматривает его.

Будто спешить не нужно, не страшно, что поймают. Разбираются в своих вопросах, а я прислушиваюсь к тишине. Сирен не слышно, вряд ли их вообще включать будут.

Мурад сказал – десять минут.

Половина уже прошла…

Я стаю поодаль, на меня никто даже не смотрит, увлечены. Даже не оглядываются, когда я делаю шаг назад. Ещё один, крошечный, никем не замеченный.

Можно броситься обратно, по заученному маршруту. Если бежать быстро, то успею вернуться к месту, где мы высадились. Туда наверняка совсем скоро приедет полиция. И я окажусь в безопасности.

Смотрю на Хасанова.

На тропинку леса.

Бежать?

Нет?

У меня уже был выбор в колонии! И если бы я решилась, то могла бы давно сидеть в участке, давать показания. В окружении полицейских и охраны отца. Тогда я струсила.

Сейчас есть шанс всё переиграть…

Валид не будет в меня стрелять, я все ещё нужна в качестве гаранта. Его угроза живет в памяти, впивается клыками, впрыскивает парализующий яд. Но Палач сможет наказать меня только если поймает. А если я смогу…

– Золотце, – резко поднимаю голову от этого обращения. Валид смотрит прямо на меня, будто почувствовав сомнения. – Ко мне, – пауза. – Подойди.

Звучит как команда дрессированной зверушке. Хочется вскинуть средний палец и сказать, куда бы я отправила этого монстра. Но послушно шагаю в сторону мужчины.

По поляне разносятся короткие смешки, скрытые за кашлем. От этого лицо покрывается красными пятнами, смущение душит. Но всё резко прекращается, стоит Валиду окинуть всех тяжелым взглядом.

Приподнимаю подбородок, держу осанку.

То-то же. Не одна я тут приказы выполняю, нечего смеяться.

Со мной это временно, а эти уголовники всегда будут подчиняться Палачу, беспрекословно слушаться его команд. А я… Я обязательно выберусь из этой ямы.

В третий раз я сомневаться не буду!

Если ещё раз подвернется шанс сбежать от Валида, то я им воспользуюсь.

– Рядом будь, – бросил кратко, положил пистолет на крышку багажника. – И не дури.

– А не боитесь… Вдруг я сейчас оружие схвачу и стрелять начну?

– И? Меня грохнешь, тебя сначала по кругу пустят, потом здесь же прикопают. Оно тебе надо?

Поджимаю губы, качаю головой. Валид одобрительно усмехается, поглаживая мой подбородок. Хочется отвернуться, но жду, сцепив зубы. За что получаю улыбку ещё шире.

– Подо мной такой же послушной будешь? – так запросто спрашивает, вставляя пули в магазин, будто о погоде говорит. – Сделаешь всё, что прикажу? По щелчку пальцев раздвинешь для меня ножки, да?

– Не надо, – прошу, сгорая со стыда.

– Ты права, – кивает. – Сначала на колени встанешь. Давно мне такие сговорчивые девки не попадались.

Если бы Палач не держал меня в заложницах, я бы никогда не стала слушать подобное. А тем более смотреть на такого мужчину. Он же гора. Раздавит собой.

И страшный, особенно со своей бородой.

Естественно, ему сговорчивые девушки не попадаются.

Кто с таким захочет спать?

Боже, а мне придётся? Нет! Нет-нет-нет, ни за что.

От пристального взгляда мне не по себе. Валид будто раздевает меня, не прикасаясь, рассматривает мою грудь. Тяну края рубашки, желая прикрыться, но из-за оков не получается.

– Можно их снять? – прошу, решившись. – Я не буду ничего делать, честно. С ними не удобно.

– Как ты там говорила, лапуль? – постукивает по подбородку, как будто вспоминает. – Точно. Пусть останется в наручниках. Это ведь не запрещено.

– Я боялась вас не просто так.

– Дура потому что. Я и в наручниках смог с тобой разобраться.

– Я…

– Была бы умная, к зэку не поперлась бы. Но моя удача.

Не удача и не совпадение. До меня постепенно начинает доходить, что это всё было спланировано. Мой приезд в день побега, то, что Хасанову на встрече попалась дочь прокурора.

Я не представляю, как он смог это провернуть, но никаких сомнений нет. Валид ждал именно меня. С первой секунды нашей встречи забавлялся, точно зная, что я окажусь в его руках.

– Палач, время вышло. Нужно двигать, – Мурад указывает в сторону леса. – Едем?

– Да. По местам. Пошли, журналистка, дам тебе приватное интервью.

Железо скрипит, когда кто-то открывает створку прицепа. Хасанов толкает меня в его сторону, а после вдруг сжимает мою талию и поднимает вверх. Мой вскрик тонет в мужском смехе.

– Смехуечки нахуй, – Валид бросает, не оборачиваясь.

Я бы хотела обладать такой же силой. Чтобы сказать что-то, не повышая голоса, а все остальные слушались. Но в этот момент крик возмущения царапает горло.

Мужчина проводит руками по моим ягодицам, усаживая в прицеп. Похлопывает, заставляя кровь бурлить в венах. После Валид сам забирается ко мне. Давит на плечи, безмолвно приказывая лечь.

Кто-то из его людей разворачивает тент, скрывая нас от чужих взглядом. Лежу на твердом металле, вокруг становится темно. Только несколько лучиков солнца проникает через небольшие отверстия в полиэстере.

Я ахаю, когда меня резко тянут к себе. Валид ловит мои запястья, тянет их вверх. Через секунду я против воли обнимаю мужчину за шею. Из-за наручников я не могу убрать руки. Плотно прижимаюсь к мужчине, всем телом, теперь практически лежу на нём.

– Нам предстоит длинная дорога, лапуль, – он губами задевает мою кожу. Сквозь мышцы будто проходят разряды электричества. – Угадаешь, как мы скоротаем время? Даю подсказу: я давно не трахался. Планирую исправить это прямо сейчас.

Глава 5

Мышцы сводит короткими спазмами, дрожь становится моим вечным спутником. Слова Валида – такие пошлые, ужасные, грязные – бьют прямо мне в голову.

Нервные окончания отмирают, я не чувствую ничего, кроме прикосновений мужчины. Одна его ладонь фиксирует мой затылок, вторая нагло цепляет край платья, оказываясь на моих ягодицах.

Медленно соображаю.

Две его руки касаются меня.

Значит, Валид не держит оружие. И если сейчас мужчина попытается что-то сделать со мной, то я могу ответить. Обескуражить, а после… Не знаю, что тогда? Что я смогу, когда вокруг его люди?

Но не позволю просто так мною завладеть.

Лицо пылает от чужого взгляда. Я уверена, что мужчина рассматривает меня в сумраке. Его дыхание щекочет шею, сползает ниже к шее. Валид перехватывает меня лучше, забрасывая на себя.

Лежу на его бедре, коленями едва задеваю металлический пол прицепа. Пальцы, мимо воли, касаются его мощной шеи. Огромной. Боже, у него даже шея больше, чем моя ляжка.

Какой звиздец.

Я часто дышу, лёгкие наполняются ароматом мужчины. Он будто понемногу проникает в меня. Жаром, запахом. Забивает вены, вытесняет кровь. Заполняет всё внутри вечной робостью.

Я с опаской жду, что мужчина сделает дальше. Невозможно предугадать, подготовиться. Замираю как кролик перед шакалом, непременно зная, что в конце меня сожрут.

Вздрагиваю всем телом, когда Валид приближается слишком быстро. Не успеваю среагировать, как мужчина накрывает мои губы поцелуем. Нет. Не так. Он обрушивается на них.

Кусает, сминает. Жестким напором ломает любое сопротивление. Берет властно, жадно. Изучает, смакует. Горячий язык проходит по моим губам, щекочет. А после толкается им внутрь.

Хочу отстраниться, но мужчина не отпускает. Сжимает мою шею своей ладонью, тянет обратно. Ещё сильнее напирает, и я сдаюсь. Проигрываю.

Это не похоже на то, как меня целовали парни из университета. Никакой мягкости, нежности. Полное владение мной. Попытка подчинить. Выдрессировать под себя.

И я слушаюсь. Слишком растеряна, напугана.

Сбита с толку таким напором.

Валид словно трахает мой рот. Берет жестко, алчно. Языком проводит по нёбу, оставляет собственный вкус в моем рту. Метит подобно зверю. Будто делает своей.

Жарко. По телу ползут змеи, вонзают клыки, впрыскивая яд. Кожа зудит, покрывается мурашками. Раскаленные отпечатки остаются там, где касается Валид.

Не успеваю понять свои ощущения, тело действует быстрее. Стоит Валиду остановиться на секунду, как я тут же кусаю его губу. Впиваюсь зубами со всей силы, не отпуская несколько секунд.

Поцелуй тут же прекращается, мужчина сдавлено матерится. Жмурюсь, ожидая удара или встряски. Ничего не происходит. Приоткрываю один глаз, стараясь рассмотреть выражение лица Валида.

Насколько злится?

– Кусачая сучка, – он хмыкает, но никак не наказывает. – Ты понимаешь, что тебе за такое влетит?

– Да, – шепчу, помня, что на вопросы Хасанова нужно отвечать всегда.

– Догадываешься, что я с тобой сделаю?

– Нет.

Машу головой, сжимаюсь. Втягиваю голову в плечи, когда ладонь Валида касается моего лица. Очерчивает скулы пальцами, подбородок. Изучает, так томительно медленно, что каждая секунда кажется худшим наказанием.

Проводит по губам, на которых все ещё осталась его слюна. Надавливает, чувствую солоноватый привкус его кожи. Но сейчас не сопротивляюсь, хотя хочу снова укусить.

Будет знать как к девушкам лезть.

– Простите, – прошу, не надеясь на пощаду Палача. – Я испугалась. Вы… Я же не девочка по вызову и вообще… Простите.

– Простить, маленькая? Тебе придется хорошо постараться для этого. Задобрить меня. Приласкать так, чтобы я твой проеб забыл.

– Что я… Чего вы хотите?

– Сама меня поцелуй, Александра. Так, чтобы все мысли выбить. Сможешь?

Нет.

Но не хочу знать, что тогда Палач придумает.

Тянусь к нему, надеясь, что у меня получится.

Поцеловать. Это ведь несложно. Подумаешь, опасный преступник, который одной рукой может свернуть мне шею. Я… Поцелуй это ничего, я справлюсь.

А потом с улыбкой буду сидеть в зале суда, слушая, как его отправляют обратно в тюрьму.

По венам словно запускают расплавленное серебро. Оно обжигает, придавливает к месту. Я с трудом тянусь к Хасанову, прикрыв глаза. Здесь всё равно темно, но мне нужно создать видимость безопасности.

Я подаюсь вперед, желая покончить со всем быстрее. Не могу использовать руки, чтобы обхватить лицо Валида, хоть как-то сориентироваться. Промахиваюсь, прижимаясь к мужской щеке.

Его щетина колючая, грубая, под стать Палачу. Царапает кожу, внутри всё скручивает от близости мужчины. Его тепла, хватки на теле. Грубые пальцы задирают мою платье выше, напоминают об обещании мужчины.

Он хотел…

Хотел прямо здесь!

Может, если я его поцелую, мужчина забудет о своих гнусных планах?

Главное не тянуть.

Приподнимаюсь, но прицеп подбрасывает на яме, я больною бьюсь подбородком о каменное плечо. Боль расползается до самой кости, пульсирует, и я стону, не сдержавшись.

– Прибереги эти звуки до постели, малышка, – шепчет мужчина, заставляя меня краснеть. Каждая его пошлая фраза заставляет меня смущаться всё больше. – Хочу слушать твои стоны, пока буду со всей дури вколачиваться в твою узкую…

Я не могу это больше слушать. Вслепую нахожу его губы, прижимаюсь. Затыкаю, позволяя снова толкнуться в меня языком. Пусть так язык использует, лишь бы не болтал больше.

Валид оттягивает мою нижнюю губу зубами. Кусает. Сильно, больно. Мстит за то, что я сделала. А после проводит кончиком языка, будто залечивая. Не ласка, обманчивый манёвр. Чтобы в следующую секунду впиться ещё сильнее.

Стону прямо ему в лицо. От боли и того, как губы покалывает. Пульсируют, искры под кожей беснуются. Вздрагиваю, когда пальцы зарываются в мои волосы. Тянут, наматывают пряди.

Фиксируют на месте, позволяя целовать меня так, как хочет Палач. Снова он берет. Жестко, грубо. Не церемонясь. Не отдает мне контроль, хотя сам о другом говорил.

Кто-то словно разбросал угольки внутри. Они тлеют, прожигают. Вспыхивают в момент, когда Палач подтягивает меня выше. Проезжаюсь по нему грудью, моё бедро оказывается между мускулистых ног.

Чувствую, как в его паху что-то нарастает. Упирается всей длиной. Убивает моё сознание размерами, которые спрятаны под одеждой. Меня потряхивает от мысли, что это может во мне…

Меня им…

Настолько теряюсь, что даже не замечаю, как отвечаю Валиду. На автомате, распахиваю губы шире. Позволяю нашим языкам столкнуться. Обменяться жаром, вкусом.

– Хреново целуешься, – мужчина рычит, а сам от меня не отрывается. – Пока на троечку.

– По… – глотаю воздух, проталкиваю его в лёгкие. Их сжимает, в пыль стирает. Задыхаюсь. – По пятибалльной системе?

– По двенадцати, бля. Ничего, научу тебя правильно свой рот использовать. Всю тебя обкатаю, конфетка.

– Конфетка?

В голове шумит, мысли напоминают спутанные нити. Не разобрать, только рвать. Новое обращение сбивает с толку. Я уже к «лапуле» привыкать начала…

– Сладкая ты, Александра, – хмыкает, пальцами обхватывая мою шею. Слегка царапает ногтями кожу, а у меня в животе всё в булыжник превращается. Тянет на дно. – И послушная, что самое главное. Проверим, будешь ли с таким же энтузиазмом на мой хуй опускаться?

– Я не…

– Будешь, – сам себе отвечает. – А потом… Блядь. Сучка! Твою же…

– Простите, – пищу, чувствуя, как мужчина дергается подо мной. – Я не хотела. Нас снова подбросило…

И я заехала коленом в пах Палача.

Есть ли причина смерти глупее, чем эта? Ударить по яйцам опасного преступника…

Но я не виновата! Машину трясет на ухабах, нас качает из стороны в сторону. И в какой-то момент всё пошло не так. Мое колено оказалось не в том месте. Прижималось к стояку мужчины, а после ударило по нему же со всей силы.

– Простите, – лепечу, выдавливая слова. – Простите, пожалуйста. Я случайно…

Очень случайно. Так же случайно и удачно, как меня отправили на это интервью в последний момент. Просто так. Без каких-либо тайных мотивов. Совпало, ага.

Только лучше Палачу об этом не говорить.

Мужчина матерится, прекращая меня лапать. А я сильнее прижимаюсь к нему. Будто тогда он ничего мне не сделает. По крайне мере, сложно свернуть шею, когда она вжата в шею Валида.

– Простите.

Повторяю, едва всхлипнув. Только сейчас доходит, что Палач с меня шкуру спустит за подобное. Фантазия рисует самые кровавые сцены мести, в которых мне будет очень-очень больно.

Жду, сжавшись. Валид молчит. И от этого ещё страшнее. Я чувствую, как от него волнами исходит злость. Чистая, неприкрытая ярость. Одной этой энергетикой можно сломить противника.

– Мне жаль. Я не…

– Умолкни, – рявкает, я тут же поджимаю губы. – Блядь. Тебе за это, сладкая, долго расплачиваться придётся.

Раздается грохот, понимаю, что Валид уронил голову на пол. Кажется, даже не поморщился, а у меня барабанные перепонки лопаются от такого звука. Мужчина молчит, а я прислушиваюсь.

Вроде…

Прямо сейчас он ничего не будет делать.

Боится потерять свой гарант? Или не может развернуться в этом прицепе?

Я не в силах успокоиться. Перебираю в голове все возможные извинения, но вслух их не произношу. Напряженно жду, как закончится для меня эта ситуация.

– Расслабь булки, – хмыкает, похлопывая ладонью по моей ягодице. – Пока трогать не буду.

– Пока?

– Пока. А дальше по поведению посмотрим. Будешь лапочкой, прощу этот косяк.

Дальше мы едем в тишине. Валид всё так же прижимает меня к себе, но руки больше не распускает. Наверное, удар был болезненным. Может… Если так пару раз повторить, то мужчина потеряет всякий интерес? Решит, что себе дороже со мной связываться?

Опасно. Для его здоровья и достоинства.

Меня укачивает от долгой дороги. С радостью выдыхаю, когда машина останавливается. Уже даже плевать, куда меня привезли, лишь бы выбраться на свежий воздух. Перестать лежать на этой горе в человеческом обличии.

Яркий свет бьет по глазам, когда кто-то резко сдергивает тент. Валид тут же снимает меня с себя, укладывая рядом. Даже сам одергивает низ моего платья. Будто против, чтобы на меня кто-то смотрел.

– Развлекаешься? – Мурад всё равно проходит долгим взглядом по мне, чувствую себя облапанной. – Карета подана, Палач. Менты далеко, но лучше не затягивать.

– Щас поедем. Сигарету дай, пиздец курить хочется.

Валид поднимается, разминая мышцы. Потягивается, а я заторможено слежу, как ткань одежды натягивается на его мускулах. Божечки, кажется, он стал только больше.

Такое вообще возможно?

– Ой…

Я охаю, осматриваясь. Я узнаю эту местность, точнее полуразрушенное здание. Проезжала мимо него, когда направлялась на интервью. А ведь изначально люди Валида везли нас в другом направлении…

Получается…

Они нагло проехали мимо колонии, обманув всех этим прицепом, а полиция ничего не заметила? И теперь наверняка ищет беглого преступника в другом направлении!

А карета, о которой говорил Мурад, это огромный вертолет, стоящий неподалеку. Чем-то напоминающий военный, с огромными лопастями. Несколько секунд рассматриваю зеленого «монстра», а потом поворачиваюсь к Валиду.

– Прокатимся, принцесса?

– Нет? – отвечаю испуганно, вызывая смешок мужчины. – Я боюсь высоты, очень! Я не сдержусь, буду кричать от страха и…

– Не переживай. У меня есть средство, чтобы тебя успокоить.

Глава 6

– Средство? Какое?

Спрашиваю, стараюсь не выдавать страха. Хочется дать себе подзатыльник, чтобы мозги встали на место. И я перестала всё переспрашивать как попугай. И бояться.

Нельзя же ведь всё время быть в панике?

Можно?

Хотя с таким, как Палач… Разве можно не быть в ужасе, когда он надвигается на меня? В пальцах крутит зажжённую сигарету, затягивается. Упирается коленями в край прицепа.

Всё внутри вопит от желания отодвинуться, но не могу, когда Валид смотрит прямо в мои глаза. Это гипноз, путает мысли, к месту приклеивает. Забивает лёгкие пеплом, по крови разгоняет седативное.

Единственное, на что у меня хватает сил, прижать руки к груди, когда мужчина смотрит на неё. Вырез платья сполз ниже, а поправить его нормально не получается. Валид хмыкает, рассматривая меня. А после прикасается к наручникам.

Его лицо ожесточается, заостряется хищными чертами. Брови сходятся на переносице. Поджимает губы, уголок чуть ползёт вверх. Словно дёргается от злости.

Морщусь, когда пальцы мужчины задевают пострадавшую кожу на запястьях. Ранку щиплет, отдает неприятными импульсами по телу. Валид выпускает дым вверх, сдвигает стальной браслет ниже, осматривая кожу. Гладит подушечкой большого пальца красную линию.

– Как умудрилась? – спрашивает беспристрастно. – Снять пыталась?

– Нет. Они туго застёгнуты, – бормочу. – И вы тянули за собой, наручники впивались в кожу.

– Язык отсох? – спрашивает зло. – Сказать не могла?

– Конечно. Ведь пожелания заложницы всегда учитываются, как я не подумала, – сожалею о своей вспыльчивости сразу. – Извините.

– Аккуратней, колючка. Или хочешь в них всю жизнь ходить?

– Не хочу. Можно снять? Пожалуйста. Я же… хорошо себя веду. Сбежать не пытаюсь, не спорю.

– Ага. Только по яйцам лупишь.

– Я не виновата! Вы водителю претензии предъявляйте или тем, кто дороги ремонтирует. Можно жалобу оформить и подать в…

Меня несёт, я понимаю. Привычка ещё со школы. Когда не знаешь, что сказать учителю, начинаешь болтать всё подряд, вдруг поможет. Мой голос стихает под взглядом Валида.

Кусаю губы, заставляя себя молчать. Мужчина смотрит несколько секунд. Внимательно, тяжело. От его внимания будто бетонная плита падает на плечи. И крошкой рассыпается, когда Валид слегка улыбается.

Не злобно, а… Нормально? По-людски.

– Жалобу? Учту, – поворачивается на своих людей, которые выгружают из машин какие-то коробки. – Говоришь, будешь хорошо себя вести?

– Да.

Обещаю, но сомневаюсь, что мужчина снимет наручники. Я ведь уже просила, успехом это не увенчалось. Валид явно мстит за то, что я попросила надзирателя не снимать их.

Палач зубами зажимает сигарету, хлопает себя по штанам. Лезет в карманы, явно криво пришитые. Но ничего из них не достает.

– Прости, принцесса, ключик где-то потерялся, – пожимает плечами. – Придётся потерпеть.

– Ясно, – вздыхаю. Нельзя этому мужчине верить, глупая.

– Хрен знает, где он выпал. Спрошу у ребят, может отмычка есть. Если нет, то походишь так. Найду что-то потом.

– Твоё добро, – Мурад бросает сумку, та с грохотом падает возле меня. – Менты пока в нашу сторону не двигают, но…

– Да знаю, – Валид отмахивается. Непоколебимый, совсем ничего не боится. – Харе мне мозги сношать. Полетим, когда я решу. Пока найди что-то, чем можно замок сломать. Александра осталась закованной дольше, чем я планировал.

– Понял. Сделаю.

– Отлично. А мы пока прогуляемся.

Хасанов тянет ко мне свои лапищи, легко подхватывает. На этот раз я глушу крик внутри, пока мужчина опускает меня на нагретую солнцем землю. Сжимает пальцами цепочку наручников, но тут же отпускает. Вместо этого опускает ладонь на мою поясницу.

Подталкивает вперед, в сторону разрушенного здания. Точнее, даже недостроенного. Только бетонный каркас, ни окон, ни цельных стен. Чем дальше мы отходим от людей Палача, тем больше мне не по себе.

Зачем уводить меня от остальных? Убить можно при них. Да и не стал бы мужчина искать отмычку, если собирался избавиться от меня. Или это был отвлекающий манёвр?

Всё внутри натягивается волнением, мышцы вибрируют. Если он сейчас достанет оружие… Я побегу. Пусть стреляет, но на месте стоять не буду! Я хочу выжить, любой ценой. У меня сессия только закончилась, лето впереди. Поездка к бабушке, а ещё выходит продолжение любимого фильма…

– Ох.

Вздыхаю, едва не цепляясь ногой за бетонную балку. Во все глаза рассматриваю Валида и то, что он делает, стоит нам скрыться в здании. Наверное, лучше бы он всё-таки стрелял в меня.

Потому что мужчина начинает раздеваться.

– Ч-ч-ч-что вы делаете?

Заикаюсь, отступая подальше от мужчины. Нужно смотреть под ноги, чтобы не пораниться, но не могу оторвать взгляда от Валида. Тот ловко расстегивает пуговицы, одну за другой.

Зачем?

Нет, я понимаю зачем, но не здесь же!

И не со мной!

Сглатываю, внимательно следя за каждым движением мужчины. Тот стягивает рубашку, без сожаления бросает её на грязный пол. Мне стоит отвернуться, но не могу. Глаза прилипают к чужому телу.

Одежда будто сдерживала его мускулы, прятала. Теперь он ещё крупнее кажется. Великан. Коренастый. Крупный. Мышцы как из камня высечены, работа заботливого скульптора. Художником прорисованы кубики пресса.

По загорелой коже тянутся крупные черные линии татуировок, складываются в неразборчивые рисунки. Они переплетаются с выступающими венами на руках.

Грозный. Опасный. Воздух так и вибрирует вокруг. Во мне отдается этой темной энергетикой. Я напрягаюсь, сдерживаясь, чтобы не броситься прочь. Все ещё надеюсь, что это какая-то очередная проверка.

Для такого тела нужно часами из зала не вылезать, таскать все тяжести мира. А Палач не один месяц за решеткой провёл. Что он такого в тюрьме делал, чтобы не потерять форму? Сокамерников колотил вместо груши?

– Нравлюсь, крошка? – Валид спрашивает, поймав мой взгляд. Усмехается слегка, смотрит исподлобья. – Сильно? Не стесняйся, говори.

– Нет, – отвечаю честно, раз сам спросил. – Ни капли! Я бы никогда на вас не посмотрела, если бы не обстоятельства.

– А чё так? Рожей не вышел?

– Волосатых не люблю.

Выпаливаю, не придумав ничего лучше. На грудях мужчины – темные заросли. Ещё одна дорожка волос тянется от пупка, скрываясь за тканью штанов. Валид сжимает пояс, тянет его ниже. Без какой-либо стыдливости раздевается полностью.

Замечаю только блеснувшую бронзовую кожу, резко отворачиваюсь. Хриплый громкий смех заполняет помещение, заставляя чувствовать себя ещё хуже.

Где б взять жидкой смелости, чтобы махом опрокинуть и не бояться этого монстра?

Между лопаток печёт, будто кто-то зажжёнными спичками бросается. Прислушиваюсь к каждому звуку. Вдруг мужчина воспользуется моментом и нападёт на меня.

– Обернись, – приказывает. – Давай, зайка, не трусь. Хозяйство своё прикрыл. Три секунды. Либо я подойду и сам разверну, но нежным не буду.

– Ладно!

Выдыхаю, оборачиваясь. Стараюсь смотреть только на лицо мужчины, но взгляд сам ползёт ниже. Невозможно удержать любопытство. Расслабляюсь, понимая, что меня не обманули.

На Валиде – обычные синие джинсы. Расстегнутые полностью, выглядывает черная ткань трусов. Не раздетый, уже хорошо. Но ткань плотно обхватывает, очерчивая достоинство мужчины. И…

Нужно на другое что-то посмотреть! Взгляд бегает, пока не останавливается на бицепсах. Там тоже рисунки. Их рассматривать намного безопаснее.

Кажется, что Валид весь забит татуировками. Одни старые, поблекшие. Другие вовсе синевой отдают. Но есть новые, ярко-черные, будто только нанесли. Уже в тюрьме сделал?

– Заливаешь же, – хмыкает. – Рассматриваешь так, будто уже готовишься запрыгнуть на мой член.

– Я на тату смотрела, – оправдываюсь. – Их так много…

– Нетронутая, да? – я опешила от резкого перехода.

– Вы же уже спрашивали.

– Про целку твою помню. Я о коже говорю. Ни одной наколки?

– Нет.

– А чё так? Папаша запретил?

Качаю головой, оставляю при себе комментарий, что отец никогда мне такого не запрещал. Вся его гиперопека кружила вокруг моей безопасности, лишнего шагу нельзя было ступить.

Но с внешностью он разрешал делать всё. Даже когда на прием в его честь я пришла с зелеными прядями – ничего не сказал, только хвалил. Краска смылась через неделю, а я в тринадцать ещё долго казалась себе самой крутой.

Валид тянется к распахнутой сумке, которая лежит у его ног. Достает футболку, но не надевает. Ждет моего ответа или всё-таки надеется, что получит от меня что-то?

– Больно ведь, – объясняю, будто сам мужчина этого не знает.

– Херня. На зоне – больно. А машинкой в салоне это так, – пожимает плечами. – Щекотка. Будешь послушной, дам потрогать.

– Обойдусь. А… В тюрьме разве не машинкой делают?

– Ага, сразу после визита в барбершоп и элитный бордель.

Мужчина хмыкает, а после вдруг бросает футболку обратно, направляется ко мне. Упираюсь спиной в недостроенный подоконник, пытаясь предугадать, что он задумал.

Вблизи получается заметить странные рунические символы, выбитые на его груди. Симметричные линии, на концах – будто наконечник стрелы. Фокусируюсь на этом, чтоб не думать о плохом.

– Сюда иди, – приказывает, отводя меня к стене. В руках держит телефон. – Улыбнись для папочки.

– Фу. Держите свои грязные фантазии и кинки при себе.

– Какая ты развратная девочка. Слова умные знаешь. Кинки, бля. У меня другие забавы в постели. Снимок для твоего отца, чтобы убедился, что ты пока ещё дышишь.

– А. Ой.

Я даже не обращаю внимания на оговорку, что дышу «пока». Куда сильнее душит неловкостью и смущением, что я подумала совсем о другом. А чего ещё можно ожидать от этого варвара?

Быстрыми движением стараюсь оттереть потекшую тушь и поправить волосы. Лащеновы не боятся – так говорил отец. А я сейчас очень далека от семейного девиза.

Валид со смешками наблюдает за моими потугами, но не мешает. Крутит телефон в пальцах, пока я не замираю. Наводит на меня камеру, быстро делает фото.

– А посмотреть можно? – боюсь представить, насколько ужасно я выгляжу.

– Ещё в инет выложи, лайки собери. Лучшая тема для блога будет.

– Я просто спросила. Вы… Вы меня для этого привели сюда?

– То, как ты меня взглядом облизала, тоже приятно. Но да, надо будет весточку отправить прокурору. Чтобы по вертолету ничем не пальнули, если засекут. За стриптиз можешь не благодарить.

– А за психологическую травму?

– Ты когда успела такой борзой стать? – Валид подается ко мне, ладонями упирается в стену. Большими пальцами задевает моё лицо. – Нужно урок послушания организовать?

– Нет. Я просто… Извините.

– А я, пожалуй, всё же лекцию проведу.

И прижимается ко мне всем телом.

Глава 7

Тело Валида – твердое. Будто меня между двух стен зажало. Просто одна – очень-очень горячая стена. Бугристая. А ещё двигается, сильнее впечатывая меня.

Единственно спасение в том, что я прижала к себе руки. Так хоть небольшое расстояния между нами. Пытаюсь понять, что именно мужчина подразумевает под «уроком».

Насилие? Бить будет? Снова целовать? Что-то новое придумает?

Мысли заглохли, когда одна ладонь мужчины двинулась вниз. По стенке, едва задевая моё тело. Скользнула возле талии, повторяя изгибы. Остановилась возле бедра, едва прикасаясь.

Жгло от мысли, что Валид в любую секунду может прикоснуться. Сжать мои ягодицы, как делал это в прицепе. Вот прямо сейчас. Или… Через секунду! Или…

Но мужчина ничего не делает. Только смотрит на меня, заставляя тонуть в мучительном ожидании. Кровь приливает к лицу, когда Валид наклоняется ниже. Его губы почти задевают мои, кожа к коже. Но… Не целует.

Будоражит дыханием и неизвестностью. Вжимается сильнее. Будто кислородом меня наполняет, дышит в мой рот. Я как под заклятьем, снова. Просто близость этого мужчины – она что-то непонятное творит. Приклеивает, обездвиживает, свинцом заполняет всю меня.

– Дерзкая ты, Александра, – я чувствую, как двигаются его губы. Они ведь в мои почти впечатаны. – Сложно будет.

– Я случайно…

– Случайно хамишь? Или проверяешь, как много тебе можно?

– Нельзя. Знаю. Я просто…

Лихорадочно соображаю, как из этой ситуации выпутаться. А ещё злюсь на себя, что не успела промолчать. И на Валида, потому что он… Валид! Наглый, неотесанный и грубый хам.

Я едва шевелюсь и тут же жалею об этом. Мои пальцы прикасаются к его груди. Выпуклым мышцам, которые напоминают нагретый солнцем валун. Мизинчиком задеваю край его тату, состоящей из запутанных линий.

– Красивая, – говорю первое, что пришло в голову. – Татуировка. Вы её в тюрьме делали или…

– В колонии, да.

– А как там делают? Если не машинкой… Прям иголкой тыкают?

– Иголкой. Ты мне зубы не заговаривай, красавица. Я бы в тебя тоже чем-то потыкал. С большим удовольствием. Однако… Тебе тоже будет больно первое время. Пока не привыкнешь.

Я не хочу привыкать. Ничего не хочу. Палач играется со мной, растягивает время своего удовольствия, а я пытаюсь придумать новую тему для разговора.

Боже, пап, когда уже твои бойцы появятся и вытащат меня из этого кошмара?

– Ой, – охаю, когда чувствую, что к моему животу прижимается.

– Что опять?

– Рука, – выдаю, стараясь отодвинуться. – Точнее… Запястье. Задела. Оно очень болит.

Валид хмурится, не верит, наверное. Но шаг назад делает. Касается моей кисти, снова долго рассматривает повреждённую кожу. Недовольно вздыхает, будто это я виновата. А после отходит.

Кажется, моя ложь сработала.

Я стою на месте, пока мужчина натягивает футболку. Одевается – это хорошо. Глупо потом снова избавляться от одежды, чтобы со мной переспать. Но всё равно напрягаюсь, когда Хасанов возвращается ко мне.

– Эй!

Я не сдерживаюсь, когда меня резко поднимают вверх. Рукава футболки плотно обтягивают мускулы, вижу, что мужчина даже не напрягается. Легко держит меня на весу, а я от испуга прижимаюсь к нему. Обхватываю ногами бедра, сама забрасываю руки на его шею. Я стараюсь ухватиться всеми способами, боюсь, что сейчас рухну вниз.

– Забыл, что ты теперь русалочка, – усмехается, держит меня за ягодицы. – Нехрен босиком по заброшкам шастать.

– Раньше вас это не беспокоило.

– И «выкать» мне тоже нехрен. Я твой рот языком таранил, малая, это ведь смахивает на близкое знакомство?

Мой ответ гаснет в вое полицейских сирен.

В первую секунду мне кажется, что начинаются галлюцинации. Ну, бывает же, от стресса и страха. Но считываю реакцию Валида и понимаю, что не у меня в голове звенит.

Мужчина напрягается, на его лице мелькает выражение чистейшей ярости. Будто сейчас готов здесь всё разнести, любому, кто помешает, шею свернуть. И в подтверждение его силы – Валид сильнее вдавливает пальцы в мои ягодицы.

– Я снова живым щитом буду?

Спрашиваю, вздыхая. Заставляю себя не радоваться раньше времени. Шанс на спасение манящий, но может и не получиться. В колонии ведь Палач мной прикрывался и шантажировал. Снова так поступит.

Какие идиоты вообще включили сирену, а не тихо подбирались?

– Не будешь, – Валид хмыкает. – Но…

– Снова придётся покричать?

Я всегда гордилась тем, какой у меня отец. Успешный, справедливый, всемогущий. Я была дочкой Лащенова и гордилась этим! Но сейчас я впервые ненавижу эту фамилию.

Если бы не она… Меня, наверное, и на это интервью не позвали. Сидела бы себе на вечеринке с друзьями, пила коктейли и не переживала, что ладонь уголовника под моё платье пробирается.

– Нет, мышка, – Валид как-то странно на меня смотрит. С весельем и интересом. – В этот раз тихой будь. Нас же не видели. Не стоит привлекать внимание мусоров.

Не стоит. Не знают, что мы здесь. Может, они случайно мимо проезжали. Остановились из-за большой компании. Или просто территорию прочесывают в поисках Палача. И полицейские даже не подозревают, что он сейчас меня к стене прижимает.

Губами касается мочки моего уха, сильно прикусывает. Будто заточенное лезвие скользит по коже. Тихое оханье вырывается, я тут же замолкаю. В награду получаю касание куда мягче.

Валид кончиком языка прикасается к местечку за ухом, собирая мои мурашки. Дергаюсь от неожиданности, едва не бьюсь затылком. Если бы не реакция мужчины, успевшего подставить ладонь, точно бы получила сотрясение.

Боже правый!

Меня одной рукой держат на весу, второй – зарываются в волосы. Я даже не представляю, какая мощь спрятана в этом мужчине. Он по сотне килограмм в зале таскает? Двести? Может поднять…

– Приоткрой губки, Александра, – шепчет, вырывая меня из мыслей. – Порадуй меня.

Горло щекочет желанием закричать. Привлечь внимание, подсказать полицейским. Что угодно, лишь бы сейчас не целоваться снова с этим монстром. Но я понимаю, что это не поможет. У людей Палача – оружие. Их наверняка больше. Всё решится до того, как я закончу кричать.

Поэтому послушно выполняю приказ Палача. Он тут же прижимается. Берёт свое. По венам будто леску протянули, дергая, когда мужчина целует. Ласкает языком. Проникает.

Глубоко. Остервенело. Хозяйничая. Оставляя горький вкус табака на губах. Палач своей близостью – словно яд впрыскивает. Мне жарко. Костёр вспыхнул. Кровь начинает кипеть. Сердце на пределе бьётся.

Валид толкается бедрами в меня, будто недостаточно близко. И я чувствую, что в джинсах спрятано. Дубинка. Жесткая и большая! Готовая ко всему.

Если я снова Палача ударю – мне очень достанется?

– Знаешь, что я думаю? – не отрывается, продолжает прикасаться губами. – Пора сделать то, что я ещё в тюряге приказал. Раздеть тебя и посмотреть, насколько соблазнительная гарантия мне досталась.

– Полицейские же…

– Ты ведь обещала быть тихой. Значит, никто не услышит. И не помешает.

Валид ведет себя как гопник, не закончивший даже девять классов, но… Не может ведь он быть настолько глупым и безрассудным? За стеной полиция гуляет, а он на меня смотреть собрался?

– Эм…

Выдаю, подбирая в уме удачный аргумент. Желание заорать во все лёгкие только крепнет. Но я держусь, чтобы не схлопотать проблем. Что-то здесь не так. Странно…

– Наручники, – в подтверждение едва прижимаю цепочку к мужской шее. – Не раздеться. Очень жаль, плохо получилось.

– Охуенная, – мужчина вдруг отстраняется, одаривает меня улыбкой. Не своей привычно хищной, а простой. Теряюсь. – Ты просто охуенная, малышка. И с мозгами. Будет интересно.

– Что – интересно?

Вместо ответа Валид направляется к выходу, не обращая внимания на то, что сирены становятся всё громче. Я едва не сворачиваю себе шею, пытаясь увидеть происходящее. Мужчина опускает меня на землю лишь после того, как мы отходим от здания. Тут же отскакиваю от него, осматриваясь.

Две машины, пятеро полицейских.

И никого из людей Палача это не смущает.

– Визжалки вырубили нахуй, – Хасанов цедит, осматривая незваных гостей. Или званых?! – Вы, блядь, головой шибанулись? Лишнее внимание нужно?

– Да ладно, Палач, – отмахивается один из полицейских. – Здесь тихо, глушь сплошная. Ничего страшного.

– Я решать буду, не вы. Сказал – ты делаешь. Усёк?

– Спокойней. Выключаю.

Боже.

О. Боже. Мой!

Это не полицейские. Подставные! Или они, но купленные Палачом. И здесь они не для того, чтобы преступников арестовывать. Они с ними спокойно болтают.

Тогда зачем Валид…

Он проверял меня! Закричу или нет. Ослушаюсь приказа в надежде на освобождение или буду играть по его правилам. А злился не потому, что его поймали. Просто сирены могли выдать всех.

– Нашел подарок для твоей игрушки, – Мурад крутит в руках секатор. – Другого ничего нет.

– Пойдёт, – Валид забирает, возвращаясь ко мне. – Давай, будем тебя освобождать.

– Может, не нужно? – прошу, прижав к себе руки. – Мне, в принципе, и так уже нормально. А вдруг вы меня ими порежете? Они же для сада, не железа. Я истеку кровью, и вы потеряете свою гарантию.

– Не боись, лапонька, артерию не задену.

– Будто вы знаете, где она находится.

Валид сжимает моё запястье, тянет к себе, вынуждая подчиниться. А я представляю, как он сейчас поранит меня. Кровь польется, пачкая зеленую траву. Я потеряю сознание, никто не сможет спасти.

А у меня ещё два года в университете! Я должна была пойти на свидание с парнем из магистратуры. И поехать с мамой в Испанию, впервые побывать возле океана. И…

Боже, я не хочу умирать.

– Харе дрожать, – гаркает, сильнее сжимая мою руку. – Не буду я тебя резать. Цепочку сломаю, хоть руками двигать сможешь.

Я внимательно слежу за действиями мужчины. Уши режет скрип металла, но через мгновение – я почти свободная. На запястьях болтаются стальные браслеты, но я теперь могу двигать руками.

Тут же принимаюсь застегивать пуговицы рубашки на себе. Даже дышать легче, когда грудь полностью прикрыта белой тканью. Будто это сама надежная защита от посягательств Валида.

– А благодарность, куколка, где? – мужчина качает головой. – Папочка-прокурор не учил такому?

– Учил законы не нарушать. Спасибо.

Что ключ потеряли – добавляю мысленно.

Меня оставляют без внимания. Палач раздает указания своим людям, те загружают сумки в вертолет, другие вещи – в полицейские машины. Работают слаженно, как углей, где у каждого заранее прописана задача.

– Давай, готовь вертушку, – приказывает Валид. – Полетаем, лапуль?

Вопрос риторический, но я слегка качаю головой. Не представляю, как эта махина в воздухе держаться будет. Там хоть двери закрываются? Всё связанное с инженерией – для меня дремучий лес. Я все ещё считаю, что самолеты только благодаря чуду летают. И никогда не знаешь, когда это чудо закончится.

Я перед всеми поездками закидывалась успокоительным и снотворным, чтобы полёт не запоминать. Иначе меня тут же накрывает страхом и мыслью, что мы разобьемся.

Лопасти вертолета начинают кружиться. От шума закладывает уши, колышутся ветви деревьев. Внутри всё обрывается, меня начинает трясти. Я не смогу!

Валид идёт ко мне, а я понимаю, что нарвусь на проблемы. Но с ним в эту махину не сяду. Отбиваться буду до последнего. А вдруг она упадет? А вдруг папа поздно фото получит, а вертолёт собьют?!

– Смотри, золотце, – начинает Валид, наклоняясь, чтобы не кричать. – Можешь с ребятами на ментовской машине покататься, можешь со мной полететь. Решение за тобой.

– Тогда я на…

– Сначала предупрежу. У тех, что со мной, приказ простой: тебя не трогать. На машине другие катаются, от меня приказов не принимают. Сама с ними договариваться будешь, чтоб не приставали. Так что выбираешь?

Глава 8

– Ну, ты пока пораскинь мозгами, Александра, а я тут закончу. Две минуты у тебя есть.

Только выбор не такой большой. Либо Валид, либо другие отморозки. Я могла бы с ними договориться? Не знаю, предложить приличный выкуп, чтобы они отвезли меня в безопасное место.

Судя по всему, эти «полицейские» не люди Палача. Раз ему не подчиняются. Знакомые? Или Валид ещё кого-то с собой захватил, когда организовывал побег?

С Валидом понятно, чего ожидать. Приставания, угрозы, никакого шанса на побег. И вертолёт! Страшный, огромный вертолёт, который будет в воздухе висеть.

А с другими… Либо хорошо всё пройдёт, либо очень плохо.

– Загружаемся! – Хасанов приказывает, перекрикивая шум.

А у меня нет времени на раздумья. Решаю примитивно. Лучше один монстр, чем целая орава. Кажется, Валид говорил, у него есть средство от страха? Я на всё согласна.

Хочу позвать мужчину, но не представляю как. Вдруг по имени нельзя? Или кличка только для своих? У меня был курс деловой этики, но там упустили главу про похитителей.

Приходится вплотную приблизиться к Валиду, с опаской прикоснуться к его плечу. Мужчина даже не дергается, будто чувствовал моё приближение, хотя и стоял спиной.

– Я боюсь высоты, – напоминаю. – Вы говорили, что что-то может помочь.

– Свободен, – кивает какому-то мужчине. – Знаешь, что стресс снимает, Александра? Хороший трах. Быстренько тебя натяну и забудешь о страхе.

– Обойдусь без «быстренько».

– Тоже любишь долгие игры? Учту.

– Я не… Боже. Я просто… Я не смогу себя контролировать. Я даже не уверена, что смогу сесть туда. И я не виновата! Это сильнее меня.

Валид лезет в задний карман джинсов, на свету блестит железная фляжка. Подкидывает её, я ловлю двумя ладонями. Откручиваю крышечку, в нос бьет резкий запах алкоголя.

Напиваться в обществе преступников? С угрозой, что моим состоянием воспользуются все, кому Палач разрешит? Смотрю на вертолет, на фляжку. Лучше так, чем остановка сердца.

Делаю большой глоток, начинаю кашлять от того, что горло обжигает. Алкоголь растекается внутри, сразу в кровь всасывается. Я жадно хватаю воздух, ищу хоть что-то, чем можно закусить или запить.

– Тиш, принцесса, не поили тебя таким? – Валид похлопывает меня по плечу, протягивая бутылку воды. – Всё, чем порадовать могу. Помаленьку надо, а то, как алкаш заглатываешь.

– Спасибо, – бормочу, минералкой тушу огонь во рту. Подумав, решаюсь на вопрос: – А как мне к вам обращаться? Чтобы правильно и не было проблемы.

– Хозяин.

– Вы… Хоз… Да вы… – задыхаюсь от негодования. Что он себе вообразил?

– Шуток вообще не сечешь? По имени сойдёт. Со мной таки решила прокататься, правильно понял?

– Да.

– Значит, не совсем дура, сработаемся. Стой смирно.

С опаской слежу за мужчиной. Тот достает из сумки большие специальные наушники. Тянусь за ними, но Валид качает головой. Сам прикасается ко моему лицу, убирая волосы назад.

На уши сильно давит, но заглушает посторонние звуки. Теперь шум турбин не так бьет по перепонкам. Прячу кончики волос под рубашку, чтобы не мешались, следую за мужчиной.

Подумав, делаю ещё один глоток крепкого алкоголя. Лучше отрублюсь и вовсе не запомню, что происходило. Всегда нужно быть начеку, но не на высоте. Там пусть Валид делает что угодно.

Я начинаю привыкать к тому, что мужчина бесцеремонно таскает меня. Поднимает, помогая забраться в вертолет. Я усаживаюсь на жесткое сидение, путаюсь в ремнях безопасности.

Палач посмеивается надо мной. Его плечи дрожат, лицо рассекает широкая усмешка. Он помогает мне пристегнуться. Проверяет насколько туго затянуты шлейки, но при этом задевает мою грудь. И ещё раз, заставляя сквозь позвоночник пройти вибрацию. Такую сильную, что аж внизу живота отдает.

– А нам долго лететь?! – кричу, надеясь, что Валид меня услышит. – Далеко?!

– Да, – дёргаюсь, голос будто словно в моей голове раздается. Мужчина тянется к моим наушникам, опускает микрофон, который я раньше не заметила. – Расслабься, кисунь, и постарайся не спиться за это время. Нам несколько часов в дороге провести нужно.

– Несколько часов? А разве вертолеты не летают очень быстро?

– Летают. Свыше двухсот километров в час.

Я не математик, но прикинуть получается легко.

Валид везет меня не в соседний город или область.

Он отправляется на другой конец страны.

Где нас никто искать не додумается.

Я цепляюсь пальцами за ремень безопасности, заставляю себя дышать. Внутренности скручивает, будто в пропасть лечу – мы взлетаем. Вертолет потряхивает, я шумно втягиваю воздух, кажется, пахнет дымом.

Мы горим и падаем!

– Блядь, киса!

Голос Валида врывается в сознание, его ладонь накрывают мою. Только сейчас понимаю, что я ногтями вцепилась в руку мужчины. Пальцы сводит судорогой, не могу разжать.

– Мы… – сиплю, в горле будто ком. – Мы… Вы!

– Наврали же суки, – вздыхает Хасанов, затягиваясь сигаретой. – Говорили, что умная девка, а связать два слова не в состоянии. Сессию на папины денюжки закрывала?

– Вы сами сказали, что я умная.

Возмущаюсь, страх отходит на задний план. Я, конечно, не самая умная в группе. И даже не в топ-пять, потому что некоторые предметы я считаю до безумия скучными. Но тупой меня называть не позволю.

– Я тоже иногда в людях ошибаюсь, – равнодушно заявляет, выпуская дым. – Или ты уже налакаться успела?

– Нет, – крепче сжимаю фляжку, опасаясь остаться без своего успокоительного. – Вы курите. В вертолете! Так нельзя. И воздух… Дверь открыта. Боже, вы не заперли дверь!

Я вжимаюсь в кресло, радуясь, что сижу посредине. Валид слева, два его прихвостня – справа. Если начнёт выбрасывать из салона, то первым полетит Палач.

И…

Ладненько.

Может, открытая дверь не так плоха.

– Закрою, – успокаивает, выбрасывая окурок прямо в пропасть.

Жмурюсь, но бескрайнее небо уже отпечаталось в памяти. Моё тело содрогается вместе с этой махиной. Сердце бьется всё чаще, когда мы набираем скорость. Вслепую подношу фляжку к лицу, запрокидываю голову назад.

Глотаю, позволяя алкоголю проникать в меня капля за каплей. Это коньяк? Виски? Или бежавшие зеки пьют только водку? Не могу разобрать, потому что никогда не пила столько крепкие напитки в чистом виде.

– Тормози, – рявкает Валид, забирая у меня флягу. – Явно на тебя хреново досье собирали, раз не упомянули, что ты маленькая алкоголичка.

– Я не маленькая.

– Про алкоголичку не споришь?

Мужчина вместо того, чтобы просто спрятать алкоголь, сам его пьет. Показательно обхватывает губами горлышко, где совсем недавно были мои губы. Меня от этого бросает в жар. В венах – тлеющие уголки, разносимые кровью.

Отвернуться не получается.

Смотрю, как кадык мужчины дергается от больших глотков.

Довольно щурится, а после резко поворачивается ко мне.

Ловит меня за подглядыванием.

И вот сейчас я не против, чтобы вертолет полетел вниз.

Но махина, каким-то чудом и моими молитвами, спокойно держится в воздухе.

– Ещё пара секунд, лапуль, и я начну лапать в ответ.

Угрожает, а я не понимаю, про что Валид говорит. Лишь после замечаю, что так и продолжаю держать его за предплечье. Резко одергиваю ладонь, вызывая смех мужчины.

На коже четко видно отметины моих ногтей. Четыре глубоких полумесяца, пятый – едва заметный. Сильно я сжала. А Валид это просто так не оставит. Потому что уже через секунду его ладонь оказывается на моем колене.

Лапищей кажется на фоне моих ног. Крепко сжимает, ведёт вверх, до самого края платья. Забирается чуть дальше, где заканчивается резинка моего чулка. Ну почему я сегодня не надела джинсы? Или скафандр? Ой или…

Встряхиваю головой, пытаясь отогнать скачущие мысли. Кажется, меня начинает уносить в алкогольное забвение.

– Но я же убрала, – вздыхаю, смиряясь с тем, что просто так Палач от меня не отстанет. – Вы дали пару секунд…

– Я ни шиша тебе не обещал. Просто предупредил.

Предупреждатель чертов.

Слежу за его ладонью, словно смогу хоть как-то остановить. Но больше Валид ничего не делает. Просто сжимает пальцами внутреннюю сторону моего бедра, щекочет загрубевшей кожей.

Его бронзовая кожа так странно контрастирует с моей бледной.

У него горячая ладонь, а у меня кончики пальцев леденеют.

– За окном красота, – подначивает. – Точно не хочешь посмотреть?

– Обойдусь.

Я прикрываю глаза, стараясь постигнуть дзен. Представляю, как мы сейчас приземляемся где-то, а там уже полиция, работники отца – все меня спасать приехали.

А после я запрусь в ванной, сотру с тела любое напоминание, что Валид меня касался. Особенно с губ, которые до сих пор покалывает от наших поцелуев. Ну почему он ко мне пристал?

Если Хасанову не хватает денег на проститутку, то я подкину. Только это предложение приглушает режим «самосохранения». Палач явно не тот, кому можно предлагать подобное.

Алкоголь, стресс или всё вместе – берут своё. Постепенно приглушают звуки вокруг, картинка становится нечёткой. Я медленно засыпаю, стараясь затылком найти опору.

Вертолёт потряхивает, но сейчас это лишь укачивает. Меня глубже затягивает в царство Морфея, оплетая сладкими сновидениями. Где спокойно, хорошо и…

Жарко.

Очень-очень жарко.

Будто в разгар лета оказалась на острове, кожу прожигает солнечными лучами. Ни одно тенька, а воздух раскален донельзя. И негде спрятаться, спастись.

Голова резко дергается вперед, я просыпаюсь. Дезориентирована, не могу понять, где нахожусь. Пытаюсь сдвинуться, разминая затекшие мышцы, но меня словно придавило к месту.

Боже, мы разбились!

Мы точно разбились, а теперь меня придавило махиной и…

Ох.

Поднимаю взгляд, встречаясь с наглой усмешкой Валида. Тот рассматривает меня, словно я его главная забава. Понимаю, что он обнимает меня за талию, крепко прижимая к себе. Кажется, я спала на плече мужчины всё это время.

Ну, надеюсь, хоть испортила его футболку слюнями.

– Почти на месте, красавица, – позволяет мне отстраниться. – Учту, что тебя алкоголем можно вместо снотворного поить. Удобно для перевозок.

– На месте? Мы закончили, больше никаких переездов?

– Никаких. Засядем в тихом месте. Где только ты и я. Заманчивая перспектива, не так ли?

– Нет! Вы же… Вы сбежали, ушли. Я вам больше не нужна. Отпустите меня. Пожалуйста, – добавляю, заметив ироничный взгляд Валида. – Я была гарантией, я вам больше не нужна. Вы обещали…

– Разве? Я никогда не обещал, что отпущу тебя.

Глава 9

– Но как это… Вы…

Замолкаю. Открываю рот, чтобы поспорить. Снова поджимаю губы. Вроде информация такая простая, но не сходится с моими данными! Хасанов ведь…

Никогда не обещал.

Ничего.

Мужчина говорил, что я должна быть послушной, и тогда со мной ничего не случится. Ещё всякую мелочь или пошлость, которую мой мозг пытается забыть.

Даже в мой сонный и слегка пьяный разум пробивается эта истина. А после добивает другая, куда более пугающая. Логично, что свидетеля отпускать не будут. Мне стоило подумать об этом до того, как садиться в вертолёт.

Они ведь сбежали в неизвестном направлении, оторвались от погони. А тут я – всё сразу расскажу. Не было нужды брать меня с собой, если собирались дать уйти.

Гарант Палачу больше не нужен.

Но я здесь.

Зачем?

– Ой! – цепляюсь за мужчину, когда вертолёт жестко трясет. Понимаю – мы сели. – Всё?

– Всё, трусиха.

Валид только открывает дверь, а я уже разбираюсь с ремнями. Стягиваю тяжелые наушники, быстрее мужчины выскакиваю на улицу. Под ногами твердая земля, вокруг снова лес. И горы появились.

Я дышу полной грудью, заполняя лёгкие ароматом хвои и свежести. На небе густые темные тучи, воздух потрескивает. Но это всё не важно. Мы на земле! Божечки, спасибо, я жива.

Надолго ли?

Нас уже ждут. Несколько дорогих машин, мужчины с автоматами. Кивками обмениваются с людьми Палача. У него каждый шаг оказался просчитанным.

Побег, вертолёт, здесь тоже всё отточено – не сомневаюсь.

Но если бы меня в тюрьме не оказалось, Валид остался бы за решеткой?

Как он это организовал? Нужно спросить.

Позже, когда перестану дергаться лишь от мысли о мужчине.

– Я тебе двигаться разрешал? – басит над ухом Хасанов, с силой давит на мою талию. – Не слышу.

– Не запрещали ведь. И я предупреждала, что боюсь высоты! Тело мне не принадлежит, когда…

– Запомню эту мысль, птичка. Твоё тело – тебе больше не принадлежит. Моё. И будет там, где я скажу.

Развернулась к мужчине.

Он ведь пошутил?

Взгляд – серьезный.

На губах – кривая усмешка.

Наклонился, задев губами мои.

На секунду, но меня уже жаром окутало.

Отстранился, коснулся моей щеки. Вроде нежно заправил волосы за ухо. Но в каждом движении сила ощущалась. Он может мягко, а может этой ладонью мне шею свернуть.

– Ты меня поняла? – спрашивает, я киваю. – Словами, Александра.

– Я поняла. Я буду там, где вы скажете. Но… Быть в вертолете вы тоже не приказывали.

– Минет или трах?

– Что?! – я ведь правду сказала, а он угрожает сразу? – Про что вы…

– Что из этого сделает нас достаточно близкими, чтобы ты прекратила мне «выкать»? Бесишь.

– Простите. Прости! Всё, теперь только на «ты». Обещаю.

– Посмотрим. За каждую ошибку – наказание будет. Может так до тебя быстрее дойдёт.

Что Палач под наказанием подразумевает – я узнавать не хочу. Вбиваю себе в голову это треклятое «ты», чтобы даже случайно не ошибиться. Какая разница мужчине как я его называю?

Следую за Валидом к огромному внедорожнику. Трава щекочет ступни сквозь капрон. Хорошо, несмотря на ситуацию. Не помню, когда последний раз была на природе.

– Вертушку дальше отгоните, – приказывает, распахивая дверцу спереди. – Забирайся, конфетка. Покатаемся.

– Вдвоем?

– А тебе зрители нужны?

Сбегаю от мужчины в нагретый салон, несколько секунд наедине с собой кажутся сокровищем. Палач отходит к остальным, а я быстро осматриваюсь. Открываю бардачок, ищу там что-то для самозащиты.

Внутри ничего особенного. Карта-книжечка, салфетки. Единственное оружие, которое нахожу – тупой карандаш. Напишу разгромную статью и Валид сразу испугается, ага.

Перехожу на подлокотник, постоянно оглядываясь на Валида, лихорадочно перебираю содержимое. Копейки, старые чеки, пару скрепок. У него же арсенал оружия, почему ничего нельзя было здесь оставить?

Нож! Канцелярский нож из дешевого пластика, слабенький. Но острый! И им можно защититься. Только теперь нужно его спрятать. Бросаю в карман двери. И под рукой, и незаметно.

– Скучала, лапуль? – Валид усаживается за руль, вставляет ключ в замок зажигания. Разворачивается ко мне: – Правило помнишь?

– Какое из?

– Когда я спрашиваю – отвечаешь. На всё. Даже если я хочу узнать в каком темпе ты себе дрочишь. Попробуем ещё раз. Скучала?

– Жить не могла без тебя эти пару секунд.

– Ладно, живи, – усмехается, заводить машину. – Можешь сцедить немного яд, разрешаю. Так даже интереснее. В тюряге было пиздец скучно. Повеселишь меня.

Я теперь комнатная зверушка, которая поднимает настроение? Для этого меня нужно возить за собой? Всё из-за того, что я пару раз съязвила при нашем знакомстве?

Отворачиваюсь к окну, когда мы начинаем движение. Буду принципиально молчать! Пусть помрет от скуки и скорее отпустит меня. Палач ведь…

Я нужна ему живой. Успокаиваю себя этим. Сейчас папа ищет меня, но готов ждать, если таковы будут условия Хасанова. Но если меня убьют… Уверена, отец все силы бросит на то, чтобы отомстить. Моё похищение можно простить, убийство – нет.

Я буду в порядке.

Мы выезжаем на убитую дорогу, время от времени подбрасывает на выбоинах. Несколько машин, которые ехали за нами, исчезают. Зато впереди появляется другая, стоящая на обочине.

– Снова твои друзья? – спрашиваю, когда полицейский машет нам для остановки. – Я думала мы сразу…

– Молча, бля, сиди.

Недовольно цедит, тянется к пистолету, спрятанному за поясом. Тормозит, быстро оглядываясь. Достает толстовку с заднего сидения, бросает мне.

– Натяни. Наручниками не свети, – приказывает, сжимая руль сильнее. – Сука.

Впервые вижу мужчину столь напряженным. Он в статую превращается, почти не двигается. Палач таким серьезным не был даже когда нас возле колонии охрана поймала.

До меня доходит.

Те полицейские, что с оружием к нам приближаются, они не знакомые Палача.

Всё идёт не по его плану.

Я поспешно натягиваю толстовку, путаюсь в рукавах. Волнение подскакивает, подстёгивает действовать быстрее, хотя раньше я всегда застывала. Не понимаю до конца, что происходит.

Одежда для меня большая, я просто тону в ней. Капюшон падает на глаза, закрывая обзор. Ахаю, когда его грубо стягивает Валид. Нетерпеливо смотрит на меня, будто это я создаю проблемы.

– Откроешь рот – я его членом заткну.

Предупреждает, а после рывком распахивает дверь. Выбирается на улицу, одергивает футболку, скрывая оружие. Слежу за тем, как мужчина сам приближается к полицейским.

Обязательно быть таким грубияном?!

Я ни разу его не подвела.

Честно следовала всем приказам.

А он!

Хочется назло что-то сделать, чисто из принципа. Может хоть тогда начнёт ценить, что я веду себя как прилежная заложница.

Я кручусь на месте, не знаю: радоваться мне или бояться. Кто знает, как поступит Хасанов, если что-то пойдёт не так? Вдруг он всех убьет? И меня зацепит!

Замираю, когда мужчина подходит к моей двери, распахивает её и протягивает мне ладонь. Взглядом дает понять, чтобы не делала глупостей. Я сильнее натягиваю рукава худи. А после выхожу.

– Милая, – произносит непривычно мягко. Почти влюблённый голос, если не знать нашей истории, то можно поверить. – Полицейские хотят увидеть, кто ещё в машине. Я объяснил, что ты не можешь говорить.

Как удобно.

Мне достаточно хоть слово сказать – и это привлечет излишнее внимание.

Валид словно чувствует моё настроение, прижимает ближе. Его ладонь сдавливает мою талию, а я залипаю на россыпи татуировок. Разве по ним его не могут вычислить?

– Немая, да? – уточняет один из полицейских, крутит в руках документы. – Вроде похожа, что скажешь, Вань?

– Да хрен его знает, – второй, покрупнее, пожимает плечами. – Есть что-то.

На кого я похожа? Неужели мои фотографии уже везде, отец ищет меня? Конечно, ищет! Уверена, он всё сделал, чтобы меня нашли как можно быстрее. Только… Двое против Палача?

Так себе служба спасения.

– А кого вы вообще ищете? – уточняет Валид дружелюбно. – Мы с женой весь день в дороге, хотелось бы скорее добраться до отеля.

– Да девчонка из соседней деревни ограбила магазин и свалила. По описанию как раз была одета похоже. Жена, говоришь? А фамилии разные.

– Решила не менять, – я киваю словам мужчины. Нет, эти полицейские явно не мои герои. Хасанов их в два удара снесёт. – Современная, чтоб её. Но что не сделаешь, чтобы жена не злилась, да?

Полицейские хмыкают согласно. Мажут по мне маслянистыми взглядами, а я рада, что на мне сейчас худи. Хотя бы грудь прикрывает, а вот ноги открыты. На них и зависает первый полицейский, усмехаясь. Понимаю, что юбка уползла выше, пока я возилась, едва прикрывает попу.

К вниманию Валида я уже привыкла, нечто ожидаемое, предсказуемое. А вот чужие взгляды… Это какая-то напасть произошла, что на меня все поглядывать начали? Или я просто раньше не замечала?

Полицейские ещё раз рассматривают документы, и я не представляю, что там написано. Откуда у Валида мой паспорт? Или отобрали у кого-то похожего на меня?

– Багажник открой ещё.

Валид уходит с одним из полицейским, спокойно выполняет его поручения. У меня есть пара секунд, чтобы попросить о помощи. Намекнуть, что меня похитили или…

Крикнуть, что это бежавший зэк, а самой в кусты и бежать так быстро, как только смогу.

– Тачка классная, – мужчина зачем-то говорит это мне, подходя ближе. – Мужа? – киваю. – Давно вместе?

Неопределённо пожимаю плечами.

– Да, неразговорчивая ты, – посмеивается над своей тупой шуткой. Напрягается: – Без обид, не подумал сразу.

Показываю знак «окей», только держу ладонь тремя пальцами вниз.

Выдыхаю, когда всё заканчивается. Полицейские отдают Валиду документы, желают нам счастливой дороги. Я первой прыгаю в салон, пока не натворила глупостей.

Нужно хитрее быть!

Усыпить бдительность мужчины, а после бежать, когда буду уверена на сто процентов, что получится. Хасанов заводит машину, отъезжая подальше, после вжимает педаль в пол.

– Что ему показала? – спрашивает Палач, когда я стягиваю его толстовку. – Слишком уж руку выворачивала для обычного «ок».

– Ублюдок, – произношу честно. – Видела в каком-то сериале, я и запомнила. Нам далеко ещё ехать?

– Не боись, принцесса, скоро окажешься в своих покоях. Всё по красоте будет.

Мужчина отвлекается от дороги, открывает подлокотник, бросая туда документы. На секунду всё замирает, переживаю, что Валид заметит пропажу ножа. Но он ничего не говорит.

Конечно, откуда ему знать, что в органайзере хранится? Вряд ли ему перечисляли всё, когда отдавали ключи от машины. Расслабляюсь, прикрыв глаза. Надеюсь, что скоро это всё закончится.

Хотя бы в доме оказаться, держаться подальше от Палача.

Я вскрикиваю, когда ладонь мужчины ложится на мою ногу. Давит, пробираясь к самому лону. Жарит, заставляя сердце акробатические трюки делать.

– Ша, зайка, полапать тебя хочу.

– Но я… Вам весело? Пугать беззащитных девушек, угрожать. Вот зачем было мне ту пошлость говорить? Я бы и так молчала!

– Жаль, а так хорошо держалась, – растерянно смотрю на него. – Мы же договорились, что ты мне не «выкаешь».

– А я не о тебе конкретно, а о всех бандитах.

– Засчитывается, – смеётся глухо. – Ноги раздвинула. Сейчас же. А лучше сама отдай нож. Тогда влетит не так сильно.

Ладонь Валида двигается настойчивее, сжимает, упираясь костяшками в мои трусики. Чуть царапает ногтями кожу, а у меня разряды тока по венам бегут. Не могу за одно ощущение ухватиться, их так много, все новые…

Вздыхаю, признавая своё поражение. Тянусь к карману дверцы, протягиваю Палачу нож, опустив голову. Мужчина тут же забирает, бросая на приборную панель.

– И что мне с тобой теперь делать, Александра? Как за подобную глупость наказывать?

Глава 10

– Понять и простить? – спрашиваю невинно. – Я ведь его не использовала.

– Если бы ты нож использовала, лапуль, то уже бы скакала на моем члене, пытаясь задобрить. Пока можно по-другому договориться.

– Как?

Страх понемногу утихает. Я смиренно жду решения Валида. У него банальные и предсказуемы желания. Разденься, поцелуй, полапай. Чего от такой дубины ожидать можно?

Я вздрагиваю, когда слышится громкий хлопок. Через секунду понимаю – это вдалеке гремит. Первые крупные капли дождя падают на стекло, превращаясь в плотную мутную стену.

Хасанов включает дворники, те работают на максимум, но дороги всё равно почти не видно. Мужчина сбрасывает скорость, обе руки укладывает на руль. И даже при этом выглядит расслабленным, хотя я чувствую, что начавшийся серпантин его не радует.

– Повезло тебе, бедовая, – хмыкает, сосредотачиваясь на вождении. – Наказание откладывается.

– Погоду пока под контроль не взяли?

Я бормочу под нос, но Валид слышит. Больно щиплет меня за бедро, там же и оставляет свою ладонь. Словно за секунду потерял стремление к тому, чтобы мы выжили!

– Мне пожизненное светит лишь потому, что смертную казнь давно отменили, – делится зачем-то. – Но терять мне нечего. Своё пожил, можно и на тот свет. Сечешь?

– Нет, – произношу честно, теряясь в намеках мужчины. – Не секу.

– Тебе, девочка, жить и жить. А ты нарываешься. Вот сейчас на тебя отвлекусь, в пропасть полетим. И всё. Никакого шанса, что к своему папочке вернешься.

– А он есть?

– Шанс всегда есть, малышка.

– Обещаете, что вернусь?

Валид замолкает. Вздыхаю. Ясно всё с ним. А вот с моим будущим – ничего понятного. Пока я зачем-то нужна Валиду. Неужели действительно только для выполнения его похабных желаний?

Так вон, полно проституток. Сними себе и проводи время хорошо. Или ему в удовольствие то, как я его боюсь? Тогда я намеренно бояться не буду, пусть поскорее свой интерес теряет!

Но я сижу молча, кусая губы, чтобы не отвлекать мужчину. Хватит того, что его ладонь никуда не двигается с моей ноги. Лежит себе, как будто там и была всю жизнь.

Желудок делает кульбит, меня начинает тошнить. Виновато то ли это пойло, что подсунул мне Хасанов, то ли духота. Или серпантин, который становится всё хуже.

– Ой, – прикрываю ладонями рот. – Меня сейчас стошнит.

– Блядь. Ты не беда, Александра, а сущее наказание, – возмущается, но глазами ищет карман, где можно остановиться. – Потерпишь?

– Всегда можно меня отпустить, буду другим беду приносить.

– Прямо здесь высадить?

С сомнением оглядываю затянутое небо, вокруг стремительно темнеет. Нет, наверное, прямо сейчас меня отпускать не нужно. Лучше бы где-то в городе, с людьми вокруг.

Палач тормозит, я тут же выскакиваю на улицу. Сильный дождь бьет по телу, рубашка тут же промокает до нитки. Хватаюсь за деревянное ограждение, делаю короткие вдохи.

Горло сводит спазмами, но меня не тошнит. Запах свежести и тишина немного успокаивают, становится легче. Но я все ещё стою на месте, хотя босиком не очень удобно.

Прохладно. Хорошо.

– Не могу понять, – Валид усмехается. Открыл дверь машины, но сидит внутри, в тепле и сухости. Лишь наблюдает за мной с улыбкой. – То ли тебе мужик нормальный нужен, чтобы всю твою дурь разгребал.

– То ли?

– То ли нянька. Нахуя бухать, если потом плохо?

– Благодаря этому я в вертолете спала, а не кричала. Ты когда в следующий раз будешь заложниц брать, уточни их пристрастия. Трусиха-алкоголичка – не лучший выбор.

– Зато дочь прокурора. Это перекрывает твои недостатки.

Фыркаю, приглаживая влажные пряди. Не двигаюсь с места. Палач не первый, кто припоминает мне семейные связи. Но всё равно слышать неприятно, будто сама я из себя ничего не представляю.

– В машину сама вернешься или тащить? – спрашивает лениво. – Двигай давай. Я не собираюсь с тобой возиться. Заболеешь – будешь мхом и листиками лечиться.

– А там…

Небо рассекает яркая молния, белые нити расползаются причудливой паутиной. А после оглушает гром, словно прямо в ушах грохочет. Я через секунду уже сижу в машине, захлопнув дверцу.

Валид, привычно, посмеивается надо мной. Никак не комментирует, заводит мотор и продолжает движение. Холодные капли стекают по лицу, передёргиваю плечами.

– Там совсем нет цивилизации? – спрашиваю, натягивая на себя мужскую толстовку. Пытаюсь согреться. – Мы будем совсем одни?

– Почему же одни? – Валид тянется к печке, включает поток тёплого воздуха. – Мои ребята ещё будут.

– А другие?

– А тебе нашей компании мало? Ещё хочешь с кем-то зависнуть?

– Нет. Мне просто интересно, куда именно вы меня везёте. И зачем.

– А разве непонятно, Александра? – не глядя тянется ко мне, поглаживает мой подбородок. – Согревать тебя буду. Всеми возможными способами.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Я молчу про то, что мне нужен всего лишь один способ согрева – дома, под одеялом. С воспоминаниями о самом худшем дне в жизни. Но, естественно, у Палача другие планы.

Это уже даже пугать превращает. Близость и то, что он действительно меня возьмет – да! Но пока Валид только говорит, словно пытается запугать меня словами. С этим я справиться могу.

Грею ладони возле печки, понемногу прекращаю дрожать. Хочется оказаться в доме, снять промокшие вещи. Иначе сбудется предсказание мужчины – буду шишками лечиться.

Я с опаской сжимаю ремень безопасности, когда вокруг становится слишком темно. Здесь даже нет редких фонарей, чтобы освящать дорогу. Только фары. А мы поднимаемся всё выше и выше…

Выдыхаю, когда замечаю гостиничный комплекс, расположенный прямо на склоне. Там всё горит, кажется, даже люди гуляют. Валид тут же прибавляет скорость, словно я на ходу выпрыгну. Мы двигаемся дальше – к возвышенности, где никого постороннего нет.

Только один большой дом и несколько машин. Наверняка принадлежат его людям. Хасанов останавливается возле самого крыльца, глушит машину. А потом поворачивается ко мне.

Хочется тут же сбежать в дом, но я помню прошлый раз. Палач сказал ждать его приказа. Ладно. Это не проблема. Буду там, где он хочет. А уж потом, когда он потеряет бдительность…

– В дом иди, – выдает довольно. Снова проверял меня? – Бегом. Жди в прихожей, ни с кем не болтай. Я пока сумки заберу. Поняла?

– Да.

– Вперёд.

Я срываюсь с места. Натягиваю капюшон толстовки на голову, в несколько быстрых прыжков добираюсь до входной двери. И всё равно успела промокнуть.

Разворачиваюсь, смотрю в сторону отеля, который мы проезжали. Но из-за дождя и темноты – даже редких огоньков не видно. Оказываюсь в нагретом доме, выдыхаю.

Прислоняюсь к двери, стягивая толстовку и рубашку. Платью досталось меньше всего, но ткань всё равно неприятно обтягивает тело. Из глубины дома раздаются шаги, появляется Мурад.

– Дикий ливень, да? – спрашивает с ухмылкой. Я лишь киваю. – Пойдём, провожу тебя в спальню.

Я качаю головой. Не говорить и ждать здесь. На самом деле, приказы Палача исполнят не так сложно, когда они не касаются всяких развратных пошлостей.

– Ты оглохла? – Мурад хмурится, щелкает пальцами. – За мной иди.

– Александра ведёт себя как хорошая дрессированная девочка, – смешок Валида вызывает во мне бурю эмоций. – Ты всё сделал, что я говорил?

– Естественно. Ребята расположились в дальнем крыле, здесь всё чисто. Баня готова, ужин тоже доставили. Отмычки лежат на комоде.

– Супер. Свободен.

С меня будто оковы снимают, когда Мурад уходит. С одним бандюганом я держусь, а вот с двумя – сложнее. Смотрю на Валида в ожидании, что будет дальше.

– Ваш охранник упоминал про комнаты, – начинаю нерешительно. – Можно мне туда?

– Нет, со мной пойдёшь.

– Куда?

– В сауну. Хочу смыть тюремную вонь. И тебе нужно попариться, чтобы не заболеть.

– А может не надо?

– Смотри, лапуль, я тебя без присмотра не отставлю. Либо со мной чухаешь, либо отведу к парням, чтобы тебя контролировали.

– Лучше…

– Только предупреждаю: ребята голодные и до баб охочие. Некоторым не впервой шлюху делить. Поэтому ещё раз спрошу, с кем ты хочешь остаться.

– Постоянно угрожать одним и тем же – не выбор.

– Остаешься?

– Угу. С тобой рядом.

Фыркаю, желая обматерить мужчину за то, каким довольным он выглядит. Хотя бы средний палец показать. Но боюсь, тогда этого пальчика у меня уже не будет.

Валид легко ориентируется в доме, словно бывал здесь не раз. Ведёт за собой на минус первый этаж, в небольшой предбанник. Там уже лежат простыни, специальные шапочки. И странные металлические иглы – новый вид пыток?

– Погодите! – вскрикиваю, когда мужчина берётся за ремень. – Ты меня обманул.

– Разве, малышка? Как же?

– Вы… Ты сказал, что у твоих людей есть приказ не трогать меня. И только что угрожал, что они ко мне будут приставать! Я могла бы остаться с ними?

Могла бы!

А этот зэк необразованный меня развёл и с собой заманил.

Ещё и становится спиной ко входу, чтобы не выпустить меня.

– Теперь ты со мной. Сама выбрала. Раздевайся, – приказывает. – На третий раз точно получится на тебя посмотреть. И помять немного такую сладкую девочку не грех.

И я не сомневаюсь. В этот раз – действительно получится.

Спойлер: точно получится)

Напоминаю про мою новинку:

Я. Тебя. Присвою

https:// /ru/book/ya-tebya-prisvoyu-b440551?_lnref=fbmiaUll

– Ты будешь моей. Без права голоса и свободы. Я покупаю тебя, Аниса.

Шамиль Измаилов привык получать всё, что хочет. Дикий. Опасный. Безжалостный. Преступник, которого я когда-то по глупости любила.

Сейчас - он моя единственная надежда. Только он может спасти.

И у меня нет другого выхода как согласится на все его условия. Стать вещью, собственностью. Его девочкой по вызову без права на отказ.

– Ты родишь мне наследника, Аниса. Это - твоя плата. Раздевайся, приступим к зачатию прямо сейчас…

Если в книге есть бандит, значит будет жарко!)

Приглашаю всех, очень жду вас в этой истории

Глава 11

В предбаннике жутко душно. Или это так действует взгляд Валида? Мужчина облокачивается на стену, скрещивает руки на груди. Футболка плотнее обхватывает его мускулы, визуально делая их просто необъятными.

Визуально, же?

У меня все ещё не укладывается в голове, что можно быть такой громадиной. Ух. В детстве я зачитывалась историями про викингов, вот Хасанов – точно последний из них.

– Я долго ждать буду, красавица? – вздергивает темную густую бровь. – О, дошло. Тупанул, а ты скромно молчишь. Не порядок.

– Что дошло?

– Что ты хочешь, чтобы я сам тебя раздел. Так это легко.

– Нет! Я сама. Правда.

Не хочу чувствовать его руки на себе. Не сейчас. Хватит с меня потрясений от того, что мужчина увидит меня обнаженной. Комната кружится от волнения.

Я завожу руки назад, цепляю собачку молнии с третьего раза. Пальчики подрагивают, неудобно. Но просить о помощи я точно не буду. Разворачиваюсь спиной к мужчине, тут же чувствуя себя намного лучше.

Моё рваное дыхание наполняет комнату. Вжик молнии – рассекает тишину. Никаких других звуков не существует. Платье с влажным хлопком падает к моим ногам.

Валид молчит. Невозможно объяснить, но я чувствую его взгляд. Скользит по острым лопаткам. Задерживается на моей пояснице. Уколами изучает ягодицы.

Дальше. По ногам.

Мурашки покрывают кожу вслед за вниманием Валида. Я кусаю губы. Сердце грохочет. Уверена, мужчина его тоже слышит. Обнимаю себя за плечи. Жду новой пошлости.

– Жопа зачетная, – комментарий Валида не задерживается. – Но зря так повернулась.

– Почему? – уточняю, хотя не уверена, что действительно хочу знать ответ.

– Надо смотреть, кто к тебе подбирается. Я бы напал, нагнул и…

– Вы и так это сделать можете.

Перебиваю до того, как мужчина закончит. Его фантазии пугают, заставляют представлять, как это будет, если Валид действительно воплотит всё в реальность.

Дрожь становится моим главным спутником. Как и сухость во рту. Прислушиваюсь к тишине, не решаясь снять белье. Или Палач заставит? Может, договоримся…

Меня резко прижимают к себе, я даже не успеваю сориентироваться. Ладони давят на мой живот, спиной упираюсь в мужскую грудь. Валид поглаживает мою талию, я – не дышу.

– Я же предупреждал, – усмехается, подбородком упирается в мое плечо.

– Нагибать будете? – голос сел, похож на предсмертный хрип. А после вскрикнула – бедро обожгло шлепком. – И бить тоже?

– Баб я не бью. А вот отшлепать тебя – дело благое.

Валид тут же прошелся пальцами по моей ягодице. Погладил, будто утешая. На самом деле, больно не было. Неожиданно. И чуточку жарко. Учитывая силу мужчины – это за поглаживание сойдёт.

– Принципиально на «вы» будешь называть? – губами мазнул по моему подбородку, а в груди всё закрутилось вихрем. – Или так на порку напрашиваешься?

– Нет, просто вы… Ты… Не знаю, не получается. Какой-то блок. Может, этика?

– К старшим уважительно надо?

– К тем, у кого я интервью должна была брать.

– Ещё хочешь? Я тебе такое интервью дам, Александра, закачаешься. Ебейший материал будет.

– Угу. С радостью статью напишу. Для полиции. Им понравится.

– Сучка.

Оскорбление, почему-то, оскорбительно не прозвучало. Скорее из-за того, что Валид произнес мягко, с усмешкой. Но наказание последовало. Мужчина ловко расстегнул мой лифчик, заставляя хвататься за чашечки.

– Снимай, – отступил на шаг. – Там эти металлические хреновины, с ними нельзя. Ошпарят. Трусы можешь оставить, разрешаю.

– Спасибо, барин, – не сдержалась.

Я отбрасываю лифчик и быстро хватаю простынь. Валид меня не останавливает, позволяет закутаться до самой шеи. С раздражением дергаю нитку, которая зацепилась за мои наручники. А после разворачиваюсь к мужчине.

– Я с вами не пойду, – сжимаю простынь одной рукой, вторую протягиваю Хасанову. – Нельзя ведь.

– Сейчас снимем, лапушка, не переживай, – тянется к тем самым иглам. Видимо, это отмычки. – Пару секунд и будешь свободна. Рада?

– Была бы рада, если бы вы ключ не проебали.

– Грязный у тебя ротик, Александра. Я бы им попользовался.

Я молча проглатываю этот «комплимент», а Валид принимается за дело. Несмотря на всё, пальцы у него ловкие. Быстро орудуют железной палкой, пару нажатий – и слышится глухой щелчок.

Я с неверием рассматриваю свою ладонь, будто впервые вижу. Настолько привыкла, что на запястьях оковы, что без них даже не по себе. Потираю раздраженную кожу, прижимаю руки к груди.

– Всё, – подмигивает. – Почти свободная пташка. Лети.

– Куда?

– В сауну. Будем тебя греть, парить, немного веником отхожу. Или чем другим порадую.

– А можно без этого? Я сама себя порадую, – язык явно теряет связь с мозгом. – То есть…

– Ну, порадуй. Тоже забава. С радостью посмотрю, Александра, как ты сама себя ласкаешь. Любишь это дело, а?

Пошляк!

Под громкий смех мужчины я дергаю на себя стеклянную дверь, оказываясь внутри сауны. Усаживаюсь на нижнюю полочку, жду мужчину. Он был ещё одетым, так что у меня есть время.

Специально сбежала, чтобы хоть немного без него побыть. Впервые получается остаться действительно одной. Тишина успокаивает, волнение утихает.

Тело быстро покрывается испариной, несколько капель стекают по виску. Взмахиваю ладошкой, стараясь прогнать духоту. Надеюсь, Валид не будет держать меня силой.

Войдёт – а я сразу сбегу.

Но в чём-то мужчина был прав. Холод, пробравшийся внутрь, постепенно утихает. Может, и не заболею после своих прогулок под дождем. Или Хасанов, зашедший внутрь, раньше простуды меня в гроб сгонит.

– Я всё понять не могу, кис, – грубо надевает на мою голову шапочку. – Дурная ты или умная. Пока склоняюсь к тому, что отбитая.

– Эй! – возмущаюсь.

– Волосы спрячь, хуже ведь будет. Никогда в баньке не парилась?

– Это сауна.

– Одна херь, – отмахивается, поддавая жару. – Так что? Была?

– Была.

– Так чего тебе всё разжёвывать надо?

От неожиданности пожимаю плечами, стараясь смотреть в глаза мужчины. Но это сложно. Он же в одной простыне, обмотанной вокруг бедер. А после…

Вовсе без неё! Сдергивает, расстилает на верхней полке, ложится. Спасибо всем Богам, на живот. Но успеваю подметить, что задница у него ничего такая…

Боже!

– Ко мне иди, – выдает спустя минуту. – Рядом…

– Я не собачка, чтобы мне команды бросать!

– Не соблаговолите ли вы, уважаемая принцесса, сесть возле меня, коли ваша ласка. Или я сам подойду, ягодка, и на другое что-то посажу.

А так красиво начиналось. Я двигаюсь к мужчине, оставаясь как можно ближе к полу. Спиной облокачиваюсь на прогретое дерево, подтягиваю колени к себе.

Валид в опасной близости, опущенная вниз рука почти задевает мою голень. Мужчина кулаком подпирает голову, рассматривает меня. Не насмотрелся ещё?

Могу фото подарить.

– Давай, детка, игру нашу продолжим, – предлагает. – Вопрос или желание. А если не выполняешь – снимаешь что-то с себя.

– Но я в одной простыне!

– В этом и суть. Зато стимул вести себя хорошо.

– Угу. А вам я могу задавать вопросы?

– Можешь. Я сегодня щедрый. Начинай первой.

– Когда вы меня отпустите?

Не сомневаюсь. Спрашиваю то, что волнует больше всего. Валид ни секунды не берет на раздумья. Отвечает сразу:

– Никогда.

Кто придумал, что горькая правда лучше сладкой лжи – чертов обманщик! Потому что я хотела знать другое! Я ждала точных сроков, но при этом не готова к такому ответу.

Как это…

Пальцы мужчины обхватывают мою лодыжку, но словно вокруг горла сжимаются. Душат, не позволяя ничего сказать. Только смотрю на Валида, боюсь даже моргать.

– Бля, точной зайка. Такая же пугливая, – пальцем поглаживает косточку. – Шуток вообще не понимаешь.

– Знаете что?! Если бы вас похитили и угрожали… Что-то с вами сделать! Вряд ли бы вам было весело.

– Во-первых, весело не было бы этим долбоебам. Во-вторых, меня бы не похитили. Мозгов достаточно. И у остальных, чтобы не рисковать. И у меня, чтобы не попасться.

Нервный смешок вылетает из груди, не успеваю остановиться. Хасанов едва качает головой, требуя продолжить. Крепче сжимает пальцы, когда я не подчиняюсь.

– Просто… – тяну, сражаясь с собственной трусостью. – Вы же попались. Мой… Вас посадили, нашли на вас управу. Так что про мозги…

– Дерзи аккуратно, Александра. Пока это забавно. Переступишь грань – будет хуево. Понимаешь?

– Да, – киваю, облизывая пересохшие губы. – Извини.

– И про отца умалчивать необязательно. Я ведь и так знаю, что именно твой папаша меня засадил. О том насколько честно – ещё вопрос. Но это уже не твоя забота.

Что значит нечестно?! Мой отец один из самых уважаемых людей в городе. Им восхищаются потому, что он довёл до суда много дел, которые до него лежали нераскрытыми.

Сколько я себя помню, папа очень старался. Засиживался за документами допоздна. Мог посадить меня к себе на колени, запретив смотреть на фото, читал, делал пометки.

Он свою должность заслужил часами внеурочной работы, кровью, потерянными выходными. Они с мамой несколько раз чуть до развода не дошли именно из-за того, как много папа трудился.

А Хасанов этот…

Бандюган проклятый!

Только и может, что на честных людей наговаривать.

– Отпущу я тебя, – отвечает на вопрос, который уже не так меня заботит. – К осени точно вернешься домой.

– К осени?! Ещё два месяца впереди!

– Если я скажу через неделю – ты же мне мозги выебешь, что я слово не сдержал. Я не знаю точных сроков. Смогу – отправлю восвояси.

– Живой?

– Живой.

Отвечает, хотя не его очередь. После этого мужчина приподнимается, внимательно меня рассматривая. Ведёт ладонью чуть выше, сжимая мою икру. Поглаживает под коленом, вызывая смятение в душе.

Его прикосновения не привычно грубые, а чуть мягче. Он словно ощупывает меня, исследует моё тело. Ведёт выше, я резко свожу ноги, зажимая ладонь мужчины.

– Раздвинь, – рычит, надавливая. – Давай, лапуль, будь послушной.

– Это ваше желание?

– Хм. Нет, – сверкает глазами. – Желание другое. Разденься. Хочу сиськи заценить.

– Но…

– Если откажешься, то всё равно ведь раздеться нужно будет. А так – шанс потом прикрыться.

– Только желания не должны повторяться, – пытаюсь внести своё правило. Валид кивает. – Хорошо.

Я вжимаюсь в стену. Шиплю, когда простынь съезжает, и я лопатками касаюсь горячего дерева. Коленями прижимаю ткань к груди, а сама опускаю ладони ниже.

Цепляю тонкую резинку трусиков, быстро тяну вниз. Намеренно не смотрю на Валида, потому что… Просто сгорю от неловкости. Кожа покрывается мурашками от мысли, что мужчина внимательно следит. Может увидеть больше, чем следует.

Черные трусики падают на пол, я жмурюсь. Ведь рука Валида возвращается на мою ногу. И теперь, зная, что лоно не прикрыто, чужая близость будоражит ещё сильнее.

– Минус одежда, – мой голос дрожит, как и я. – Вместо желания.

– Умно, конфетка. Недальновидно, но умно. Твой черёд.

– Я хочу, чтобы вы…

– Нихрена. Желания – только для меня. Тебе вопросов хватит.

– Нечестно!

Обиженно вскрикиваю, поджимая губы. Я надеялась попросить не трогать меня. Хотя бы пока мы в сауне. Но Валид оставляет за собой преимущество. Лишает меня какой-либо надежды.

– Ты журналистка, детка, вот вопросы и задавай, – усмехается, подтягиваясь ближе ко мне. Так, чтобы наши лица были в нескольких сантиметрах. – Или, хуй с тобой, пропускай очередь.

– Нет! Я… Сейчас…

Я лихорадочно придумываю про что спросить. Вариантов много, но все кажутся превратными. Жара мешает думать трезво. Начинает кружиться голова, перед глазами летают мушки.

Цепляюсь взглядом за Валида. Рассматриваю его литые мускулы. Каждую мышцу можно увидеть. На смуглой коже блестят капельки пота. Стекают по черным линиям, очеркивают всю крепость этого мужчины.

Палач кажется расслабленным.

Но я чувствую его силу. Ловкость хищника, который кинется в любой момент.

– Татуировки, – едва шевелю языком. – Расскажите мне, как их делали и… О значении. Каждой.

Это должно отвлечь мужчину, потянуть время. А после сбегу отсюда, сославшись на то, что мне слишком душно. Глупая игра получается, результат мне не нравится.

Вместо ответа Валид садится. Я отворачиваюсь, не желая видеть его голым. Но мужчина накидывает край простыни на бедра. А после резко тянет меня на себя. Как пушинку крутит, усаживая на свои колени.

– Легко, – соглашается, сжимая мои ягодицы. – Но не будем терять время зря. Пока я буду рассказывать, ты мои татушки потрогаешь. Сделаем друг другу хорошо, да, маленькая?

Глава 12

Тело Палача – горячее. Там полымя полыхает под кожей. Тонкий материал простыни не спасает. Чувствую всё. Твёрдые бедра под моими. Жилистые руки на моей спине. Ведут до лопаток, поглаживают.

– Мхм, погоди.

Я стону, пытаясь устроиться на мужчине так, чтобы не задевать саму лавку. Простынь неприлично задирается, обнажая мои бедра. Если бы я была хоть в трусиках… Валид оказался прав.

Недальновидно было избавиться от них.

А теперь я не знаю, как так выкрутиться, чтобы и сесть нормально, и не обжечься. Мужчина за моими потугами наблюдает с легкой усмешкой. Ладони с моих ягодиц никуда не делись. Резко прижимает к себе, когда я снова пытаюсь слезть с него.

– Горячо упираться коленом, – объясняю. – Может, я принесу ещё одну простынь и тогда…

– Нет. У меня есть идея получше.

Валид немного приподнимает меня, а после… Боже, у этого варвара ни доли смущения! Он легко отбрасывает край простыни, оголяя свой пах. Я не смотрю! Совсем туда не смотрю.

И не хочу знать, что у него там за дубина болтается.

Просто…

Так мозг человеческий устроен. Если знаешь, что смотреть куда-то нельзя, то глаза автоматом находят этот объект. Я себя обрываю на темной дорожке волос.

– Всё, проблема решена? – спрашивает нетерпеливо, а я мотаю головой. – Что ещё пожелаете, принцесса?

– Я не буду садиться, когда… Ваш… Твой… Когда оно будет упираться прям в меня!

– Говорил же – недальновидное решение.

Валид тут же смотрит ниже, а я одергиваю ткань, прикрывая лоно. Боже, он себя ведёт так, словно никогда женщин не видел. Хотя, учитывая срок в колонии…

Ладненько.

Я сдергиваю простынь. Нервно, быстро, едва не роняя её. Прикрываю грудь и лоно, так, чтобы между мной и Палачом хотя бы прозрачная ткань была. Какое никакое успокоение. Я сдвигаюсь к его коленям, но мужчина сразу тянет обратно. Заставляет впечататься в его знойное тело.

Упираюсь ладонями в его влажные плечи. Там – камень. Твердые, закаменелые мышцы. Валид ведет кончиками пальцев по моей обнаженной спине. Едва касается, а такое впечатление, что сейчас позвоночник сломает. Моё сердце бахает так громко, оглушает.

– Давай, трусишка, потрогай, – улыбается змеем-искусителем. – Выполняй свою часть сделки.

– Сначала вы! Мой вопрос был первым. Вы начините, а я там уже… Подключусь, – ойкаю, когда мужчина щиплет мою ягодицы. – Ну не могу я тебя на «ты» называть!

– Твои проблемы. Так, татушки… В колонии берут иглу, чернило и начинают кожу протыкать. Всё, в принципе.

– Какое чернило? Из ручки? Мне ведь интересно, можно подробнее? Пожалуйста.

– Из ручки, в принципе, тоже берут. Но мне делали тушью.

– Для ресниц?

Валид смеётся так громко, что его смех во мне вибрирует. Его тело сотрясается, а я обиженно соплю. Ему лишь бы потешаться надо мной, ничего не объясняя нормально. Мужчина тянется к моему лицу, резко отворачиваюсь.

– Пиздец ты обидчивая, котёнок, – Валид губами прижимается к местечку между челюстью и ухом. Прихватывает зубами кожу, заставляя электрически импульсы пройти сквозь грудь. – Девочка-девочка.

– Хватит надо мной издеваться! Я спрашиваю, а вы…

– Всё, расслабься. Забыли. Ты просто очень интересная, Александра. И забавная. Тушь – специальная хрень для чертежей, письма. Краска такая. Берут иголку, обматывают ниткой, опускают в чернила и начинают забивать. Долгий процесс, машинкой быстрее. Ну, сейчас по-другому чутка, крепят к электрической бритве. Смотря какие где условия.

– Вы, получается, не раз сидели?

– Третья ходка.

Закоренелый бандюган. И после этого будет рассказывать, что где-то его нечестно посадили? Такие люди никогда не меняются. Вопрос времени когда его снова поймают и упрячут подальше.

– Твоя очередь, – задевает мои губы своими, внизу живота свинец разливается. Ловит мою ладонь, опуская на свою грудь. – Иначе быстро перейдём к другому желанию.

– А зачем ниткой обматывать? – спрашиваю, а под пальцами натянутые канаты мускул подрагивают. – Чтобы не скользило?

– Нет. Чернило в нитку впитывается, понемногу стекает на край иглы. Меньше телодвижений.

– Эта тоже сделана так?

Обвожу пальцами неясный клубок нитей. У Валида все татуировки такие. Непонятные, неразборчивые. Словно какие-то символы и знаки, которые обычному человеку не понять.

Касаться Палача не так неприятно, как я себе представляла. Отвращения нет. Просто тело. Мышцы. Горячие, чуть влажные от пота. Внутри мужчины сила искрит. Не знаю, как объяснить, но я её чувствую. Постоянно.

Словно он весь пропитан мощью, властью.

И не только из-за его чудовищных габаритов.

Оно либо есть в человеке, либо никогда не обрести. Несокрушимая уверенность в собственных возможностях. Закаленный характер, сплошная жесткость до кончиков темных волос.

Взгляд Валида жалит, но я не отвлекаюсь. Пытаюсь разгадать, что это за рисунок. Такие редко встретишь, особенно у зэков. Обычно у всех стандартные эскизы, а тут вглядываться нужно, чтобы суть познать.

– Это скандинавские символы? – сдаюсь, отрываясь от гипнотического рисунка. – Или руны?

– Смесь. Что-то среднее, если дальше пойдёшь изучать, там и друидская хрень есть.

– Веришь в это? Что рисунок может силу, ум, бессмертие дать?

– Я верю только в себя. Знаешь, почему викингов так боялись? Они умели устрашать. Воины хорошие были, конечно, но слава о них летела впереди. Многие сдавались только от мысли, что к ним двигаются викинги. А могли победить, сил было больше.

– А еще была Вальхала, – вспоминаю. – Поэтому им не было страшно умирать.

– Бесстрашные воины, о которых ходили дикие слухи. Сечешь?

Да. Не до конца, но сам принцип понимаю. Валид увешен этими знаками и символами, словно украшениями. Достаточно, чтобы на других наводить страх.

Те, кто больше верит в то, что рисунок даст силу. А чем больше людей боится Палача, тем больше слухов множится. И никто не решится лишний раз пойти против него.

Лишь из-за верований.

Не зря в мыслях я мужчину с викингами сравнивала. Есть в них нечто общее. Дикое, неудержимое. То, чего в современных мужчинах очень мало осталось.

Первобытное.

– Эту вы в колонии делали? – спрашиваю, рука сама ползёт ниже. На боку странный рисунок ворона. Тоже из линий. Вместо когтей – действительно руны. – Немного выцветшая. Из-за солнца? А что она значит?

– Ты любишь вопросы задавать, да? – хмыкает, его пальцы всё так же бегают по моей коже. Мурашки собирают. – Журналистка, бляха.

– Вы обещали ответить.

– Смерть и жизнь, друг и верность. А ты дальше изучай, у меня возле члена есть. Там лучше всего трогать. Приятнее будет. Мне.

Валид ни капельки не шутит, а у меня всё сжимается от мысли. Что мне придётся потрогать, увидеть. Мужчина перехватывает моё запястье, настойчиво тянет вниз. А я роняю голову на его плечо.

Вдыхаю капли кислорода вместе с запахом мужчины. Лицо полыхает, жар беснуется под кожей. В ушах нарастает звон, реакция притупляется. Накрывает внезапно, пройдя лимит моей выдержки.

– Воу, лапуль, – Палач обнимает моё лицо ладонями, заставляя смотреть на него. – Ты чего? Поплыла?

– Угу. Мне нехорошо.

– Пиздец ты беда, Александра.

Валид поднимается, а я лишь ближе к нему жмусь. Сейчас меня мало волнует то, что я прижимаюсь к нему обнаженным телом. Простынь – слабая защита. Главное, выбраться на свежий воздух.

Я обнимаю мужчину за его крепкую шею, слушаю тихие маты, на которые Валид не скупится. Толкает дверь, вынося меня в предбанник. Здесь тоже тепло, но после сауны кажется прям холодом.

Оказываюсь в кресле, тут же пытаюсь прикрыться. Перед глазами все ещё нечеткая картинка, Валид сует мне ледяную бутылку воды. Прижимаю её к лицу, облегченно вздыхаю.

– Тебя бы выпороть, куколка, но боюсь рука устанет быстрее, чем ты поумнеешь, – Палач присаживается возле меня на корточки. – Не могла сразу сказать, что тебе плохо?

– Мне было нормально, вроде. Я не очень хорошо жару переношу, – признаюсь. – Мне летом всегда плохо от духоты. И обгораю быстро, поэтому в рубашках хожу.

– Точно отбитая. С сердцем хоть проблем нет? Вроде об этом не упоминали.

– Нет. А вы что? Мою медицинскую карту видели?

Хмыкаю.

Видел.

Не удивлюсь, если у этого мужчины всё моё досье хранится. От грамоты за скорочтение во втором классе до того какой я сегодня кофе утром пила. Подготовился так, что даже страшно становится.

Палач не станет ничего делать просто так. И, кажется, чуть более умный, чем хочет казаться. Или кто-то другой подготовился. Но факт в том, что не всё тут так просто.

– Полегчало? – спрашивает, стягивая с меня шапку, о которой я даже забыла. Убирает влажные волосы с лица, смотрит внимательно. Словно в самую душу его бездна проникает. – И что с тобой делать, а?

– Не трогать и не таскать за собой, – выдаю устало. Мне быстро становится легче, только кожу неприятно стягивает. – А здесь есть душ? Охладится.

– Организуем. Пошли.

– А вы… Прикрыться можешь?

Валид хмыкает, но за полотенцем тянется. Накидывает на свои бедра, чтобы не смущать меня ещё больше. Моя простыня будто в броню превращается, единственная защита.

Мужчина сжимает мою ладонь, я послушно иду за ним. В другой комнате немного пахнет хлоркой, длинный бассейн. Аккуратно иду по краю бортика, который прям вплотную к стене. Дальше ещё одна дверь – там наверняка душевая.

Кислород исчезает. Нос щиплет, перед глазами – пелена. Я дергаюсь, теряюсь в пространстве. В первые секунды не могу понять, что произошло. Пока рядом со мной не слышится громкий всплеск воды.

– Нельзя так! – кричу, пытаясь добраться до лестницы. Этот неотесанный мужлан меня в бассейн бросил. – Мудак!

– Язычок, колючка, прикуси, – Валид тянет меня обратно, прижимая спиной к себе. Ладонью обхватывает под грудью. – Ты хотела охладиться? Организовал по высшему разряду.

– Я испугалась! Я…

Осекаюсь, запрокинув голову. Хочу посмотреть в глаза этому подлецу, хоть так высказать своё недовольство. Но понимаю, что взгляд мужчины направлен не на моё лицо. Ниже, на грудь.

Которая теперь просвечивается сквозь промокшую ткань.

Всё моё тело – открыто перед Палачом.

Глава 13

Я пытаюсь отвернуться, но Валид не позволяет. Держит. Смотрит. И это куда откровенней того, что было раньше. Ткань просвечивается. Топырится там, где затвердевшие от холода соски.

Воздух вокруг трещит. Я чувствую, как напрягается Палач. Напирает на меня. Его ладони сжимают мою талию. Тянут ближе. Ещё. Так, чтобы впечататься в его тело.

– Не надо, – прошу сипло. Мужчина тянет простынь ниже. – Я не…

– Ша.

Обрывает. Большим пальцем проводит по моим губам. Повторяет контур, надавливает. Смотрю на него, оцепенев. Пульс подскакивает. Каждая клеточка вибрирует от напряжения.

Дыхание тут же рвётся, в груди всё сдавливает. Нервы узелками скручивает, когда Валид наклоняется. Мне нужно отвернуться. Оттолкнуть. Но в крови – транквилизатор.

И двигаться нельзя. И мысли, почему-то, разбиваются осколками.

Я ждала этого. Но поцелуй всё равно выбивает из колеи. Медленный, но настойчивый. Валид едва касается, но посыл считывается в его хватке. Не спорить.

Ладонь ложится на мою шею, обхватывает сзади. Пальцы чуть надавливают, окончательно перекрывая кислород. Грубая кожа царапает мою. Электрический ток импульсами несётся по телу.

Валид прикусывает мою губу. Огонь расползается по лицу и ниже. Языками пламени охватывает тело. Одной ладонью мужчина удерживает меня на месте, вторую – опускает на грудь.

Это словно выстрел. Что-то рвется внутри, обдавая ударами плети живот. Валид трет пальцем мой сосок, меня топит ощущениями. Этот уголовник – первый, кто ко мне так прикасается.

Несмотря на медлительность, поступки Палача нельзя назвать нежными. Он делает так, как хочет. Касается. Сжимает. Набрасывается голодным поцелуем. Подчиняет.

Его напряженная плоть в меня вжимается. Чувствую, насколько твердая. Лом накаленный. По моему бедру скользит. Трется. Разгоняет жгучие мурашки по телу.

Валид целует глубже. Быстрее. Языком мой стон протеста убирает. Сжимаю его широкие плечи. Впиваюсь пальцами, но, кажется, его это не волнует. Не реагирует.

Усиливает хватку на шее, когда пытаюсь отвернуться. Притягивает к себе. Пальцами проводит по ягодицам, дальше. Сжимаюсь, боясь подпустить к своему лону.

– Хватит, – прошу, отчаянно глотая воздух. – Вы же не станете…

– Трахать тебя? – Валид усмехается. – Стану. С удовольствием ворвусь в твоё тело. Такая сладкая, послушная. На мой член так же послушно сядешь?

– Я же не…

– Нераспечатанная, – грубость прямо в мой рот выдыхает. – Помню. Но целкой ты раз будешь. А дальше начнешь опыт впитывать. Как меня ублажать.

Его слова пощёчинами бьют по щекам. Горю, словно меня на адскую сковородку бросили. Палач снова свою натуру показывает. Немного нормальности, а после своей жесткостью обрушивается.

Подхватывает меня на руки, спиной вжимает в бортик. Коленями зажимаю его торс по бокам, хватаюсь за шею. Валид держит крепко, так, чтобы не сбежать от него никогда.

Я вскрикиваю, когда член по моему лону проходится. Каждый сантиметр ощущаю. Напряженная плоть прижимается. Разрывает мыслями про то, что будет дальше.

Внутри: вулканы и кратеры. Всего от одного движения. Тело будто стрелами пронзает. Палач касается чего-то. Потаенной кнопки, которая вспышки удовольствия выпускает.

Кусаю губу, глуша неожиданный стон. Я этого не хотела! А Палач внимательно смотрит. Изучает реакции. Ненавижу! Взглядом это пытаюсь передать.

– Красивая, блядь.

Комплимент отвешивает вместе с тем, как прижимается к моим губам. Кусает, как я до этого. Прихватывает, тянет, а после языком щекочет. У меня голова кружится.

– Трахнуть бы тебя сейчас, – шепчет, но его слова сиренами внутри гудят. – Вот так, – толкается резко, по моему лону проезжает. – Грубо и с оттяжкой. Чтоб орала и просила большего. Как маленькая хорошая девочка принимала бы мой хуй. Покорно, без остановки.

Валид свои движения повторяет. Меня потряхивает. Низ живота спазмами сводит. Неправильными, больными. Я распахиваю рот, стараясь вдохнуть воздух. Остудить непонятный пожар внутри.

Но воздух в комнате спертый, вода – слишком теплая. Меня со всех сторон жаром сжимает. Я горю, вот-вот в пепел превращусь. Особенно от того, как мои соски о торс мужчины трутся.

Палач усмехается. Чувствует.

На другое списывает.

В его темных глазах – бездна. Сплошная, опасная. На дне бесовские огни пляшут. Я словно не в глаза смотрю, а в суть его желаний. Где мужчина меня уже берет, таранит своей длиной.

– Валид…

Имя мужчины царапает горло. Кажется, впервые произношу его вслух. Выталкиваю из себя вместе с последними каплями кислорода. Ничего во мне не остается.

Едва с головой не ухожу под воду, когда Валид резко отпускает. Ноги дрожат, подгибаются. Словно я забыла, как вообще самой стоять. Смотрю на мужчину, не зная, чего ещё от него ждать можно.

– Вали нахуй, – рявкает. – Давай, Александра, жопой двигай. Или хочешь, чтобы тут натянул?

Я срываюсь с места. Быстро плыву к лестнице, боясь, что Валид передумает. Бросится вдогонку. Выбираюсь на прохладный кафель, кручу головой, пока не замечаю сухие полотенца на одном из деревянных лежаков.

Хватаю, обматываясь. Полотенце короткое, оно едва лоно прикрывает. Вода стекает по телу, попадает в глаза и жжет. Но я не отвожу взгляда от Палача. Пытаюсь понять, что ему в голову пришло.

Тот круги нарезает. Руками взмахивает, от чего каждая мышца на его спине прорисовывается. Вдоль бассейн пересекает, отталкивается и в обратную сторону плывёт.

Я сомневаюсь, но после возвращаюсь в предбанник, где валяются мои вещи. Натягиваю платье на влажное тело, лишь бы прикрыться. Полотенцем волосы вытираю.

Дрожь никуда не уходит. И страх близости кусает под ребрами, и… Что-то другое. Но об этом я думать не буду! Да и не получается, Валид быстро меня догоняет.

На меня не смотрит. Тоже натягивает одежду, а я слежу, как капли по его мышцам змейками бегут. Изгибы мускул повторяют. Оторваться не могу. Потому что…

Хищника всегда в поле зрения держать нужно.

– Пошли, – приказывает сухо. – Твою комнату покажу.

– Отдельную? – спрашиваю с надеждой. Иду за мужчиной, но дистанцию стараюсь держать. – Или…

– Пока отдельную. Начнешь хуйню творить – будешь под моим наблюдением всё время. Уяснила?

– Да.

Я слышу приглушенные мужские разговоры, смех, звон стекла. Но к своим людям Палач меня не ведет. Подталкивает в сторону лестницы на второй этаж.

Моей спальней оказывается та, что дальше всего. Небольшая, скромная. Кровать и шкаф – вот и вся обстановка. Даже зеркала нет. Хотя мне страшно представить, как я выгляжу сейчас.

– Там шмотки, – Валид кивает на пакеты возле кровати. – Выберешь, что тебе подойдёт. Без меня отсюда не выходишь.

– А ваши… Остальные, кто в доме, они там празднуют?

– С нами хочешь?

– Нет! Просто, они там пьют, веселятся… А потом могут ко мне пойти, и вы сами говорили, что… Голодные.

– К тебе не пойдут. Ты моя девочка, – хмыкает, показательно медленно осматривает изгибы моего тела. – Никто не тронет. Мы посидим немного, после я всех их в другую часть дома отправлю. Подальше от тебя.

Я киваю. Благодарность рвётся изнутри, но я её проглатываю. Валид сам эти условия создал, а я должна радоваться? А вот хрен тебе. Если один тут себя как варвар ведёт, то я не собираюсь этикетом блистать.

Валид уходит, дверь захлопывается с громким ударом. Несколько минут стою на месте, но никто не возвращается. Выдыхаю, немного расслабляюсь. Заглядываю в пакеты, смотрю, что там за вещи.

Обычные, вполне приличные. Джинсы, футболки, платья. От комплектов белья краснею. Даже не хочу знать, кто их выбирал и представлял меня в них! Но делать нечего.

Переодеваюсь. Узкие светлые джинсы садятся на меня идеально. Точь-в-точь, словно по моим меркам шиты. Иногда я не могу угадать с размером, а эти уголовники – они выбрали точно.

Натягиваю белую блузку из плотной ткани, с широкими рукавами. Это самое закрытое, что есть из вещей. На пижаму я даже не смотрю. Нет, хочу прикрыться как можно сильнее.

Боже, я бы не была против, если бы Валид потребовал меня в паранджу укутаться. С радостью! Во всё, что хоть немного остудит его интерес ко мне. Чудо, что в бассейне сдержался.

Краснею, стоит вспомнить, что мужчина творил. А я?

Ладненько, забыли.

Не было этого!

Я усаживаюсь на кровати, притянув к себе колени. Спать – страшно. Да и не хочется. Слишком взбудоражена. Вместо этого прислушиваюсь к звукам в доме.

Все – далеко.

А после вовсе затихают, кажется, Валид действительно отправил людей подальше. Выжидаю ещё полчаса, но в доме повисает тотальная тишина. Разрываемая только бурчанием моего живота.

Я не помню, когда ела нормально. Утром что-то перекусила на ходу, слишком волновалась. А потом это интервью срочное, не было времени. В моем желудке только остатки алкоголя.

Решаюсь. На цыпочках подбираюсь к двери, аккуратно приоткрываю её. Валид говорил без него не выходить, но… Не кричать же на весь дом в надежде, что меня покормят.

Каждый шаг кажется громким выстрелом в уснувшем доме. Двумя руками держусь за поручни, спускаюсь в темноте. Надеюсь, что смогу найти кухню. Иначе действительно пойду бушевать и требовать покормить заложницу.

Есть же какие-то правила для террористов?

Вроде: голодом не морить, руки не распускать, раз в неделю на свежий воздух выводить.

Если ещё никто не написал, то я готова! Жирным шрифтом пропишу, чтобы всякие Палачи к невинным девушкам не приставали. Нечего. Пусть в других местах себе развлечение ищут.

Я выхожу в холл, а после замираю. Входная дверь манит. Словно маяк, с крошечным отблеском света. Мозг тут же начинает генерировать мысли одна за другой.

Дождь почти утих. Отель – в минутах двадцати отсюда. Если повезет, моё исчезновение заметят через несколько часов. Даже если через полчаса – этого хватит.

Пока его люди проснутся, найдут нужное направление…

Я смогу добраться до отеля, вызвать полицию. Нет, сначала отцу позвоню. А тот уже раздаст указания. Сделает так, чтобы меня забрали быстрее, чем Палач опомнится.

Я обещала себе, что если будет шанс сбежать – я больше его не упущу.

Крадусь. Шаг за шагом. Сердце стучит так громко, что может весь дом разбудить. Оглядываюсь. Никого не вижу, кто бы из темноты на меня смотрел. Можно.

Ручка двери – словно граната. Сжимаю аккуратно, боясь, что в любую секунду рванёт. Опускаю вниз, тихий щелчок наполняет комнату. Замираю, жду. Но вроде всё спокойно.

Приоткрываю дверь, в лицо бьет холодный ночной воздух, запах свежести, пыли после дождя. Кромешная темнота улицы пугает, но я смогу добраться по памяти. Там ничего сложного.

Делаю шаг…

Дверь вдруг захлопывается с грохотом. Первое мгновение не понимаю, что произошло. А после ко мне прижимается горячее тело. Чье-то дыхание пронзает затылок.

И я знаю точно – чье.

– Пиздец тебе, лапуль, – злость Палача вибрирует в воздухе. – Что ж ты так тупо попалась?

– Я… Я хотела на звезды посмотреть!

– Не переживай, Александра, будут тебе звезды. В космос, бля, слетаешь.

– Валид, пожалуйста…

– Я предупреждал. Если попытаешься сбежать – выебу там, где поймаю. Ты ведь помнишь, что я обещания держу? Поймать – поймал.

Осталась вторая часть.

Валид наваливается на меня, запускает ладони под мою одежду.

Губами обхватывает мочку уха.

– Выбор даю, – произносит, толкаясь в мои бедра. – Я тебя здесь натягиваю.

– Или?

– Или ты сама меня сейчас порадуешь. Так, чтобы забыл о твоем проебе. В этот раз открутиться не получится, маленькая. От тебя зависит в какой из твоих тугих дырочек побывает мой член. Потому что больше тебя отпускать я не буду.

Выкрутиться или нет?)

Глава 14

Я чувствую, что Палач не шутит. В меня его злость проникает. Выжигает всё. Пугает. Кусаю губу, когда ладони мужчины давят на мой живот. Пробираются под пояс джинсов, задевают резинку белья.

Глупо. Боже, как же глупо получилось.

Свобода была так близко…

– Определяйся, Александра.

Давит на моё лоно, заставляя упереться в его пах. Потирается сквозь одежду, намекая, что долго ждать не будет. Если я не решу, то Валид сам возьмёт. Всё.

А я не могу поверить, что сейчас всё произойдёт. Вот так, у двери. В глубине души надеялась, что всё образумится. Как-то решится и мне не придётся терпеть прикосновения этого бандюгана.

Охаю, когда Валид проталкивает ладонь в мои трусики. Ткань плотно прижимает его пальцы к моему лону, не оставляя пространства. Мужчина ведёт по внешним половым губкам, поглаживает. Не спешит их раздвигать.

Волнует простой лаской, а мурашки бегут по коже. Волоски становятся дыбом от понимания, что Палач касается меня там. Едва задевает клитор, а после сжимает мою промежность ладонью. Кожа немеет, внизу простреливает порочным удовольствием.

– Сюда? – трется щетиной о мою скулу, губами прожигает висок. – Хочешь, чтобы мой хуй растянул твою тугую киску?

– Нет!

Я кричу шепотом, чувствуя как странные разряды проходят по телу. Сильные, острые. Незнакомые. Разрывают нервные окончания, отдают пульсацией между ног.

– Тогда сюда? – другой рукой мужчина прикасается к моим губам. Надавливает, проникает двумя пальцами в меня. – Отсосешь мне, лапуль?

Я не могу ответить. Горло сжимает спазмом, все мышцы словно судорога сводит. А язык собирает солоноватый вкус чужой кожи. Пальцы Валида давят, двигаясь глубже.

Скользят внутри моего рта, заставляя смущение сжигать дотла. Сразу представляю, как это будет с его членом. Крупным, тяжелым. Будет мерзко? Противно? Терпимо?

Не знаю.

Ничего уже не знаю!

– Или хочешь меня везде? – снова могу дышать, когда мужчина перемещает ладонь на моё горло. Размазывает мою слюну по коже. Сдавливает, заставляя выгнуться в спине. Губы Палача прикасаются к моим. – Ждешь, что я сам решу и трахну в каждую дырочку? Скромная похотливая сучка?

– Не надо.

Прошу, плотно сомкнув веки. Оскорбление царапает до крови, заставляя чувствовать себя… Действительно шлюхой. Потому что внизу живота нарастает огненный шар, давит, прожигая мышцы.

Ласка Палача вместо тошноты вызывает приятные покалывания во всём теле. Будто пружину затягивает, сильнее и сильнее. Нитями обматывает сам центр желания, сдавливая.

– Я хочу… развернуться, – произношу, едва решаясь на это безумие. – Лицом к лицу.

Валид делает всё резко, словно на разрыв. Сжимает мои плечи, разворачивая к себе. Лопатками вжимаюсь в дверь. Смотрю на голый торс мужчины, фиксирую взгляд на кожаном ремне.

Я ведь видела мужчину почти что полностью обнаженным. Но это всё равно смущает. Невозможно привыкнуть. Заставляю себя прикоснуться к его груди. Провести по напряженным мышцам, которые сталью наливаются под моей ладошкой.

Я не знаю, что творю. Пытаюсь придумать, как выпутаться из ситуации, в которую загнала себя сама. Пальцами цепляю шлевки джинсов, а после тяну мужчину на себя. Я поднимаюсь на носочки, стараясь быть с ним на одном уровне.

– Ты сказал порадовать, – произношу, едва дыша. – Поцелуй подойдёт?

– Нихуя, малышка. Прокатит только ебля.

– Но… Мы можем договориться?

Я пытаюсь не спорить, а нежностью усмирить этого великана. Глажу его плечи, губами прикасаюсь к подбородку. Щетина колется, но я продолжаю. Пальцами зарываюсь в жесткие волосы мужчины, перебираю их на затылке.

Боюсь посмотреть. Палач – позволяет мне эту игру. Но может перехватить в любой момент. Не поддаться. Сломить, взять. Присвоить до конца. В любой позе, как угодно.

Облизываю пересохшие губы, слышу рваный мужской вдох. Его ладони сжимаю мою попку, вдавливают пальцы до синяков. Но я не спорю, потираюсь о его тело.

Чувствую себя донельзя развратной. Даже такая обычная ласка для меня кажется вершиной похоти.

– Пожалуйста, – коротко прижимаясь к губам мужчины. Целую быстро, но и этого достаточно, чтобы обжечь внутренности. – Я больше так не буду.

– А больше и не надо, пташка. Долеталась. Ты заслужила наказание. Иначе нихуя работать не будет. И начнешь наглеть.

– Не начну!

Я отрывисто обещаю, поглаживая его шею, руки. Пытаюсь найти ту волшебную кнопку, которая вернёт мне благосклонность Валида. Хотя бы на время, на одну ночь.

– Уже пиздец наглая, – рычит, наматывая мои волосы на кулак. Тянет, пока в затылке не начинает покалывать. – Я тебе, бляха, что сказал сделать? Выбрать, куда тебя выебать. Нехрен со мной тут торговаться.

– Валид, я правда послушной буду! Это глупость. Из-за страха. Не повториться. А наказание… Можно ведь другое придумать, правда? Это вообще твоя вина!

– Моя? – склоняет лицо над моим. Он в бешенстве, а я запоминаю то, как его глаза горят в эту секунду. – Как это?

– Я когда голодная – я дичь творю. А ты меня не кормил. Почти как голодный обморок, только голодное безумие.

– Накормить тебя, сладкая? Легко.

Только ухмылка Валида подсказывает, что кормить меня не едой будут.

Палач тянет меня за собой. Нет сил сопротивляться, все они уходят на то, чтобы хоть что-то придумать. Но боюсь, что даже если я сейчас отключусь, то мужчину это не остановит.

Больше нет.

Через приоткрытую дверь мы оказываемся в гостиной. Похоже, Валид заметил меня, когда я кралась мимо. В камине потрескивают дрова, жар огня прогревает комнату.

Я осматриваюсь, хочу найти хоть что-то для самозащиты. Может, мужчина получит меня сегодня, но пусть попробует сделать это с пробитой черепушкой.

Мужчина резко тормозит, разворачиваясь ко мне. Блики пламени танцуют на лице Палача, делая его ещё более устрашающим. Он сжимает ткань моей блузки, тянет вверх. Со звериной жестокостью сдирает её с меня.

– Что вы делаете? – пытаюсь перехватить одежду, но получаю шлепок по ладони. – Ай!

– Голой бегать по лесу не будешь. Считай, перестраховка, – тянется к пуговице джинсов, костяшками пальцев давит на бёдра. – Давай, Александра, раздевайся.

– Я буду рядом, никуда не сбегу.

– А кто тебя знает? Казалось, котелок варит. Чтобы вообще не проверять мою реакцию. Теперь в твоих мозгах не уверен. Вперед.

Приходится подчиниться. Стягиваю с себя джинсы, протягиваю их Палачу. Пытаюсь прикрыться руками, словно это уменьшить жажду мужчины. Молюсь, чтобы он не решил забрать и моё белье.

Но, кажется, пока Валиду этого не нужно. Хватает моего полуобнаженного тела, которое мужчина рассматривает. Будто лезвием режет, острыми взглядами пригвождает к месту.

– Села, – рявкает, подталкивая к дивану. – Если, блядь, на миллиметр сдвинешься…

– Не сдвинусь!

Обещаю самым мягким голосом, на который только способна. Попытка быть ласковой с Палачом провалилась, но я уверена, что если продолжу – то всё получится.

Мне нужно цепляться за надежду, иначе сойду с ума.

Я не хочу спать с этим питекантропом!

Пусть его касания не вызывают тошноты, но… Нет, не хочу!

Я поджимаю к себе колени, пытаясь понять, куда ушел Валид. Прихватил с собой мою одежду и просто вышел из комнаты. Его нет долго, тишина начинает пугать.

А что, если это и есть моё наказание? Сидеть здесь в одиночестве, не зная, когда он вернётся? Боятся, что кто-то из его ребят может наткнуться на меня утром и…

Облегченно вздыхаю, когда Палач возвращается. Комнату заполняет умопомрачительный запах. Удивленно смотрю на то, как мужчина опускает на журнальный столик несколько тарелок.

Он принёс мне еду? Правда? Живот от радости начинает петь серенады этому бандюгану. Мужчина хмыкает, вроде немного смягчается. Понимает, что я не совсем обманула.

– Спасибо, – тянусь к манящим булочкам, но снова получаю удар по ладошке. – Что?

– Твоё наказание, маленькая. Еду брать нельзя.

– Вы решили меня раздразнить и заморить голодом?

Никак не получается звучать спокойно, голос наполняется нотками какой-то детской обиды. С Валидом меня вечно качает из стороны в сторону, сама себя не узнаю.

Знаю, что Палач состраданием не отличается.

А при этом каждый раз удивляюсь, когда он поступает как мудак.

Хасанов усаживается на диван рядом со мной, широко расставляет ноги. Одной рукой похлопывает по своему бедру, а второй тянется за той самой пресной булочкой, которая мне приглянулась.

Уголовник неотесанный!

Глотаю слюну, отворачиваясь.

– Иди ко мне, котёнок, я сам тебя покормлю, – требует. Я остаюсь на месте. – Ты вроде обещала быть послушной. Хули снова моё терпение испытываешь?

Я сажусь почти вплотную, но Палачу этого мало. Он усаживает меня спиной к себе, заставляя откинуться на его грудь. Я между его ног, зажимает так, что никакого шанса выбраться. Валид видит всю меня, а мой взгляд только за бороду цепляется.

А Валид вдобавок обнимает меня за талию, укладывает ладонь на мой живот. Припечатывает к нему. Губ касаются его пальцы, мужчина вкладывает кусочек хлеба в мой рот.

Кормит меня с рук, как…

Непонятно кого.

– Вкусно, Александра?

Интересуется вкрадчиво, но я слышу рычащие нотки в его голосе. Расплата за мой побег лишь отсрочилась, Палач непременно накажет. Не откажется от своей идеи.

Это лишь своеобразная прелюдия.

Я пересиливаю себя, накрываю ладонью руку мужчины, мягко веду вдоль вздутых вен. Стараюсь хоть как-то расслабить и задобрить этот валун в человеческом обличии.

Судя по тому, что Палач улыбается в мою шею, мой трюк он легко раскусил. Но при этом не против. Скармливает ещё кусочек хлеба, поглаживая мой подбородок.

Боже!

Мне кажется секс не настолько развратный как то, что сейчас делает мужчина.

– Я не хочу один хлеб, – окончательно хороню связь между языком и мозгом. – Можно… – осматриваю большую тарелку, на которой разнообразная еда. – Оливок? Только я сама, пожалуйста. Без ваших рук.

– Без рук ты кончать будешь, Александра. Ты ведь шаришь, что я нихуя не забыл? Это поблажка. Тупанул, не покормил. Исправляюсь.

– А после?

– После, – кончиком носа касается моей шеи, ведет выше. А после резко прикусывает кожу, заставляя сердце упасть вниз. – После, маленькая, ты покажешь насколько послушной бываешь.

Глава 15

Я почти не чувствую вкуса еды. Бездумно жую, глотаю, зависаю, когда Валид в очередной раз касается меня. Всё сознание заострено на близости мужчины. Опасности.

Она волнами исходит от Палача.

Окутывает.

Внутри вибрирует, не позволяя расслабиться.

Это – не передышка и не забота.

А новый виток наказания, чтобы терзать меня ожиданием.

– Хватит, – прошу, сдаваясь. Не то, чтобы я наелась, но больше ждать не могу. – Я не хочу.

– Хватит, куколка?

Шепот Валида похож манящий голос из темноты леса. Заманивает сбившихся путников вглубь, чтобы после напасть. Если у змея в саду был такой же голос – я прекрасно понимаю Еву.

Я не знаю, что со мной делает мужчина. Как его близость, голос, дыхание на коже – могут быть лучшим седативным. Каждая клеточка моего тела буквально деревенеет, не сдвинуться ни на миллиметр.

Хасанов вместе со мной двигается к краю дивана, тянется за бутылкой алкоголя. Плещет почти до краев в чистый бокал, а после вальяжно откидывается на спинку дивана. Тянет меня на себя, подносит бокал к моим губам.

– Мне снова будет плохо, – предупреждаю, морщась от того, как холодное стекло касается кожи. – Вы же знаете, как я реагирую…

– Поэтому я сам буду контролировать. Давай, детка, не ломайся. И не заставляй меня ждать.

Валид наклоняет бокал, наливая в мой приоткрытый рот алкоголь. Терпкий, горький. Несколько капель текут мимо, струйками сползают по моему подбородку.

Я послушно запрокидываю голову сильнее, когда мужчина тянет мои волосы. А после… Схожу с ума! Горячий язык касается моего подбородка, собирая пролитый алкоголь.

После Валид переходит на мои губы. Задевает их, толкается внутрь, воруя остальные капли виски. Не целует, но это ещё хуже. Насолько развязно, по-звериному ведёт себя мужчина. Без какого либо стыда.

– Пиздец какая сладкая.

Боже-Боже-Боже!

Внутри бенгальские огоньки зажигаются. Искры рассыпаются под ребрами, проникают в кровь. Текут по венам вниз живота, устраивая там настоящие взрывы.

Валид не играет в долгую прелюдию, опускает ладонь на моё лоно. Сдвигает трусики в сторону, проводя по складочкам. И я хочу умереть от понимания, что там не совсем сухо.

Кровь приливает вниз от движений мужчины. Он обводит мой клитор, уделяет ему особое внимание. Давит, трет, сжимает, а я вскрикиваю от пронзающих ощущений.

Их много, все новые и сильные. Будто кипятком обдают кожу. Дрожу в руках Палача, растекаюсь пластилином. И пошевелиться не могу, только сгорать от ощущений.

Настойчивых и сильных. Мужчина не останавливается, делает всё жестче. Пытаюсь сдвинуть ноги, но от этого лишь хуже. Потому что ладонь Валида оказывается прижатой к моему лону, это не мешает его пальцам скользить по влаге, множить её.

– Как быстро потекла, – хмыкает одобрительно, а мне от этого лишь гаже. Подносит бокал к моим губам, но я мотаю головой. – Александра.

– Нет, – спорю. – Я не хочу…

– Снова характер показываешь?

– Если вы хотите меня силой взять, то не надо потом на алкоголь это спихивать. Даже если я напьюсь, то это не значит, что я вас хочу.

– Развернись ко мне.

Чеканит, снова заводясь. Не получается у меня быть мягкой и обходительным с этим викингом. Но от его вспышки злости есть плюс – он перестает казаться меня внизу.

Набухшие губки вдруг ноют от нехватки прикосновений. Жмурюсь, стараясь затолкать неуместное желание подальше. Не понимаю, что со мной происходит.

Валид хочет, чтобы я не просто повернулась к нему, а села сверху. Давит на плечи, заставляя буквально вжаться в его пах. Я случайно ерзаю, чувствуя, как его член дергается.

Замираю.

Черт.

Я не этого хотела.

– Ты сейчас успела набухаться?

Его пальцы снова в моих волосах. Валиду будто нравится это. Такой контроль надо мной. Когда я прогибаюсь в пояснице, смотрю на него снизу вверх. Не понимаю смысла вопроса, но качаю головой.

– Ты биологию учила, ягодка? – очередная странная загадка. Киваю. Чего он хочет? – Разницу между мужиками и девками знаешь?

– Да…

– И что это?

Валид толкается в меня, своей твердостью буквально пронзает. Внутри всё стягивает от этого, вибрирует. Хочу отодвинуться, но мужчина тянет обратно, заставляя потираться о его…

– С-стояк, – заикаюсь от неожиданности.

– И это признак чего, а? Давай, Александра, ты же умненькая.

– Возбуждения. Вы меня хотите.

– Ага. А у баб такого нет. Какой у них признак того, что хотят секса? – жмурюсь, когда до меня доходит, к чему ведёт мужчина. – Я подскажу, маленькая. Та влага, которой ты сейчас меня пачкаешь, охуеть какой признак возбуждения.

У меня щеки горят так, словно Валид ударил. Потому что это всё… Не так! Вообще, вот неправильно он всё понял. Я не хочу с ним спать, а то что внизу пульсирует… Это не моя вина!

Это защитный механизм, ага.

– Поэтому прекращай пиздеть, что мне для траха тебя спаивать надо, – рявкает, отвешивая увесистый шлепок по моей попке. Дергаюсь, только ближе прижимаюсь. – Так что открывай рот и не возникай.

Понимаю, что попалась. Распахиваю губки, и рот тут же наполняется алкоголем. Возможно, это будет оправданием хотя бы для меня? Причиной, почему мышцы спазмами сводит.

– Не глотай, – приказывает, наклоняя ближе к себе моё лицо. – Будь хорошей девочкой, поделись со мной.

Он словно хочет меня за одну ночь в распутную девицу превратить. Наклоняюсь, прижимаясь к его сухим губам. Запрещаю себе думать о том, как это выглядит.

Делюсь с ним алкоголем, а после мы вдвоем разделяем горечь и тепло напитка. Валид сминает мои губы, забирая всё больше и больше. Ловит мою ладонь, укладывая на свой торс.

Веду по гранитным плитам, стараясь ухватиться за плечи, но мужчина направляет ниже. К крупным кубикам пресса, которые подрагивают от моих касаний.

– Ниже, Александра, – рычит в мои губы. – Давай, красивая, задобри меня.

Я знаю о чём говорит мужчина, но вместо этого сама целую. Двумя ладонями обнимаю за шею, прижимаюсь к губам. Пытаюсь так усмирить этого варвара.

Судя по тому, как жёстко он сжимает мои ягодицы – не получается. Делаю только хуже. Не знаю, как поступить. Но… Лащеновы не сдаются, поэтому иду до конца.

Посасываю его нижнюю губу, едва царапая зубами. Не знаю, откуда это взялось. Просто рвётся из меня. Словно порочным шепотом подсказывая, как можно выкрутиться.

Сердце так громко стучит, что я почти ничего не слышу. Все звуки исчезают, остаются только тактильные ощущения. Грубые прикосновения. Как соединяется наша кожа.

– Ниже, – повторяет, не терпя возражений. – Вот так.

– Валид!

Дергаюсь, но он тянет руку обратно. Я не заметила, когда мужчина успел расстегнуть свои джинсы, приспустить их. Всё прошло мимо меня. Но факт остается – сейчас Валид сжимает мою ладонь вокруг его члена.

Пальцы впиваются в эту твердость, скользят. Ошалело смотрю на это. Должна была ждать чего-то такого, но забылась. А теперь едва осознаю, что касаюсь обнаженного мужчины.

– Подрочи мне, лапуль, и забудем твой побег. Только с душой подрочи, ага?

Ага.

Мне нужно абстрагироваться, забыться. Представить, что я просто… Кубок полирую. Вытираю бутылку воды. Горячую, обтянутую кожей бутылку. По размерам явно похоже.

Хотя бы отвернуться нужно. Но не получается! Взгляд приклеен к мужчине. Его член стоит так сильно, почти к животу прижимается. Кожа там темнее, чем в остальных местах. Бугрящиеся венки ползут по всей длине. На вершине поблескивает белая капелька.

– Давай, малая, разглядывать потом будешь.

Сглатываю, не хочу этого «потом». Дырочка сжимается от мысли, что эта дубина внутри может оказаться. Порвёт, точно! Мои пальцы ведь даже полностью не обхватывают эту толщину.

Веду. Вверх. Вниз. Дыхание затаив. Пересиливая себя. Смотрю на лицо Палача. У него глаза прикрыты. На лбу вздутая вена пульсирует. Чаще, когда я сильнее сжимаю ладонь. По реакции мужчины считываю, как ему нравится.

Эта порочная ласка меня саму будоражит. От того, что такой варвар легко расслабляется от каких-то незамысловатых касаний.

– Пальцами головку погладь, – отдает новое распоряжение. – Да, блядь, – рычит, толкаясь в мою ладонь. – Многим дрочила, сучка?

– Нет! Я же…

– Мужиков можно ублажать так, чтобы целка на месте осталась. Рассказывай, что уже делала. Буду знать, как тебя пользовать можно. Дрочишь хорошо, умело.

– Валид!

Неуместная обида вместе со всхлипом рвётся. Зачем он такие грубости говорит? Я же стараюсь, а в ответ получаю только оскорбления. Подскакиваю на ноги быстрее, чем мужчина успевает среагировать. Обнимаю себя за плечи, стараясь справиться с дрожью.

– Назад пошла! Сейчас же, Александра.

– Чтобы вы снова меня шлюхой и сучкой называли?

– Я тебе, бля, комплимент сделал. Будешь дальше так мой хуй полировать, может, и не распечатаю тебя.

– Отвратительный комплимент!

Босыми ногами стою на мягком ковре. Делаю шаг к мужчине, ещё один. Понимаю, что даже если сбегу – он меня догонит. И не факт, что всё закончится мирно.

Валид разводит ноги шире в приглашающем жесте, но сам же и тормозит. Поглаживает талию, а после тянет мои трусики вниз. Хватаюсь за них, но Палачу плевать. Он просто тянет, пока ткань не трещит под его напором.

– Давай, не заставляй меня ждать. Раздевайся.

– Зачем? Мы ведь договорились…

– Тебе тоже кончить надо, конфета. А то пиздец нервная. Вот к чему воздержание приводит. Харе спорить, на мозги действуешь.

Мужчина резко тянет на себя, заставляя упасть сверху. Проезжаюсь лоном по его члену. Теперь – между нами преград нет. И словно ножом оголенных нервов касается.

Молния куда-то под кожу бьет, заставляя дрожать всё сильнее. Набухшая головка скользит по моей влаге. Валид толкается несколько раз, впрыскивает свой порочный яд в меня. Странные волны тепла несутся под кожей.

– Охуенно, – гортанно стонет. – Вперед, золотко, пока не передумал.

Я пытаюсь, но… Теряюсь в ощущениях, стоит мужчине коснутся меня между ног. Он ведет часто, напористо. В сумасшедшем темпе, не жалея чувствительный клитор.

Только вместо боли – непривычное удовольствие. Я подстраиваюсь под ритм мужчины, так же быстро веду по его члену. Мы словно пытаемся друг друга извести.

Всё трепещет внутри, отзываясь на эту грубую ласку. Меня смывает, отбрасывает далеко от собственных принципов. Словно временно переключает рычажки в мозгу, когда пальцы Валида дразнят мою дырочку.

Внизу живота всё напрягается, наливается свинцом. Тянет от возбуждения. Смертельная лава несётся во мне. А мой личный палач только усиливает эти ощущения.

Кусает мою шею. Оставляет метки на ключицах, подбородке. Снова целует, заставляя стонать в его рот. Пытаюсь сдержаться, но сил на борьбу не остается. Мужчина делает со мной что-то невыносимое, немыслимое.

Меня обдает горячей жидкостью. Густая сперма заливает ладонь и живот. Валид изливается на меня, всё выплескивает. Терпкий запах заполняет лёгкие, которые через секунду разрывает криком.

Тело немеет, перестает принадлежать мне. Будто звезды перед глазами, космос. Невесомость, в которой я задыхаюсь, а все клеточки внутри взрываются от напряжения.

Кровь шумит в ушах, перед глазами темнеет. Тело наполняет легкостью, приятным опустошением. Меня будто от всех оков освободили, новый мир показали.

Который резко переворачивается, когда Валид укладывает меня на диван.

И накрывает собой.

Девочки, хочу ещё раз поблагодарить вас за актив! Все ваши наградки, комментарии, звездочки - они невероятно приятные для меня. Вы моё главное вдохновение

Следующей делаем главу от Палача?)

Глава 16. Валид

Сука.

Какая же она сочная. Ладненькая, фигуристая.

И с глазами этими, блядскими.

Серыми. Стальными.

Свинец, из которых пули плавят.

Девчонка смотрит на меня, моргает часто, а у меня член дергается. Снова дубиной стоит, готов долбить её узкую дырочку. Первопроходцем, блядь, стану.

Хуй скользит по её влажным складкам. Потекла, лапонька, водопадом меня встречает. И это вставляет ещё сильнее. Заводит.

Зудит под кожей.

Александра лежит подо мной, в её глазах – сплошная поволока. Туман возбуждения, который лишь сгущается. Толкаюсь ещё раз, вызывая хриплый стон.

Вот так, лапуль, реагируй.

Охуенно будет, когда натяну.

Головка пульсирует от возбуждения. Пристраиваюсь ко входу, надавливаю.

Пиздец она узкая.

Едва вошел, а уже тисками сжало.

Если бы не кончил минуту назад – уже бы залил её.

Девчонка оживает не к месту. Дергается, упирается в мой торс. Толкает безуспешно. Смотрит перепугано. Пытается отстраниться, бедрами подается назад.

– Валид! – вскрикивает, царапает ноготками. Губы кривит. – Не надо, мы же договорились.

– Уговор меняется.

– Нет! Хватит. Я не хочу сейчас. Я не могу. Мне уже больно.

Хнычет, блядь. Бабские слёзы – дешёвая манипуляция, которая каждый раз раздражение вызывает. Но Александра хлопает ресницами, крошечные капельки собирает.

И только смотрит. С мольбой, надеждой.

Не пиздит.

Она тугая даже сейчас, со всей её смазкой щедрой.

А я не собираюсь в долгую прелюдию играть.

Трахнуть и спустить.

Пока не перестанет возбуждением крыть.

– Не смей, Валид! Пусти! Пожалуйста, я не готова.

Кричит, срывается на шепот, царапается и снова гладит. Пытается подобрать подход ко мне. На лице читается открытый страх того, что не хочет этого.

И это бесит.

Потому что она кончала от моих пальцев, едва сама не терлась, а теперь включает праведницу. Цепляется за мои руки, вертится юлой, пока не перехватываю её запястья.

Фиксирую над головой, коленом раздвигаю ноги.

Залипаю на том, какая красивая девчонка мне попалась.

Охуенная.

На животе и бедрах – россыпь родинок, которые тянутся к лобку.

Будто намекают, где именно эту малышку трогать нужно.

– Сука, – рычу, когда вместо того, чтобы трахнуться нормально, отвлекаюсь на стук в дверь. – Съебались. Занят.

– Разговор есть, Палач, – Мурад, чтоб его менты приняли, выбирает худший момент. – Срочный.

– Подождёт.

Возвращаюсь взглядом к Александре. Сжалась, маленькая. Перепугано на меня смотрит.

Мигом трезвею.

Мозги током прошибает.

Не, так дело не пойдёт, нельзя её сейчас брать.

– Это Данияра касается, – добавляет Мурад.

Да блядь.

Финальный «стоп» работает.

Скатываюсь с девчонки, натягиваю джинсы. Ищу её одежду, но понимаю, что оставил на кухне. Моя футболка тоже в спальне валяется.

– Так пойдешь, – озвучиваю мысль вслух. – Поднимайся, Александра, будет тебе отсрочка.

– Я не могу. Там ваш человек, а я обнажена. Я же не хочу… Вы же не станете, правда?! Это шутка была, просто напугать! Валид!

– Что именно? Четче изъясняйся.

– Вы сказали, что если я сбегу… Вы, а потом ваши люди…

А девчонка-то каждое слово запоминает, не дура.

Только не понятно, что у неё в мозгах перемкнуло, если решила попробовать удрать от меня. Здесь везде люди расставлены, во всех направлениях. Наблюдение круглосуточное, ни одна крыса не проберется.

Часть про моих людей пиздежем была. Чтобы Александру приструнить, рядом держать. В отличие от некоторых, я своих девок делить не привык. Только передо мной ноги раздвигает, а другим нахрен. Либо со мной, либо по рукам.

Шлюхи, конечно, дело другое.

Но Александра не шлюха.

И нам ещё не один день вместе развлекаться.

– Побег ведь не удался? – от своих слов не отказываюсь, но чуть гашу её страх. – Значит, наказание другое будет. Всё. За мной иди. У меня пиздец дел много, лапуль. Без выкрутасов.

– Но…

– За мной и молча.

Поджимает губы, а в глазах – бесовские огоньки. Сталь плавится, искрит холодом. Девчонка может играть послушную, но её глаза всё показывают. Не пиздели в школе – реально зеркало души.

Всё выдают.

Александра идёт за мной, почти в спину мою впечатывается. Защиты ищет.

Приоткрываю дверь, делаю жест Мураду, чтобы он отвернулся. Тот понятливый, тут же исполняет. Хоть не конкретно мой человек, но умеет приказам следовать.

– Не смотреть, – бросаю коротко. – Глаза скосишь – без них останешься.

– Понял, – Мурад кивает. – По Данияру что?

– Терпит минут десять? Тогда здесь жди.

Пропускаю девчонку перед собой, чтобы голой жопой не сверкала перед остальными. Эту задницу я себе заприметил. И пока интерес не потеряю – моей будет.

Хотя изначально всё не так планировал.

Не собирался прокурорскую дочку трогать в этом плане.

Только гниды последние через детей мстят. Особенно так.

Должен был припугнуть и под замком держать, пока вся шумиха не закончится.

Но слишком уж Александра хороша.

Понимаю теперь, почему Лащенов возле неё столько охраны постоянно держал. Я бы тоже из-под надзора не выпускал. Такую только слепой не захочет забрать.

Потрахаться мне надо.

Нормально, всё спустить, до суха.

Потому что недотрах в мозги бьет, а это плохо.

– Сюда, – дергаю девчонку за руку, толкаю в мою спальню. – Теперь со мной спать будешь.

– Но…

– У тебя был шанс своей комнатой воспользоваться. Ты не захотела. Так что претензии глотаешь и идешь в мою кровать спать. Сейчас же.

– Мне в душ нужно. Я из-за вас грязная!

– Завязывай, сладкая. Это уже у тебя извращенные кинки пошли. Я тебя спермой залил, а ты дальше «выкаешь». Хотя если у тебя свои фантазии – ты не стесняйся, говори. Я всё организую.

Шепчет что-то под нос, отвернувшись.

Я, оказывается, то ли урод, то ли удод.

Хрен пойми.

– В душ после меня пойдешь, – бросаю, направляясь к ванной. – Или со мной?

– После!

– Так и подумал. Сиди на жопе ровно, маленькая. Я ошибок не прощаю. Дрочкой больше не отделаешься. Дошло?

– Дошло.

Надеюсь.

Черту переходить не хочется, но если Александра будет дальше нарываться – перескочу. И выпорю, и выебу. По всей программе проведу, чтобы в неё истины впечатались.

Со мной играть нельзя.

Только подчиняться и кивать на всё сказанное.

Забираюсь в душевую кабину, вентиль до конца проворачиваю. Ледяная вода потоком льется, но нихрена не остужает. Член всё так же стоит, готовый таранить влажную дырку.

Не получается из мыслей выкинуть сочную фигурку.

Потому что в моей постели голая малышка лежит, а я здесь.

Блядь.

Никогда же девок силой не брал. Хватало сверкнуть деньгами или улыбкой – как когда. И сами на меня прыгали. Никаких проблем. Бери и пользуйся.

Александра же…

Смотрит загнанным зверьком, губы свои вечно кусает.

А мне меж этих губ засадить хочется.

Наплевать на оставшиеся ошметки морали, просто нагнуть. Взять то, чего так хочу. Не обращать внимания на её просьбы и крики. Сломать сопротивление.

Довести её до оргазма или двух.

А после трахнуть, пока в себя не пришла.

Такую девку нужно в постели держать круглосуточно и брать, пока голос не сорвет.

Пару раз пофыркает, а потом во вкус войдёт.

Насаживаться будет и сама умолять станет, чтобы на члене покатал.

– Сука.

Рычу, упираясь лбом в мокрый кафель.

Тормозить, Валид, надо.

Пока реально девку насильно не нагнул.

Не в этом план был.

Обхватываю стояк ладонью, словно подросток похотливый. Давно таким не заморачивался. Всегда было достаточно кандидаток, чтобы нормально расслабиться.

Даже в колонию шлюх доставляли по щелчку пальцев, если правильных людей бабками благодаришь.

А теперь дрочу себе, чтобы не сорваться раньше времени.

Вспоминаю, как это девчонка делала, сильнее завожусь.

Реально же охуенно двигала.

Умело, хорошо.

Пальцами изучала мой член, взглядом жгла.

А как она огненно смотрелась с белыми разводами на её коже…

Сперма стреляет на кафель, а я представляю, что на лицо девчонки кончаю. Заливаю сочные губы, заставляю глотать всё до капли. И снова засаживаю, потому что член колом с ней торчит.

Уверен, она охуенно смотреться будет.

На коленях, с припухшими губами.

Мной помеченная.

Встряхиваю головой, прогоняю наваждение. Быстро собираюсь, потому что не время о девках думать. Вряд ли Мурад просто так упомянул Данияра, не стал бы рисковать.

С этим разбираться нужно.

С риском, что нас выследят.

Александра никуда не денется. Будет рядом до тех пор, пока я не отпущу. А это может затянуться в мою пользу, пока не решу, что хватит.

Спускаюсь на первый этаж, киваю Мураду, чтобы за мной на улицу двигал. Погода – мерзкая. Моросит всё время. Но дороги в болото превращаются, сложнее будет найти меня.

– Выкладывай, – достаю пачку сигарет, прикуриваю. – Что там по Данияру?

– Его перевели в СИЗО, в одиночку. Допрашивают, как ты побег планировал. Думают, что вы общались.

Правильно думают.

На зоне письма проверяют, но есть варианты как обойти.

Так мы с Данияром и общались.

Шифрами, намеками, подсказками.

Потому что в одну колонию попасть не получилось.

– Они думают, что ты будешь его вытаскивать, охрану усилили втрое, – Мурад отчитывается. – Я силы прикинул, с боем можно прорваться. Эффекта неожиданности не будет, но может получиться.

– Нет, – решаю. – Пока его вытаскивать нельзя. Чуть уляжется, пыль в глаза бросим, тогда за ним пойдём.

– Он уже согласен? Насколько я помню, Данияр отказался от побега.

Естественно этот сученыш отказался.

Нормально дела на зоне проворачивает, негласный король.

Он, как и я, со своими мотивами за колючей проволокой сидел.

Пока не решил, что уже время и всё сошлось.

Пока сам не захотел выйти.

– Джамиль как? – спрашиваю, бросаю окурок под ноги. – Доставили?

– Дома уже. В полном порядке.

– Хорошо.

Ситуация стабильная.

Мой названый брат в СИЗО, как я и ожидал.

Младший – в безопасности, где его никто уже не достанет.

Всё идёт по плану.

А суку, которая нас подставить решила, я в землю зарою.

И Александра мне в этом поможет.

Глава 17

Интересно, проклятия работают? Если да, то наверняка Палач умрёт до утра. Я лежу в кровати и не скуплюсь на мысленные оскорблениям в его сторону.

Он просто…

Урод!

Похотливое животное.

И он не имел права трогать меня. И… И доводить до оргазма.

Стону, утыкаясь лицом в подушку. Боже, почему первым мужчиной, который касался меня, стал этот бандюган? И в чём ещё Валид решит стать первым?

Между ног ноет, легкая пульсация продолжается до сих пор. А ведь мужчина даже не вошел в меня, не лишил невинности. Так, чуть надавил, а даже этого хватило для неприятных ощущений.

Я лежу в темноте, не зная, чего теперь ожидать. Это – территория Хасанова, всё кажется враждебным. Даже его футболка, которую я надела, из слишком грубой ткани.

Большая, как платье для меня. Постоянно то сползает, то задирается до груди. Но мне плевать. Потому что лежать в постели Палача голой – ещё хуже.

Жду, что именно сейчас мужчина появится. Не представляю, как проведу с ним эту ночь. А сколько таких ночей ещё будет? Я ведь не настолько везучая, чтобы меня всё время спасали от приставаний этого бандюгана!

А тело – вообще предатель! Я это поняла давно. Когда съедаешь лишнюю конфетку, а оно тут же реагирует новым килограммом. Вот только черт с ним, с фигурой.

Вот почему меня так будоражила близость Палача?

Кожа покрывалась мурашками и так сильно тянуло внизу…

Я кусаю губу, крепче обнимаю подушку, когда слышу тяжелые шаги. Во мне нет никаких сомнений – это Палач. Я словно чувствую его энергетику, которая первой просачивается в комнату.

Щелкает дверная ручка, мужчина приближается. Я изо всех сил притворяюсь спящей, контролирую дыхание. Кожу покалывает от чужого взгляда.

Может, мужчина не станет меня будить ради секса?

Кровать скрипит, когда Валид заваливается на неё. Нельзя поворачиваться спиной к хищникам. Комментарий мужчины, брошенный в сауне, заставляет напрягаться, действительно ждать нападения.

Рвано выдыхаю, понимая, что ко мне лезть никто не планирует. Кажется, мужчина действительно решил просто спать. Размеренно дышит, не издавая никаких других звуков.

Сжимаюсь, стараясь стать меньше. Вдруг Палач вообще забыл обо мне? От него тянется лёгких шлейф сигарет и алкоголя. Отпраздновал своё досрочное освобождение?

Я едва не кричу, когда на моё бедро опускается тяжелая мужская ладонь. Придавливает к месту, а после Валид прижимается ко мне. Дышит в шею, трется щетиной.

Спит? Пьян?

Так незамысловато пристает ко мне?

Давай, ягодная маленькая лапонька, не поддавайся.

Нельзя показывать, что…

– Харе притворятся, – фыркает, кожей чувствую его улыбку. – Я знаю, что ты не спишь, красавица. Или притворись. Будет интересно посмотреть. У меня нет проблем трахнуть тебя спящую.

– Валид! – не выдерживаю, сдаюсь. – Я очень устала, хочу спать.

– Я тоже, дурочка. Пиздец как. Сто лет на нормальной кровати не спал. На зоне – трындец дефицит с финансированием.

– Так… Мы будем спать?

– Будем.

Соглашается, а сам толкается пахом в мои бедра. Ладонью забирается под футболку, касается под грудью. Так и замирает, плотно прижатый ко мне, соприкасаясь всем телом.

Я вытягиваюсь струной, но больше ничего не происходит. Валид просто обнимает меня. Чуть более откровенно, чем я бы хотела, но всяко лучше, чем могло бы быть.

Я чувствую, как постепенно тело рядом со мной расслабляется. Палач засыпает быстро, продолжая губами касаться моего уха. А у меня сна ни в одном глазу.

Инстинкты трещат от напряжения, страшно рядом с таким мужчиной терять бдительность. Усталость давит, но взбудораженный мозг не может просто отключиться.

У меня не было таких насыщенных дней, даже недель! Вспоминаю как всё началось с экзамена, а закончилось в кровати с беглым преступником. Пытаюсь найти момент, где я ошиблась. Можно было всё исправить? Был ли у меня шанс?

– Расслабься, бля, – произносит хриплым голосом. – Как с деревяшкой сплю.

– Я могу уйти. В полной мере насладитесь удобной кроватью и одиночеством.

– Лежи и не рыпайся. Не заводи меня сильнее, разгребать ведь придётся, заноза. Спи давай, я умотался за день.

– Возраст не позволяет так много бегать?

Я прикусываю язык, но слова уже повисают в воздухе. Затаив дыхание, жду реакции Валида. Как сильно мне влетит за это. Кожа вспыхивает огнем – новый шлепок приходится на низ моего живота, рядом с лобком.

Удар – не худшее. Потому что после него, мужчина начинает поглаживать пострадавшее местечко. Проводит пальцами, рисует странные узоры, словно свои татуировки повторяет. И каждый раз его пальцы спускаются всё ниже.

– Чтобы вы делали, если бы я не приехала в тюрьму? – спрашиваю, надеясь закрыть хоть один гештальт. – То есть… Я была нужна вам для гарантии? Или вы воспользовались шансом?

– Ты ведь не дура, Александра, всё понимаешь.

– Понимаю. У меня был шанс? Не брать интервью и тогда…

– Тебя бы затолкали в машину и привезли ко мне. Чуть по-другому пришлось бы сыграть, но ты была бы здесь же. Со мной.

– Почему именно я? Есть же другие. Не знаю, дети адвокатов, полицейских, политиков…

– Личные счеты с твоим отцом, не забивай свою головушку.

– А как вы сделали…

– Лапуль, если ты языком почесать хочешь – можешь отсосать мне. Нет? Тогда прикрой ротик и дай мне поспать. Или просто дай.

– Оригинальные у вас шуточки. Молчу!

Обещаю сразу, стоит Валиду двинуться ещё ближе. Зубами прихватывает мою мочку, ладонью скользит по обнаженным бедрам. Искры рассыпаются под ребрами.

– Я буду спать.

Обещаю до того, как мужчина решит показать всю свою оригинальность. Изо всех сил стараюсь расслабиться.

Не думать, как грудь стягивает невидимыми нитями от чужой близости.

Не обращать внимания насколько грубая кожа на ладонях Валида. Он, наверное, много качается, на подушках пальцев – грубые древние мозоли.

Просто забыть, что пальцы поглаживающие мои тазобедренные косточки, совсем недавно скользили по моему лону. Дарили порочное удовольствие, которое раньше я не могла вообразить.

– Дыши чуть тише, – летит новое пожелание. – С тобой невозможно уснуть, конфетка. И, к сожалению, но в хорошем смысле. Шаришь?

– Шарю, – соглашаюсь и тут же громко вздыхаю. – Я не привыкла спать с кем-то. И вы меня пугаете. Я не могу расслабиться по щелчку пальцев.

– Учись, – бормочет. – Серьезно, Александра, сделай что-то, чтобы я поспал. Не получится – буду по-другому развлекаться. Надеюсь, ты меня услышала. Повторять не буду.

Я понимаю, что Валид и так дал мне много шансов. Пережить эту ночь без посягательства на мою девичью честь. И я собираюсь этим воспользоваться.

Думаю обо всём отвлеченном, после – пытаюсь создать вакуум в голове. Но сон всё не идёт. Будто намеренно обходит меня стороной, заставляя помучаться дольше.

У меня такое бывает. Обычно я психую, кручусь полночи, а после отрубаюсь. Но с Палачом так делать нельзя.

Поэтому просто лежу, рассматривая узоры на стене. Пересчитываю пятна на дубовом полу. Придумываю заголовки, которые должны крутить по новостям.

Дочь прокурора похитили.

Варварский побег из-за решетки.

Палач нашел первую жертву…

Я зеваю и, незаметно для себя, проваливаюсь в пучину сна. Затягивает стремительно. Только думала о работе, как уже бегу по лесу. А Валид несётся за мной.

От него нигде не спрятаться. Настигает, ловит. Сжимает в своих руках до ломоты в костях. Трогает, целует. Кровь бурлит в венах, меня прожигает угольками возбуждения.

Между ног мучительно влажно, всё сжимается от нехватки ласки. Я сама тянусь к Валиду в надежде получить больше. Я понимаю, что это сон – здесь можно не сдерживаться.

Его пальцы скользят по моему лону, раздвигают половые губки. Трогают настойчиво, откровенно. Заставляя меня стонать и толкаться бедрами, усиливая напор.

Так хорошо…

– Сильнее, лапуль.

Приказывает, а я распахиваю глаза. Сквозь дымку наслаждения смотрю на мир. Воздуха в комнате не хватает, когда я понимаю, что это был не сон. Точнее…

Ласкают меня по-настоящему!

Ладонь Валида между моих ног, пальцы давят на мою дырочку. А между ягодиц упирается каменный стояк.

Это всё словно атомной бомбой взрывается во мне, ядовитым пеплом окутывает. Не получается среагировать, отодвинуться. Кожа плавится, внутри бушуют смерчи возбуждения.

– Давай, ласточка, насадись ещё, – велит, вводя в меня палец. – Трешься и стонешь как маленькая похотливая сучка. Такая жаждущая.

– Валид…

– Такая хорошенькая, – продолжает, превращая оскорбление в своеобразный комплимент. – Растяну тебя, а после трахну. Ты ведь хорошая девочка, Александра? Пожелаешь мне доброго утра правильно?

Спойлер: да)

Глава 18

Пальцы Валида проникают в меня. И… Черт! Это приятно. Они давят на стеночки, а это вибрацией проходит по телу. Неправильно, но так хорошо.

Дрожь проходит по телу волнами, с каждым разом становится всё сильнее. Потому мужчина продолжает ласкать мой клитор. И его близость будоражит.

Ведь сейчас я чувствую, что на мужчине нет белья. Он полностью голый, членом упирается меж моих ягодиц. И упирается хорошо так, своей дубиной чертовой.

Сквозь туман возбуждения до меня доходит, что это всё нужно заканчивать. Пытаюсь отстраниться, сбежать от настойчивых касаний.

– Куда?

Рычит, тянет меня обратно. Зубами впивается в моё плечо. Настоящий зверь. И касается меня так же. Властно, сильно, будто пытается подчинить, покорить.

– Беготня закончилась, Александра, – припечатывает своими словами, доказывает действиями. – Я заебался ждать.

– Я не…

Хочу что-то сказать, честно. Но вместо возражений с пересохших губ срывается стон. Валид задевает клитор, сильнее давит. Искры под глазами проносятся.

Нельзя так! Заводиться от прикосновений бандюгана, чувствовать нарастающее давление в груди. Расплываться лужицей от ласки того, кто меня похитил.

Он ведь стольких людей убил! Этими же руками, которые сейчас моё тело поглаживают. Валид сжимает мою грудь, мнёт её. Грубо, пальцами впивается пока сладостная боль не начинает пульсировать под кожей.

– Расслабься, маленькая, – говорит вроде тихо, но на просьбу его слова не похожи. Приказ. – Такая тугая, что едва два пальца в тебя входят. Если сейчас трахну, то порву нахрен.

– Так может – подождём?

– Я тебя в любом случае натяну. Или ты от боли кайфуешь?

– Нет.

Я поворачиваю голову, стараясь взглядом остановить мужчину. Слов он не слышит, так может… Не может. Валид пользуется возможностью, ловит мои губы в плен.

Я сейчас вся в его власти, везде прикасается. И это проходит неожиданной дрожью по телу, как будто такое может нравиться.

Мы терзаем друг друга этим поцелуем. Я кусаюсь, Валид кусает сильнее в ответ. Наши языки сталкиваются, меня током бьет. Всё сильнее закручивает вихрем превратных ощущений.

Мир кружится перед глазами, словно на карусели. Не понимаю, как мужчина может так быстро и бесшумно действовать при своих габаритах. Но я теперь лежу под ним, Палач нависает.

– Ноги в коленях согни, – меня прошибает от давления, его слишком много. – Сейчас, Александра. Ещё немного и моё терпение лопнет.

Я чувствую. Его напряженный член упирается в моё бедро. Кажется, становится всё больше, крепче. Представляю, как он окажется во мне, и сильнее сжимаюсь на пальцах Валида.

Делаю так, как приказал мужчина. Смущение душит от мысли, что он всё видит. Всю меня. Задирает мою футболку до самого горла, я обнажена перед ним, нечем прикрыться. И вместо того, чтобы оттолкнуть мужчину, я цепляюсь пальцами за простынь.

– Валид! – его имя легко вылетает, словно так и должно быть. – Ты… Боже… Сильнее.

Прошу, не следя за языком. Возбуждение все мозги вышибает. Оно течет лавой по венам, скручивает нервы, собирается между ног. Моя дырочка словно горит и пульсирует. Настолько сильно хочется продолжения, болезненно нехватает разрядки.

Отчаянно хватаюсь за мысли, но они ускользают. Исчезают с треском. Валид своими губами собирают все мои рваные вдохи. Снова целует, лишая меня даже кислорода.

Терзает. Губы, моё лоно. Замедляется, втягивая нижнюю губы. Снова напирает. По кругу, пока я не теряюсь в этом потоке различных ласк. Стону открыто, не выдерживая того, как желание разрастается.

– Блядь, как ты заводишься легко, – поощряет прикосновениями, до грани ведёт. – Хочу увидеть, как ты кончаешь. Порадуй меня, Александра.

Я из принципа хочу поспорить. Сдержаться, побороть это грешное влечение. Пусть не думает, что так легко может меня получить.

Но всё бахвальство лопается мыльным пузырем, когда Валид снова прикасается к моим губам. Слишком много всего, голова кружится.

Приятно. Горячо. Сильно.

Удовольствие сносит всё на своем пути, накрывает меня с головой. Перед глазами темнеет, тело будто молнии пронзают. Бьют за разом, выгибаюсь.

Всё внутри наполняется легкостью и наслаждением. Тягучей сладкой эйфорией от которой пальчики поджимаются. Будто личный рай. И так хочется растянуть его подольше.

– Нет!

Я всхлипываю, когда вместо блаженства получаю вспышку боли. Такую же яркую и прошибающую. Валид входит в меня рывком, не церемонясь.

Царапаю его руки, слёзы жгут глаза. Боже, это невозможно! Никогда не думала, что первый раз может быть настолько болезненным.

– На месте будь, лапуль.

– Валид, – хнычу. – Я не смогу… Ты меня убьешь. Больно.

Ерзаю под ним, но Валид – бетонная плита. Придавил собой, лишая возможности двинуться. А меня распирает. Спазмами сжимаюсь, словно стараясь уйти от проникновения.

Но мужчина не позволяет.

– Догадываюсь, что не щекотно, – рычит. – Потерпишь, сейчас пройдёт. Никто ещё от этого не умирал.

– Ты не знаешь. Это… Я…

Мужчина проталкивает ладонь под мой затылок, удерживая. Поцелуем пытается отвлечь от пульсирующей боли, который становится только больше.

И у Валида… Получается. Губу пронзает тонкими иголочками от укуса, и всё внимание переключается. На жадные развязные поцелуи. На то, как мужчина поглаживает мою грудь. Куда ласковее, чем раньше.

Перед глазами пелена слёз, не различаю лицо Валида, когда тот отстраняется. Смотрит прямо на меня, делая новое движение. И тут же снова возвращаются плохие ощущения.

– Хватит, – прошу. – Валид.

– Не зажимайся, – велит. Мягко толкается глубже. – Можешь царапаться.

– Что?

– Царапай, кусай. Больно? На меня переноси. Толку от того, что я закончу, не будет. Всё уже произошло. Сейчас подстроишься под меня и снова кончишь, лапуль.

– Я не смогу!

– Разве? – губами касается моего уха, сам укладывает мою ладонь себе на спину. – Попробуй. Обещаю, тебе понравится.

Если Валид обещает, то выполняет. Он сам сказал. И я выбираю поверить ему. Изо всех сил стараюсь расслабиться, прикрываю глаза, когда мужчина касается моего лона. Пытается прогнать боль.

Я сама тянусь за новым поцелуем. Хочу чувствовать приятное, не плохое. Намеренно царапаю шею мужчины, видя, как в его черной бездне вспыхивают огоньки. Вот-вот сожгут меня.

Валид давит языком на мои губы, проникает внутрь резко, агрессивно. В одном ритме двигается. Врывается в меня. Языком, членом. Быстрее с каждым разом.

А после замедляется.

По-другому меня берет.

Неторопливо, медленно. И словно карамель растекается внутри. Липко и сладко, жутко приятно. Возбуждение нарастает, пощипывает под ребрами. По капли проникает в кровь, бросая меня в новый омут удовольствия.

С головой погружает.

И я тону.

Дурман окутывает все сильнее, плотным облаком ложится на меня. Все прикосновения мужчины – яд. Особый вид казни, выбранный Палачом.

Касаюсь спины Валида. Глажу, царапаю, впиваюсь ногтями. Чувствую, насколько мужчина напряжен. Все его мышцы свинцом забиты, дрожат от напряжения. Понимаю, как он сдерживается. Лишь изредка загоняет в меня член резким движением, а после снова тормозит себя.

Терпит.

Между ног ноет от его проникновений, но уже не так сильно. Боль смешивается с наслаждением, испаряется от жара, который охватывает нас двоих.

Температура в комнате поднимается, дышать нечем. Словно мы снова в сауне, кожа покрывается капельками пота. Только в этот раз мы сами создаем всё это.

Валид и я.

Соединенные в эту секунду.

Как одно целое.

Мы целуемся без остановки. Наши руки изучают друг друга. Не знаю, что руководит Валидом, но я… Мне словно нужно всем телом его касаться, каждой клеточкой.

– Сучка, – стонет, когда я слишком сильно царапаю его лопатки. – Хорошо?

– Да.

Признание вылетает мгновенно, будто ждало своего часа. Откидываюсь на подушку, позволяя ощущениям проникать в меня. Заполнять жаждой каждую клеточку.

Меня обдает порывами острого возбуждения. Оно словно с каждым разом сильнее становится.

Валид довольно скалится, видя мою реакцию. В его глазах – откровенное торжество. А я даже сказать ничего не могу, ведь толчки становится быстрее.

Жестче.

Рывок за рывком.

Но даже это не может разогнать нахлынувшее удовольствие. Больше – не может. Слишком хорошо оно когтями вцепилось в меня.

Крик царапает горло. Своими толчками Валид словно до самого возбуждения добирается. Бьет по нему, я схожу с ума от того, как плотно меня заполняет член мужчины. Давит, окончательно толкая меня за грань.

Мою шею покрывают поцелуями, после – подбородок. Приятно. Безумно. Внутри фейерверки взрываются, оглушают. Разноцветные блики пляшут под закрытыми веками.

Онемение окончательно захватывает моё тело. Я ничего больше не чувствую. Только разрывающее наслаждение, которое уносит куда-то далеко.

Прихожу в себя от озноба. Прохладный воздух касается кожи, покрывает её мурашками. Слежу за тем, как Валид поднимается с кровати. Стягивает использованный презерватив, бросает его в урну возле стола.

Ощущения, что по мне локомотив проехался. Ещё и несколько раз, туда-сюда.

– Я ведь обещал, конфетка, – так хочется стереть эту самодовольную морду. – Не умерла и кончила. План минимум выполнен.

– А есть максимум? – напрягаюсь, стараясь натянуть футболку. – Не говори, не хочу знать.

– Плевать, куколка. Ты сейчас тащишься в душ, возвращаемся и мы продолжаем. Я ещё хочу.

– А я – нет!

– Чудесно, Александра, – соглашается легко, сбивая меня столку. – Чудесно, что здесь работают только мои желания, а ты делаешь то, что я скажу.

– Ты же не станешь силой… Валид, мне плохо!

– Не знаю, сжимала меня так, будто тебе охуенно. Так что топай в душ. Хотя… – замолкает на секунду, а я понимаю, что ничего хорошего меня не ждёт. – Лучше вдвоем пойдём.

Девочки, сегодня будет ещё)

Глава 19

Я стону от приятных ощущений. Меня словно нежным облаком обволакивает, накрывает. Уставшие мышцы гудят, а по телу гуляет расслабленность.

Боже, как хорошо.

Упираюсь ладонями в кафель, позволяя горячим каплям стекать по моей коже. Вода чуточку окрашивается в красный, но всё быстро проходит. А я просто наслаждаюсь полным одиночеством.

Полным!

Я постаралась уговорить Палача, объясняла, что мне нужно побыть одной. Блин, ну не при нём же смывать все следы первого секса. Мужчина, как всегда, был тугим и несговорчивым.

Но этому бандюгану позвонили, а я быстренько сбежала в душ. Вырвала себе несколько минут, чтобы осознать произошедшее.

У меня был первый секс. С Палачом! Мужчиной, которого вся страна ищет. Его мой отец посадил, а он меня невинности лишил! Если кто-то узнает – это кошмар.

Я переспала с Валидом!

Повторяю себе, а поверить не могу. Как и в то, что это было не так уж страшно, как я себе представляла. Жутко больно, ужасно просто! Но не очень долго. И после я ведь получила удовольствие…

Почему-то я ждала, что мужчина просто использует меня. Возьмет желанное, кончит, а дальше завалится рядом и будет спать. Но Валид сделал всё куда нежнее, чем от него можно было ждать.

Ладно.

– Ладненько, – повторяю вслух, стараюсь убедить саму себя. – Всё нормально. Не умерла же.

Лучше бы умерла! Нет, жить мне хочется, но как-то… Стыдно жуть!

Я прячу лицо под потоком воды, глухо стону от разочарования. Я почти не знаю мужчину, он грубый и неотесанный, похабный и дикий. А у меня такие вихри внутри, словно такой уголовник мне нравится.

Да он даже адвокату своему не нравится, готова поспорить!

Я ежусь и замираю, когда распаренной кожи касается холодный воздух. Нет нужды оборачиваться, чтобы понять, почему вдруг скакнула температура. Один бесшумный похититель уже прижимается ко мне со спины.

– У меня ещё болит! – выкрикиваю, пока его лапищи не опустились на моё тело. – Я серьезно, Валид. Не прикасайся ко мне. Пока. Ты ведь не такой…

Прикусываю губу, понимая, какой бред несу. Откуда мне знать, какой Палач на самом деле. Но если бы он хотел намеренно делать мне больно – сделал бы, да?

– Как всё просто, – хмыкает, плотнее прижимая к стене. Чтобы вдвоем оказались под струей душа.

– Просто?

– Да, – кивает, упираясь подбородком в моё плечо. – Стоило разок натянуть тебя и сразу на «ты». Ты б раньше сказала, милаха, мы бы разобрались ещё в дороге.

– Я… Это не потому. Просто ты голый!

– Не переживай. Организую тебе полный доступ к моему голому телу.

– Я не об этом говорила.

Хочется по-детски топнуть ногой, потому что Валид перекручивает каждое моё слово. Выворачивает и извращает сказанное в свою пользу, а я даже поспорить не могу.

Втягиваю живот, когда мужчина ведёт по нему ладонью. Мышцы подрагивают, я задерживаю дыхание. А после перехватываю руку мужчину, сжимаю её, не позволяя спуститься к лону.

– Отпустила, – рычит мне на ухо. – Александра, не заставляй меня применять силу. Я всё равно возьму, что хочу. Ты либо подстраиваешься, либо после ноешь, что тебе больно.

– Но мне правда больно!

Я хнычу, изворачиваясь в его руках. Запрокидываю голову, стараясь поймать взгляд мужчины. Как там было? Лаской и нежностью? Не уверена, помогло это в прошлый раз или сделало только хуже.

– Ты же получил то, что хотел, – произношу как можно спокойнее. – Дважды.

– Рукой не засчитывается, лапуль. Это так, погладить и развлечь во время паузы. А одного раза… Оскорбляешь, зай. Аж пиздец обидно. Я похож на того, кто сразу сдувается?

– Нет, к сожалению.

Валид коротко смеётся, я поджимаю губы в обиде. Уголовник треклятый, ему всё забавно, что я говорю. Мужчина ловит мой подбородок, не позволяет отвернуться.

Ему будто нравится смотреть на моё лицо, считывать реакцию. Наслаждается тем, как за секунду я разгоняюсь от злости до смущения.

– Я дохуя времени на зоне провёл, – говорит так, будто я не знала. – Не трахался вечность.

– Ну так найди себе девочку по вызову, – бурчу, не успевая прикусить язык. – Они с радостью поработают.

– Нет, куколка, работать и отрабатывать будешь ты. Моя милость просто так не дается. Придётся стараться, чтобы не получить проблем.

– Я уже постаралась. Знаешь, некоторые свою невинность задорого продают. Считай, у меня теперь…

– Считай, Александра, что это последний раз, когда мы спорим на эту тему. Нехуй мою выдержку проверять. Ты либо делаешь, либо выгребаешь. Я не мальчик-студентик, с которым можно договариваться. У меня всё просто.

Да-м.

Не получается у меня с лаской, никак. Только сильнее завожу мужчину, заставляя источать его волные раздражения. И сама виновата, знаю. Но у меня до сих пор всё ноет между ног, а Валид только о себе думает.

– Знаю, – соглашаюсь, потупив взгляд. – Я делаю всё, что ты приказываешь. Не возражаю. Просто я боюсь боли, и тогда начинаю спорить.

– Я ведь говорил, маленькая. Если подчиняешься, то больно не будет. А теперь, – оглядывается в поисках чего-то. – Веди себя так, как должна была с самого начала. И прими со мной душ нормально.

– Ты хочешь… Оу.

Растерянно смотрю на небольшую бутылочку в моих руках, после на мужчину. Он хочет, чтобы я нанесла гель для душа на него? Помыла? Прикасалась и…

Прокашливаюсь.

Есть у меня догадка, что одними прикосновениями это не закончится.

Я выдавливаю гель на руки, растираю, пока не появляется пена. Намеренно делаю всё очень медленно, чтобы отстрочить момент, когда мне придётся прикоснуться к мужчине.

Тот упирается ладонью в стену рядом с моим лицом. Ждёт, но вряд ли терпения у него хватит надолго. Поэтому приходится сделать первый шаг, чтобы мы чем-то другим не занялись.

Первое прикосновение – оно самое сложное. И не потому, что неприятно трогать Валида, просто… Ожидаю нападения в любую секунду, не могу предугадать, как именно поступит мужчина.

Веду пальцами по его напряженной руке, от запястья до локтя. Цепляюсь за тонкие темные волоски, чтобы не смотреть на лицо мужчины. Вдруг там прочитаю свой приговор?

Подтверждение, что из ванной я просто так не уйду.

Перехожу на грудь, веду по железным мышцам. В который раз удивляюсь. Боже, почему такое тело не может быть у кого-то с более приличным характером? Почему именно мерзавцам достается всё самое лучше?

– Ну Валид! – возмущаюсь, когда мужчина тянет меня на себя. Сжимает мою попку, буквально втискивает в свое тело. – Ты же сам попросил!

– Так удобнее будет, – спокойно отвечает. – И быстрее. Хотя, если ты хочешь меня полапать…

– Угу, с радостью полапаю, когда ты будешь за решеткой, – огрызаюсь, скольжу ладошками по его спине. – Даже навестить приду.

– Обещаешь, лапонька? Прибежишь ко мне? Передачки будешь носить?

– Обещаю. И передачки тоже, – киваю, стреляя взглядом в мужчину. – С мышьяком.

Палач смеётся, запрокинув голову. А после качает головой… Не недовольно, а словно действительно ловит кайф от моих ответов. Которые я должна была сохранить внутри, просто это сильнее меня.

Поднимаюсь на носочки, чтобы дотянуться до этого великана и уйти от настойчивых прикосновений. Но последнее, естественно, не получается. Ладони мужчины настойчиво следуют за мной, раздвигая мои полушария. Напрягаюсь.

– Спокойно, – приказывает, будто пытается взять контроль даже над моими эмоциями. – Не дергайся.

– Валид, я ведь не вру, мне правда…

– Булки расслабь. Не буду я тебя натягивать. Пока. В себя придешь, а дальше заезд устроим.

– Ты… Хм.

Хмыкаю, не подобрав правильный ответ. Валид изначально говорил другое. Лучше не уточнять, почему он вдруг передумал. Это риск нарваться, а мне хватит наказаний.

Но и не благодарить же его за эту уступку? Ещё чего. Обойдётся. Я поблагодарю потом. Правда-правда, лично ему пирожки в колонию испеку. С мышьяком, да.

Папа потом отмажет. А может и сам печь будет.

Я хочу потянуться за новой порцией геля, но Валид не отпускает. Не дает ни миллиметра пространства. Взглядом подталкивает продолжать так, просто гладить его.

Ничего не понимаю, но…

Ладно.

Провожу по шее и плечам, добираюсь до коротких волосков на затылке. Тогда-то Палач и нападает. Рывком вжимается в мои губы, я даже среагировать не успеваю.

Снова оказываюсь в плену. Его рук и губ. Валид действует быстро, напористо. Трогает, целует. Везде руководит, не позволяя даже капельку контроля урвать.

И я сдаюсь. Подстраиваюсь, позволяю это.

Потому что… Так надо, вот почему!

Он же опасный беглый зэк, который меня похитил.

С такими не спорят.

А то, что у меня кожу покалывает от каждого касания – это побочный эффект. И огонь, лижущий грудь, тоже от этого. Как и то, что дыхание сбивается, стоит мужчине провести по моему животу.

Всё это – никак не связано с моими желаниями, естественно.

Губы горят, я в жизни столько не целовалась, как с Валидом. Пульсируют притупленной болью, но это каким-то сладким эхом отдается внутри.

Мне кажется, мы стоим так вечность. Прижатые друг к другу. Почти не двигаемся, застыли. Только губы двигаются. И кое-что пониже, что настойчиво упирается в меня.

– Бля, – стонет, неохотно отрывается от меня. – Вали.

– Что?

– Вали, малышка, пока не нагнул.

Другого предупреждения мне не нужно. Вылетаю из кабинки, едва не поскальзываясь на полу. Хватаю полотенце и сбегаю в спальню, оставляю после себя мокрые следы.

Чертыхаюсь, понимая, что мне не во что одеться. Футболка, стыренная у Палача, осталась лежать в раковине. А сам мужчина запретил мне выходить из комнаты. Ещё действует или уже нет?

Черт его разберет этого властного бандюгана.

Я как раз присматриваюсь к другой одежде мужчины, когда тот появляется. Полностью обнаженный двигается к столу, на котором лежит его телефон. Проверяет сообщения, а я злюсь на себя. Почему я не видела?!

Могла уже сообщить в полицию, где мы находимся.

– Иди к себе, – роняет отвлеченно. – Оденься во что-то нормальное. Со мной пойдешь.

– Куда?

– Прогуляемся, Александра. И лучше веди себя прилично.

– Иначе?

– Ты хочешь проверить? – вздергивает бровь, взглядом проходится по моему телу. – Устроить показательную порку?

– Нет!

Боюсь представить, что может придумать мужчина в качестве наказания.

Но меня жутко распирает любопытством. Куда именно поведёт меня Палач?

Глава 20

– Куда мы идём? – не выдерживаю, с нетерпением поглядываю на Палача. Тот зыркает, но это меня не останавливает. – Ну скажи! Я ведь на равно узнаю.

– Тогда мне незачем отвечать.

– Валид! Я умру от любопытства. А тебе мертвая заложница не нужна.

Мы как раз подходим к выходу. На мужчине толстовка, капюшон скрывающий лицо. Меня пропускают первой, но я чувствую внимательный взгляд в спину. Если побегу, то меня легко догонят.

Нет, больше я такой глупости не совершу! Не попадусь так легко. Надо будет дождаться момента лучше. И убедиться, что никакой зэк не подкрадывается в темноте.

– Попробуй угадать, – предлагает, ровняет шаг рядом со мной. – Даю возможность выжить, раз тебе так не терпится.

– Ну, точно не к людям. Твое личико наверняка по всем каналам гуляет. Мое, возможно, тоже. Значит, не к отельному комплексу.

– Правильно. Дальше?

– А дальше пустота! Убивать ты не будешь, приставать и в доме можно. Снова в бега? Нет. Будешь белок кормить?

Валид хмурится, бросая на меня недобрый взгляд. На его лице расцветает чистый шок, а я не могу сдержать смеха. А что? Одному ему вводить меня в ступор своими фразочками?

Мы приближаемся все ближе к лесу, мысли одна неутешительнее другой. Перебираю все идеи, но Палач непредсказуемый. Что ему взбрело в голову? И почему так срочно?

– А мы далеко? – не сдаюсь.

– Да, – мужчина осматривается, а после продолжает идти. – Не отставай, куколка.

Только идти не так удобно. Кроссовки, которые я нашла в пакете, сейчас вязнут в грязи. После дождя земля влажная, напоминает болото. Но, кажется, Валид собирается уйти в самую глубь.

Зачем так далеко?

Чтобы совсем никто-никто не нашел?

– О, – вздыхаю, стараюсь догнать мужчину. – А ты телефон с собой брал?

– Хочешь позвонить кому-то? – издевательски вздергивает бровь. – Боюсь, Александра, за подобное ты не расплатишься.

– Брал или нет?

– Брал.

– Снова фотографировать будешь?

Мужчина улыбается краешком губ, кивает. Значит, действительно хочет сделать новый снимок для моего отца. Палач достает из кармана смятую газету, бросает её мне.

Ловлю, разворачиваю. Сегодняшнее дата ставит последнюю точку в моих догадках. Какой-то модный журнал, который продают по всей стране. Глупо было надеяться, что Валид выберет то, что только в области печатают.

– Знаешь, это точно привлечет внимание, – взмахиваю журналом. – Не так много людей покупают печатные газеты.

– Сказала журналистка.

– Я пишу для онлайн издательства. Кстати, раз уж об этом… Как ты всё организовал? Подкупил моего начальника, чтобы отправил меня?

– Купил.

– Вот же ж старый таракан!

– Я всё издательство купил, лапуль.

Я едва не спотыкаюсь об ветку, резко торможу. Хватаюсь ладонью за дерево для устойчивости, а сама пытаюсь переварить услышанное. Он ведь соврал, да?

Да?!

У журналистов, у меня в частности, язык без костей. Но сейчас я не могу выдавить ни слова. Просто смотрю на мужчину, открываю и закрываю рот. Хриплю что-то невнятное:

– Ты… Что?!

– Ты пиздец какая дорогая девочка, Александра, – хмыкает, развернувшись ко мне. – Тебе ещё отрабатывать и отрабатывать.

– Как это – купил?

– Смотри, маленькая. Взрослый дяденька берет денюжку, идёт к владельцу, а потом…

– Хватит потешаться надо мной! Ты не мог купить мой журнал. Отец сотню раз проверял всё, когда я устраивалась на работу.

Раньше я этого не понимала, а теперь согласна с папой, который слишком переживал обо мне. Отец постоянно всё проверял, посылал своих людей следить за мной.

Точнее – сопровождать.

Но учитывая, что они докладывали быстрее, чем я принимала решение, то это была самая настоящая слежка.

Прости меня, папуль, я больше никогда не буду спорить!

– Я на днях купил, через посредников, – объясняет медленно, словно дурочке. – Твой начальник был рад выслужиться. Без вопросов отправил тебя ко мне.

– А статья хоть была? Или тоже придумали?

– Придумали, естественно. Хотя ты можешь задать тренд. Напишешь, как грозный зэк похитил тебя и отымел.

– И напишу! – соглашаюсь поспешно, а после тушуюсь. – Про твой побег. Не про то, что ты делал!

– Жаль. Горячая статейка бы получилась. Я бы комментарии дал.

– Прости, блатной жаргон не проходит цензуру.

Фыркаю, продолжая движение. Уму непостижимо! Палач действительно подошел основательно к своему побегу. И сделал всё так, чтобы я сама пришла, а не силой меня везли.

Ведь так не возникло никаких вопросов, подозрений. Охрана, которую папа отозвал по моей просьбе, дала мне спокойно добраться к нужному месту. Никто не смог бы помочь.

– Здесь идеально.

Валид тормозит, а я оглядываюсь. Густая чаща, между деревьев нужно прямо проталкиваться. Обычные сосны, по которым меня никто не сможет отследить.

Да-м.

Не такой Палач тупой, как я надеялась.

– Пожелания будут? – приглаживаю волосы. – В профиль или анфас?

– Как хочешь, – безразлично отмахивается, подходит вплотную ко мне. – Но сначала парочку деталей.

Я жду всего. Валиду, наверное, нужен мой страх. Или слёзы на глазах. А я улыбаюсь, не хочу, чтобы папа волновался. Не очень похожа на несчастную заложницу.

Так что готова к любым выкрутасам мужчины.

Но точно не к тому, что Палач впечатает меня в дерево и начнёт неистово целовать.

Я уже должна была привыкнуть к тому, как целует Палач. Но всё равно – будто с головой ухожу под воду. Меня тянет на дно, из легких выжимает любые атомы кислорода.

Тело подчиняется не мне – Валиду. Реагирует именно так, как хочет мужчина. Дрожью, трепетом. Руки сами обхватывают эту крепкую шею, пальчики поглаживают затылок.

У него такие жесткие волосы, сплошная грубость. И щетина тоже, колет, раздражает кожу. Запускает спрятанные процессы, от которых жар плывёт по венам.

Я распахиваю губы, позволяю мужчине целовать меня сильнее. Развратнее. Преступно божественно. Каждый раз – новая степень. Глубже. Под кожу. В самое нутро, рассекая все принципы.

Я боюсь Палача.

Ненавижу его!

Но именно от того, как он обхватывает ладонью мою шею, внизу образуется вакуум. Мышцы подрагивают от возбуждения, мне хочется продолжения.

Ствол дерева неудобно упирается в спину, кора царапает сквозь ткань. Но это всё такое неважное в хаосе ощущений. Удовольствие волнует меня куда больше.

– Мгм.

Стону, выдыхаю смесь страха и восторга. Лапища Валида указывается под моей футболкой, сжимает грудь. Руки покрываются мурашками, соски твердеют. Мужчина задевает их, нагло стягивает лифчик ниже. Касается кожа к коже.

Я выгибаюсь в спине, когда Валид пальцами трет соски, болезненным наслаждением вибрирует в груди. То ли пытаюсь уйти от этих прикосновений, то ли хочу больше. Но Палач наматывает мои волосы на ладонь, тянет, заставляя запрокинуть голову.

Я и так вся доступная для него, но мужчине всё мало.

Хочет больше и больше.

Прохладный воздух касается тела, будоражит. Кажется, словно мозг плывёт и исчезает. Полностью утекает вниз, где уже наливается огненный шар.

– Такая похотливая лапуля, – Валид чувствует всё, меня и мои мысли чувствует. – Всегда такая развратная? – я пытаюсь покачать головой, но мужчина не позволяет. Ловит мой взгляд, напирает. – Для меня – всегда, это понятно?

– Да.

Нет!

Ничего я понять не могу.

Ни мотивы мужчины, ни собственную реакцию.

Но в эту секунду ничего не волнует, потому что Палач прижимается всем телом. Покусывает мои пульсирующие губы, собирает каждый стон.

Я прикрываю глаза, слишком много ощущений. Запаха, мелькающих бликов, звуков дыхания мужчины, теплоты и грубости чужой ладони. Я, кажется, схожу с ума.

И безумию в момент, когда всё резко прерывается.

Мне хочется потянуться дальше, самой прижаться к Хасанову. Торможу себя, потому что эта реакция – она ненормальная! Просто какой-то… Запоздалый эффект от вчерашнего алкоголя, да.

Растерянно моргаю, не понимаю, почему мужчина вдруг остановился. А после замечаю в его руке телефон. Зачем ему… Он сделал фото, пока мы целовались?!

– Ты… – догадка бьет в солнечное сплетение. – Боже! Вы… Не надо, – прошу, хватая Хасанова за запястье. – Я сделаю всё, что вы хотите, но не нужно…

– Что за спектакль одного актера, куколка? – раздраженно стряхивает мою руку, но я хватаюсь снова. – Ты борзеешь.

– Не отправляй. Пожалуйста! Я ведь послушная, – иногда. – Смирная, – если закрыть глаза на всё. – Я знаю, что ты хочешь задеть моего отца, но не нужно. Я не вынесу, если ты отправишь фото со мной. Где ты и я… Хочешь, я расплачусь или видео запишем? Как скажешь. Только не то, где мы целуемся!

– А что? – спрашивает холодно. – Папа не одобрит зятя?

Я замираю, внутри всё обрывается. Вспоминаю, как отвечала на поцелуи. А моё хриплое «да» никак не спишешь на страх или принуждение.

Если Валид отправит снимки, на которых я радостно отвечаю на его ласки… Боже, отец меня убьет! Никогда не простит, не поймёт, как я могла отдаться этому уголовнику.

Я представляю, как папа посмотрит на меня разочарованно. Откажется. А все вокруг будут знать, что дочь Лащенова оказалась любовницей бандита…

Крупная дрожь бьет тело, отдает слезами в глазах. Палач говорит что-то ещё, но я его почти не слышу. Бескрайний лес сейчас кажется клеткой, которая сужается.

Давит.

Валид приближается ко мне, но я пытаюсь оттолкнуть его. Отскакиваю в сторону, напоминая себе пугливого зайца. Но не могу сейчас терпеть его прикосновения, когда внутри пустота.

Мне плевать, как сильно мне влетит потом. Я хочу убраться подальше, но падаю, поскальзываюсь на влажной земле. От обиды рвет сердце, что сейчас выгляжу совсем нелепо в глазах Хасанова.

– Блядь, – мужчина присаживается на корточки, пятерней обхватывает мой подбородок, заставляет посмотреть на него. – Бедовая ты, Александра. И дурная. Какого хуя ты решила, что я фоткал тебя, пока мы целовались?

– У тебя телефон! И… Ты – нет?

– Нет, – прожигает во мне дыры. Будто мои слова оскорбили его. – То, что между нами, Александра, твоего отца не касается. Я в свою постель посторонних не пускаю.

– То есть… Это не попытка как-то отомстить прокурору, что тебя посадил?

– Если бы я хотел отомстить, то моя орава парней уже бы пускала тебя по кругу в подвале.

Слова мужчины безжалостные, но правдивые. Он мог по-другому со мной обращаться, вообще идти на компромисс. Просто трахать, когда захочет. Или со всеми делиться.

А Палач… Оказался не прям отморозком.

– Успокоилась? – уточняет, а после помогает мне подняться. – Вот что мне с тобой делать?

– Простить? – предлагаю максимально несчастным голос. Мне совестно, что я сразу о самом плохом подумала. – Пожалеть?

– Согласен. Тебя пожалеть нужно, Александра. Я так отжалею, что ноги сдвинуть не сможешь.

– А обязательно всё к сексу сводить?

– А без секса, лапуль, я только наказывать могу. Пошли, вернем тебя в дом, пока ты не пристрастилась к грязевым ваннам.

– Ты передумал делать фотографию?

– Уже сделал.

Я напрягаюсь, вопрос кусает кончик языка. Но Валид сам протягивает мне телефон, позволяя рассмотреть. Фото, похоже, сделано в момент, когда я думала как моя жизнь разрушится, если кто-то узнает о связи с Палачом.

Я бледная, несчастная и испуганная.

Боже! Мне стыдно перед отцом. Он будет беспокоиться, увидев меня в таком состоянии. А я не за свою жизнь переживала, а про честь, которой и нет больше.

– Одобряешь? – хмыкает, когда я возвращаю мобильный. – Ретушь не нужна?

– Не смешно. Теперь я могу уйти к себе в спальню? Высплюсь и…

– Нет. У меня для тебя другая работа есть.

Глава 21

– Лучше бы я буковки из газет вырезала, – фыркаю под нос, рассматривая фронт работ.

– Буковки?

– Ну, знаешь. Послание моему отцу. Главное, выбирать разноцветные журналы, тогда поинтереснее будет. Веселее.

Палач смотрит на меня, едва качает головой. Словно не может поверить, что ему досталась такая заложница. Дурная и без каких-либо тормозов.

А что он хотел? Сам выбирал!

Будет знать, как похищать чуть двинутых девочек.

Но Палач ничуть не лучше, если действительно решить поручить мне это. Словно мужчина отгулял своё на свободе, а теперь решил отправиться на тот свет. Ведь только безумец мог попросить меня приготовить обед.

На полном серьезе, без каких-либо шуток.

– Хочу чего-то домашнего, заюш, – сказал просто и откровенно. – От тюремного и ресторанного хавчика уже воротит. Сделаешь, а?

– Отравлю, – предупредила честно. – Даже без желания. Я готовлю так себе…

– Схаваю всё, что придумаешь. Только с душой сделай, ага?

– Ага.

У Палача всё было «с душой». То подрочи, то покорми, то приласкай. Главное, что я его предупредила. Но это и мне поможет отвлечься. Чтобы не сходить с ума в ожидании, что мужчина придумает ещё.

– Что найдешь – всё бери, золотко, – проводит инструктаж, не упуская возможности прижаться ко мне. – Удиви меня.

– Угу. А… Он будет здесь всё время?

Я понижаю голос до шепота, посматривая в сторону незнакомого мужчины. Парня, на самом деле, лет двадцати. Палач позвал его, а теперь тот стоит возле двери и не сводит с меня взгляда.

Неуютно – быть объектом чужого внимания.

Я понимаю, что Валид не оставит меня в одиночестве, особенно после попытки побега. Но и быть без него… Нет, лучше уж пусть Палач меня пасёт, чем его люди, которым я не доверяю.

– Да, – мужчина кивает, а после задевает губами мою шею. Ни капли не стесняется проявления чувств. – Веди себя хорошо, Александра. Не будешь меня расстраивать?

– Нет.

– Умница. Ясир, на два слова, – они отходят, но я всё равно слышу отголоски разговора. – Пальцем тронешь – я его отрежу.

– Понял, – парень спокойно кивает. Не выглядит ни удивленным, ни напуганным. Словно такие разговоры в разряде привычных. – Если попытается сбежать?

– Сбежать? – Валид вскидывается, ловит мой взгляд. Произносит для меня: – Разрешаю ловить любым способом.

Мудак.

Я разворачиваюсь спиной к мужчине, посылаю в его сторону миллион проклятий. Не знаю, чего ждала от него, всё логично, но… Внутри что-то неприятно царапает.

И вот как после этого ему готовить?

Хочется сырое мясо вручить и пусть грызет. Уголовник проклятый. Дубарь! Ловить меня, значит, можно. Да я так сбегу, что никто не поймает!

Но сначала нужно приспать бдительность. Поэтому скрупулёзно изучаю все продукты, составляю меню. Стыдно, но я не самый лучший повар, у меня лишь пару коронных блюд, которые очень просты.

Дома всегда готовила мама, а на мне была уборка. Папа ворчал, но всегда заезжал в магазин за продуктами. У нас была налаженная система, всё работало идеально.

А теперь…

Не знаю, что делать.

Инструкция для будущих заложниц, пункт первый: научитесь готовить.

Ясир становится моим подопытным кроликом. Палач запретил меня трогать, значит, ничего не случится. Я ведь не сбегаю, а просто тестирую на парне свои кулинарные способности.

После – заставляю помогать. Ясир не говорит ничего, не спорит. Либо получил четкие указания, либо просто нормальный человек. Не все же отбитые на голову среду людей Валида?

Я ненавижу Палача, что придумал такое задание. А при этом – мне нравится готовить. Получаю от этого непривычное удовольствие, время пролетает незаметно.

Не знаю, в чем на самом деле был план Валида, совпало или он так хотел изначально? Забить мою голову глупостями, чтобы я не переживала про то, где мужчина и что со мной будет дальше.

– Вкусно, – Ясир кивает. Я и так знаю – больше он не давится едой. – Мне перепадет?

– Что там тебе перепасть должно? Я организую.

Улыбаюсь, даже не оборачиваясь. Валид обладает уникальной способностью подкрадываться незаметно. Настоящий хищник. Не почувствуешь опасность, пока не станет слишком поздно.

Ясир выглядит напряженным, тут же сбегает, едва получив разрешение. А я остаюсь один на один с Палачом и… Не особо переживаю. Это ему нужно бояться.

– Уже всё готово, – дергаю плечом, стараясь скрыть нервозность. – Первый и последний раз, Валид.

– Ты мне условия будешь ставить? – интересуется холодно, я оборачиваюсь. Бородач выглядит чертовски уставшим, будто его неделю не было, и он вагоны разгружал круглые сутки. – Плохая идея.

– Я просто предупреждаю. Я старалась, но… Я плохо готовлю. И плохо – это комплимент.

Зачем-то начинаю оправдываться, прячу взгляд. Просто мужчина выглядит настолько уставшим, что мне не хочется добивать его своей стряпней.

Валид усаживается на стул, постукивает зажигалкой. Я накрываю на стол, напряженно вздыхаю. Атмосфера какая-то… Угнетенная, давит тяжестью всего мира на плечи.

– Валид! – охаю, когда мужчина тянет меня вниз. Усаживает на своё бедро, обнимает за талию. – Что ты делаешь? Ты же хотел поесть…

– Я многозадачный, ягодка, не переживай.

Многозадачный, точно. Он проводит ладонью по моему телу, нагло сжимает талию, а при этом спокойно уминает моё жаркое. Кажется, я даже дышать перестаю.

Мне плевать, что думает этот зэк невежественный. Но при этом сердце так сильно бахает, ждет, глупое, какого-то одобрения. Хочется, чтобы мои старания заметили.

– Съедобно, – бросает сухо, я дергаюсь, хочу встать. Это всё?! – Будешь постоянно мне готовить. Смирно сиди. Чё, обиделась уже? Охуеть как вкусно, маленькая. Лучше?

– Нет. Я словно выпросила комплимент.

– Блядь, как с вами девками сложно. Я же сказал сразу, что ты теперь мой личный шеф-повар. Было бы хреново – не стал бы так решать, да?

– Всё равно…

– Не дуй губы, куколка. Или ты тренируешься для другого?

– Пошляк!

Фыркаю, переключаюсь. Толкаю мужчину в плечо, тот ржет бессовестно. Пока я показательно обижаюсь, Валид спокойно доедает свою порцию жаркого, просит меня принести ещё.

Это, пожалуй, лучше слов. То, с каким аппетитом мужчина ест моё блюдо. Злость на то, что он такой сухарь эмоциональный, постепенно уходит.

– Валид. Я не маленькая, – фыркаю, когда Палач переключается на меня. – Я могу сама пообедать.

– Можешь. Но будешь делать так, как я хочу. Давай, Александра, чуть больше нежности. И, может, я пойду на уступки.

– На какие?

– Будешь послушной девочкой и завтра в город свожу, развеешься. Ты ведь хочешь немного свободы?

– И как мне за эту свободу придётся расплатиться?

В глазах Палача вспыхивают огоньки предвкушения.

Валид тянется ко мне, сокращая расстояние до опасного. Он вроде ничего такого не делает. Обнимает за талию, держит на своём бедре – да. Но никак особо не касается, а у меня внутри всё переворачивается.

Я облизываю губы от волнения, мужчина ловит это движение. Подается ещё немного вперед. Сглатываю, замираю. Пытаюсь предугадать следующее действие. Но Палач не двигается.

Что ему от меня нужно?

Вряд ли только секс, иначе мужчина не стал бы идти на уступки.

– Долго, – Хасанов улыбается краешком губ. – Очень долго и старательно будешь расплачиваться, Александра.

– Я даже не сомневалась, – вздыхаю без особой надежды. – Может… Тогда не нужно мне это послабление? Не очень-то и хотелось в город.

Хотелось.

Это ведь – новый шанс, новая возможность. Меня узнают, позвонят в полицию. Не сомневаюсь, что стараниями отца – моё лицо уже знают лучше, чем президента.

Для Валида это довольно странный поступок, необдуманный. Зачем так подставляться? Разве что мужчина понимал, как именно я отреагирую… Хотел моего отказа.

До меня доходит в тот момент, когда Палач довольно кивает.

– Сама захотела, – цепляет губами мой подбородок, спускается ниже. Его поцелуи оставляют огненные следы на моей шее, жар охватывает. – После чтобы не ныла, что тебе чего-то хочется. Будешь под замком сидеть.

– Погоди, – спохватываюсь. – Ну, если…

– Поздно, лапуль, ты уже решение приняла.

Раздосадовано отворачиваюсь. Валид специально это устроил! Даже если я попытаюсь договориться, то меня ждёт твердый отказ. Я сама не захотела идти в город.

Черт!

Своими поспешными комментариями я отрезала такую хорошую возможность спастись. Глупая-глупая лапуля.

Как теперь выкручиваться?

– Послушай, – прошу, сжимая плечо мужчины. – Я ведь так, пофыркать люблю. Но я бы хотела прогуляться, так что…

– По-здно, – по слогам повторяет, пальцами давит на мой затылок. – Я шанс давал. Не захотела? Твои проблемы. В следующий раз думай перед тем, как что-то сморозить.

– Но…

– А гулять будешь со мной. В лесок.

– Тоже за свою плату?

– Люблю смышлёных.

Мне хочется показательно закатить глаза, но Валид мешает. Тянет к себе, прихватывает мои губы. По-новому. Медленнее. Легче. Словно путник в пустыне – сначала наглотался воды, а теперь смакует.

Его пальцы поглаживают шею. Невесомо, а в то же время – ощутимо. Его ладонь словно печать. Оковы, которые не позволяют сдвинуться.

Удовольствие крадется по венам, всё сильнее охватывает моё тело. Пытаюсь избавиться от наваждения, но оно слишком сильное. В омут затягивает. Топит.

Палач держит. Трогает. Проталкивает ладонь между моих ног. Грубо давит на лоно. Ткань джинсов впивается. Искры возбуждения рождаются от такой ласки.

Жесткой и звериной.

В духе палача.

И чем сильнее он сдавливает моё тело, тем глубже становится поцелуй. Остервенелый. Крепкий. Алчущий. Он берет мой рот раз за разом. Кусает. Зализывает. Толкается языком.

Я будто давлюсь. Запахом, жаром, его терпким вкусом. На губах Валида – горечь сигарет. Я чувствую. Он словно всем со мной делится. Заставляет принять.

– Больше так не ходишь, – заявляет, зло дергает молнию на моих джинсах. – В одних юбках теперь таскаться будешь. Чтобы сразу с доступом.

– Но я не…

– Ты дохуя спорить стала, малая. Есть ощущение, что твое мнение учитывается? Прекращай права качать. Я сказал – ты делаешь. Или правила забыла.

– Не забыла.

Соглашаюсь. С Палачом аккуратно нужно, не забываясь. А я как только ласку его чувствую, пусть такую дикую, сразу теряюсь. Мозги плывут, а все правила исчезают.

Хочется больше почувствовать. Не нежнее, а словно… Легче, с большими возможностями. На равных что ли? Не понимаю, но внутри неясная обида вспыхивает.

И тут же гаснет, стоит мужчине прикусить мочку моего уха. Губами проводит по своим укусам. Наслаждается, что оставляет на мне свои метки. Кайф от этого ловит.

А у меня вибрация внутри. Плотная, сильная. Следует за прикосновениями Валида. Разрастается, охватывает. Словно раскаленным железом прикасается между ног.

Мужчина тянет меня вверх. Сам поднимается. Смотрит так, будто в фантазиях меня уже нагнул. И это вместо страха вызывает неясную волну томительного ожидания.

– Слушай новый план, конфетка. Времени у меня немного, но для тебя выделю. Сходим в бассейн, расслабимся. А после твои губки опробую. И снова натяну. Так, что космос свой увидишь.

– Что?! – вскрикиваю.

– Согласен. Бассейн лишнее. Перейдём сразу к сексу.

Глава 22

– Лишнее тряпье.

– Плавать голой негигиенично!

Я понимаю, насколько мой довод бессмысленный. Но если Палач позволяет хоть как-то спрятаться от его внимания, то я зубами вцеплюсь в эту возможность.

Хватит с меня того, что я отказалась от похода к людям.

Нет-нет, больше не поведусь.

Поэтому я быстро согласилась на предложение Валида спуститься в бассейн. Точнее как согласилась… Выбрала из двух зол – лучшее. Отсрочила собственную казнь.

Но вдруг сейчас залетят полицейские и никакого секса не будет?

Под недовольный взгляд Хасанова я опускаюсь на край бортика. Окунаю ноги в прохладную воду, жалею, что единственный плотный комплект белья в моем гардеробе – тонкий. Одни ниточки.

Но для Палача даже этого много, хотя сам он в плавках.

– Харэ страдать ерундой, – закатывает глаза, опускаясь в воду. – Иди ко мне, детка.

– Я привыкаю к температуре, – выдаю заранее подготовленный аргумент. – Холодно, мне нужно время.

– Лучше сразу с головой, Александра. Так привыкаешь быстрее.

– Может, для мужчин и работает, – произношу беззаботно, болтаю ногами, пуская брызги. Отчаянно тяну время, надеясь, что у Валида появятся срочные дела. – Но организмы женщины и мужчины разные. Уверена, ты пропустил этот урок биологии, но есть маленькие нюансы. И мне нельзя просто так нырнуть в холодную воду.

– Даже так? Сегодня ты учитель?

Я прячу смущение за волосами, ненавижу Палача всей душой. Потому что вспоминаю, как он учил меня. Рассказывал, что раз я теку – то возбуждена.

Но я согласна побыть учительницей, без проблем. Тем более, этот уголовник вряд ли разбирается в женской физиологии. Я с трудом готова поверить, что Валид окончил школу до того, как загремел в тюрьму в первый раз.

– Третья ходка, да? – переспрашиваю зачем-то. Хочется больше узнать о Палаче. – А за что получили первые две?

– Последний вердикт знаешь, получается? – мужчина спиной упирается в бортик на противоположной стороне бассейна. Рассматривает меня так же внимательно, как и я его. – Напомни, что мне там приписали?

– А вы уже не помните, что именно натворили?

– Не помню какую чушь придумал прокурор. Какие именно доказательства подделал, чтобы хоть как-то засадить меня за решетку.

– Хватит! Мой отец таким никогда не занимался.

– Верь во что хочешь, Александра. Самообман приятная штука, я знаю.

– Это какая-то психологическая игра, да? Хотите, чтобы я перестала доверять собственному отцу? Не спешила бежать к нему, если появится возможность? Только не получится! Я всегда буду верить ему, чтобы вы не придумали.

Я знаю, что не все люди в органах – белые и пушистые. Вера в идеальный мир закончилась рано, вместе с ожиданием Дед Мороза. Но это не просто слепая вера в отца.

Да, политики воруют, полицейские сами нарушают закон. Те, кто должен бороться за справедливость – закрывают глаза деньгами, которые им занесли уголовники.

Но я не просто надеюсь, что мой папа хороший. Я видела, как он работает. Как постоянно старается сделать хоть чуточку лучше этот мир. Разве сидел бы он до ночи, жертвовал своим здоровьем, если бы мог просто подделать что-то?

А бери он взятки – мы бы жили в условиях получше. У него хорошая зарплата. Достаточная, чтобы содержать семью, но никаких дорогих машин или непонятных расходов.

Всё честно и прозрачно.

Возможно, мой отец единственный честный прокурор в истории. И я жутко горжусь им! Не уголовнику вроде Палача судить его.

– Ты сама спросила, – Валид равнодушно пожимает плечами. Капелька воды срывается, спускается по его мышцам. – Мне всё равно. Верь, если хочешь. Потом не ной, что всё оказалось не так просто.

– Вы не ответили на вопрос, – цежу сквозь стиснутые зубы. – Последний срок за массовые убийства. А остальные?

– Неправильно, лапуль. Массовые – это четыре и больше жмурика, у меня было три. Якобы. Первый за кражу, по малолетству. Второй – умышленное нанесение тяжких телесных.

– Тоже якобы?

– Не, зай, это доказано.

Содрогаюсь. Беру свои слова обратно. Не хочу я знать больше о Хасанове. Взгляд опускается на его накачанные руки. Мне кажется, он одним ударом убить может.

Ладони у него большие, крупные. С мелкими шрамами, которые ярким белым пятном светятся на загорелой коже. Этими руками мужчина ласкал меня, а кого-то калечил.

Меня ведь тоже может, да? Если я что-то сделаю не так, если действительно разозлю… В какой момент моя жизнь станет для него не такой ценной?

– Кража по дурости, – продолжает зачем-то. Хочу закрыть уши, но слушаю внимательно. – Жрать захотел, вот и полез в магазин. Прогадал, там камеры стояли. Попал на зону для малолеток.

– Человека избили тоже по дурости? – фыркаю.

– Прежде чем ты начнешь жалеть этого уебка, позволь кое-что проясню. Утырок полез к малолеткам. Спаивал их, подкидывая дурь, а потом тащил к себе. Нарвался на ту, за которую было кому заступиться. Ему повезло, что живым остался.

– Это не повод махать кулаками. Если есть преступление, то сообщайте в полицию.

– Знаешь кто такой палач?

Я киваю. Мне кажется нет человека в мире, кто бы не знал такого простого определения. Только у нас такой должности не существует с прошлого века.

Валид отталкивается от бортика, широкими взмахами рук плывёт ко мне. Двигается быстро, акулой налетает на меня. Обхватывает мои щиколотки, а после резко тянет к себе.

Ухожу под воду с головой, тут же оказываюсь прижатой к мощному телу. Прохладная вода и разгоряченная кожа заставляют дрожать. Хватаюсь за шею мужчины, здесь глубоко. И пусть я умею плавать, но, кажется, мне этого не позволят.

Я понимала, что это произойдёт, а всё равно теперь теряюсь. Как на экзамене. Учила именно этот билет, но первые секунды – ступор. Так и с Хасановым.

Не знаю, куда деть руки, на что перевести взгляд. Будто саму себя теряю в это мгновение. В секунду, когда чужие пальцы зарываются в мои волосы – всё остальное меркнет.

– Знаешь? – Валид напоминает, что ждет ответа. – Или мне рассказать?

– Палач это тот, кто убивает заключенного.

– Как скупо, Александра, – мужчина качает головой. – Ты же умненькая девочка, должна знать больше.

– Палач казнил или наказывал провинившихся. Исполнял приговор, который вынесли до этого. Он сам не решал. Только кто был судьей для того насильника, а?

– Не я.

Я непонимающе смотрю на мужчину, а тот пользуется возможностью. Прижимается к моим губам в коротком поцелуе. После касается подбородка, шеи. Сильнее натягивает мои волосы, я запрокидываю голову.

Этот как рефлекс, новообретенная привычка. Подставляться, понимать его приказы просто по движениям.

Свободной рукой Палач удерживает меня, не позволяя снова уйти под воду. Мокрая ткань липнет к телу, кажется, обнажает сильнее, чем если бы я сейчас была совершенно голой.

Пусть близость мужчины не вызывает отторжения внутри, но и расслабиться я не могу. Слишком сосредоточена на том, что сейчас узнала.

Если Валид выбрал этот разговор в качестве прелюдии, то у него чертовски извращенные вкусы. Потому что вместо возбуждения я чувствую только страх.

Мужчина так легко признается в своих преступлениях, ни капли не раскаивается. Неужели он ждёт, что такое объяснение сделает всё проще для меня?

Ни за что!

– Я Палач, маленькая. Каратель, если хочется. Но я не трогаю тех, кто этого не заслужил. Никто из них не был честным и невинным человеком. Все из криминала.

– О, так теперь ты борец с преступностью? За справедливость сражаешься?

– Ты знаешь, кого на зоне ненавидят сильнее всего? Крыс, стукачей. Тех, кто законы не уважает. Наши законы. Можно работать по-разному. У некоторых вообще принципов нет, у других – целый свод правил.

– Я так понимаю, они эти правила нарушили?

– Говорю же – умненькая, – хмыкает, губами прижимается к моему уху. – Ты можешь работать с теми, кто беспринципный и без тормозов. Тогда всё заебись. Но если ты приходишь в чужой дом, то уважаешь их порядки. Нарушаешь? Готовься к наказанию. Они все знали, на что идут. За глупость тоже нужно платить.

Я встряхиваю головой, мокрые пряди липнут к лицу. Оправдания Палача не делают ситуацию лучше! Пусть те люди не были святыми, но… Любая жизнь священна.

Даже этого дикаря, который ладонями сминает мою попку.

Отворачиваюсь, не позволяя снова поцеловать. Его борода колет щеку, а я пытаюсь переварить услышанное. Как можно принимать ласку от человека, который так открыто говорит о чудовищных поступках?

Валид не может всерьез ждать, что я пойму его.

Тогда зачем он рассказывает мне всё это?

– Скажи честно, красавица. Чтобы ты предпочла? Чтобы тебя накачали и натянули или чтобы этот урод лежал в больнице и никого не тронул больше?

– Это… Неправильный вопрос! – возмущаюсь, потому что я знаю ответ. Он такой простой и очевидный, пусть и полностью аморальный. – Есть законы и… Смертную казнь давно отменили, проверь новости.

– Не у нас. Всегда есть исключения. Если бы на тебя напали, ты бы не стала защищаться любыми средствами? Не убила бы?

– Бывают разные ситуации, конечно. Когда другого выхода не остается. И либо ты, либо тебя. Но это другой случай. Намеренно я бы не стала отнимать чужую жизнь. Никогда!

– Даже мою? Получи ты оружие в руки, знай, что если выстрелишь, то сможешь уйти – не стала бы убивать? Одна жизнь, Александра, и ты свободна. Нет?

– Я… Нет. Даже тебя я бы не убила.

– Надеюсь, сладкая, тебе никогда не придётся проверить свои принципы.

Валид замолкает, а я чувствую странное опустошение внутри. Будто мужчина, аки искусный мясник, выпотрошил меня до основания. Я осталась при своем мнении, но при этом…

Что-то не так.

Отталкиваю мужчину, бормочу оправдания, что хочу поплавать. Сбегаю от него, а Палач позволяет. Я опускаюсь до самого дна, пытаясь прочистить голову. Не получается.

Я выныриваю, лишь когда лёгкие начинают гореть. Хватаю воздух, снова прячусь. Валид в любую секунду может перехватить меня, но мне нужно это ощущение уединения.

Свободы, хоть в такой мелочи.

Мышцы начинают подрагивать от усталости. Я проплываю бассейн раз за разом. Понемногу успокаиваюсь, словно вместе с кислородом меня покидает и напряжение.

Резко торможу, пальчиками касаюсь дна. Озаряет внезапной догадкой, и мне нужно её проверить. Нахожу Валида взглядом, задаю главный вопрос без промедления:

– Ты когда-то убивал невиновных? Тех, то не был связан с криминалом, не нарушал законы и всё такое. Ну, обычных людей.

– Нет, – мужчина отвечает сразу, словно ждал именно этого. – Ни разу. И не планирую.

– Хорошо.

Киваю, скрываясь под толщей воды. Цепляю самую суть, эгоистично важное лишь для меня. Если Палач не трогает простых людей, то мне ничего не угрожает.

Так ведь?

Он отпустит меня в конце концов, а не станет убивать.

Убийца, чьи мотивы я никогда не приму.

Но хотя бы Палач – не мой убийца.

– Эй! – возмущаюсь, когда меня резко выдергивают из воды. – Что ты творишь?!

– Получаю то, зачем пришел сюда, – усмехается, опаляя меня своим дыханием. – Хватит уплывать от меня, русалочка. Ты ведь больше не боишься.

– С чего ты взял?

– Потому что у тебя достаточно логики, чтобы сложить два и два.

– Ты для этого мне всё рассказал?

– Ты сама завела разговор, Александра.

Но это лишено смысла! Валид не рассказал бы просто так, у него должен был быть мотив для этого. Иначе… Он просто так уменьшил мой страх, без какой-либо выгоды.

Зачем Палачу делать так, чтобы я меньше боялась его?

Глава 23

Всё так странно. Но я даже не успеваю ничего обдумать. Палач не оставляет такого шанса. Он прижимает к себе, шарит ладонями по моему телу. Прохладная вода бассейна не остужает, а наоборот – варит меня в новых ощущениях.

Я выворачиваюсь в руках Валида, он позволяет. Но лишь для того, чтобы прижать меня животом к бортику. Навалиться сверху, опуская ладони на мои бедра.

Держит, пока я кручусь.

Толкается пахом в меня, заставляя прикусить губу.

Мои эмоции… Сходят с ума. Просто разрывают контрастом, слишком быстро сменяют друг друга. С Валидом я не знаю, что делать, как реагировать.

Он только что рассуждал про то, что мой отец несправедливого его посадил. Философствовал про убийство. А теперь мягко поглаживает мои ноги, от чего кожа пылает.

Я стараюсь оттолкнуть Валида, он прикусывает кожу на моей шее. Ощутимо, до покалывания, которое разрядами тока спускается по венах. Давит ладонями на мой живот, я буквально впечатываюсь в него. Соединяюсь. Каждой клеточкой кожи к этому мужчине приклеена.

– Хватит отталкивать, колючка, – мужчина рычит мне на ухо, сильнее мнет пальцами моё тело.

– А я… Я не хочу!

– Не хочешь?

Мотаю головой, сжимая пальцами бортик. Пытаюсь выбраться из воды, но Валид тянет обратно.

У нас с мужчиной своя странная, непонятная игра.

Я строю барьеры, Валид ломает их.

Убегаю – догоняет.

Словно сотканы из сплошного противостояния.

Борьбы.

И это столкновение каждый раз каких-то трепетом отдает под ребрами.

– Успокойся, Александра, – покрывает поцелуями мою шею, прихватывает подбородок. – Не захочешь – отпущу.

– Не отпускаешь ведь!

– Это сейчас. Будешь сухой – я заставлять не буду. Дам спрятаться в комнате.

У меня в голове миллион возмущений взрывается. Яркими сигнальными огнями, предупреждая, что это всё очередная уловка мужчины. Попытка обмануть.

Я в бассейне, я уже мокрая. Но понимаю, что Валид говорит о другом. Тихим голосом будто пытается приспать мою бдительность.

Я не верю Палачу. Ещё бы – уголовнику доверять! Но при этом… Я понимаю, что мужчина мог бы всё сделать по-другому. Просто нагнуть и взять, не церемониться.

Как и в мой первый раз.

Как и сейчас.

У него всегда есть вариант решить всё силой.

Но Палач идёт другой дорогой.

– Просто расслабься, – произносит, раздвигая мои ноги шире. Я стою на носочках, едва достаю до дна. – В прошлый раз тебе понравилось.

– Тебе показалось, спросонья, – фыркаю, получаю ощутимый шлепок по ягодицам. – Валид! Мы же договорились, что мне больно и ты не будешь настаивать.

– Будет больно – не буду.

Спокойно реагирует. У него один ответ на всё. Словно действительно рассчитывает, что я по собственному желанию буду с ним.

Была же…

Качаю головой, словно так смогу выбросить этот позор из головы. Запечатать в дальней коморке, забыть, кто именно стал моим первым мужчиной.

Пока я борюсь с собой – Валид времени не теряет. Ласкает моё тело ладонями. Медленно усиливает напор, проводит пальцами по ногам, талии, везде трогает. Почти бережливо, если бы мужчина мог так.

Наращивает жар, который угольками калит.

Каждое его касание заставляет меня сильнее кусать губу. Чувствовать прилив тепла, дрожь по телу. Возбуждение, словно змейками, ползёт внутри.

Это больная, чудовищная похоть! Нельзя так реагировать. Но когда щетина Валида царапает моё плечо – ничего не могу с собой поделать. Мышцы подрагивают от спазмов.

Палача много, слишком. Он словно со всех сторон меня окружил, заграбастал в свои объятия. С каждой секунды становится всё меньше меня, больше – его.

– Мг… Кхм.

Я отчаянно пытаюсь заглушить стон, который собирается сорваться с губ. Рвано дышу, всё тело пылает. Мужчина медленно поглаживает мои соски, выпирающие сквозь ткань белья.

Влажная ткань липнет к коже, не оставляет пространства для фантазии. А я вся превращаюсь в напряженный провод. Оголенные нервы, искрящие чувства.

Одно движение – и меня взорвёт.

– Не так уж плохо, правда, солнышко? – Валид сжимает мою грудь, мнет, пока перед глазами всё не начинает плыть. – Я чувствую, как тебе нравится. Вся такая мягкая, податливая в моих руках.

– Не нравится. Ты мне не нравишься. И это… Так нельзя!

– Нельзя с недотрахом жить. И пиздеть, когда я правду вижу. Я же шарю, что ты уже потекла.

– Нет!

Спорю на чистом упрямстве. Последний кислород трачу на эти препирания. Валид танком прёт, а я словами пытаюсь остановить. Хоть что-то сделать. Создать видимость, что окончательно не проиграла ему.

Пальцы немеют от наслаждения. Мужчина осыпает мои плечи поцелуями. Это ужасно, но мне… Черт возьми, мне нравится.

Будто холодок ласкает кожу.

Пальчики на ногах поджимаются, я едва не тону, но Валид держит. Так крепко держит. Будто даже если я сейчас расслаблюсь, сознание потеряю – ни на миллиметр не сдвинусь.

Палач подхватит.

Я чувствую, как крепнет член мужчины. Упирается в мои ягодицы, твердой арматурой давит. Но Валид с этим ничего не делает. Не спешит.

Куда больше его интересую я. Мое лоно. Мужчина массирует его, будоражит губки, а клитор не трогает. Измывается.

Молния бьет раз за разом, я выгибаюсь в спине. Стараюсь уйти от этих прикосновений. Но на самом деле, кажется, стараюсь прижаться так, как мне нужно.

– Пиздец ты влажная, лапуль, – я прикрываю глаза, не выдерживаю самодовольного тона Валида. Там столько восторга, что у меня лицо покрывается красными пятнами. – Я даже так чувствую. Дальше будешь базарить про «не нравится»?

– Это всё вода…

– Ага. Водопад сплошной. Повернись ко мне.

– Зачем?

– Губы твои попробовать хочу, сладкая.

Вместо неприязни эта грубость вызывает только странные приливы по телу. Будто волнами океана накрывает, несёт куда-то. Ближе и ближе к запретному наслаждению.

Моё тело решает само. Запрокидываю голову, опираясь на плечо Валида. Подставляю губы под настойчивый поцелуй. Дикий. Необузданный.

Палачу всегда мало.

Недостаточно меня.

Его кожа влажная, с легким привкусом хлорки от бассейна. Но это совершенно не мешает. Ведь то, как Палач целует… Это сметает всё. И меня тоже.

Просто подгибает под чужим неистовым напором.

Мужчина толкается в меня. Быстро. Будто трахает через белье. Нежность ускользает из его движений. Остается звериная ласка. Жадная и жесткая.

По-своему сладкая.

Я могу миллион раз повторять про «неправильно, аморально, гадко». Но правда в том, что во мне что-то отзывается. Отвечает. Царапает внутренности, желая выбраться.

Ответить Палачу.

– Блядь, – гортанно стонет, когда я прикусываю его губу. – Не наглей. Иначе трахну прямо здесь.

– А ты не планировал?

Я вскрикиваю, когда мужчина неожиданно вводит в меня пальцы. Отодвинул трусики, толкнулся в меня. За секунду заполнил до предела.

Кусаю его губы сильнее, ногтями царапаю запястье. Движения Валида интенсивные, быстрые. Он давит на мои стеночки, растягивая всё сильнее.

Под его размер.

– Слишком, – всхлипываю между поцелуями. – Валид!

– Ша, – гаркает, но толкается спокойнее. – Расслабься. Я не буду напирать. Пока сама не попросишь.

– Никогда.

Вспыхиваю, чувствуя, что не настолько уверенна в собственных словах. Просто Валид… Делает со мной что-то. Находит тайные кнопочки, о которых я не знала.

Вот Палач трогает – и всё.

Меня отключает.

Разбивает крупной дрожью смешанной с возбуждением.

Его близость будоражит, ласка – взрывами отзывается внутри. Валид именно что напирает. Но как-то особенно неспешно, давая мне желанную передышку.

Сжимаюсь вокруг его пальцев, тело приятно подрагивает. Всё смешивается. Касания мужчины, его поцелуи. Рука на моей груди, жаркое дыхание.

Искушение обвивает лозой, соединяет с Валидом. Не оторваться от него никак. И не хочется. Перед глазами пелена желания, и я подаюсь ей.

Сдаюсь.

Черт!

Окончательно теряюсь в ощущениях, будто проваливаюсь под тонкий лед. Только вместо ледяной воды – кипящая лава.

Кусаю губу сильнее. Свою? Валида? Ничего уже не понимаю. Лишь хочу заглушить звуки, чтобы этот бандит не слышал, насколько мне сейчас хорошо.

Вот только Палач не слушает чужих желаний. Он двигает пальцами настойчивее, долбит меня ими. Заставляет стоны один за другим срываться с губ.

Литься песней моего греха.

Во рту пересыхает, а в крови взрываются маленькие пузырьки наслаждения. Словно шампанское разливается, заставляя меня пьянеть.

Подсаживаться на близость, от которой крышу сносит.

– Нет, – прошу, чувствуя усилившееся давление. – Ещё один палец я не смогу. Слишком!

– Да харэ уже, – нетерпеливо прикрикивает, а после сминает мои губы в наказание. Трется о меня стояком. – Сам чувствую. Прекрати из меня веревки вить, конфетка, не сработает. Просто расслабься и получай удовольствие.

Третьим пальцем мужчина просто дразнит, касаясь моей дырочки. Заставляет сжиматься сильнее в предвкушении. А после обрушивается интенсивной лаской на мой клитор.

Потирает, губами пьет мои вскрики. До предела доводит, словно хочет убить меня. Чувствует каждую реакцию на это безумие.

Всё темнеет, в ушах набатом выстукивает сердце, работающее на пределе. Цепляюсь за бортик, а сама откидываюсь на грудь мужчины.

Расслабляюсь.

Получаю удовольствие.

Как положено хорошей заложнице – во всём слушаюсь Палача.

И это окупается. Такой наградой возвращается, что я голос срываю. Рассыпаюсь на миллионы осколков, пока оргазм подчиняет меня себе.

Долгий, сильный.

Меня будто больше не существует.

Есть только полная беспросветная блажь. Которая белым туманом окутывает, греет.

Я с трудом возвращаюсь в реальность, так сильно хочется задержаться в невесомости. Часто моргаю, сбрасывая капельки с ресниц. Слёз? Воды?

Упираюсь локтями в что-то твердое, понимая, что Валид уложил меня на шезлонг. Я отключилась? Надолго?

Растерянно осматриваюсь, замечая, что Валид сидит на другом лежаке, рядом. Курит, стряхивая пепел прямо на пол.

– Уйдешь к себе и не высовываешься, – произносит вдруг, пуская кольца дыма в потолок. – Никому не показываешься, даже моим людям. Поняла?

– Да, – киваю. Мозг все ещё в состоянии желе, слишком резкая перемена настроения. – Почему?

– Потому что я так сказал. Придет персонал, нечего тебе им глаза мозолить. Шаришь?

– Шарю. Ты тоже спрячешься?

– А я по делам смотаюсь, кис. Будешь меня ждать?

– Обойдешься.

Фыркаю, убирая с лица влажные пряди. Свою разрядку я получила, снова могу адекватно оценивать ситуацию. И степень аномальности того, что я делаю с Валидом.

– Лучше жди, – советует, поднимаясь. – Я дал тебе передышку. Но ночью возьму всё, что хочу.

Промо в качестве извинений за задержку.

Промо только на один раз, поэтому если оно недоступно - кто-то уже воспользовался)

Невеста для Зверя

vyUcjrxE

UT-Yt0ZW

TxAxoscp

Я. Тебя. Приручу

rrjK_R3i

-qN9Kbin

ye-dCWAP

Их случайная пленница

cOLqfnt8

vEKlARPw

_RssS-Ir

Глава 24

Ночью Валид не приходит.

Утром его тоже нет.

Я меряю комнату шагами, прислушиваюсь к тишине в доме. Тотальной, мертвой. Мурашки ползут от этого. Будто все вокруг вымерли, одна я осталась.

А вдруг так и есть? Не умерли, конечно, тьфу-тьфу, но вдруг их поймали? Кандалы и нары, а я на свободу! Мне очень нравится такой расклад.

Вернусь домой, буду жаловаться папе на то, что происходило.

И ни одной живой душе не расскажу про то, как кончала от пальцев Валида. Как после долго целовалась с ним, разморенная после оргазма. Мужчина спешил, но при этом не отрывался от меня.

Пока Мурад не позвал его.

Я со страхом ждала Палача, прислушивалась к шорохам в доме, не спала почти до утра. А он… Не появился. И никого не прислал, ничего не объяснил. Просто испарился.

Я нервничаю, нарезаю круги по комнате, кусаю ногти. В голове сразу десяток разных фантазий, мой мозг работает на полную. И если в начале мысли направлены только на то, что Палача поймали, то со временем идеи становятся всё более сумасшедшими.

Он пошел на встречу? Или с друзьями решил погулять? Где-то в клубе, где его лицо не увидят. Оторвется после тюрьмы, столько под надзором был. Выпьет, что там ещё делают? Девочек снимают, да? Вот снимает и пойдет с ними дальше гулять.

Я тут в заточении, а он каких-то шлюх трахает!

Пыхчу, мысленно представляю, как четвертую Палача. Кусочек за кусочком, без какой-либо жалости! Вот как таким можно быть?

Я вздрагиваю, когда в дверь стучат. Хасанов бы не стал стучаться в собственную спальню. Но другим мне сказано не показываться. И что делать?

Стук повторяется.

– Это Ясир, – доносится голос из-за двери. – Твой чертов подопытный помнишь?

– Да, можешь войти, – улыбаюсь, когда перед глазами появляется парень. – Всё хорошо? Мне, кажется, не положены гости.

Напрягаюсь, вспоминая приказ Палача. Никому не попадаться на глаза. Но это ведь не я, это Ясир ко мне пришел. А раз Хасанов там развлекается – пусть вообще молчит!

– Правила изменились, – парень оглядывается, словно кто-то должен появиться, но после вздыхает. – Палач задерживается, когда будет неизвестно. Это тебе.

Ясир бросает мне что-то, я ловлю на автомате, зажимая ладонями. Металлические полоски холодят кожу, а внутри разгорается надежда. У меня в руках телефон.

Старенький, с треснувшим экраном, но телефон! Я бы тут же начала набирать заученный номер отца, если бы не предупреждающий взгляд Ясира.

– Подарок Палача, – объясняет, ероша короткостриженые волосы. – СИМ-ка отслеживается. Если кому-то позвонишь, то мы сразу узнаем. Ничего рассказать не успеешь, проблемы получишь.

– Я и не собиралась, – вру уверенно, кручу мобильник в руках. – Но зачем мне тогда телефон?

– Чтобы Палач позвонил, если захочет. На кухне доставка еды, разберешь пакеты.

– Я слушаюсь приказов Валида, не твоих.

Кусаюсь, скрещивая руки на груди. Мы с Ясиром одного возраста и роста, парень лишь немного крупнее меня. Его я почти не боюсь. Откуда-то внутри берется уверенность, что парень меня не тронет.

Ему за это Палач всё сломает.

Если мне что-то нужно делать, играть послушную заложницу, то я это буду делать для Валида. А не для всей его шайки беглых зэков, которые что-то себе придумали.

– Это не приказ, а совет, – Ясир теряет улыбку, подбирается. – Еда испортится, будешь голодной. По дому можешь двигаться спокойно.

– Но Палач…

– Мы все меняем локацию, будешь здесь одна.

Напрягаюсь, потому то это всё дурно пахнет. Если бы я писала то, как заложница попала в неприятности – именно такое было бы начало.

Телефон, пустой дом…

Валид собирается снова меня проверять? Брошусь ли я в бега? Нет, конечно. Или да? Ночью, в кромешной темноте…

Перед глазами вспыхнули картинки. Как я пробираюсь сквозь заросли, а за мной бегут люди Хасанова. Хвойные ветки бьют по лицу, я почти добираюсь до отеля и…

– Ты меня услышала? – Ясир щелкает пальцами, привлекая мое внимание. – Ясно. Повторю ещё раз. Я тоже следую приказам Валида.

– И?

– И если ты попробуешь убежать – нежничать не стану.

Холодок спускается по спине, стоит вспомнить слова мужчины. Что меня можно ловить как угодно, не стесняясь в методах. Нет, с побегом точно нужно подождать.

– Я буду в доме, – обещаю. – Мне проблемы не нужны.

– Надеюсь. Развлекайся.

Ясир уходит. Через окно я наблюдаю, как вся компания мужчин покидает дом. Загружаются в машины, уезжают. Я остаюсь совершенно одна.

Прям одна-одна…

И телефон магнитом манит.

Откидываю его на кровать, сама сбегаю на первый этаж. Я никогда не считала себя дурочкой, но сейчас тянет делать очень глупые поступки. Видимо, у некоторых инстинкт выживания выключает мозги.

Куда уехали люди Палача? Далеко? Или в лесу засаду устроили? Почему вдруг меня оставили одну? Ох, как много мыслей и предположений. Хочу понять задумку Валида, разгадать его.

Вроде зэк невежественный, но не глупый же.

Больше в нем скрыто.

А я хочу разобраться.

Жаль, что я не додумалась у Ясира попросить номер Валида. Я ведь тоже могу ему позвонить? Он может быть занят, но ничего. Отвлечется от своих шл… Развлечений.

Я не понимаю, откуда эти мысли берутся в голове. Сама придумала, сама обиделась. Но вытравить их не получается. И с каждой секундой всё больше верю в эту теорию.

Я разбираю еду, прячу всё в холодильник. В горло кусок не лезет, только пью чай. Кружку за кружкой, пока за окном не начинает темнеть. В какой-то момент не выдерживаю, забираю телефон, усаживаясь возле камина.

Открываю заметки, набираю первые строчки. Просто записываю всё, что помню за эти последние дни. Как приехала в тюрьму, как меня похитили…

Я не собираюсь писать статью про это, конечно. Но, с другой стороны, можно. Упустив пару маленьких деталей. Или совсем не маленьких, если оценивать ту дубинку честно.

Но писать – это верный способ отвлечься. Погрузиться в привычную работу, утонуть в буковках, а не думать о плохом. Пусть я никогда не публиковалась, но мечтала, чтобы мою статью прочитали тысячи людей.

Вдруг это действительно материал на миллион?

И тогда мне позволят освещать другие события…

Я резко подскакиваю, слыша грохот в прихожей. Настолько погрузилась в мечты, что ничего не слышала. А теперь понимаю, что в доме кто-то есть.

Что-то падает, раздается дикая ругань, от которой уши краснеют. Валид, никаких сомнений. Только у него словарный запас настолько богатый, что добрую минуту матерится, а не повторяется.

Хочу сбежать в спальню, но для этого придётся проскользнуть мимо мужчины. Набираюсь смелости. Сделаю всё быстро. Но стоит выскочить в коридор, как я тут же натыкаюсь на Палача.

– Блядь, маленькая, ты не вовремя, – морщится, держится за стенку. – Иди к себе. Сейчас же.

– Я и планировала. А ты… – осекаюсь, шумно сглатываю. Замечаю, что руки мужчины испачканы чем-то красным. – Это кровь? Ты… Боже, ты кого-то убил, да?

– Нет. Вали давай.

– Если не убил, то… Ты ранен?!

Палач морщится, посылает мне убийственный взгляд. Но я не реагирую. Взгляд приклеен к мужчине, сканирует раз за разом. Ищет какие-то аргументы. Не может Валид быть ранен, это…

Не может и всё.

Но только сейчас замечаю непривычную бледность загорелого лица, сжатую челюсть. Хасанов держится, но боль проскальзывает. Мужчина отталкивается от стены, сжимает ладонь в кулак.

– К себе иди, блядь, – цедит, хватая меня за запястье. Багровые полосы остаются на коже. – Ну? Мне повторять надо?

– Нет, но…

– Тогда замолкни и исчезни. Не до тебя сейчас.

Грубость Валида бьет по щекам, я сглатываю. Понимаю, что мешаю сейчас, но всё равно хочется сказать что-то обидное. Ударить словами в ответ, потому что Палач – редкостное хамло.

Вздыхаю, разворачиваясь. Поспешно ухожу на второй этаж, но всё равно прислушиваюсь к звукам внизу. Вздрагиваю каждый раз, когда что-то падает.

Ему к врачу нужно! Хотя бы к какому-то подпольному мяснику, который берет деньги и не задает лишние вопросы. Крови было много, не обычная царапина.

Тру пальцами запястье, стирая красный след. Нужно пойти в ванную, но сижу на краю кровати. Почему-то пошевелиться страшно. Будто тогда непременно произойдет непоправимое!

Палач наверняка сам влез в драку. Своими преступлениями занимался, нарушая закон раз за разом. Должен был понимать, что когда-то получит ответ.

Сам виноват!

Но всё равно нервничаю.

Если Палач умрёт – что со мной тогда? Я только о своей жизни беспокоюсь, естественно. Вот как отпустит, так сразу пусть помирает. Совсем неважно.

Изо всех сил себя пытаюсь убедить.

Дверь распахивается, я подбираюсь. Внимательно слежу за Валидом. Тот стягивает футболку. Шипит, когда ткань цепляется за рану. Стоит мужчине повернуться спиной, как я её вижу.

Залита кровью, невозможно рассмотреть насколько большая. На левой лопатке. Красная струйка сочится, стекает по спине. Заливает край татуировки.

Металлический запах щекочет рецепторы, меня начинает подташнивать. А Палач словно не замечает ранения. Двигается чуть рвано, быстро, но в целом – словно всё нормально.

Только я замечаю, как пошатывается. Вздрагивает, когда мышцы натягиваются, стоит расстегнуть джинсы. Оставляет их, разворачивается ко мне. Недовольно морщится.

Кажется, только сейчас понимает, что не один в комнате.

– Я тебе сказал к себе идти, – недовольно фыркает, падая на кровать. – Это моя спальня, маленькая. Прости, натянуть прямо сейчас не смогу. Но если прям дико хочешь, то отсосать можешь.

Я пропускаю мимо эту пошлость. Если Палач может грубить, значит, всё не так уж плохо. Вот если вдруг начнет со мной нормально разговаривать, тогда можно переживать.

– Ты не обработал раны? – спрашиваю аккуратно. – Нельзя так просто оставить рану открытой.

– Забей. На мне всё как на собаке – заживает быстро.

– Ты потерял кровь и…

– Блядь, лапуль. Я был уверен, что ты журналистка, а не врачиха. Перепутал походу?

– Нет, но…

– Вот и не базарь лишнее. Я сам разберусь. Либо съебывай, либо молчи.

Подгребает под себя подушку, прикрывает глаза. Пальцы зудит от желания ударить этого бандюгана. Желание, поближе к ране. Чтобы как можно больнее сделать.

А кто говорил, что я не кровожадная?

– Если ты умрешь, то что со мной будет? – спрашиваю, облокачиваясь на изголовье. – Не будь эгоистом, сделай что-то со своей раной.

– Маленькая… Блядь, так сложно заткнуться? Если тебе нечем занять рот – ты только скажи.

– Ты в обморок свалишься быстрее, чем что-то сделаешь. Валид, я ведь серьезно, – двигаюсь к нему, нерешительно прикасаюсь пальцами к широкому лбу. – Горячий.

– Ага, охуеть какой. Знаю же, что ты не просто так от меня течешь. Твой типаж, а?

– Тебя придушить нужно, чтобы ты хоть немного серьезным был? Валид! У тебя кровь не останавливается. Это ненормально. Ты разве не можешь позвонить кому-то? Врачу, знакомым, своим людям! Ты же умрешь, если ничего не сделаешь.

– Супер. Сможешь свалить, станешь свободной. Хули напрягаться?

– Ты… Архг! Невозможный и тупой ты, Валид Хасанов.

Я подскакиваю на ноги, не в силах сидеть спокойно. Почему мужчина ведёт себя так, словно ничего страшного не случилось? Разве он не хочет жить?

Ну, за решеткой так себе, конечно, но он сбежал. Может спрятаться, жить тихо где-то в лесу, не появляясь. Но вместо нормальных решений – этот придурок пачкает простынь кровью.

Собирается спать.

– Наконец-то.

Выдыхает, когда я двигаюсь к двери. Едва сдерживаюсь, чтобы не бросить светильником в Палача. Чтоб он… Да чтоб его…

Пусть всю жизнь с импотенцией мучается!

Раз гад такой.

Я копошусь на кухне, проверяя все ящички. Дома у меня возле ножей стояла аптечка, поэтому привыкла, что лекарства хранятся тут. Должно же быть хоть что-то?

Я не представляю, как вообще уголовники раны лечат. Но вряд ли спят, надеясь на чудо. Обыскиваю всё, каждую комнату. В одной из ванных нахожу бинты, но они ведь не помогут.

– А так хорошо было, – Валид поднимается, стоит мне войти. – До тебя туго доходит, Александра? Мне, сука, надо силой всё показывать? Или ты охуеть смелой стала?

– Нет, – отвечаю спокойно, направляясь в ванную. За зеркальной дверцей шкафчика нахожу огромную черную аптечку. – Ты не мог сказать, что лекарства здесь лежат?

– Бля, солнце, иди еби мозги кому-то другому.

– А ты других отослал. Ты всегда так много материшься, когда ранен? Ляг обратно.

– Александра.

– Валид. Ты едва на ногах стоишь, весь бледный, с жаром. Либо ложись и дай мне помочь…

– Либо?

– Либо дай мне помочь и ложись.

Плач молчит минуту, взглядом пронизывает. Я чувствую, как трещит его ниточка терпения. В любую секунду рванет, и мужчина растерзает меня.

Я не представляю откуда во мне эта смелость и желание помочь. Я вообще ничего делать не должна. Но сидеть в стороне не получается. Внутри всё вибрирует от необходимости помочь.

Валид хмурится, делает шаг ко мне. Его мышцы натягиваются канатами, на лице – предсказание моей расплаты. Сжимает мой подбородок, я пальцами впиваюсь в ткань аптечки.

– Пиздец ты наглая, – выдыхает с улыбкой, прикрывает глаза. – Мозгоклюйка, Александра. Если хочешь меня полапать, то просто попроси. Не обязательно хрень всякую придумывать.

– Учту, – устало соглашаюсь. – Так ты ляжешь? Я не уверена, как именно нужно, но…

– Ещё ни одна девка так меня в кровать не тащила.

– Значит, у тебя скучная личная жизнь. Меня вот один мудак настойчиво туда тянет.

Валид громко заливисто смеётся, словно боль в лопатке не причиняет ему никакого взгляда. Давлю на здоровое плечо, пока мужчина опускается на простыни.

Вываливаю рядом всё, что лежало в аптечке. Совсем ненужно откидываю подальше, хоть что-то полезное – оставляю под рукой. Жду, что Палач подскажет, но он молчит.

Я совершенно его не понимаю. Вот прям ни капельки! Почему мне его жизнь дороже, чем самому мужчине? Как можно настолько безалаберно относиться к своему здоровью?!

Он совсем не будет помогать?

– Выгребешь, – произносит вдруг, когда я решаю, что мужчина уснула. – Сейчас сил нет. Но завтра за свою наглость будешь платить. Сечешь?

– Секу.

– Согласна?

– А у меня есть выбор? Да, согласна.

– И спорить не будешь?

– Не буду.

– Вот так бы сразу и согласилась на отсос. А то фыркаешь, носом крутишь.

– На что согласилась?!

Глава 25. Валид

Сука.

Хочется взять нож и себе в башку встромить.

Мозги плавятся, там колокола разыгрались. Рвёт сознание так, что готов всем подряд закидываться, хоть на секунду приглушив боль.

А звонкий голос Александры делает только хуже.

– Не буду я! – возмущается, пыхтит рассерженно. – Я вообще тебя спасаю.

– Я об этом просил? – интересуюсь лениво, прикрыв глаза. Так лучше, мир перестает на карусели кружить. – Сама вызвалась, красавица. Пытаешься играть в благородство – готовься, что прилетит ответ. Благодарность не моя сильная черта.

– Угу, Америку мне открыл. Колумб, блин.

Александра что-то бурчит себе под нос. Ворчит как старушка, проклинает меня пару раз в минуту. И это она жаловалась, что я дохрена матерюсь, когда ранен.

У девчонки язычок ещё более грязный.

Перед глазами темнота, но представляю, как девушка хмурится. Дует губы, её грудь вздымается.

Кровь вытекает из раны, но её все ещё достаточно, чтобы член дернулся.

Плечо ноет, блядь.

Стреляет болью раз за разом.

А я думаю про то, как бы девку натянуть.

Причем не любую, не просто, сука, желание пар спустить. Наверстать упущенное за это время.

А одну конкретную девчонку с охуенными глазами.

– Чем протереть? – спрашивает, касаясь пальчиками моей спины. – Каким-то раствором? Или отваром? Здесь есть ромашка. О, и какой-то спиртовая настойка.

– Вот её возьми и нахрен выбрось. Не вздумай меня этой дранью поливать.

Ещё не хватало, чтобы бедовая меня спиртом отработала.

Плечу и так пиздец, а Александра добавит.

Морщусь, веду рукой. Проверяю насколько все хреново.

Хорошо задело, глубоко.

Расслабился я за время в тюряжке, потерял сноровку. Не почуял засаду, пока не стало слишком поздно.

А теперь вместо того, чтобы отрубиться на полчаса, поднабраться сил – прислушиваюсь к шагам девчонки. Напрягаюсь, готов в любую секунду отразить нападение.

Понимаю, что Александра хрен что сделает.

Но инстинкты зудят.

Как в диком мире.

Нельзя показывать слабость, ведь раненых зверей свои добивают.

– Возьми полотенце, – сдаюсь. – Смочи теплой водой, выкрути, протри рану.

– Ага, поняла. Сейчас.

Александра – метеорит.

Двигается быстро, моментом реагирует на приказ.

Только вода шумит в ванной.

Силы вытекают вместе с кровью. Отрубаюсь ненадолго.

В голове туманы, в ушах – звон.

Щас отдохну, на пару минут отключиться нужна. И тогда с зарядом новой энергии буду решать. И с ранением, и с темы суками, которые это устроило.

Но планам не суждено

Только проваливаюсь в вату сна, как тут же рана вспыхивает болью.

Словно кто-то кочергу раскаленную прижал.

Александра, бля.

– Больно? – спрашивает испуганно. – Прости, я не хотела. Буду меньше надавливать. Так лучше? – переходит на шепот, поглаживает мою руку, будто утешает. Охуеть. Меня утешает. – Валид? Нормально?

– Терпимо, - киваю, упираюсь лбом в подушку. – Вытирай нормально, лапуль. Не сахарный, не растаю.

– Ты… Эм…

– Знаешь, для журналистки ты пиздец как плохо слова подбираешь. Спрашивай нормально, не укушу. Пока что.

– Как это случилось? Тебя вычислили или ты своей работой занимался?

– И то, и другое.

Нужно было встречу провернуть, решить дела, которые копились столько времени. Пришлось окольными путями выбираться, полдня гнать в другой город, чтобы не проследили.

Но какая-то крыса сдала.

Делаю ставку на то, что именно место встречи слили. Иначе бы меня здесь подловили, намного проще убрать, когда охраны меньше.

Но итог простой.

Заказчики – мертвы, встреча сорвана, а я с огнестрелом валяюсь.

Есть три простых правила, если хочешь выжить в теневом бизнесе. Простых, сука, и понятных. Мозгов много не нужно, но даже тут у некоторых не получается следовать.

Не подставляешь своих.

Не нарушаешь правил.

Не пытаешься грохнуть тех, кто сможет грохнуть в ответ.

Но нет, блядь, нельзя же меня без работы оставлять. Нужно обязательно грязи развести, чтобы мне подкинули заказ.

Я же не соврал Александре, моя работа простая. Убрать бардак за теми, кто не может жить по принципам. Если не я, так кто-то другой этим займётся. А так я могу проследить, чтобы хоть в этом деле было без косяков.

И попыток наебать, подсунув в качестве смертника – невиновного.

Я сначала проверяю, а потом уже стреляю.

Если косяка не было, то заказчики идут нахуй, а жертва – чаще всего – получает личное предупреждение, что нужно держать ухо в остро.

– Прости, прости, прости, – девчонка шепчет, едва касаясь раны. – Я почти закончила. Боже, столько крови. Тебе не плохо?

– Солнце…

– Что? – спрашивает настороженно.

– Прекрати трещать. Голове трындец.

– О… Прости. Но я не знаю, что делать дальше. Нельзя ведь оставлять рану открытой.

– Поищи внимательно, должен быть медицинский клей. Зальешь, зажмешь края, подержишь.

– Как держать?

– Вазу разбитую склеивала? Вот тут же самое.

Александра задышала чаще.

Коснулась моей кожи – почувствовал её дрожь.

Горячка у меня, а лихорадка у девчонки началась.

Сцепил зубы, когда холодный гель коснулся раны. Что-то зашумело, нечто шершавое коснулось спины.

– Ты, бляха, на меня инструкцию положила? – усмехнулся. – Серьезно, зай?

– Серьезно. Я читаю всё. Вдруг отравлю тебя? Жалко спасать, чтобы убить. Тебе не больно?

– Нет, – выдавил, проглатывая стон боли. – Быстрее сделаешь, Александра, быстрее потрахаемся.

– Такая себе мотивация. А тебе вообще постельный режим прописан. И… Забудь и ничего не говори! Все свои шуточки оставь при себе.

Длинный пальчик упёрся в мою руку. Девчонка пару раз ткнула, словно это подействовать должна.

Смышлёная. Быстро поняла, что у меня на всё есть ответ.

Слишком уж Александра интересно реагирует. Блядские губы свои распахивает в смущении.

Красивая.

Сочная.

Охуенно…

Сквозь сжатые зубы выдавливаю воздух.

Охуенно жестокая эта девочка.

Царапнула ноготками, зажимая края раны.

– Я, кажется, всё, – неуверенно бормочет, ведет пальчиками по чернильным линиям моих тату. – Я заклеила сверху, но тебе лучше не переворачиваться. И нужен нормальный врач.

– Знаю. Стоять, – рявкаю, когда девчонка начинает подниматься. – Куда пошла, лапуль? Рвалась ко мне? Теперь здесь оставайся.

– Я… У меня все руки в твоей крови и… Валид…

Зовёт сорванным голосом, сжимает мою ладонь.

Слышу гул мотора.

Теряю сноровку, если раньше не заметил.

– Там кто-то подъехал, – озвучивает очевидное. Подскакивает к окну, пока я поднимаюсь. – Это не твои люди. Я их не знаю.

– От окна отошла.

Цежу, девчонка отскакивает подальше.

Сука, ну почему умные девки – всегда в таких моментах тупят?

– Если не мои, то что им мешает стрелять?

Рявкаю, желая объяснить простые истины.

А если бы реально шмалить начали? По лапуле.

Рывком поднимаюсь на ноги.

Кожу на лопатке стягивает, пиздец.

Отвык уже от таких ранений. И возраст дает своё, и навык потерялся где-то.

Двигаюсь к окну, отодвигаю штору в сторону.

Всматриваюсь в ночную темноту, под свет фар попадает один из гостей.

Узнаю его.

Черт, совершенно забыл, что должны приехать знакомые.

Александра своими ручками волшебными совершенно другие планы рисовала.

– Можешь здесь посидеть, – предлагаю. – Мои знакомые. Выйду, перетрем, они уедут. Не задержаться надолго, красавица.

– О, – выдыхает, прислонившись затылком к стенке. Прикрывает глаза. – Ясно. Хорошо. Это хорошо.

– Ты слишком бледная, сладкая. Меньше напрягайся из-за пустяков.

– Серьезно? Ты весь в крови, вот-вот умереть можешь, кто-то непонятный приезжает! Добавь к этому то, что я вообще заложница. Думаешь, у меня нет поводов волноваться?

– Думаю, ты себе их придумываешь.

Ступил к девчонке, огладил острый подбородок.

Зыркнула на меня, поджала губы. Словно в приглашении, поманила за собой.

Провожу пальцем по контру, надавливаю на нежную сочную губу.

Вцепиться хочется.

Силком, чтобы шрам остался.

Отметину, которая всегда с ней будет. Мой след на этой красивой девочке.

– Я не собираюсь помирать, – усмехаюсь, прижимаюсь ближе. – Так легко мне не грохнуть. А если получится – ты автоматом свободная. Побежишь к своему папочке. Чего тебе переживать?

– Незачем, – фыркает, пронзая стальными взглядами. – Надо было вообще тебя оставить умирать в одиночестве.

– Надо было.

Киваю.

Девчонка хмурится ещё сильнее.

– Валид.

Пищит, но это не спасает. Я уже набрасываюсь. Пробую её треклятые сладкие губы.

Будто сделаны специально для меня, по личному заказу.

Целовать и кусать.

Слушать хриплое дыхание, впитывать тепло девчонки.

Цепляется ладошками за мои плечи, выгибается навстречу.

– Валид, – бормочет между поцелуями, стонет, когда скольжу языком внутрь. – Боже… Стой. Ты ранен. Тебе нельзя.

– Можно, блядь. Если бы не гости, я бы показал, что в полном порядке. Но для этого будет ещё время.

– Ты даже врачу не показался, – отворачивается, губы скользят по её длинной шее. – Он запретил бы тебе, прописал покой и…

– А если врач разрешит, то всё норм? Чьим-то словам доверяешь больше, чем моим?

– Да.

– Понял. Пошли.

Тяну растерянную девчонку за собой. Александра даже не сопротивляется, только сверлит взглядом между лопаток. Напрягается, слыша мужские голоса.

Сама сжимает мою ладонь, виснет на руке.

Боль в ране пульсирует, но игнорирую.

Позволяю красавице принять меня за защитника.

Не тому ты доверяешь, маленькая.

Но мне же лучше.

– Говорила же, что такого не убить, – рыжая девушка усмехается, а хватка Александры становится сильнее. – И ради это меня выдернули со свидания, Валид?

– Тебя выдернули, потому что давно стоило найти замену, – закатываю глаза. – Подготовила бы пару врачей, которые бы занимались подобным. Не пришлось бы самой таскаться.

– Не умничай. Я приехала только потому, что за тебя очень просили. Тебе повезло, что мы с Пулей были рядом. Вера, – спохватившись, представляется Александре. – А теперь, Хасанов, дай я тебя осмотрю.

– Да всё уже в порядке. Клеем залили, рана стянулась. Нечего осматривать.

– Тогда зачем тебе я? Давай. Я приехала с целью шить. Если для этого мне нужно будет кого-то порезать…

Ржу.

Вера – жена одного знакомого.

Слишком острая на язык, наглая и смелая.

Но врач она не плохой. И часто приходит на выручку, хотя любит мозги выебать.

А я бы предпочел, чтобы это мужу делала, а не всем.

Но зашивает умело.

Лучше тех мясников, которые за наличку спасали.

Приходится терпеть.

Разворачиваюсь спиной, демонстрируя раны.

– Хм, – тянет, задумавшись. – А действительно, неплохо помогло. Клея хватит, чтобы сдержать рану. Судя по всему, глубокая была?

– Царапина, – отмахиваюсь. – Водой зальюсь, и заебись. Крови немного потерял.

– Он врет.

Александра вздёргивает подбородок, скрещивает руки на груди.

Недовольно смотрит то на меня, то на Веру.

Её лицо: полотно красочных эмоций.

Красивая девчонка.

И злость у неё охуеть какая прекрасная.

– Крови было много, – отчитывается, игнорируя мой предупреждающий взгляд. – Не знаю сколько во время ранения потерял, но здесь тоже прилично. Вся футболка была пропитана, кровотечение не останавливалось.

– Интерна себе нашел? – Вера усмехается, натягивая медицинские перчатки. – Ну хоть кто-то правду говорит. С тобой, Хасанов, работать невозможно.

– Именно поэтому я и не таскаюсь к тебе просто так.

Врачиха осматривает рану, Александра крутится рядом.

Внимательно следит, будто знает побольше нас.

И с каждой минутой мрачнеет всё больше.

Игнорирую предупреждение Веры, закидываюсь порцией виски.

Сжимаю челюсть, когда та начинает орудовать иголкой.

Лучше зашить, чтобы не разошлось.

Хотя я бы с удовольствием предоставил лечение Александре. Она отлично справилась с клеем, не растерялась.

Лапуля тоже мозги ебет.

Но как-то…

По-другому. Терпимее.

Приятнее.

– Я бы попросила не напрягаться, но ты вряд ли послушаешься, – Вера закатывает глаза. – Поэтому просто не угробь мою работу, договорились? Я со швами старалась.

– Посмотрим. Все рекомендации я помню.

– Ой ли?

– Трахаться поменьше, отдыхать побольше.

– Верно.

Врачиха кивает.

А моя девочка начинает краснеть, сигнализируя всеми способами, чтобы эти слова забрали обратно.

Но факт есть факт.

Трахаться мне врач разрешил, Александра не отмажется.

– Ты, Хасанов, невыносим, – девчонка копирует интонации Веры, когда все сваливают. – Почему ты сразу не сказал, что должен приехать врач? Я бы тогда не беспокоилась!

– А ты беспокоилась? – облокачиваюсь здоровым плечом о спинку дивана, постукиваю по бедру. – Иди ко мне, малышка.

– Тебе отдыхать нужно, – настаивает на своем, но подбирается ближе. – Хотя бы сегодня.

– В гробу отдохну. Пока я не собираюсь терять время с охуенной заложницей. Покажешь, маленькая, насколько сильно беспокоилась?

– Могу показать, с каким удовольствием я бы тебя добила.

– И это покажи.

Тяну девчонку к себе.

Заставляю упасть на меня, врезаюсь новым поцелуем.

Хочу её так, что в паху давит.

Если от потери крови не подохну, то больше Александра от меня не уйдет.

Времени на отдых было предостаточно.

Теперь хочу брать ту, что так удачно попала в мои руки.

Глава 26

Сладостная нега разливается по телу, пульсирующим шаром копится внизу живота. Ладони Валида поглаживают мою спину, разгоняют щекотку под рёбрами.

Поцелуй становится глубже, жарче. И я от этого огня плавлюсь. Выгибаюсь, подаюсь вперёд. В голове звенят какие-то протесты, но я отмахиваюсь. Слишком приятные ощущения.

Вот ещё немного, тогда и оттолкну Валида. Как только прекратит сжимать мои ягодицы. Или чуть позже, после того как его дыхание перестанет ласкать кожу.

Ерзаю, ощущая, как упирается стояк между ног. Дёргаюсь, но меня тянут назад. Заставляют проехаться по нему, прочувствовать крепость. Охаю, кожу иголками пронизывает.

Пальцами веду по налитым мускулам, заново изучаю. Валид напрягается, словно ещё больше становится, когда я поглаживаю тёмные линии.

Сглатываю, внутри расползается желание прикоснуться к чернилам губами. Увидеть реакцию Палача, подтвердить, что у меня тоже есть влияние на него. Управление в моих руках.

Зуд разрастается, ворочается в кончиках пальцев. И чем больше я прикасаюсь к мужчине, тем сильнее усиливается желание. Не отстраняться, быть ещё ближе.

Палач трогает меня. Гладит. Сжимает грудь, поглаживает её сквозь футболку. Но… Мягко, медленно. Как-то до неприличия лениво.

Я понимаю, что после ранения Валиду вообще нужно отдыхать и спать. То, что происходит между нами – пора заканчивать. Это зашло слишком далеко, а я ведь не собираюсь ничего позволять Валиду.

Задыхаюсь, когда он стягивает с меня футболку. Губами накрывает грудь, и у меня белоснежные блики перед глазами. Внутри покалывает от нарастающего желания.

– Стой, – прошу, хотя не помню, почему это важно. – Ты… Ранен. Нужен покой. И…

Мысли растекаются, лавой спускаются по моим венам. Говорить так сложно, горло дерёт стонами. Цепляюсь за реальность, а так хочется отдаться ощущениям.

– Валид!

– Так, лапуль, – Палач вздыхает. – Бесплатный, блядь, урок по отношениям с мужиками. Жалость мне твоя вообще не нужна, шаришь? Её оставляй щенкам и детям.

– Но…

– Сказал, что нормально, значит – нормально. Тему закрыли. Научись слушать мужчин. Не нужно надо мной через раз дышать, будто я щас откинусь. Запомнила?

– Да.

Закатываю глаза, этот мужчина – невыносим. Как и его прикосновения. Я была права, когда думала, что Палач может убить голыми руками. Ему достаточно лишь кончиков пальцев. Которыми мужчина поглаживает мою грудь.

Тянет шортики ниже. Нападает. Грубыми движениями раскатывает смазку по лону. Удовольствие простреливает, отдаёт вибрацией в позвоночник. Невозможно спорить.

Валид ласкает жестко. Напористо. Заставляет меня окунуться в этот котёл возбуждения. Толкает без жалости. Прикусывает мой сосок, ласкает его языком, а потом сжимает до звезд перед глазами.

Он везде. Без шанса избавиться. Хватает. Целует. Оставляет после себя жалящую пульсацию. Кожа горит, а Палач только усиливает напор. Наматывает мои волосы, кусает губы. Полностью подчиняет меня.

Ведёт себя как собственник. Хозяин. Я пошевелиться не могу. Валид контролирует всё. Даже мои стоны. Они вырываются именно тогда, когда хочет мужчина. Без шанса на сопротивление.

– Черт, – жмурюсь от нахлынувших ощущений. Во мне два пальца, двигаются быстро, нетерпеливо. – Валид!

– Вот так, кроха. Стони моё имя. Всё, что тебе можно сейчас говорить. Поняла?

Бездумно киваю, сосредотачиваюсь на ощущения. Они такие сильные, яркие. А хочется ещё больше. Я не представляю, как Валиду удаётся так меня сломать всё парочкой касаний. Но это неважно.

Палач приподнимает меня, обхватив за ягодицы. В бреду бросаю внимательный взгляд, убеждаясь, что он это делает здоровой рукой. За что получаю ощутимый шлепок.

– Больно, – жалуюсь. Кожа горит и пульсирует, отдавая между ног странным удовольствием.

– Не бреши. Я ведь вижу, как ты реагируешь. Я тебя всю чувствую, маленькая. Каждое твоё развратное желание.

Чувствует. Знает. Будто вскрыл мой череп, до мыслей добрался. И всё, что я пытаюсь откинуть, он в меня вкладывает. Находит это в недрах, достаёт. Заставляет меня быть такой, какой я быть не хочу.

Палач рывком приспускает свои джинсы. Бормочет в изгиб моей шеи, чтобы я достала из кармана презерватив. Бездумно выполняю, с каждой секундой тело всё больше наливается свинцом.

– Всегда носишь с собой? – хмыкаю, дрожащими пальцами сжимая квадратик.

– Всегда тебя хочу натянуть. Вперёд, малыш.

Я под гипнозом, снова. Эти тёмные омуты – они со мной что-то делают. Бешеная энергетика Палача, пропитанная опасностью и властью. Каждый раз, чтобы не происходило.

Я как сомнамбула, впадаю в транс. В ушах шумит, а тело принадлежит не мне. Замирает полностью, кроме пальцев. Разрываю упаковку, искусственная смазка пачкает кожу.

Не знаю, как это делают, а Валид не помогает. Лишь смотрит. И мне от этого алчного взгляда спрятаться хочется. Или остаться. Пусть смотрит, восхищается.

Я прикусываю губу, неуверенно обхватываю стояк. Сложнее, чем бомбу обезвредить – к этому гиганту прикасаться.

В рассказах подруг – мужчины всегда жаловались на презервативы. Мол, в них ничего не ощущается, толстые, резиновые. И другие оправдания, почему нельзя использовать.

Лжецы.

Потому что я чувствую всё! Раскатываю латекс по члену Валида, а никакой преграды не ощущаю. Каждая венка впивается в ладонь, оставляет ожоги. Головка пульсирует, дёргается от моих прикосновений.

Жарко, волнительно, стыдно и так предвкушающе.

А в следующую секунду исчезает всё.

Потому что Валид устаёт ждать. Остаётся лишь чувство полной, ошеломительной наполненности. Будто в эту секунду, когда мужчина входит в меня, я становлюсь цельной.

Именно так и должно было быть.

Валид толкается, с каждой фрикцией наращивает темп.

Запрокидываю голову, позволяю этим ощущением охватить меня полностью. Словно мужчина касается не тела. Чего-то глубже. Задевает душу, которая реагирует спазмами.

Хватаюсь за Палача, чтобы удержаться. Подстраиваюсь под его движение. Мышцы под пальцами напрягаются, а я сильнее сжимаю. Пока не слышу прерывистый вздох. Понимаю, что задела рану.

– Прости, – шепчу, губами прижимаюсь к его. – Прости, я забыла.

– Наконец-то. Не развалюсь. Трогай меня, Александра. Это пиздец приятно. Нахуй твои мысли. Но извинения приму. В особой форме.

И я извиняюсь.

Обхватываю Валида за шею, прижимаюсь грудью к нему. В эту секунду всё исчезает. Есть только желание оказаться как можно ближе. Разве может быть по-другому, когда мужчина во мне?

Ладонями сдавливает ягодицы, насаживает на себя. Подставляюсь. Сама тянусь за управлением. Это безумие. Яркое, чистое сумасшествие.

Я словно не я больше. Другая версия. Более порочная и раскованная. Более жаждущая.

Целую. Касаюсь. Насаживаюсь. Борюсь с мужчиной за власть. Раз за разом проигрываю. Поддаюсь его рукам. Тону в поцелуе, позволяю Валиду трахать меня языком. Веду ладонями там, куда направляет он.

Всё он.

Полностью в его власти.

Кожа шеи пылает – Палач оставляет свои метки. Засосы, которые наверняка завтра будут едва не черными. Но это потом, когда-то. Сейчас я наслаждаюсь процессом. Ощущением. Как от этих кусачих поцелуев растекаются потоки тепла.

Я вся – костёр.

Вспыхнула, и ничего не способно погасить.

– Боже.

Стону. Невозможно молчать. Это прорывается сквозь грудную клетку, ломает кости. Сжимаю пальцами жесткие волосы, стоит Валиду прикоснуться к моему клитору. Его движения такие плавные, совсем не похожие на толчки.

Меня качает, подбрасывает.

Топит.

Маленькие бомбы взрываются в крови, превращают её в яд. Боже, можно умереть

– Да, – хрипло вздыхаю, когда мужчина ведёт по лону. – Черт.

– Хочешь кончить, лапуль? Покричи для меня.

– Да! – во мне ни стыда, ни мыслей. Неудержимое желание, которое руководит. – Да, хочу!

– Такая сладкая. Громкая. Пиздец тебе, Александра. Не слезешь с моего хуя больше.

Мне ни капли не страшно. Гормоны танцуют во мне, заглушают все причины, почему «нельзя». Языки пламени лижут живот и грудь, в такт дыханию Палача.

Мой личный Палач.

Только убивает поцелуями.

Бедра дрожат от напряжения, их сводит судорогой. Валид держит меня, не позволяя отодвинуться. Если бы не его руки – я бы давно рухнула вниз.

Онемение расползается от кончиков пальцев до лона. Возбуждение острыми колючками цепляется за кожу, вспарывает её. С каждой секундой становится всё сильнее дышать.

Задыхаюсь от запаха Валида. Мускусного, мужского, тяжелого. Он плотным паром оседает в лёгких, просачивается в каждую клеточку.

Мир переворачивается. Покрывается дымкой. Валид опрокидывает меня на спину, толкается резче. Забрасывает на себя мою ногу, получая лучший доступ.

Я глажу его руки, царапаю бока. В каком-то трансе, не иначе. Одурманенная, возбуждённая. Хочу его. Сильнее.

Это ощущение, когда щетина царапает шею.

Когда пальцы до боли сжимают моё тело.

Когда взгляд, полный желания, прожигает меня насквозь.

– Нравится так, милая? – Валид бешеными толчками врывается в моё тело. До боли и услады. – Не слышу.

– Да. Ты же… Знаешь. Чувствуешь.

– Чувствую, – рвано выдыхает, сжимая мой подбородок. – Как ты течешь на меня. Смазкой брызгаешь пиздец. Такая развратная маленькая журналистка. Моя. Поняла?

Киваю. Кручу головой.

Затылком упираюсь в подлокотник.

Хватаюсь за что-то, но всё равно падают.

Проваливаюсь под тонкий лёд, утопаю в спазмах.

Всё тело скручивает пружиной, а после она резко рвётся. Освобождает удовольствие. Кричу до хрипоты, меня разрывает ощущениями. Дрожу, задыхаюсь в чужих руках.

Первое, что чувствую – ненавязчивые прикосновения к телу. Валид гладит мою талию, проводит пальцами по губам. Словно собирает последние охриплые стоны.

Истома охватывает меня, нет сил сказать хоть слово. Прикрываю глаза, а Валид всё сильнее прижимает меня к дивану. Укладывается сверху. Вот-вот раздавит, но это прекрасные ощущения.

Будто так и должно быть.

– Не отключайся, Александра, – тянет мои пряди, приятной болью бодрит. – Я с тобой ещё не закончил.

Глава 27

– Так что с тобой произошло? – спрашиваю, бросая взгляды украдкой. – Упал в лесу и распорол плечо?

– Каждая твоя версия, кис, недалека от правды.

Валид лежит на животе, его рана перед глазами. Перекатываюсь на бок, сдержав в себе стон. Боже, всё тело ноет. Каждая клеточка дрожит от усталости. Каждая!

Сбрось на меня фуру – было бы милосерднее. Потому что Палач беспощадный, беспринципный и очень умелый любовник. По крайней мере, мне кажется, что умелый. Вряд ли есть кто-то, кто может сделать ещё лучше.

И так на грани с остановкой сердца.

Сильнее натягиваю простынь, словно личную броню. Я не знаю, что делать с мужчиной, как вообще с ним разговаривать. То, что происходит, должно закончиться! Это ошибка, оплошность.

Мания.

А мне срочно нужны лекарства.

– Нравлюсь? – Валид хмыкает, поворачивая голову ко мне. – Ты палишь, ягодка.

– А ты всё ещё придумываешь мне разные прозвища. Ещё будут очевидные факты?

– Ага. Кто-то нарывается на порку.

– Нет, никакой порки. Я запрещаю.

Мужчина громко смеётся, уткнувшись в подушку. Ообиженно поджимаю губы, сдувая прядь с лица. Я понимаю, что прав у меня немного, но Валид мог хотя бы притвориться.

Ни капли жалости к растерзанной заложнице.

– Александра, – моё имя в его исполнении звучит сродни «бедовая». – Попробую учесть твои запреты.

И снова ржет. Придурок. Боже, ему четвёртый десяток идёт, а ведёт себя как подросток. Вокруг глаз вырисовываются глубокие морщинки, когда мужчина жмурится от смеха.

Невольно залипаю на Валиде, рассматриваю его. Если забыть о его ужасных поступках... Он кажется красивым. И не таким уж страшным.

Скорее мужественным. Есть в нем мощная внутрення энергетика, которая прошибает остальных. Вызывает невольный трепет.

Восхищение, которое возникает против воли.

– Так нравлюсь или нет, лапуль? – Валид дёргает уголком губ, переворачиваясь на бок. – Не стесняйся. Могу дать тебе погонять балду, в любое время. Я щедрый.

– Не сомневаюсь.

Говорю аккуратно, не зная, что имеет в виду мужчина. Судя по похотливой улыбочке – там совершенно не невинные идеи. Очередная пошлость в его стиле.

Но любопытство сильнее:

– И что это значит?

– Подрочить мне можешь, – хмыкает, а я толкаю его в плечо. – Не зарывайся, Александра.

– А ты не… Прекрати мне говорить такие непотребства.

– Непотребства, – снова смеётся надо мной. – Ты где таких пуританских слов набралась, зай?

– Неважно. В общем, Валид… Фильтруй базар.

Мужчина смотрит на меня внимательно несколько секунд. На его лбу прорисовывается глубокая морщинка, добавляющая пару лет. Валид словно весь замирает. В статую превращается.

И я тоже не двигаюсь, прикусив губу. Подрагиваю от смятения, волнение клубочком сворачивается в груди. Я сказала лишнее.

Палач молчит. Долго. После сдавленно произносит:

– Блядь, Александра…

Громкий смех бьет по ушам. Обиженно хмыкаю, пока Валид падает на спину, не затихая. Маты слетают с его губ вперемешку с новой порцией смеха. Красивого, хриплого смеха, от которого у меня мурашки собираются на загривке.

В эту секунду Валид не кажется ни опасным преступником, ни похитителем. Привлекательный мужчина, с которым я оказалась в одной постели.

Это ощущение живёт всего мгновение, но в груди что-то дёргается.

А после Палач всё портит. Резко садится, чуть морщится. Наверняка задел рану, когда падал на спину. Забылся, а теперь глушит в себе любые признаки боли.

Слова беспокойства почти вылетают, но я вовремя проглатываю их. Молча наблюдаю, потому что не должна сочувствовать Палачу.

И, черт бы всех побрал, не из-за того, что просто ненавижу Хасанова и мне плевать. А потому что он сказал мне так не делать.

– Что там я должен? – опасно невинно интересуется мужчина. Растерянно смотрю на него. – Ты начала выдвигать мне условия, красавица.

– А? – всё ещё не могу собраться, ухватить ускользающую нить разговора. – А-а-а… Ты про базар? Ну… Валид!

Вскрикиваю, когда меня резко опрокидывают на постель. Валид – опасный хищник. Грациозный, быстрый, сильный. Действует так стремительно, что я ничего заметить не успеваю.

Вспышка.

И я снова под мужчиной.

Его жадный взгляд проходится по моему телу. И тонкая простынь – ничего не скрывает. Будто Валид и так всё запомнил, знает идеально.

Сглатываю, чувствуя, как внизу живота собирается возбуждение. Как естественная реакция на близость мужчины. Заученный рефлекс. Нет. Нет! Этого вообще не должно происходить.

– Нет, – повторяю вслух, упираясь ладонями в грудь Валид. – Стой. У меня там всё болит. Не как в первый раз, но для меня такое непривычно. Может… Может, ты вообще меня порвал? Ты не слишком нежничал.

– А ты была не слишком против.

Это будто пощечина моим принципам. Всему, во что я верила. Потому что – против я была не слишком. Такое мизерное слишком, что сейчас тошнить начинает.

Пытаюсь выбраться из-под Валида, но тот не позволяет. Давит ладонью, прижимая к постели, а после начинает спускаться вниз. Сдёргивает с меня простынь, губами задевает мои тазобедренные косточки.

Ещё немного, и его лицо будет прямо напротив лона.

Он же не собирается… Он хочет…

– Что ты делаешь? – растерянно бормочу.

– Проверяю, – усмехается, раздвигая мои ноги в стороны. – Ты жаловалась, что я мог тебе что-то повредить. Проверять буду, лапуль. Чтобы не свистела. Клевета нам не нужна, так ведь?

– Но…

– Тс, – шикнул, и кожу свело горячим дыханием. – Ты побыла моим доктором, теперь мой черед. Расслабляйся, конфетка, буду тебя осматривать.

– Валид, не надо.

Мужчина снова шикает, и я замолкаю. У меня кожа вот-вот расплавится от жара, ладонями закрываю лицо. Он ведь… Боже, Валид прямо туда смотрит. Я чувствую его дыхание, взгляд.

Прикосновения.

Я сжимаюсь, стоит подушечке пальца коснуться моей дырочки. Надавливает, проталкиваясь внутрь. Я свожу колени, пытаясь…

Защититься? Сохранить последние осколки гордости?

В любом случае Валид этого не позволяет. Давит ладонью на моё колено, прижимая его к кровати. Поглаживает, а пальцами другой руки – надавливает изнутри.

На волшебные кнопочки, которые запускают возбуждение по крови. Происходящее будоражит. Чувства обостряются. Россыпь иголок под кожей. Каждая колет, поочередно. Неуловимым ритмом.

И всё лишь из-за одной мысли.

Валид смотрит.

Валид так близко.

Если ещё немного наклонится, если подастся вперёд…

Его губы коснуться моего лона.

Палач будет ласкать так же, как и целует? Напористо, резко? Толкаясь языком по губкам, раздвигая их всё сильнее…

Стоит представить, как меня прошибает дрожью. Это кажется таким неправильным, развратным. Грязным. И при этом… Таким притягательным.

Мне умереть хочется оттого, что смазка стекает по моим бедрам, пачкает пальцы Валида. Её становится только больше, стоит представить будущую ласку. А мужчина всё это чувствует.

Я не вижу его реакцию, но уверена – улыбается.

Гад.

– Мы говорили, – вздыхаю, пытаясь ухватить последний шанс. – О ранении и… Другом. Продолжим?

– Продолжим, лапуль. Обязательно продолжим. Позже.

Тихий писк скрывается с губ, глушится ладонями. Всё ещё прячусь, не смотрю на мужчину. Почему-то страшно. И к черту то, что журналисты должны быть смелыми.

К зэку на интервью я смогла поехать.

А вот смотреть, как этот зэк целует меня между ног – нет.

Чувства обостряются без зрения. Звуки оглушают. Кожа в сто крат сильнее реагирует на прикосновения. Любое колыхание воздуха волнами ложится на тело.

Всхлипываю. Мужчина двигает пальцами, по кругу ласкает клитор. Я вспыхиваю словно сухая трава летом. Только я не сухая. Я, блин, полный антипод.

Ненавижу Хасанова за то, что он со мной делает.

Возненавижу ещё сильнее, если он сейчас остановится.

– Какая ты, блядь, красивая, – выдыхает, когда я подаюсь навстречу бедрами. – И жадная. Пиздец жадная, золотко. А говорила, что больше не сможешь. Смотри как ты завелась. А ведь я ещё ничего не сделал.

– Так сделай что-то. Хватит издеваться!

Тело, непривычное к там нагрузкам, дрожит от усталости. Каждое движение Валида – ощущается острее и сильнее. Желание то ли ласкает, то ли разрывает.

Кажется, если мужчина сейчас не доведёт всё до конца, то я долго не выдержу. Мне нужно быстро и резко, пока возбуждение не начало причинять боль.

– Пожалуйста, – сдаюсь, прошу. Растерянно моргаю, когда мужчина отстраняется. – Что ты…

– О, лапуль, – приподнимает брови, нависая надо мной. Наши лица так близко, а лоно ноет от потери чужого внимания. – Ты ведь не решила, что я собираюсь тебе отлизать?

– Я… – хочу умереть от стыда.

– Не, Александра, таким я не занимаюсь. Я ебу членом, не языком.

Валид переворачивает меня на живот, прижимается стояком. Секундная вспышка разочарования меняется новой дозой предвкушения.

Я дрожу от того, как член Палача скользит по моему лону. Пульсирующая головка задевает клитор. Каждый удар – новый разряд по нутру.

В самый центр желания бьет.

Запускает сладостные спазмы по телу.

Под кожей – разбросанные угольки. Жевреют, поддерживают полымя. Всё для того, чтобы шея покрывалась мурашками, когда Валид прикасается губами.

Целует плечи, сжимает подбородок, заставляет запрокинуть голову. Ловит мои губы, и в этот момент делает первый толчок, входя меня на полную.

Вибрация проходит от моей дырочки до самых губ, как мощные удары тока. Стону в поцелуе, прекрасно чувствую, как это действует на мужчину.

Он твердеет, толкается сильнее.

Я будто слышу, как его самообладание трещит. Понимаю, что всё это время Валид сдерживается. Куда менее активный, чем мог бы быть.

Страшно и волнительно от мысли, насколько он дикий без какого-либо контроля.

Провожу языком по пересохшим губам. Охаю от ощущений, когда Валид повторяет этот жест. Посасывает их, кусает и зализывает. Боль сменяет наслаждением.

Валид подхватывает меня под грудью, прижимает к себе. Откидываюсь на него, выгибаюсь. Теряю ошмётки совести, полностью отдаваясь этому уголовнику.

Дрожу от его касаний.

Получаю кайф от его укусов-поцелуев.

Его хочу.

Удовольствие томится в груди, нарастает постепенно. Сдавливает лёгкие, сиропом разливается по венам. Нейроны перерезает. Теряю связь с телом.

– Ты всегда такая готовая? – спрашивает, обхватывая моё горло пальцами.

– Я… Нет.

– Давай, скажи, лапуль. Скажи, что только от моего хуя так течешь.

Валид держит крепко. Он может легко причинить мне боль, но я чувствую лишь ласку на его кончиках пальцев. Своеобразная неправильная нежность.

Пульс зашкаливает, сердце с ума сходит. Мужчина это всё чувствует. Знает. И чем сильнее я реагирую, тем хаотичнее становятся его толчки.

Мы вдвоем с ума сходим от этого.

– Сука, – рычит на ухо, сильнее сжимает. Неистово врывается в моё тело. – Что ты за дурь, Александра? Какого хрена от тебя оторваться нельзя?

Не знаю.

Не представляю.

Просто если это дурь – то Валид такая же.

Нейротоксин.

Паралитик столь мощного действия, что никто не спасёт.

Рядом с ним ничего не могу.

Теряюсь, замираю.

Лишь принимаю то, что он даёт.

Меня уносит. Вверх. Всё выше, сильнее удовольствие. Глаза слезятся от искрящего напряжения, мышцы подрагивают. Я вот-вот…

Меня бросает вниз. Расшибает о твердую землю, размалывает. Каждую клеточку разрывает удовольствием. Наполняет диким желанием и свободой.

Падаю. Раз за разом. Лечу и падаю. Содрогаюсь. Кончаю оттого, что Валид срывается на нетерпеливый ритм. Чем делает мой оргазм только сильнее.

Падаю. Снова. Но в этот раз – на смятые простыни. Затравленно дышу, не в силах ухватить кислород. Бедра обжигает горячей жидкостью. Она стекает по коже, пачкает лоно.

Валид ведёт пальцами по моей пояснице, оглаживает косточки позвоночника. Я жмурюсь, позволяя себе впитать каждую капельку этой редкой нежности.

Мне нужно в ванную. Нужно сбежать подальше от Палача, пока он полностью не отобрал мою душу. Но когда Валид укладывается рядом, притягивая меня ближе – я не противлюсь.

Слушаю, как его сердце громко бьётся под ребрами. Частит. Меня колышет на его груди, из-за сорванного дыхания.

Лучшее снотворное.

– Отдыхай, куколка, – усмехается, видя моё состояние. – Завтра много дел.

– Фото отцовские снова?

Я бормочу, не в силах сложить правильные слова. Как же хорошо. Я будто пьяна, до краев наполнена наслаждением.

– Нет, не фото для твоего отца, – отвечает, убирая волосы с моего лица. – Прогуляемся.

– Лес?

– Нет. Небольшая вечеринка с друзьями.

– А если я сбегу? – приподнимаюсь, упираясь руками о грудь мужчины. Разглядываю его лицо. – Не боишься?

Я не хочу куда-то идти. Знакомиться с такими же бандитами, чувствовать себя в опасности. И даже если Хасанов защитит меня, то… Нет, не могу.

Вот только желания заложницы редко слушают. Поэтому пытаюсь действовать хитростью. Или её подобием, которое рождается в сонном мозгу.

– Я даже позволю, – обещает, сжимая мои ягодицы. – Без вопросов.

– Позволишь сбежать? – сглатываю горькую слюну.

– Конечно. Ты ведь помнишь, Александра? Где поймаю – там и выебу. Дай мне повод натянуть тебя посреди леса.

– А если не поймаешь?

– Тебя, бедовая, я поймаю всегда.

Глава 28

Я постукиваю пальцами по столу, нервы трещат от волнения. Бросаю время на часы – ещё больше накручиваю себя. Валид сказал, что выходим в пять.

Осталось десять минут.

И чем меньше времени остаётся, тем сильнее я беспокоюсь. Не понимаю, что задумал мужчина. Зачем тянуть меня к друзьям? В чём смысл?

Я пыталась узнать, но Палач молчал. А он не из тех, кто делает что-то, не обдумав. Его план побега – был идеальным, до каждой мелочи. Моё похищение – почти гениальное.

Кто ещё купит издательство, чтобы заманить жертву?!

Если раньше я считала Хасанова необразованным и тупым бандюганом, то теперь всё больше убеждаюсь в обратном. Это – образ. Хорошо продуманный, выстроенный для обмана.

А значит – моё приглашение не случайность. Не бзик. И не желание провести время со мной. Или покрасоваться перед друзьями…

Нет, ничего из этого. Для чего-то Валиду нужно, чтобы я поехала с ним. И мне страшно представить, какой у всего этого настоящий мотив.

– Готова, – мужчина заходит на кухню, а после придирчивым взглядом осматривает. – Не пойдёт, лапуль. Стаскивай эту рубашку.

– Жарко, – натягиваю рукава рубашки, боясь, что Валид снимет её силой. Мужчина усмехается. – Солнце палит. А я обгораю. Очень быстро и сильно. Поэтому даже пару минут на солнце обернутся ожогами.

– Стягивай.

Произносит по слогам. Встречаюсь с ним взглядом. Валид напряжённый. Злой почему-то. И я понимаю, что с ним сейчас спорить нельзя.

– Мне повторить, Александра?

– Нет.

Выплёвываю, начиная расстёгивать пуговицы. Меня ледяной волной сбивает с ног. Отрезвляет. Преступник и заложница. Вот наш сценарий.

Почему-то я об этом забываю. Иногда. Особенно после того, как растворяюсь в нашей близости. Позволяю немыслимое, наслаждаюсь чужими касаниями.

Словно какая-то неожиданное нерушимое притяжение возникло за секунду.

А Валид это разрушает.

Рывком снимаю рубашку, бросая её на стул. Не сдерживаюсь. Кручусь на месте, вздёргиваю бровь. Так лучше, мудак в бегах?

– А теперь топай переодеваться, – выдаёт зло. – Хрень, а не платье, кис. Нацепи что-то, чтобы сиськи твои прикрывало. И жопу. Или ты решила моих друзей развлечь.

– Нет!

– Тогда нехуй прелестями светить. Со мной голой отказываешься ходить, а перед другими всем светишь. Непорядок.

Я оторопело моргаю.

Ещё раз.

Будто через ресницы пытаюсь впитать информацию. Осознать этот бред. Медленно опускаю взгляд на свой наряд. Юбка чуть выше колена, декольте приличное.

Платье почти такое же, как я носила в день нашего знакомства. Не пуританское, но при этом и не развратное. Достаточно сдержанное, чтобы в нём было не стыдно появиться перед незнакомыми людьми.

– Чего стоим? – Валид хмурится, а я всё больше теряюсь. – Если так хочешь, то можешь передо мной раздеться. Я оценю.

– Я уже оценила, – выпаливаю, не думая.

– Собственный стриптиз?

– Твоё хамство.

Страх тлеет угольками, чуть жжёт. Но больше Хасанов не вызывает того цепенеющего ужаса, как в первый день.

Он обещал, что не станет убивать невинную. А ещё как-то странно умирать от страха к мужчине, который пару часов назад доводил меня до оргазма.

Поэтому я позволяю себе немного дерзости. И ускоренным шагом направляюсь к спальне, пока Валид меня не перехватил. Смелость смелостью, но жить хочется.

Я выбрасываю все вещи на кровать, мысленно проклинаю Хасанова. Обязательно нужно было оскорблять? Почему вдруг не понравился мой наряд?

Я надеваю платье цвета спелой вишни. Воротник до самого горла, рукава длинные. И подол касается середины икры. Самое закрытое платье из того, что было в пакетах.

Только вырез на спине, немного открыты лопатки. Но этого достаточно, чтобы Валид прекратил ко мне придираться?

– Надеюсь, тебя арестуют по дороге, – бурчу, проходя мимо мужчины. – Доволен?

– Выглядишь прекрасно, Александра.

Губы пощипывает желанием улыбнуться на этот комплимент. Но я отворачиваюсь, всеми силами глушу в себе костёр радости.

Все бы чувства залить пеной и притушить, не позволяя разрастись устрашающим пламенем до моего сердца.

Я едва не спотыкаюсь на месте, когда бросаю случайные взгляд на Валида. Сглатываю, рассматривая его наряд. Мужчина тоже переоделся за эти несколько минут. Сменил футболку на такую же белоснежную рубашку. И…

Блядь.

Вот просто – блядь.

Потому что Валид в рубашке выглядит невероятно. Ткань натягивается на его мышцах, я почти слышу, как она трещит. Верхние пуговицы расстёгнуты, добавляя очков привлекательности этому бандюгану.

Он просто…

Красивый, чтоб его.

Невероятно притягательный в этом наряде. Особенно, с чуть подстриженной бородой. И этим наглым самодовольным взглядом, от которого всё внутри подрагивает.

Если бы я впервые встретила Палача в таком образе – никогда бы не заподозрила его в криминале. И… Черт, точно бы обратила на него внимание.

Просто такого викинга в костюме – невозможно пропустить.

Невозможно не оценить, чувствуя жжение под рёбрами.

– Я думала это просто попойка с твоими соучастниками, – выдавливаю, вздёргиваю подбородок. Всем видом показываю безразличие. – Или решил сразу в суд?

– Суд? Зачем, ягодка? Брак легко можно оформить через ЗАГС. Лучше было бы в белом платье, конечно. Но красный тебе тоже идёт.

– Свадьбу? ЗАГС? Ты ведь шутишь? Валид, скажи, что ты шутишь!

Валид молчит. Тишина иголками раздирает.

Это хищное выражение лица…

Этот прищур с хитринкой…

Палач ведь действительно мог бы использовать этот вариант. Не представляю как решил проблему с документами и розыском, но в теории…

Дочь прокурора – его жена. Не так поможет с освобождением, но для того, чтобы досадить моему отцу… Да, это был идеальный вариант. Очередное подтверждение его всемогущества.

Подмять под себя меня, всех.

Желание доказать, что никто не выстоит против него.

А средство – я.

Поэтому и друзья будут, в роли свидетелей. И меня берёт с собой, решив не прятать подальше.

– Ты ведь шутишь? – спрашиваю сипло, сжимаю руку мужчины. – Издеваешься, да?

– Александра Хасанова – кажется, звучит хорошо.

– Нет!

– Лащенова не то. Но я разрешу взять двойную, если правильно попросишь.

– Я… Я ни за что не выйду за тебя! Никогда!

Валид реагирует спокойной усмешкой. Заправляет мою прядь за ухо, оставляет ладонь на шее. Мужчина так близко, что я могу различить каждую нотку его парфюма.

Грубоватая кожа ласкает мой загривок, подушечка большого пальца поглаживает за ухом. Вместо злости за мой отказ – Палач дарит каплю нежности.

– Почему? – интересуется весело. Забавляется.

Шутит.

Воздух со свистом выходит из моих лёгких. То ли его взгляд, то ли тембр голоса… Но я понимаю, что мужчина просто подшутил надо мной. Оценил реакцию.

И вместе с облегчением в меня заливает каплю злости. Сначала Валид оскорбил меня, нагрубил, после – издевается с идеей свадьбы. А теперь просто улыбается?!

Как он может вести себя так?

Самовлюблённый мудак!

Занимательно издеваться надо мной?

– Почему?! – отталкиваю его руку. – Потому что ты убийца. Ты наглый, жестокий, безжалостный! Тебе плевать на других, на мои чувства, издеваешься и играешь. А ещё необразованный и… И… И грудь у тебя волосатая!

Упираюсь указательным пальцем в торс мужчины, где расстёгнута рубашка. Касаюсь темных волосков, словно это главное преступление Палача. Но ничего лучше я придумать не смогла.

Он просто меня бесит. Сильнее, чем обычно. Будто эмоции искрят, кто-то подкрутил их до максимума. И мне хочется оттолкнуть Валида. Или проучить. Чтобы больше не говорил так со мной.

Потому что…

Нельзя меня целовать, а потом наезжать.

Иначе в следующий раз я ему его наглый ловкий язык откушу.

И жалеть не буду. Ну, может чуточку.

– Волосатая грудь, – кивает серьёзно. Хмурится, словно обдумывает. Но его плечи трясутся от сдерживаемого смеха. – Я приму это к сведению. Александра, ты…

– Отвали, – бурчу, но мужчина притягивает к себе, прижимает спиной к груди. – Ты мудак, Валид.

– Мудак. Но не стоит заигрываться, кроха. То, что я позволяю тебе немного вольностей, не значит вседозволенность. Ты нарываешься. И в какой-то момент нарвёшься на большие неприятности.

– Ошибся с выбором молчаливой и покорной заложницы.

– Помнится, ты была идеальной и послушной. Так дрожала, – шепчет на ухо, пальцами мнёт подол моего платья. – Дрессированная хорошая девочка, которая бы на колени встала, если бы я приказал.

– Замолчи!

Я не могу понять, почему его слова настолько ранят. Лезвием проходится по сердечным мышцам.

Палач ведёт себя как обычно, не менялся с нашей первой встречи. Так почему сейчас это задевает?

– С дерзким живым умом, – приглушает оскорбления комплиментом. – Ты забавная, Александра. Но иногда нужно знать меру. Я не один из твоих щенков, которые будут терпеть все. Чувствуй грань, колючка, и тогда у нас всё будет заебись.

– А ты? – чаще дышу, когда Валид обнимает меня. Его предплечья давят на и под грудью, прижимают крепче. – У тебя граней нет?

– Свои грани я определяю сам. Пошли, Александра, меня уже заждались. А то с них станется за нами спецназ выслать.

– За тобой. Надеюсь, что он уже в пути. Поймают тебя и…

– И плакать будешь.

Хмыкает, прижимается щекой ко мне. Царапает, целует в уголок губы. Меня разрядами электричества прошибает от этой неожиданной ласки.

Будто дикий зверь вместо того, чтобы растерзать, мордой в ладонь ткнулся. Не так уж бежать хочется и кричать. Ураганом сносит все претензии, которые я строила внутри.

– Надежда умирает последней, – закатываю глаза, но голос выдаёт меня с потрохами. – От счастья танцевать буду, Валид. В запой уйду на неделю.

– Лучше на три дня.

– Три дня? – оборачиваюсь, облокачиваясь на плечо мужчины. Хмурюсь. – Почему именно столько?

– На зоне свидания три дают, не больше. Приедешь ко мне, вместе и отметим?

– Как только тебя арестуют, Валид, я сразу и навсегда забуду о твоем существовании. Ты меня больше не увидишь. Ясно?!

– Ясно лишь то, что ты такая наивная, маленькая.

Отпускает меня, первым выходит из дома. А я остаюсь на месте, прожигая его спину взглядом.

И что это значило?

Глава 29. Валид

Александра пыхтит, вжавшись в дверцу машины.

Дует пухлые губы, стреляя меня взглядами.

Её стальные глаза – лучше любых пуль.

Охуенная девка.

Личный сорт дури, на которую заскакиваешь в мгновение ока.

Никогда так девку конкретную не хотел. Главное, чтобы красивая и старательная, а остальное – плевать. Одна, вторая, десяток… Ни лиц, ни имён особо не запоминал.

Поебать кого ебать.

– Что смешного? – девчонка не поворачивается, реагирует на мой смешок. – Нам ещё долго ехать?

– Полчаса, на другой курорт заедем, – объясняю, выезжая на основную дорогу. В машине только мы вдвоём, остальных я по другим делам отправил. – Не терпится познакомиться с моими друзьями?

– Всегда мечтала подружиться с уголовниками. Надеюсь, что там облава будет, вас всех загребут.

– Язычок побереги. Ещё пригодиться сегодня вечером. Поработаешь им как надо.

– Не боишься, что я тебе что-то откушу?

– Не откусишь.

Александра вздёргивает темные брови вверх, давая понять, что зубами воспользуется с радостью. Дикая.

Должно бесить это. Её своенравность, истончающийся страх. Ведёт себя так, будто может кусаться и ей ничего не будет.

Не заложница, а моя…

Моя женщина, которая может свои закидоны выдвигать.

А я эти закидоны собираюсь нахрен отправить.

Трахать бы девчонку, пока напускную обиду не выбью до конца.

Чтобы сменила свою злость на открытое желание.

Насаживалась, кайф ловила, умоляла сильнее её брать…

Да, раньше было плевать на девок, которые бывали в моей постели.

Но с этой я попал.

Её хочется сильнее, чем каких-то гипотетических девок, готовых на всех.

Перманентно. Константой, твою мать, сделать хочется…

И натрахаться не получается. Вечной голодный и неудовлетворённый. Хотя Александра всё меньше отталкивает, позволяет больше.

А мне – мало.

Вообще, по-хорошему, с дочкой прокурора давно нужно было всё закончить. Отправить подальше, пока дела не решу. Достаточно других, кто на роль охранника сойдёт.

Ясир вон, вроде неплохо справился. За девчонкой смотрел, отчёт мне отправлял. Ничего лишнего не базарил. Отправить его с Александрой куда-то в глухой лес и избавиться от головной боли…

Надо.

Но почему-то не делаю.

Конечно, можно и Лащенову дочь вернуть. Свою главную роль Александра отыграла, стала отличным залогом моего побега. Остальное – мелочь. Пусть девочка отдыхает.

А чем меньше я буду отвлекаться на Александру, тем лучше. Смогу заняться другими делами. Вернуть утраченную сноровку.

Раненое плечо ноет, напоминает о моей ошибке. А такого быть не должно. Слишком много людей, которые с радостью отправят меня в могилу. Нельзя отвлекаться.

В голове – одни доводы «за». Избавиться от Александры побыстрее и выдохнуть. Рациональность и логика голосуют так же. Девку прочь и жить легче будет.

А я укладываю ладонь на девичью коленку и думаю, что нихуя.

Потом.

Сейчас лапуля будет со мной.

Слишком уж я кайфую от того, как она выпускает колючки.

– Валид, – цедит, пытаясь убрать мою ладонь. В наказание забираюсь под юбку, сжимая бедро. – Хватит, ты же не будешь… Сейчас полиция остановит и…

– Бля, сладкая, ну сколько тебе повторять? Есть извращённые фантазии, ты их озвучивай прямо. Я эти намёки не понимаю.

– Какие намёки?!

– Что ты потрахаться в тюряге хочешь. Как чувствовал, что нужно было ещё в колонии тебя нагнуть. Прости, лапуль, исправлю это упущение.

– А ты можешь про что-то другое думать, кроме секса? Или кровь от головы к члену перетекает всегда?

– Вся кровь. Не, плохо у тебя с биологией, лапуль, надо наверстать.

– Что?

Хлопает длинными ресницами. Её раздражение сменяется любопытством. Поглядывает на меня, пытаясь разгадать новую уловку.

Александра нетерпеливо вздергивает подбородком, словно приказывает мне говорить.

Охуенная.

– Когда хуй встает, туда вся кровь оттекает. Не только от головы, из всего тела, – объясняю медленно, наслаждаясь тем, как Александра начинает краснеть. – Заполняет пещеристые тела и…

– Я поняла! – вскрикивает, размахивая руками. – Значит, ты уголовник-биолог? Какие ещё у тебя хобби?

– Это не хобби, а работа. Бывшая.

– Работа биологом?

Девчонка заметно оживляется, крутится на кресле. Она разворачивается ко мне лицом, не обращая внимания на то, что теперь моя ладонь практически касается её лона.

Плевать ей. Куда больше интересует новая зацепка о моём прошлом, чем то, что я могу снова её опорочить.

Настоящая акула пера.

Те, учуяв каплю информации, больше ни на что не реагируют.

– Ну? Валид, расскажи!

Сжимаю челюсть, вены вздувает от нарастающего гнева.

На самого себя.

Для кого-то рассказать о прошлом это фигня, не стоящая внимания. Но обо мне почти никто ничего не знает. Я не базарю о былом, не пускаю туда куда попало.

Лишь пару людей, ближний круг, знают больше про мою жизнь, прошлое, блестящее будущее специалиста, которое я сам обрубил.

И пускать в этот круг девку, которую я пару раз нагнул…

Так лажать не стоит.

Самое пиздецовое, что можно сделать.

Полная потеря хватки.

– Мне ведь интересно. Пожалуйста, – простит, хлопая ресницами. – А я тебе что-то о себе расскажу.

– Я про тебя и так знаю всё.

– А вдруг не знаешь? Или стыдно признаться, что великий и ужасный Палач работал биологом?

– Не биолог, а врач, – произношу, проиграв в этой схватке. – Врачом я работал, кроха. Учился, по крайней мере, на хирурга. Но потом сменил профиль.

– Убивать стало интереснее, чем спасать жизни?

– Оставь эти пафосные речи для другого, лады? Я ведь уже объяснял тебе специфику моей работы. Невинных жертв у меня не было.

– Если ты убьёшь убийцу, то количество убийц не поменяется.

– А если я убью двух убийц, то математика меняется, да?

Александра качает головой, резко отворачиваясь к окну. Заново сталкивается со своими принципами. Вспоминает, что я не законопослушный гражданин.

Знаю, что её корёжит от этого.

Чувствую.

Сложно принять реальность.

Течь от бандита – не то, чему радуются хорошие девочки.

– Я ведь не псих, – объясняю без причин. – И не маньяк. Я не ловлю кайф от убийства. Я просто выполняю свою работу.

– Но жалости ты тоже не чувствуешь, Валид. А это… Плохо.

– Ты бы чувствовала жалость, если бы меня убили?

– Ни капли.

Смотрит уверенно, но голос подрагивает. Лукавит. Жестокая девочка Александра. Усмехаюсь на то, как она намеренно играет новую роль.

Прекрасная в своей жестокости.

– Ну вот. И к остальным ты тоже жалости не чувствуешь, лапуль. Не стоит притворяться. Насильники, барыги, убийцы… Они нарушили наш закон, они поплатились.

– А можно было отдать правосудию.

– Да? Тебе было бы легче, если бы чувак, который надругался над девчонкой, попал в СИЗО?

– Именно!

– А потом он откупился бы и вышел на свободу. Легче?

– Ты приводишь только такие примеры. А если человек, который… Украл что-то. Это разве заслуживает казни?

– Ты такая невинная девочка, лапуль.

Поэтому и не связывался никогда с теми, кто далёк от криминала. Не понимают всех тонкостей, мыслят только черно-белыми красками. А сколько серого, неоднозначного – поебать.

Убивать плохо, да.

Но смертную казнь не везде отменили.

Красть плохо, но если бумагу с офиса – то уже нормально.

Озвучиваю вслух, заставляя лапулю кривиться всё больше. Кусает пухлые губы, стараясь удержать грубость внутри.

Таких примеров дохуя, просто когда что-то касается человека, то он до конца жизни будет отстаивать свою правоту. Прикрывать «это другое» и «ты не понимаешь».

Я всего лишь честен, честнее многих других.

Александра же из тех, кто смотрит лишь прямо, не отклоняется от своей системы координат.

Даже сейчас сглатывает и бегает взглядом, стараясь придумать контраргумент. Несогласна во всём, даже не пытается посмотреть с другой стороны на всё.

Черное и белое, только так.

Невинная чистая девочка.

Которую мне очень хочется запачкать.

Не только сексом.

Утянуть за собой, показать, что не всё так однозначно. Истины, которым её обучали, не всегда работают. Иногда кто-то должен замараться, чтобы не пришлось другим.

– Тебе нравится журналистика? – захожу с другой стороной. – Явно не та профессия, куда проталкивают прокуроры своих детей.

– Нравится, очень. И папа мой выбор поддержал.

– Полагаю, ты считаешь свою работу намного лучше моей?

– Естественно! Это даже сравнивать нельзя.

– А сколько журналистских расследований разрушило чью-то жизнь? По пизде карьера пошла, когда опубликовали тайные разговоры? Или репутацию убили, написав разгромную статью? А потом опровержение запустили, но его уже никто не видел.

– Это стервятники, а не журналисты. В любой профессии бывают плохие люди, которым плевать на остальных. Но это не значит, что работа плохая. И…

Фыркает себе под нос, показательно закатывает глаза. Александра понимает, куда я клоню. Что пытаюсь доказать.

В любой профессии есть те, кто идут по головам, а есть те, кто придерживаются хоть каких-то правил, не жестит.

В моём случае – я не самый плохой.

Только не шарю, почему я это пытаюсь донести до Александры. Похую что там девчонка-малолетка думает.

Но остановится не могу.

Без повода

Просто… Хочется.

Объяснить, доказать. Обелить себя в каком-то плане.

Пиздец, Хасанов.

У тебя явные проблемы.

– Значит, ты вдруг хорошим оказался? – спрашивает, разрывая тишину. Учащённо дышит, когда я начинаю поглаживать её бедро. У девчонки кожа горячая и нежная. – Только доказательства говорят о другом. Иначе бы тебя не посадили.

– Доказательства, – смех рвётся наружу. – Когда вернёшься к отцу, спроси у него про доказательства. Потому что в моем деле не было ни одной настоящей улики.

– Про что ты? Ты сам говорил…

– Якобы и гипотетически, лапуль. Вопрос не в том, что я делал и когда. Вопрос в том, что твой отец подделал все улики, чтобы меня посадить.

– Он не подделывает ничего! Он работает честно, ищет и…

– Мне жаль, что я должен разбивать твои розовые очки. Но твой отец – один из самых лживых прокуроров на моей памяти. И из-за его делишек пиздец как много невиновных людей попали в тюрьму.

Глава 30

– Невиновных как ты?

Я скидываю ладонь Валида с колена, он не протестует. Делаю глубокие частые вдохи, а мне хочется ринуться вперёд и вцепиться в мужчину.

Я многое терплю. Что-то мне приходится, ладно. Что-то я упускаю, просто потому… Что остальное проскользнёт мимо, волнует другое. Валид может многое.

Боже, он может меня портить и извращать в своей манере.

Но отца моего очернять не имеет права.

И сейчас праведный гнев сжигает меня дотла. Перед глазами красные точки плывут. Я либо убью Палача, либо в попытке сама умру.

Если мы умрём вместе – я даже против не буду.

Капец как романтично.

– Мой отец…

– Не свисти зазря, – обрывает меня, закатив глаза. – Твой отец редкостный уебан. Это факт. Ты, как дочь, его любишь – тоже факт. Но когда пытаешься меня кольнуть – фильтруй базар. Потому что звучит неубедительно.

– Ты можешь говорить что угодно. Я в это не верю!

Мне кажется, что это главный камень преткновения между нами. Не то, что я дочь прокурора, а он бандит. Не разница в возрасте и взглядов. Даже не то, что Валид ведёт себя как мудак девяносто девять процентов времени.

Один процент – он спит, видите ли.

А именно мой отец. То, что Палач настойчиво пытается убедить меня в невозможном. Я ведь даже не знаю, как спорить. Потому что это разговор со стенкой.

И то, толку было бы больше.

Я кусаю губу, кровь пульсирует под тонкой кожицей. Смотрю вниз, на свои коленки. Глотаю любые слова, молчу. Пусть говорит, я знаю правду. Я не могу больше доказывать что-то…

Да, Палач и раньше намекал, и со своим «якобы» вечно влезал. Не в первый раз, наверное, не в последний. Но почему-то сейчас это задевает невероятно сильно.

Если тысячу раз повторить одно и то же, то кто-то начнёт верить.

А я не хочу сомневаться в папе, никогда.

Но Палач говорит так уверенно…

Со злостью, впитанной в кровь обидой. Будто действительно ненавидит прокурора именно за это. Не за срок, а что он был незаконно осуждён. И звучит настолько уверенно, что…

Нет!

– Обиделась, малая? – Валид хмыкает, возвращая ладонь на моё колено. Но касается мягко, невесомо. Будто… Извиняясь? – Я ж по факту базарю. Не стоит принимать близко к сердцу.

– А если я твоего отца уебаном назову?! Не обидишься?!

– Так он реально уебан.

Мужчина спокойно пожимает плечами, возвращая внимание на дорогу. Его весёлый настрой бесит, я снова отталкиваю ладонь Валида. Моё единственное оружие – это отказать в какой-либо близости.

Но Палачу на это плевать. Он легко перехватывает мою руку, обхватывает ладонь своими длинными пальцами. Сжимает так, что вырваться невозможно.

Жар чужого тела проникает под мою кожу, обволакивает атомы тела. Я не могу справиться с собственными ощущениями. Они бурьяном разрастаются внутри, не вырвать.

– Почему? – я спрашиваю, стараясь отвлечься от собственных ощущений. Таких противоречивых и сложных. Высшая математика была куда проще. – У тебя плохие отношения с отцом?

Валид кривится, словно я задала неприятный вопрос. Сжимает челюсть так сильно, что я почти слышу скрежет его зубов. Мужчина явно не хочет говорить о личном, с трудом пропускает меня туда.

А я с каким-то необъяснимым рвением пытаюсь пробраться. Хочу понять лучше мужчину, найти какие-то объяснения, которые бы совпали с моими взглядами.

Так остро, так дико необходимо просочиться внутрь. Его головы, души, сердц…

– Так расскажешь? – спрашиваю поспешно, пока мысли не завели меня не в то русло. – Или моего отца обсуждать можно, а твоего нет?

– Я вечно забываю, насколько журналюги заебистые люди. Всё тебе интересно?

– Ты только о пошлостях думаешь, я – о новой информации. У каждого свои недостатки. Потом целую книгу издам. «Почему люди преступают закон. Проблемы отцов и детей». Бестселлер будет.

– После книги про твоё похищение или перед?

– Объединю.

Язвлю, а Валид широко усмехается. Я впиваюсь взглядом в мужественное лицо. Впервые замечаю, что справа есть небольшая ямочка. Её почти незаметно за густой щетиной, но теперь я вижу.

Залипаю.

А Палач улыбается всё шире, стреляет в меня короткими взглядами. Вижу на дне его темных омутов блеск, вспыхивающие огоньки. Которые манят, гипнотизируют.

Как настолько красивый мужчина может быть таким мудаком?

Черт меня забери из этого дурдома.

Когда я этого викинга начала считать красивым?

– Не забудь момент, где я тебя на капоте трахнул, – Валид пошлит в своей манере, разрушая всю магию момента. – Отвечаю, читателям зайдёт.

– Не собираюсь выдумывать.

– Как скажешь.

Мужчина просто кивает, а я даже теряюсь. Всё? Никаких больше пошлых комментариев, намёков? Так просто соглашается?

Джип начинает тормозить, и я оглядываюсь. Пытаюсь понять, где именно находится дом друзей Валида. Но вокруг только деревья, а после мужчина вообще тормозит на просёлочной дороге.

– У нас пикник? – спрашиваю, чувствуя затаившееся беспокойство. – Почему мы остановились, Валид?

– Разве непонятно? – разворачивается ко мне, закидывая руку на моё плечо. Наклоняется. Губы пощипывает от его близости. – Чтобы тебе выдумывать ничего не пришлось.

Валид хочет…

Охаю, когда до меня доходит. Что именно мужчина собирается сделать, чего он хочет. Его последние слова заели на повторе у меня в голове.

«Не забудь момент, где я тебя трахнул на капоте».

Но этого не было, а теперь…

Теперь будет?

Каждый раз, когда эта мысль делает новый круг по мозгу, в меня всё больше охватывает мандражом. Всё пульсирует внутри. Растекается теплом по венам.

Как Палач может влиять так на меня? С первой встречи, с первого взгляда. Я ведь тогда тоже замерла, не могла двигаться, когда мужчина рядом.

Только раньше это было из-за страха.

– Так что, – шепчет мне в губы, задевает их. У меня от жара и запаха голова кругом идёт. – Будем в жизнь воплощать?

– Я лучше выдумаю, как тебя придушила, – также тихо отвечаю, отчаянно глотаю кислород. – Во всех красках.

– Ты можешь попробовать. Я ведь сразу говорил, что ты извращенка.

Валид подается вперед, успевает прихватить зубами мои губы. Сотни электрических разрядов бьют по телу. Но я отклоняюсь, отворачиваюсь. Ладошкой упираюсь в грудь.

– Не смей.

Шиплю.

Порочное возбуждение смешивается со злостью. Как он может так поступать? То говорит грубости, то моего отца оскорбляет, то теперь собирается заняться сексом.

Я свожу ноги, коленки стукаются друг о друга. Обнимаю себя за плечи в попытке спрятаться. Не подпустить Палача к себе, потому что если сейчас между нами что-то произойдет – я предам себя.

А я не собираюсь.

Моя ненормальная тяга и бушующие гормоны не служат оправданию

– Что за дела, лапуль? – Валид сжимает пальцами мой подбородок, разворачивая к себе. – Решила хвостом крутануть?

– Ты думаешь, что после всего, что ты наговорил – я тебе сейчас дам?

– Ну… Да?

Непосредственность мужчины способна убивать. Он выглядит серьезным, решительным. Ни капли не сомневается, что всё будет именно так, как он хочет.

У меня хватает лишь сил, покачать головой. Если я пошлю мужчину нахрен, это ведь будет очень плохо, да? Лучше молчать. Не нарываться, не забываться.

Несмотря на всё, что между нами, нельзя забывать о собственном положении. Благосклонность Валида может легко закончиться.

Как там учил папа?

Не злить. Не провоцировать. Не сопротивляться.

– Я не хочу, – произношу медленно, голос подрагивает. – Валид, пожалуйста.

– Ты опять включаешь динамо? – мужчина хмыкает, его взгляд врезается в моё лицо. – Эти игры начинают наедать.

– Не поступай так со мной, – прошу, когда Валид обхватывает мою шею сзади. Тянет на себя. – Я не хочу. Не сейчас.

Не слушает меня, не реагирует. Вжимается грубым поцелуем. Ловит, кусает. Держит так, чтобы я не выбралась. Наваливается на меня стихией, сносит штормом.

Если в работе Валид такой же, как и в отношениях, то я понимаю, почему он лучший. Вжимает всё до капли. Подчиняет. Навязывает свои правила.

Его пальцы зарываются в мои волосы. С силой тянут, запуская огоньки под кожей. Терзает. Мои губы, душу. Заставляет чувствовать себя так, будто разрывает на две части.

Одной хочется подчиниться. Разом, за секунду. Прижать ближе, распахнуть губы навстречу. Впустить в себя этого мужчину. Позволить ему решать.

Внутри всё дрожит от напряжения, натягивается тонкой леской. Ощущение, что если так поступлю… Станет легче, проще. И всё сразу станет на места.

И я получу искреннее удовольствие от этого поцелуя. Жадного и жаркого. Настойчивого. От которого дух перехватывает, забрасывает в кипящий котёл желания.

Но есть вторая часть меня, куда более сильная. Злая на Валида. И она не позволяет расслабиться, хочет бороться до последнего.

Не злить. Не провоцировать. Не сопротивляться.

А я всё делаю наоборот.

Бью Валида, отталкиваю его от себя. Ногтя проходят по его шее, оставляя багровые линии. Но я не останавливаюсь. Словно взрываюсь огнем, которые разжигался всё это время.

Со всей силы сдавливаю его ладонь, не пропуская под подол платья. Сопротивляюсь изо всех сил, пока не понимаю, что угрозы давно нет.

Валид не пытается ко мне прикоснуться. Он сидит, откинувшись на дверцу машины, внимательно меня рассматривает. Его взгляд горит холодной яростью, а лицо ничего не выражает.

Меня окутывает волной страха.

Злость мужчины такая сильная и ощутимая, что я могу её потрогать. Вдохнуть, наполнив лёгкие. Каждой клеточкой прочувствовать, как вибрирует воздух.

Я сделала правильно.

Но не чувствую этого.

Понимаю, что мне за этот прилетит. Сильно. Отчетливо. Я не женщина Валида, не его жена или невеста, чтобы у меня было право отталкивать.

Я заложница.

Игрушка, которой он пользуется.

Поэтому сжимаюсь, когда Палач резко вскидывает ладонь.

Жду удара. Надеюсь на него, чтобы окончательно возненавидеть это чудовище. Но вместо боли – почти нежное прикосновение. Ладонью к моей щеке. Валид гладит, а меня бьет дрожью от неожиданных чувств.

– Ты не лапуля, ты, бляха, дикая кошка, – хмыкает, продолжая касаться моего лица. – Язык отсохнет, если обычное «нет» скажешь?

– Я говорила! Я говорила, что не хочу…

– Да ты, блядь, каждый раз так говоришь. А потом течёшь на мой член и кончаешь ярко. Как мне понять, где у тебя заканчиваются игры?

– Я не… Нет. Я не собираюсь с тобой спать сейчас! Ты наговорил гадостей про моего отца. Я вообще с тобой не играю. Ты мне не нравишься, Валид. Ни капли. Ты беспринципный и…

– И грудь у меня волосатая. Твои аргументы я помню, блядь. Сиди здесь.

На последней фразе его голос срывается. Валид рявкает на меня, а после выбирается из машины. Громко хлопает дверцей, по всей машине идёт вибрация. Я наблюдаю за мужчиной через окно.

Валид достает пачку сигарет, прикуривает. Рвано выдыхает дым в сторону. Всего его движения – резкие, нервные. Он будто заряженная мина, которая рванёт от любого движения.

Мне бы следить за ним, не злить больше.

Но всё, на что я могу смотреть…

Ключи от машины, которые остались в зажигании.

Мне нужно всего несколько секунд. Рывок, завести машину, нажать на педаль. Я так отчетливо это вижу, представляю. Телефон Валида лежит в подстаканнике.

Он не позвонит друзьям. Не предупредит. Меня не поймают.

В этот раз – я точно смогу сбежать.

Осталось лишь решиться.

Глава 31

Тело словно деревенеет. Каждая мышца в моём теле застывает. Смотрю на Палача, на руль. Нужна всего секунда, чтобы начать действовать.

Но время идёт, а я не двигаюсь.

Я обещала себе, что если шанс будет – я им обязательно воспользуюсь. И шанс хороший, у меня есть практически стопроцентная вероятность спастись. Выбраться из плена.

Мне ведь даже необязательно уезжать далеко. Главное пропасть из поля зрения Хасанова, и тогда я смогу позвонить отцу. А он уже всё решит, быстро-быстро. Я даже испугаться не успею.

Я пытаюсь взвесить все плюсы и минусы.

Я не особо хороший водитель, но экзамен на права сдала. Сама. И здесь коробка автомат, несложно.

Но я давно не практиковалась, а тем более в лесу, где деревья стоят плотно друг к другу.

Это мой шанс!

Только так страшно!

Валид сжимает пальцами сигарету, делает две коротких затяжки. И когда выдыхает воздух в сторону, чуть отвернувшись, я решаюсь.

Я едва не падаю на руль, когда подаюсь вперёд. Жму на кнопку блокировки, чтобы мужчина не попал в салон. И быстро перебираюсь на водительское сидение. Вздрагиваю от громкого удара.

– Не дури, Александра, – доносится приглушённый голос Валида.

Он рядом, стучит в окно. Даже сквозь железную броню автомобиля – я чувствую его присутствие. Волны недовольства, которые потопят, стоит мужчине добраться до меня.

– Открывай дверь, лапуль.

Я могу сейчас остановиться. Сказать, что просто испугалась, не подумала. Может, Палач даже не станет наказывать, забудет. Я ведь сама сдалась. Потому что взгляд мужчины не обещает ничего хорошего, если я сейчас нажму на педаль.

Но… Тогда ведь ничего не изменится. Он продолжит вести себя, как высокомерный мудак. И со мной будет обращаться так, как хочет. Трогать, не слушать моих просьб, грубить. И…

Нет, оставаться нельзя.

Меня трясёт, когда я проворачиваю ключ. Сердце тормозит, когда Валид бьёт ещё раз в стекло, настойчивее. Я больше не смотрю на него, не выдержу этой злости и разочарования в его взгляде. Вместо этого я жму на педаль.

Машина дёргается, проезжая чуть вперёд. Всё-таки бросаю взгляд на Валида, желая убедиться, что не проехалась по нему. Нет, он успел отскочить, живучий.

Только теперь новая проблема. Я не умею ездить задним ходом! И приходится гнать дальше по просёлочной дороге. От скорости у меня шумит в ушах,

Я знаю, что еду медленно, плетусь почти что. Но по ощущениям – мировой рекорд ставлю. Накрывает страхом, он вибрирует в каждой клеточке тела.

Боже-боже-боже.

Что я делаю?!

Ладненько.

Шумно выдыхаю, вцепившись пальцами в руль. Их сводит от напряжения, по спине стекают капельки пота. Но главное не останавливаться. Ещё, вперёд. И тогда… Тогда всё будет хорошо.

Убеждаю себя в этом, заставляю верить. Я уехала! Уехала от Палача. Я на полпути к свободе. Это ведь правильно, да? Только почему тогда меня так разрывает противоречивыми ощущениями?

Нет. Я ведь не могу всерьёз думать про то, чтобы остаться с Хасановым. С Палачом! Да он… Он пользуется мной. Просто развлекается. В его поступках ни капли теплоты. Чурбан неотёсанный. Хам. Мясник чертов.

Но целуется он хорошо.

Меня подбрасывает на ямах. Машину трясёт так, будто она сейчас развалится на части. Или это меня трак колотит? Я всё ещё не могу поверить, что решилась.

Иллюзия, галлюцинация. Я на самом деле всё так же сижу на своём месте. Но нет. Реальность. Боже, я угнала тачку у Хасанова! И бросила мужчину в лесу. Он же мне шею свернёт за такое. Без всякой анестезии парочку органов вырежет.

Желая убедиться, что мужчина далеко и не причинит мне вреда, я бросаю взгляд в зеркало дальнего вида. Силуэт Валид размытый и нечёткий, темное пятно на фоне деревьев.

Он далеко. Он больше не тронет меня. И не поцелует, и не прикоснётся. Между нами всё закончилось. Раз и навсегда. И в груди давит только из-за страха.

Черт!

Меня подбрасывает на сидении, когда колесом выезжаю в яму. Машину ведёт из стороны в сторону, я пытаюсь сбросить скорость. Но вместо тормоза – жму на газ. Стараюсь быстро исправить ситуацию.

Со всей дури жму на тормоз, теперь правильно. Больно бьюсь грудью и подбородком о руль, кожа горит. Я остановилась. Остановилась с помощью дерева, но всё же…

Растерянно смотрю вперёд, стараясь понять насколько всё плохо. Приподнимаюсь, чтобы лучше увидеть. Кажется, капот не погнулся. Можно ехать дальше? А если повалит дым?

Я чувствую себя такой глупой в этот момент, беспомощной. Будто кто-то переключил рубильник в моей голове, и все нормальные мысли разлетелись в стороны.

Тру подбородок, он ноет от прикосновений. Я провожу языком по губам, но крови не чувствую. Кажется, в порядке.

Боже!

Кажется, я всё-таки вижу дым. Нужно выбираться поскорее! Я не хочу тут умереть. Или сначала позвонить? Ведь Валид где-то здесь, не так далеко.

Я роняю голову на руль, проклиная всех на свете. Палача особенно. Я ведь на него отвлеклась. Черт! Ну как можно было профукать такую возможность сбежать?

Нащупываю пальцами ручку двери, чуть тяну. Надо двигаться быстрее, но у меня тотальная дезориентация. Наверное, это так шок действует? Вата в голове, в теле – слабость. Что я там вообще решила?

Дверь распахивается, прохладный воздух бьёт в лицо. Хорошо. Значит, всё-таки выбираемся в лес, а после бежим. У меня должно быть преимущество во времени.

Всё тянется какой-то жвачкой, импульсы в голове доходят с большой задержкой. Лишь спустя несколько драгоценных секунд я начинаю осознавать, что дверь открывала не я.

А невероятно взбешённый Валид.

Который сейчас меня на клочки разорвёт.

Стону от разочарования. Ну что я за человек такой? Почему не смогла просто уехать, обязательно нужно вляпаться в неприятности. В глазах собираюсь слёзы от разочарования.

– Александра, блядь, – ругается, наклоняясь ко мне. – Ты меня слышишь?

– Если не слышу – бить не будешь? – выдавливаю из себя сипло. Различаю сорванный вздох мужчины, но не понимаю, что он значит.

– Тебя что бить, что пороть. Хуй что поможет. Посмотри на меня, бедовая.

Я качаю головой. Я понимаю, что меня уже ничего не спасёт, но встретиться лицом к лицу с последствиями я не готова. Он ведь… Даже не пожалеет, а сразу наказывать будет.

И так горько становится. От собственных поступков, невозможности хоть что-то сделать. Я даже сбежать не могу. Изо всех сил борюсь со слезами. Не хочу показывать Валиду собственную слабость.

– Давай, Александра, ты и так натворила делов. Вот так, – обхватывает моё лицо ладонями, поднимает. – Ты меня видишь? Перед глазами не плывёт?

– Нет, – я всё-таки всхлипываю.

– Сука, – очередной вздох, нежное прикосновение. – Где болит? Ну?

– А если везде, то ты…

– Пиздец. Просто, блядь, пиздец.

Валид отстраняется, со злостью пинает колесо. Такое впечатление, что сейчас каждый мускул в его теле напряжён. Тетивой натянут. Мужчина как заведённая бомба. И от взрыва не спастись.

– Ты говорить нормально можешь? – рявкает на меня. – Я тебе прямо спрашиваю. Тебе хуево? Пострадала в аварии? Не еби мне сейчас мозги, бедовая, я не в том состоянии. Ты хоть немного соображаешь?!

– Я… Прости, что испортила твою машину.

– Думаешь, это меня волнует? Ты… – Валид взмахивает рукой, не подобрав слов. – Умолкни. Просто, блядь, помолчи, пока я тебя прямо тут не выпорол.

– Ты сам сказал, что это бесполезно.

– Но хоть немного удовольствия для меня. Возможно тогда не так сильно придушу тебя.

Я не двигаюсь, обречённо принимаю расплату. Я жду, что сейчас сделает Валид. Не свожу с него взгляда, когда мужчина зачем-то лезет в багажник. Он прямо здесь меня закопает?!

Но Палач возвращается с аптечкой, склоняется надо мной с ваткой в руке. Шиплю, когда подбородок начинает щипать. Валид…

Он меня лечит?

– Больно, – не очень, но мне нужно сказать хоть что-то. Тишина напрягает, как и нечитаемое выражение лица Валида.

– Ну, может, поумнеешь на опыте, – фыркает, но прикасается куда мягче. – Не тошнит, лапуль?

– Только от собственной глупости.

– К этому ты уже должна была привыкнуть. Ещё что-то? Если у тебя сотрясение, я должен знать. Какого хуя ты не пристегнулась?! Водить водить не умеешь, так нехрен вообще садиться за руль.

Смотрю на мужчину, поджав губы. Он выглядит… уставшим. Будто побледнел разом. Это из-за того, что бежал за мной по лесу? Тогда он бы покраснел.

А тут – серый.

Измученный.

– Тебе хана, маленькая, – предупреждает, запрокидывает мою голову. Обрабатывает ранку. – Пиздец. Как только придумаю, что с тобой сделать, ты у меня за всё расплатишься.

– Но я ведь пострадала! Мне нужно лечиться…

– Вылечу. Выебу. И постельный режим организую. Всё, Александра, доигралась. Моё хорошее отношение закончилось.

Девочки, я знаю, что в последнее время с продами было не сосем гладко. Исправлюсь. И ещё я подготовила для вас небольшой подарок.

БЕСПЛАТНАЯ новинка.

Кукла Буйного

https:// /ru/book/kukla-buinogo-b450146

– Знаешь сколько я за решеткой? - мужчина наступает на меня. Огромный, опасный. - Давно никого не было. Понимаешь к чему я? – Да? - пищу, совершенно не понимая. – Красивая, - мужчина кивает своим мыслям. – Сойдешь. – Для чего сойду? – переспрашиваю глухо, обнимая себя руками. – Для выплаты долга, куколка. Ресторан дохрена бабла мне стоил. Ты его сожгла. Отрабатывать как будешь?

Эмир Сабуров - преступник, о котором ходят ужасные слухи. Красивый и опасный. Мы никогда не должны были встретиться, но теперь я его должница. А в качестве платы он хочет - меня.

* * *

Книга будет бесплатной в процессе написания, в качесте подарка для наших с Джулией читателей. А ещё вас ждут всякие приятные моменты и подарки, так что не пропускайте новые главы)

Глава 32. Валид

– А оно было? – девчонка робко смотрит на меня. – Хорошее отношение.

Рычу.

Придушить её хочется.

Свернуть эту тонкую шею нахрен.

Не убилась в аварии? Я легко исправлю это дело. Всё равно в лесу, прикопать пару секунд. Зато, сука, легче жить будет сразу.

Вот прям освобождение.

Ещё раз осматриваю девчонку. С ней всё в порядке, не сильно пострадала. Скорее испугалась из-за аварии. Дрожит, обиженно прикусывает губу. А после вдруг спохватывается, едва не выпадает из машины.

Подхватываю, пока землю не поцеловала.

Сука.

Что ж ты такая бедовая, Александра?

– Надо уходить, – шепчет взволнованно. – Я же хотела, дым видела! А если оно взорвется вместе со мной? Ты можешь оставаться.

– Спасибо за разрешение, – хмыкаю, подхватывая девчонку удобнее. Отвожу в сторону. – Дыма нет, лапуль. Ты только фару разъебала и капот смяла.

– Но дым…

– Скорее всего, пыль в воздух поднялась, вот и показалось, что что-то горит. Если бы была угроза, я бы тебя в первую секунду оттуда вытянул. Ясно?

– Угу.

Расстроенно поглядывает на машину, хмурится. Кажется, жалеет, что не успела уехать подальше от меня.

Сучка корыстная.

Отвернешься от неё, а только и ищет, как нож в спину воткнуть.

Только дурная и отбитая.

Сама страдает.

– Двигай на заднее сидение, – решаю, открывая дверцу. – Внутрь, Александра.

– Я могу сесть впереди и…

– Ты со мной спорить будешь? Язык прикусила и выполняй.

Руки чешутся от желания отшлепать эту девчонку. Хорошо так отходить, чтобы её задница пылала. Вся красная была, бордовая.

Может, хоть тогда до Александры дойдёт хоть что-то.

А если нет, то бегать станет сложнее.

И выебать бы пару раз, так, чтобы ноги сдвинуть не могла.

Тогда из постели не выберется. Будет под контролем и в порядке. А не рассекать на угнанной машине, пытаясь от меня сбежать.

Блядь.

Я когда увидел, как она в дерево влетела – тупо застыл. Как сопляк какой-то, который впервые опасность встречает. Ни двинуться, ни отреагировать. Ступор. И сука-страх не отпускал.

Первой мыслью было – лишь бы не пострадала.

Второй – если всё нормально, то сам её прикопаю.

Мне, сука, не двадцатник, чтобы спокойно на это смотреть. И хотя всегда гордился своей выдержкой, но в этот раз что-то дрогнуло. Скрутило так, что хуево стало.

От мысли, что с бедовой действительно что-то случилось.

– Что ещё болит? – спрашиваю, отчаянно пытаюсь держать себя в руках. Блядь, я сам её прибью. Чтоб наверняка. – Ну? Ты собираешься нормально говорить?

– Ничего не болит, – шепчет, опустив голову. – Всё… Нормально. Только губа немного пульсирует. И бровь. И…

– Пиздец. Ты вроде журналюга, а слов не знаешь. Ничего это, блядь, не бровь и губа, и всё подряд. Голову запрокинь.

Включаю свет в салоне, внимательнее рассматриваю девчонку. Она облокачивается на дверцу, краем глаза следит за мной. Боится, что влетит? Правильно боится.

Нехуй мои нервы расшатывать.

Но потом разбираться буду, сейчас обрабатываю царапины. Проверяю, чтобы девчонка не разбила себе ничего.

Был бы это боец, которому пуля прилетела, я бы только бинты бросил.

Но это Александра, чтоб её. И её разбитую губу я не могу оставить без внимания. Прикасаюсь ваткой, стираю запекшиеся капли крови. Слежу за реакцией.

Кажется, лапуля в порядке. Сознание не теряет, не тошнит. Отделается парой синяков и испугом.

– Прости, – шепчет, прикусывает губу. И тут же морщится, задевает рану. – Я не знаю, что на меня нашло. Но это ты, между прочим, виноват.

– Я? – охуеваю от этой девочки всё больше и больше. Усмехаюсь. – И в чём моя вина?

– А нечего было меня лапать! Я испугалась. А, между прочим, когда люди в стрессе, то не отвечают за свои поступки. Состояние аффекта снимает любые обвинения, ты знал?

Тараторит так уверенно, хотя глаза блестят. Пиздит как дышит, это поймёт любой. Но я киваю с серьезным видом. Хотя внутри всё дрожит от смеха.

Пиздец, Александра.

Что же ты со мной делаешь, маленькая?

Никогда не хотелось одновременно пожалеть, отругать, прибить и поцеловать. Слишком много эмоций будет во мне эта девчонка. Своей непосредственностью и находчивостью.

Это не хорошо.

– Вот теперь дуй на переднее сидение, – приказываю. Время нормальных разговоров вышло. – И веди себя нормально, если не хочешь, чтобы я привёл в жизнь свою угрозу.

– Какую?

– Кажется, за побег я обещал тебе близкое знакомство с моими друзьями?

– Ты… Ты не серьезно!

– Хочешь проверить?

Александра обиженно вспыхивает, пулей перебирается на переднее сидение. Смотрит на меня, как на монстра. Правильно, маленькая, вот так и смотри.

Не забывайся.

И мне не дай забыться.

Я эту угрозу на ходу придумал, чтобы приструнить заложницу. Страх лучший мотиватор. Поводком лёг на шею красотки, не позволяя ей своевольничать.

Не собирался тогда так поступать.

Даже сейчас, когда вены выкручивает желанием наказать девчонку, не стану.

Никогда.

Нет, к этой девочки только я имею право прикасаться.

Но Александре об этом знать необязательно. Может хоть это вправит ей мозги. Не представляю что нужно, чтобы девчонка хоть немного думала.

Не дура же, а мозгами забыла воспользоваться. Решила, что может уехать от меня. Как будто нас не ведут постоянным наблюдением, не страхуют. А даже если бы точно одни были – разве я бы оставил ей шанс уйти?

Но нет, хуй там. Она же умненькая, она решила, что обхитрила. И решила, что упиздовать со скоростью улитки – отличный вариант.

Хер с ним, с побегом. Ну, хочется ей попытаться, на волю сбежать – пожалуйста, пусть развлекается. Но не так, сука. Не рискуя собственной жизнью.

Тут горная местность, обрывы резко вырастают. А если бы с ней что-то случилось? Учитывая, как девчонка водит, она бы с разбега туда свалилась. И шансы выжить ничтожны.

– Пристегнись, нахуй! – срываюсь, замечая, что Александра этого не сделала. – Права папочка подарил, основ не знаешь?

– Я сама сдала экзамен!

– Походу, там все слепые были. Тебя за руль пускать нельзя.

Снова завожусь. Выдержка по швам трещит, ярость прорывается. Впервые настолько. Чтобы какая-то девка настолько волновала. Заставляла сжимать руль со всей дури, чтобы не вызвериться на лапуле.

Делаю глубокие вдохи, закуриваю прямо в салоне. Дым поперек горла становится, Александра кашляет и машет рукой. Но ничего не говорит, понимает, что не в том состоянии.

Бешусь сильнее. Выбрасываю сигарету в окно, приглушая чувства.

Но они лавиной накатывают.

Погребают так, что пора в гроб ложиться.

Сучка же.

Красивая дрянная сучка.

Так заставила о ней волноваться.

Я только за брата переживаю. За лучшего друга. Круг близких сильно сужен опытом и годами. А тут лапуля ворвалась. И что-то пробуждает.

А при этом носом крутит. Ластиться, целуется охотно, а через секунду – не хотела она. Не нравлюсь, видите ли. А потом что запоет? Как оставлю её в покое, отпущу?

Вообще принудил. Страшный безжалостный зэк нагнул хорошую девочку. Против воли, естественно. А она не хотела, она отбивалась. И не она кончала, прося большего.

Сука.

Нахуй.

Просто нахуй.

Сегодня я явно не в том состоянии, чтобы с этим разбираться.

Не хочет? Нахуй.

Будет дуться до конца жизни? Похуй.

Иначе я крышей поеду, если зациклюсь на этом. Вернемся домой, отправлю её в спальню подальше. И пусть делает, что хочет. До конца заточения не приду к ней.

Заебись будет.

Облегченно выдыхаю, когда подъезжаю к нужному месту. Особняк скрыт плотной стеной деревьев, немногие знают, что тут вообще что-то построили. И вокруг достаточно камер, чтобы знать о незваных гостях заранее.

– Это дом твоего друга? – Александра осматривается, хмурится. – Почему тогда ты тут не прячешься? Это выглядит безопаснее, чем дом на горнолыжном курорте. И никто тебя не увидит.

– Потому что я не собираюсь их посдтавлять.

И вовлекать в свои проблемы тоже. С побегом помогли, я благодарен. Людей дали, тех, кому я сам готов доверять. Но на большее я не рассчитываю. Если на дно идти, то только одному.

– Веди себя тихо, – выбираюсь из машины. – Не высовывайся. И рот лишний раз не открывай.

– Хорошо, – цедит. Все ещё дуется. Девочка, блядь.

– И если попробуешь что-то снова выкинуть – я нежничать больше не стану. Усекла?

– Уяснила.

Надеюсь. Потому что при остальных так просто не проигнорировать. Придется реагировать на то, как Александра показывает характер. А мне этого не очень хочется.

– Какие люди, – Рустам, хозяин дома, встречает нас первым. Хлопает меня по плечу, после присвистывает. – Ебать. Что ты с тачкой сделал?

– Дрифтовать в горах было не лучшей идеей, – отмахиваюсь, а девчонка рядом со мной напрягается. – Не вписался в поворот.

– Теряешь сноровку, Валид. Во всём?

– Поговори мне тут. Все наши в сборе?

– Давно, только тебя ждём. Но ты и дальше будешь делать вид, что рядом с тобой не стоит красотка? Не знал, что ты со своей компанией. Или так, в качестве подарка для наших?

Я страх Александры спиной ощущаю. Как напрягается. Звериное чутье всё ловит. Как пульс ускоряется, и нервное одергивание платья. Не вижу, но девчонку уже знаю. Выучил.

Чувствую, чтоб её.

Повисает тишина, которую разрывает сорванный вздох лапули. Боится. Правильно. Только гадко, пиздец.

– Сам бы такую дарил? – усмехаюсь, показательно притягиваю к себе девчонку. Расслабляйся, лапуль. Моя. Только моя. – В качестве подарка у меня виски в багажнике.

– Жлоб, – Рустам беззлобно поддевает. – Но ты бы предупредил, что не один. Потому что мы-то подгон сделали. Заказали девок. Думали, что ты после тюряги захочешь развлечься. Видимо, зря.

Бросаю взгляд на Александру.

Отворачивается.

Пытается незаметно из моих рук.

Ай, блядь, похуй.

Вот сейчас – уже достало.

Показательное отвращение Александры после всего – последняя капля.

В печенках сидит всё это.

– Почему же зря? – усмехаюсь. – Покажи мне комнату, где я могу оставить девчонку, чтобы не переживать. А потом посидим, обсудим всё. И подгоном твоим я с радостью воспользуюсь.

Глава 33. Валид

– Будешь прятать красотку от нас весь вечер?

Рустам подначивает, я игнорирую.

Только бросаю взгляд в сторону лестницы, автоматом.

Друзья это замечают, заходятся хохотом.

Придурки.

Что были придурками в двадцать, что в сорок остались.

Ничего не поменялось.

– Так что за девчонка? – Мустафа заинтересовано прищуривается. – Даже не показал нам. Сразу спрятал. Кто она?

– Никто, – отмахиваюсь, кручу в руках бокал с виски. – Я думал, вы нашли себе развлечение на вечер.

– Ну, развлечений много не бывает.

– Забудь.

Я недовольно морщусь. Чувствую, что друзья лишь подначивают. Проверяют мои границы, а я ведусь. Потому что если недостаточно чётко обозначу свою позицию, то к Александре могут заглянуть в гости.

В друзьях я не сомневаюсь, иначе бы не сидел здесь. Они умеют включать мозги, когда это нужно. Просто мне легче, если девчонка пока будет подальше от меня.

Блядь.

Изначально ведь брал с другой целью.

Посидела бы рядом со мной, под присмотром. И мне спокойно, что ни в какие проблемы не вляпается. И девчонка не скучает взаперти.

Но теперь всё пошло наперекосяк.

Пришлось увести Александру на второй этаж, в спальню, которую выделили для меня. Потому что слишком велико желание преподать ей урок прямо сейчас.

Но для друзей я шоу устраивать не собираюсь.

А девчонка, маленькая дерзкая колючка, захлопнула дверь прямо перед моим лицом.

И, сука, сделать ничего не могу.

Нет, теоретически – могу всё.

И дверь выбить, и наказать. И трахнуть так, чтобы мгновенно спрятала все свои шипы. Александре со мной не тягаться, тут силы изначально неравные.

Так что её выкрутасы я мог бы обломать на корню.

Но почему-то свалил, оставил её в покое.

Пусть отдыхает.

Нам двоим стоит остыть.

А дальше видно будет.

Пытаюсь заставить себя переключиться. Александра наверху, в безопасности. Сидит тихо, не высовывается. Время от времени бросаю взгляд на экран телевизора – там видео с камер наблюдения.

Не пытается моя бедовая сбежать, коридор и двор пустые.

Умненькая.

Хотя бы сейчас.

Поэтому я могу сосредоточиться на делах. Погружаюсь в обсуждение новых планов, думаю, что делать с бизнесом. Мустафа, который им занимался, пока я был на зоне, готов продолжить.

Но я хочу вернуть контроль. Заодно будет чем заняться, чтобы окончательно не погрязнуть в разборках с одной маленькой занозой.

Нет, лучше про бизнес думать.

Работа Палачом не единственная, которой я занимаюсь.

Есть пару легальных бизнесов, оформленных на чужие имена. Ещё давно покупал, когда первые бабки заработал. Хотел инвестировать куда-то, чтобы деньги не лежали без дела.

Теперь ещё журнал купил, им тоже можно заняться.

Есть у меня даже вариант, кто главным редактором станет.

Александра, конечно, взбрыкнёт. Откажется. А стоит отпустить – и близко к моей газете не подойдёт. Будет искать другое место.

Ничего.

То издание я тоже могу купить.

Закуриваю кубинскую сигару, которую прислал Шамиль. Сам приехать не смог, но подарок отправил. Обычно курение успокаивает, но не сейчас.

Как лапуля ворвалась в мою жизнь – так сразу привычки дали сбой.

Заноза, как есть заноза.

Вроде отправил подальше, а в мыслях сидит.

И вместо того, чтобы наслаждаться вечером с друзьями, меня тянет пойти на второй этаж. Успокоить жрущее беспокойство, убедиться, что Александра в порядке.

Да не пострадала она так в аварии, иначе симптомы бы уже заметил.

Но нет, логика тут отказывает.

– Ты напряжённый, – Рустам протягивает новую порцию алкоголя. – Вроде же решили главные проблемы, нет?

– Решили. Но ты меня знаешь, никогда не помешает быть наготове.

– А с твоим делом что? Ты же не собираешься вечно быть в бегах? Твоя рожа во всех новостях уже порядком надоела.

– В процессе.

– Прокурор помогает?

– Естественно помогает, – вместо меня отвечает Мустафа. – Он же свою дочь потерял, теперь будет… Нет, блядь, нет. Валид, скажи мне, что наверху какая-то девка, которую ты подцепил на трассе.

– Наверху какая-то девка, которую я подцепил на трассе.

Повторяю слово в слово, а друг разочарованно стонет. Прячет лицо в ладонях, качает головой. Молча посылает сигнал, насколько это пиздецовая ситуация.

Сам знаю.

Выбрасываю недокуренную сигару, поднимаюсь.

Мозгам моим явный пиздец, если не получается выжечь оттуда девчонку.

– Черт, Хасанов, – Рустам сжимает кулаки. – Она же меня в лицо видела, точно опишет своему папаше. То, что ты с ней делаешь – твоё дело. Но нас подставлять не стоит. Ты же понимаешь в какие проблемы это выльется? Она же нас всех сдаст.

– Не выльется.

– Уверен, что она молчать будет?

– Сомневаешься, что у меня всё под контролем?

Друг качает головой. А я вот сомневаюсь. Но не озвучиваю это.

Почему-то во мне сидит уверенность, что Александра не будет болтать лишнее. Может сколько угодно рассказывать, что напишет статью или книгу, но не сделает этого. Или самое главное упустит.

Я чуйке всегда доверял.

А она сейчас она молчит.

Шепнула: «Пиздец тебе, Хасанов»; и больше никак не отреагировала на девчонку.

Веду головой, разминаю шею, стараясь сбросить напряжение. Не уходит, только сильнее закручивает. Хуй пойми, что с этим всем делать.

– Дело твоё, – отзывается Самуил, который до этого почти весь вечер молчал. – Просто не натвори глупостей. Из-за девки на нары – самое тупое, что можно сделать.

– По своему опыту знаешь?

В комнате поднимается гул, когда нас вдруг становится на одного гостя больше.

Сукин сын.

Данияр, мой названый брат, должен сейчас быть в СИЗО.

А он стоит посреди гостиной и ухмыляется.

На свободе.

Но отпустить его только менты могли.

Я не один напрягаюсь от неожиданного появления Данияра. Он мой лучший друг, брат. Ближе него у меня никого. Но это не отменяет того, что нужно быть внимательным.

Не просто так он объявился.

Ещё и камеры обошёл так, что его не засекли.

Данияр не из тех, кто будет подставлять. Если бы я выбрал, кому доверить жизнь – это был бы он. Даже не мой родной брат.

Но всё равно напряжение повисает в воздухе.

Знаю, что он не предаст.

Но если его как-то отследили…

То в доме со мной Александра, а её безопасность в перестрелке сложно будет организовать.

Блядь.

– Какие все напряжённые, – лыбу давит, прячет ладони в карманы джинсов. – Боже, расслабьтесь. Мне за хорошее поведение дали отпуск.

– Отпуск?

Усмехаюсь. От Данияра можно всего ожидать. Неуправляемый и дикий, переменчивый. С детства таким был. Он драку начинал, а мы потом выгребали. Все вместе.

Но при этом друг всегда первым в бой рвался, если гнали на меня. Чаще остальных кулаками доказывал, что к нам лезть не стоит.

Поэтому не удивлюсь, если сначала Данияр отказался от побега, а после сам его организовал. Только я бы уже знал. Два побега за месяц – ни одна газета бы об этом не промолчала.

Значит, решил по-другому.

Я даже не удивлён.

Не зря за глазами Данияра королём его колонии называли. Устроился лучше, чем начальник зоны.

Усмехаюсь, подходя ближе. Хлопаю брата по плечу, протягиваю второй бокал с алкоголем. Наконец меня попускает. Когда семья рядом – сразу легче.

– Договорился с кем надо, – объясняет, успокаивая остальных. – Заплатил. По документам я в изоляторе, по факту – у меня три дня выходных. Не мог же я вашу вечеринку пропустить.

– Блядь, – Мустафа взмахивает рукой. – Вы нас вдвоём подставите так, что потом на адвокатах разоримся. Один из тюрьмы гуляет, как из санатория. Второй – прокурорскую дочку трахает.

– Полегче, – предупреждаю.

– Лащенову? – Данияр ржёт. – Красотка, я видел. Я бы сам… Понял! – друг поднимает руки, стоит оскалиться. – Молчу и не претендую. Нехило тебя повело, Валид.

– Завались.

Бросаю беззлобно.

Поздно уже что-то доказывать.

Тут и тугодум поймёт – пахнет жареным.

Даже до меня доходит.

Но…

Да, поздно.

Все в комнате понимают, что бесполезно мне что-то доказывать.

Не ту я девчонку выбрал, знаю.

Вот только…

Другую выбирать не собираюсь.

Даже если эта мне равномерно ебет мозги.

Главное, что качественно.

И мне.

– Говорят, моё дело могут пересмотреть, – Данияр довольно усмехается, падает. – Ибо в делах прокурора внезапно обнаружили косяки. И поддельные улики. И много другого интересного. Расскажешь, как организовал?

– Всего лишь попросил быть честным. Вежливо.

Вежливости было дохуя как мало.

Но некоторые люди понимают только язык силы.

Вот я и показал Лащенову, что не один он умеет нагибать других.

Пока Александра в моих руках, то прокурор не станет препятствовать обыскам. Пару фотографий дочери и договориться стало легко.

Я бы в это не лез.

Не моё дело, кого и за что повязали.

Судьи продажные, менты – за процент покрывают.

Вся система прогнившая.

Ничего удивительного, что с прокурором тоже не всё гладко.

Вот только проблема в другом. Некоторые хотят денег, а Лащенов – славы.

Слишком уж ему хотелось закрыть громкие дела.

А под раздачу попали близкие мне люди. Данияр – хер с ним – не белый и пушистый. Было за что, пусть и с фальшивыми доказательствами.

Но мой младший брат никогда ни в каком криминале не участвовал, я за этим следил. Изначально шёл по правильной дорожке. А его загребли. Потому что тоже Хасанов. Решили, что раз меня не могут, то нужно хоть кого-то посадить.

А этого я стерпеть уже не мог.

Джамиль такого не заслужил.

Пацан ещё, совсем недавно – малолетка.

Поэтому пусть Лащенов теперь горит за свои грехи. Не жалко.

А вот Александру – да.

Любит же своего отца, это видно. Но я пытался объяснить, что не все люди любви заслуживают.

Ударом будет, когда его с поста снимут и начнут имя в новостях полоскать.

– Всё равно нам срок не скостят, – Данияр качает головой, когда мы вдвоём выходим на улицу. – Тебе за побег, мне за дела на зоне. Зря старался. Хотя ты вообще изначально мог не садиться. Это меня адвокат подставил, а тебя могли легко вытащить.

– Но не Джамиля. Теперь ему срок уберут. Лащенова снимут с должности. А я… Ну, как-то переживу. Оказывается, в бегах не так уж плохо.

– Особенно когда компания хорошая, да? Я же тебя знаю, Валид. Пиздец, да?

– Пиздец.

Бросаю взгляд в окно спальни, где темно.

Такой тотальный пиздец, что тут ничего не поможет.

Разве что лоботомия, и то не факт.

Данияр молчит, никак не комментирует. Умеет заткнуться когда нужно. Потому что дела с лапулей я обсуждать не намерен.

Самому бы разобраться, как в этом болоте не потонуть.

Выбираться надо, пока не затянуло.

Переключаться на что-то другое.

На другую.

Или других.

Поебать.

Потому что друзья правы.

Залипнуть на прокурорской дочке – очень плохая идея.

– Всё, заканчиваем разговоры о делах, – Рустам выходит к нам. – У нас пьянка или очередная сходка? Давайте, погнали. Сауна прогрета, стол накрыт, и девочки уже подъезжают. Пора расслабиться. Или ты не с нами, Хасанов?

– Почему же? – подбираюсь, уверенный в своём решении. – С вами.

Глава 34

Я мерю шагами комнату. Укладываюсь на кровать. Снова поднимаюсь. Рассматриваю узоры на деревянных стенах, выискивая странные рисунки.

Падаю на подушку, рычу, прикрыв лицо руками.

Ну почему мне так сложно расслабиться? Валид далеко, его друзья ко мне не лезут. И я спокойно могу поспать, отдохнуть. Продумать текст статьи, в конце концов!

А всё, что меня волнует – этот ублюдок собирается «подарком» воспользоваться. Валида даже не смутило, что я стою рядом. Улыбался, мудак.

Доволен, да, что ему девочек по вызову организовали?

Конечно, теперь можно вовсю оторваться. Не сдерживаться, получить желаемое без всяких усилий. Хорошо ему, да?

Так лез ко мне, а теперь я больше не нужна.

Ладненько.

Ладно!

Я снова подскакиваю на ноги. Пружиню, всё тело наполняет раздражением. Эмоции напоминают гремучий коктейль. Даже не знаю, чем рванёт в следующий момент: обидой или яростью.

Меня вообще не должно волновать, что Палач делает.

Мне же лучше!

Развлечётся со всякими проститутками, ко мне меньше лезть будет.

Будто я вообще что-то позволю после того, как он мне…

Я торможу собственные мысли. Потому что возникшее «изменил» – это неправда. Мы никто друг другу, чтобы хранить верность. Валид может делать всё, что хочет.

Просто тогда – без меня!

Архг!

Со злости пинаю тумбочку, морщусь от боли. Как же всё сложно. Ненавижу Хасанова! Он нагло вмешался в мою жизнь, теперь – ещё и в мысли. Без него так хорошо было, легко.

Всё легко и просто, никакого когнитивного диссонанса.

А теперь я сплошное нервное сомнение. И обида плещется.

Он меня сюда привёз, а сам…

Я пытаюсь утешить себя мыслью, что если все будут заняты, то за мной никто не будет приглядывать. Очередная попытка побегу, хорошо же. У меня новая возможность

Эге-ге!

– Ура, – повторяю вслух. Ни капли не радостно.

Я подхожу к окну, когда слышу гул мотора. Свет фар гаснет среди деревьев, а спустя несколько минут показывается одна крупная фигура. Мужчина быстрым шагом приближается к дому.

Его никто не встречает.

Мне нужно предупредить Валида?

Фыркаю.

Ещё чего. Пусть сам разбирается. Может, у них тут разборки намечаются. Или это разведчик, который Хасанова упакует и прямиком в тюрьму?

И снова – ни капли предвкушения.

Мужчина вдруг тормозит возле крыльца. Резко вскидывает голову, как акула, учуявшая кровь. Смотрит прямо в моё окно. Мурашки ползут по коже, кажется, что замечает меня, рассматривает.

Усмехается.

Я отшатываюсь резко, прячусь за штору. Сердце колотится в груди. От такого пристального внимания мне не по себе. На меня только Палачу смотреть можно!

К его вниманию я уже привыкла.

На всякий случай прислушиваюсь к звукам в доме, но разговоры не утихают. Становятся только громче. Кажется, этого незнакомца радостно встречают.

Я гашу свет. Лучше вообще не отсвечивать, что я здесь. Я надеюсь, что смогу заснуть и отдохнуть. Ведь ничего другого, чем можно заняться, нет. Мне даже телефон не дали, который был раньше.

Смертная скука.

И, естественно, в голову лезут самые глупые мысли.

Я не знаю, что со мной происходит. Догадываюсь, но гоню от себя этот вариант. Потому что я не могу ничего чувствовать к Палачу. Он же – бандюган!

А я дочь прокурора, между прочим.

Палач нравиться не может, вот никак. Он же… Чёрствый! Безжалостный. В нём ни следа от нормального человека. Ну, красивый, и что?

Пусть раньше казался мне жутко пугающим, но сейчас – черт с ним, красивый. Даже очень. С той хищной мужской красотой, от которой голову теряешь.

А ещё – приходится признать – он умеет быть заботливым. Сегодня, после аварии, грубил мне. Был таким злым, что я ждала наказания в любую секунду.

Но на самом деле – Палач ведь волновался. Так осматривал, что казалось, убьёт за любую царапину. Меня же, но это неважно. И прикосновения у него были нежные, лёгкие. Словно мужчина боялся сделать больно.

Вот как он может быть заботливым и мудаком одновременно?

– Ооо!

Слышу довольный вскрик, а после всплеск воды, но больше не подхожу к окну. Мне совсем неинтересно, что там происходит. Я и так слышала женский смех.

Женский.

Подарок Валида.

Пока я здесь схожу с ума – он там развлекается.

Я часто моргаю. Слёзы против выступает на глазах. Так внутри болит, ничего не могу с собой поделать. Обида гложет, разрывает. Я пытаюсь притвориться, что мне всё равно, но чувства не обманешь.

Он ведь не станет, правда?

Или…

Ненавижу его! Дико, сильнее, чем когда-либо!

Будто оставить меня одну это преступление хуже, чем вообще похитить.

– Я только одни глазком.

Обещаю себе, снова подбираюсь к окну. Мне просто любопытно, что происходит. И это никак не связано с одним уголовником. Должна же я быть готова, если что-то пойдёт не так.

Баня здесь стоит отдельно, рядом с небольшим бассейном. Деревянная, небольшая. Там горит свет, как маячок для дурочки, вроде меня. И я смотрю.

Дышать перестаю, когда дверь распахивается. На улицу выскакивают полуголые девицы. Хоть в купальниках, это уже радует.

Не особо, если честно.

И следом за ним появляется Палач. Улыбчивый, довольный. Кажется, ему комфортно в такой компании.

И я его больше совершенно не волную.

– К чёрту!

Я падаю на кровать, зарываюсь с головой под одеяло. Плевать на красивое платье, которое Валид заставил выбрать. Плевать на него тоже!

Грудь горит так, словно на неё вылили кипяток. Тянет, пульсирует. Я часто дышу через стиснутые зубы. Пытаюсь справиться с наступающей… Паникой?

Это не паника, нет.

Но такое ощущение, что сердце крушится. По маленькому кусочку от него отпадает, и с каждым разом – всё больнее становится.

Мне кажется, что я умираю, пока Валид развлекается.

Лежу так вечность, уже не обращаю внимание на то, что пару наглых слезинок скатываются по щекам. Это просто нужно пережить, зато дальше станет легче. Отболит то, что вообще болеть не должно.

Не знаю, сколько проходит времени. Но шум утихает, а я всё так же не могу заснуть. Напрягаюсь, когда дверная ручка поворачивается. Мне даже смотреть не нужно, чтобы понять – это Валид.

Чувствую его энергетику.

Изо всех сил стараюсь притвориться спящей. Но думаю, что голыми руками убью, если он сейчас ляжет рядом со мной. После других…

– Ты не спишь, – не спрашивает, утверждает. – Заканчивай игры, лапуль.

– Я сплю, – цежу. Дёргаю плечом, когда на него ложиться ладонь мужчины. – Не трогай меня. Ты чего-то хотел?

– Зашёл тебя проверить.

– Я в порядке.

– И ничего не болит?

В голосе Валида слышится беспокойство, но я отмахиваюсь. После того как он пошёл с теми проститутками… Я больше верю в его заботу.

Хотя внутри разгорается протест. Язык чешется от желания сказать, что болит что-то. Бровь действительно пульсирует иногда, напоминает об ударе. Если я скажу, то мужчина может остаться.

Только я не собираюсь ничего говорить! Вот ещё. Я себя придушу, но не буду просить его остаться. Язык до крови прикушу, если вдруг слова прорвутся. Валид меня унизил своим выбором!

А я не какая-то влюблённая дурочка, чтобы любыми способами выпрашивать любовь.

Вообще я не влюблённая.

– Уходи, – продолжаю нарываться. – Я в порядке. И без тебя было намного лучше.

– Ты мне дальше хочешь мозги компостировать?

– Да! – вскакиваю на ноги, пружиню на матрасе. Хоть так я выше Валида. – Да, хочу. Не устраивает? Иди, вперёд. Оставь меня, наконец, в покое! У тебя ведь есть компания. Думаю, они на всё согласные, лишних вопросов не задают. Тебе с ними проще, чем со мной. Так зачем пришёл? Вали, трахай всех подряд.

– Ебать. Куколка, ты ревнуешь что ли?

Валид широко ухмыляется, а мне хочется расцарапать его лицо.

Я. Не. Ревную.

Уж точно не этого бандита.

Но…

Нижняя губа всё равно начинает подрагивать от обиды. Валид не должен был этого понять, никогда. Это вообще неправда.

– Бля, маленькая, – вздыхает уставши. – Давай без этого.

– Давай! – соглашаюсь. Я на взводе, меня потряхивает. – Всё просто, Хасанов. Ты идёшь дальше развлекаться, а я тут отдыхаю.

– Кончай с этим. Я к тебе пришёл, а не там остался.

– А зачем? У тебя же вроде есть те, кто даст без проблем! А я только бешу и…

– Заебала, лапуль.

Рывок.

Валид резко сгребает меня в своих наглые руки. Легко подхватывает, забрасывая на плечо. Его ладонь опускается на мои ягодицы, придерживая. А после мужчина вместе со мной падает на кровать.

Я оказываюсь под Валидом. Тот давит своим телом, перехватывает мои руки. А после целует. Люто, остервенело. Со злостью толкается языком в мой рот. На меня гневается? На себя?

– Заебала, маленькая, – его голос садится от гнева. – И заела. Сука, – рычит, продолжая целовать.

Настойчиво, жарко. С силой сдавливает мой подбородок, не позволяя отвернуться. Хотя я сама не спешу. Растеряна от происходящего. За секунду прогибает под таким напором.

Его губы терзают мои, зубы чуть прикусывают. Иголки нервные ниточки прокалывают. Отдают выстрелами куда-то в позвоночник. Меня кроет от этих голодных и пылких касаний.

Так не касаются те, кто были с другими, утолили голод.

А Валид выглядит так, словно он ещё более жаждущий, чем был утром.

Голодный хищник.

И свою жертву он уже выбрал, поймал.

А теперь продолжает целовать, сжимая мою талию. Его руки везде. Гладят моё бедро, зарываются в волосы. Ведут по щеке, вызывая трепет.

Валид и нежность – понятия несовместимые. Он свою ласку, как оружие использует. Но при этом… Хорошо делает.

Пока я не вспоминаю, какой он ублюдок.

Дёргаю рукой, а после ошалело смотрю на мужчину. Я его ударила. Смогла. А Валид, слишком отвлечённый, даже не заметил. Теперь его щека краснеет, а глаза опасно прищуриваются.

Черт, в моей карточке точно запишут причину смерти как: была слишком бедовой.

– Ай-ай! – стону, прижимая ладонь к себе. Пытаюсь вызвать жалость. – Из-за тебя я ударилась.

– Бедовая ты пиздец, – перехватывает мою руку, рассматривает. – Жить будешь.

А после прикасается губами к моим пальцам. Короткое касание, а у меня всё взрывается внутри. Обжигает бурлящей лавой.

Простое касание, но у меня голова взрывается от этого.

Щетина царапает кожу, чужое дыхание – жалит. Но мягкий поцелуй затмевает всё. Сердце бешено колотится, с ума сходит.

– Тебя, наверное, потеряли, – снова завожу эту тему. Облизываю припухшие губы. – Нехорошо заставлять друзей ждать. Особенно подруг.

– Ты это услышать, хочешь, да? Мозги все выклюешь, пташка, пока не услышишь?

– Не услышу что?

– Что нахуй мне они не сдались!

Рявкает, садится резко. Я тоже подбираюсь, внимательно слежу за мужчиной. Его нервозность вибрирует в воздухе, тёмные омуты полыхают недовольством.

Это признание даётся ему с трудом. Мужчина будто из себя вырывает, заставляет. И тут же кривит губы недовольно. Не хотел говорить.

– Не сдались? – переспрашиваю. Такое ощущение, что меня чем-то накачивают. Не может так легко вверх уносить. Наполнять радостью одной фразой. – Не понравились? Что, твои друзья выбрали некрасивых?

– Красивых, – кивает безразлично. – Ничего такие. Только мне похуй. Меня интересует одна заложница, которая тут губы дует.

– Дует? Хочешь сказать, что я просто так обижаюсь? Ты ведёшь себя как мудак!

– А ты мою тачку разъебала. Но я же тебе прощаю мелкие оплошности.

Морщусь. Я видела, во что превратился капот и фара. Там из мелкого – только участок, который я не задела. Но Валид говорит так легко, словно уже не злится.

Действительно простил? И не будет больше угрожать всякими непристойностями?

Я всё меньше верю в его угрозы. Ну, сам накажет, но другим…

Нет, не позволит.

Так что это совершенно не задевает. Скорее, наоборот, успокаивает. Валид разбрасывается пустыми угрозами, вместо того, чтобы действительно сделать больно.

Значит…

Не хочет этого?

– Я видела вас. Ты с ними вышел! – выдаю новое обвинение, обнимаю себя за плечи. А Валид тянет меня на себя, усаживая на колени. – Или так напугал, что не дали? Да, в этом всё дело?

– Дело в том, что у меня хуй сломался. Встаёт только на одну-единственную девчонку. Угадаешь на какую именно?

– Плевать.

Я стараюсь звучать безразлично, но по взгляду Валида понимаю – попытка провалилась. Он всё прекрасно понимает, а сейчас довольно улыбается.

Я ощетиниваюсь, хочу снова спорить. Но резко сдуваюсь. До меня доходит, что именно сказал мужчина. В чём признался. И это кажется чуть важнее моей ревности.

Куда весомее.

– Мы решили всё? – отрицательно качаю головой, а этот бандюган ржёт. – Не можешь без скандалов, да? Нужно обязательно мозги отлюбить, а потом уже сдаваться?

– Я вообще тебе сдаваться не планирую, – укладываю ладони на его плечи, сжимаю. – Я видела, как ты с ними выходил! Не казалось, что тебя ко мне тянет.

– Я их к тачке проводил. Часть девок уехала, потому что я не заинтересован.

– О… Ладненько. Но ты меня обидел, Валид. Сильно. Мне было неприятно.

– Ты тоже не шибко приятные вещи говорила.

Пристыженно опускаю голову. Конечно, Валид не подарок, но меня заносит иногда. Друг другу наговорили лишнего, пусть и частично правды.

Как же сложно всё это.

– Ах! – вскрикиваю, когда снова оказываюсь под мужчиной. – Что ты делаешь?

– Трогаю тебя, – заявляет просто. – А ещё будем практиковать.

– Что?

– Для начала – понимание простой истины. Что другие мне нахуй не упали, пока ты здесь. И твоя ревность беспричинна. После – извинения. Сначала я извинюсь, потом ты. По кругу, пока не устанем.

И…

Ладно.

Извиняться Валид умеет.

Качественно, хорошо и долго.

Глава 35

Отношения с Валидом похожи на американские горки. Очень-очень быстрые и непредсказуемые.

В одну секунду я лечу вниз, думаю, что расшибусь. Сердце останавливается, обливается кровью. И чувство безысходности накрывает с головой.

А после вдруг начинается ровная дорога. Можно выдохнуть, насладиться спокойствием. Понимаю, что ничего страшного не произойдёт.

И медленный подъём наверх, до самой вершины. Аж дух захватывает. И такое предвкушение внутри плещется, что невозможно отказаться.

Я будто превращаюсь в адреналинового наркомана. Раз за разом бегу, по кругу катаюсь. Плохо, хорошо, ненавижу и хочу. Меня таким калейдоскопом событий закрутило за эти дни, что за всю жизнь и десятой доли не было!

– Я всё ещё злюсь, – предупреждаю, пока мужская ладонь гладить меня между ног.

Сложно, но злюсь.

Это ведь…

Так нельзя! Вот просто поговорить и простить. Наверное, взрослые так и поступают, но… А если Валид решит, что так теперь можно всё время делать?

Обидел, с какими-то девицами разговаривал, а потом – ничего не было, забудь.

И я верю, что не было. Читаю это в тёмных глазах. В том, как жадно Валид прикасается к моему телу. Смотрит, изучает.

Хочет так, будто вечность голодал.

– Я тоже пиздец злой, – выдыхает. И я чувствую это по напряжению его мышц. – Но это не помешает трахнуть тебя. Хорошо. С оттяжкой. Чтобы, блядь, глупых вопросов не задавала.

– Глупых?! Ты… Мммм.

Стону от очередного жёсткого поцелуя. Мы не ласкаем, а боремся друг с другом. Всё недовольство пытаемся высказать тем, как наши языки сплетаются.

Я пальцами сминаю белоснежную рубашку, тяну так сильно, что верхняя пуговка отлетает. Падает мне на грудь, Валид её сметает молниеносно.

В ответ задирает моё платье до пояса, разводит ноги в стороны. Тянет с такой силой, что домой я рискую вернуться голая.

Царапаю его затылок, Валид сжимает мои бёдра. Пальцами надавливает на моё лоно, а я прикусываю его губу.

Голову теряю от этой близости, уплываю. Сносит горячей волной. Нельзя сопротивляться, можно только ловить крупицы удовольствия. Странного тягучего удовольствия.

В крови несётся возбуждение, его обгоняет ярость.

Взрывчатая смесь, меня потряхивает.

– Ты сам сказал! – рычу, но позволяю стянуть с меня платье. Прохладный воздух будоражит кожу. – Подарком с радостью воспользуюсь. Сукин сын.

– Лучше не упоминай мою мать, когда я собираюсь тебя трахнуть, – подтаскивает меня ближе, упираясь пахом в моё лоно.

– Ублюдок!

– Принимается.

На его чувственных губах – опасная кровожадная ухмылка. Валид медленно опускается, проезжает щетиной по моему животу. Втягиваю его, невольно стараясь уйти от прикосновений.

Но мужчина держит крепко, не позволяет. Целует, а после прихватывает кожу зубами. Оставляет ощутимый след, отметины горят.

– Ты… Ах! Ты не можешь… – я пытаюсь говорить, но язык прилипает к нёбу. Валид сдвигает мои трусики в сторону, касается влажного лона. – Игнорировать это. Ты собирался переспать с другой!

– А ты собиралась от меня съебаться! – вскидывается, прожигает злым взглядом. – Умотала от меня в лесу.

– Я была уверена, что тебя найдут! Твои же ребята… И ты не останешься там навсегда.

– Думаешь это меня волнует?

Едва качаю головой. Цепляюсь за простыни, выгибаясь. Удовольствие прошибает, стоит мужчине провести по моим губкам. Надавливает на мою дырочку

Нет, Валида другое волнует. Наверное. Не хочу слепо верить, что он злится из-за другого. Что я могла пострадать. Что я решила уйти от него.

Слишком страшно ошибиться.

Журналист всегда должен проверять информацию.

Иначе потом будет больно.

– Я бы их не трахнул, – произносит, прикасаясь губами к моей груди. Медленные поцелуи, грубое трение щетины – у меня нервы узелком затягивает. – Сказал сгоряча.

– А потом сгоряча и с ними бы пошёл? Если бы я сильнее разозлила? А потом ко мне, как ни в чём не бывало?

– Я бы тебя ничем не заразил.

– Думаешь это меня волнует?

Повторяю его же слова. Мужчина усмехается. Тоже всё понимает, тоже смотрит внимательно, пытаясь понять, как глубоко это пробралось в меня.

Больные.

Сумасшедшие!

Мы оба.

Свихнулись в какой-то момент, а теперь я не знаю, где искать выход. Как вынырнуть из этого болота неправильного притяжения – никто не подскажет.

Удовольствие вспышкам пробирает меня. Валид задевает набухший бугорок, размазывает мою влагу. Давит на клитор, а я ёрзаю под ним. Не могу выдержать.

Изнываю от необходимости получить большее.

Подстраиваюсь под быстрые движения, под грубую ласку. Вскидываю бёдра навстречу чувствуя, как возбуждение стягивает пружиной.

Валид двигается ниже. Я жмурюсь, когда он смотрит на моё лоно. Видит, насколько оно блестит, как дырочка сжимается в предвкушении. Дыхание мужчины щекочет. Волнует.

А после он…

И целует меня.

Разочарованно стону. Не туда. Только бедро, но я могу представить, что сейчас мужчина поднимется и закончить эту пытку. Двинется туда, где всё пылает.

Боже, да, я этого хочу!

– Пожалуйста, – прошу, сдавшись.

– Я говорил, маленькая, этого ты не получишь. Не собираюсь пиздолизом становиться. Но если хорошо попросишь…

– То?!

Вскидываюсь. Хочу. Мозги взрывает мыслями про то, как будет ощущаться его язык там. Губы. Если от одних поцелуев у меня крыша едет…

Что же будет, когда мужчина коснётся меня там?

– То получишь мой член.

Я вздрагиваю оттого, что всё резко прекращается. Пальцы мужчины перестают терзать меня, он сам отстраняется.

Валид переворачивает меня на живот, отвешивает шлепок по моей попке. Я дёргаюсь, пока жаркие потоки расползаются дальше. Ягодицы немного саднит, но я кусаю губу, чтобы не застонать.

Потому что приятно.

Не сам удар, а как потом Валид проводит ладонью. Поглаживает мои полушария, пристраивается. И резким толчком заполняет меня до конца. Сжимаюсь, ещё сильнее ощущаю его размер.

Всё ещё кажется слишком большим для меня. Заполняет, растягивает.

Это когда-то закончится?

– Так сладко стонешь, конфетка, – не прекращает говорить. Хочет убить меня своей пошлостью. – Такая охуенно громкая, да?

– Нет.

– Нет?

Я не вижу, но знаю, что Валид приподнимает брови. Намеренно замедляется, испытывая меня. А я не могу терпеть. Между ног всё пылает, пузырьки возбуждения лопаются в крови.

– Не смей мне лгать, Александра. Я хочу слышать, как ты кайфуешь. Как маленькая хорошая девочка течёт на мой хуй. Просит его. Или мне остановиться?

– Нет! – вскрикиваю, чувствуя, как Валид начинает отстраняться. – Мудак.

– И ты этого мудака хочешь, разве нет?

– Хочу, чтоб тебя! Да, хочу!

Крик разрывает голосовые связки. Мужчина проталкивает ладонь между моим телом и постелем, находит клитор. Поглаживает его, усиливая наслаждением.

Все границы между нами стираются, я полностью открыта для него. Телом, душой, разумом. Рядом с Палачом невозможно хранить секреты.

Палач.

Искусный мучитель.

Пытает меня своей лаской, которой недостаточно. Трогает меня, наверняка оставляя следы. Прикусывает шею. И толкается-толкается-толкается.

Быстро, жёстко.

Идеально.

Я едва могу вспомнить, почему так злилась.

– Если ты вздумаешь ещё раз провернуть такое, – хриплю, цепляясь за подушку. – Хоть подумаешь о другой… Больше ничего не будет.

– Если снова подумаешь сбежать от меня… – толкается так резко, что я кричу. Сжимает мои волосы в кулаке, шепчет на ухо. – Выебу так, что тебе не понравится. Ты моя. И пока я не разрешу – хуй ты от меня куда денешься.

– А когда? Когда разрешишь?

– А ты ещё не поняла, лапуль?

Нет.

Да?

Да!

Я чувствую, как мышцы скручивает подступающим оргазмом. Перед глазами мерцают разноцветные блики, дыхание перехватывает. Я почти…

Всё прекращается резко.

Касания исчезают, толчки становятся медленными.

Валид специально тормозит.

– Рано улетать, сладкая. Я ещё с тобой не закончил.

– Ты не можешь, – всхлипываю. Не знаю, сколько ещё выдержу. – Ты… Ты должен был извиняться!

– Да? Ты тоже мне задолжала, зай.

Валид выходит из меня, лишь для того, чтобы снова перевернуть. Лицом к лицу. Продолжает вбиваться в моё тело, а я обнимаю его за шею.

Целую влажные плечи, волевой подбородок, горячие губы. Глажу, куда могу дотянуться. Чуть царапаю поясницу мужчины, заставляя двигаться резче.

Мужчина бережливо гладит моё тело, даря новый виток удовольствия. Искры пляшут под кожей, ловлю наслаждение от такой непривычной ласки.

Толчки становятся мягче, но всё такие же сильные. Стону в губы мужчины, пока он не заглушает все звуки. Целует меня, подхватывая за бёдра.

Невесомо, почти не ощущаю. И нет привычного напора, ни укусов. Будто совершенно другой мужчина меня целует. Так мягко, чувственно.

Дрожь пробегает по телу. Магия. Самое тёмное колдовство, заставляющее меня снова взлететь. Достаточно только того, как язык Валида проезжается по моим губам. Как мягко ласкает.

И меня уносит.

Вырывает из реальности, крошит на миллионы клеточек. И все они вибрируют, прошибают меня электрическими разрядами. Я выгибаюсь, пропускаю через себя.

До капли впитываю это блаженство.

Мания постепенно утекает, оставляя меня с приятной усталостью и ощущением дикой влаги между ног.

– Смотри-ка, – Валид ухмыляется, пока я вспоминаю зачем мне кислород. – Кончила как миленькая на моём члене. И волосатая грудь тебе не помешала, да?

– Заткнись, – бурчу, пряча лицо. Да-да, на той самой волосатой груди.

– Отдыхать будешь или со мной пойдёшь?

– Куда? Вниз? К этим…

– Эти – мои друзья. Они тебя не тронут и лишнего не скажут. Решено, поднимайся.

– Я ещё не согласилась!

– Похрен. Пошли. С братом тебя познакомлю.

А в ожидании новой проды хочу пригласить вас в мою новинку!

Эмоционально, чувственно, на грани

Если вы любите смелость Александры - новую героиню вы тоже полюбите!

БЕЗ ПРАВА НА РАЗВОД

https:// /ru/reader/bez-prava-na-razvod-b451549?c=5186532

- Не боишься, что жена узнает про твои измены? - Нет, - мой муж усмехнулся. - Она не сможет подать на развод. Простит как миленькая, иначе останется на улице.

Все говорили, что моему мужу повезло. У него есть деньги, красавица-жена, дочь. И, как оказалось, любовница тоже есть.

Я не могу уйти, потому что идти мне некуда. Ни работы, ни друзей в новом городе, а на руках - маленькая дочь.

Мне приходится терпеть и притворяться. Но ничего, милый. Сначала я отомщу, так, что ты даже не поймешь.

А потом - разведусь!

На выкладку прод новинка никак не повлияет)

Глава 36

– Я выгляжу ужасно, – вздыхаю, пытаясь хоть что-то сделать с моими волосами. – Ты во всём виноват!

– Подай в суд, – Палач хмыкает, застёгивая рубашку. – Ты выглядишь охуенно, лапуль.

– Я растрёпанная, уставшая и …

– Оттраханная. Поэтому и выглядишь хорошо.

Я вспыхиваю, отворачиваясь от мужчины. Мудак он. Бандюган проклятый. Намеренно ведь смущает меня, заставляет краснеть.

В отражении зеркала встречаюсь взглядом с мужчиной. Отворачиваюсь. Но из-под опущенных ресниц всё равно наблюдаю за тем, как мужчина приближается.

Валид останавливается за моей спиной, укладывает ладони на мою талию. Сжимает, будто напоминает, кому я принадлежу. Сложно об этом забыть, когда всё тело до сих пор тянет.

Кожа вспыхивает, мурашки стайками собираются – мужчина целует меня в шею. Трётся щетиной, будто мартовский кот. А после – целует. Именно в то местечко, где алеет его засос.

– Пойдём, – ловит мою ладонь, тянет к выходу. – Нас уже заждались.

– Валид, правда. Я не очень хотела бы сталкиваться с… Теми девушками. Особенно когда…

– Да не трахал я их. Не лапал. Даже не смотрел особо.

– Но всё-таки смотрел?!

– Я мужик, лапуль. Зрячий. Если я вижу какую-то девку – я могу оценить её внешность.

– Оценил?

– Ага. Моя мозгоебка красивее всех вместе взятых.

Я даже на это оскорбление не могу среагировать. Потому что странный комплиментом ложится на кожу пульсацией. Приятно, черт возьми.

Валид тянет меня за собой, сильнее сдавливает мою ладошку. И я иду следом, нет сил спорить.

– Их там не будет, – успокаивает, пока мы спускаемся по лестнице. – С девками либо дальше развлекаются, либо отправили домой. На встречи их не зовут.

– Но меня ты зовёшь?

– Я думал, ты и не девка?

Закатываю глаза. Валид прекрасно понял подтекст! Но умело его игнорирует. А я и так вся на нервах, слишком это много значит. Не только для меня, я уверена.

Валид собирается привести меня на встречу, куда лишних не зовут.

И познакомит со своими друзьями.

С братом!

Да, мужчина объяснил мне, что это названый брат. Но мне кажется, иногда такая связь намного сильнее крови. Поэтому и нервничаю.

Мне не хочется понравиться каким-то уголовникам, конечно. Но… Кому я вру?! Естественно, это очень важно для меня.

Ладненько.

Ничего.

Спишу на то, что мне просто хочется быть лучшей.

– Я думал, ты до утра не вернёшься, – незнакомый мужчина хмыкает. Развалился в кресле, внимательно меня рассматривает. Я ёжусь. – Красивую девку выбрал.

– Завали. Ты прекрасно знаешь, кто это.

– Знаю. Об этом и говорю.

Мне хочется спрятаться за Валида, уйти от этого изучающего взгляда. Это тот самый мужчина, которого я видела во дворе.

При свете ламп он ещё кажется более угрожающим. Хмурый, жёсткий. Он словно соткан из опасности. И крупный. Едва ли не больше самого Палача.

Вот только к Валиду я уже привыкла. Это мой Палач.

– Александра, – мужчина показательно обнимает меня за талию. – Этот придурок – мой брат Данияр. Выглядит устрашающе, но бегает медленно.

– Это намёк, что мне нужно будет убегать от него?

– Намёк, что я успею его подстрелить, если перейдёт черту.

– Даже так? – Данияр вскидывает брови. Становится серьёзнее. Поднимается. – Интересно получается. Рад с тобой познакомиться, красавица.

– Её зовут Александра. Следи за языком.

– Саша, значит.

– Александра.

Мне кажется, что я чего-то не понимаю. А мужчины ведут молчаливый разговор взглядами. Первым сдаётся Данияр. Кивает, а после улыбается мне. Совсем чучуть, на оскал похоже.

Но я осознаю, что это высшая степень дружелюбия для этого мужчины.

– Александра так Александра, – Данияр пожимает плечами. – Выпьешь чего-то, Александра?

– Да, – с готовностью киваю. Алкоголь поможет расслабиться. – Спасибо.

Мужчина кивает, направляясь к бару, а мы с Валидом устраиваемся на диванчике. Отодвигаюсь на приличное расстояние, но меня тут же притягивают обратно. Едва не лежу на Палаче, а ему всё равно.

Довольным выглядит.

– Почему Александра? – спрашивают шёпотом. – Все меня Сашей называют, мне нормально.

– А я называю Александрой. Значит, другим тоже стоит.

– Ты меня и лапулей называешь, вряд ли другим так можно. Это какие-то твои заскоки, да? Странные и непонятные. Ты и сам Сашей можешь называть, я не против.

– Мне нравится твоё полное имя.

Закатываю глаза. Спорить с этим дубом – бесполезно. На самом деле, полное имя у меня красивое, но длинное. И звучит как-то слишком официально.

Это всегда было предвестником, что у меня проблемы и я расстроила отца. Даже в университете меня называли коротко. Поэтому непривычно.

Да и…

– А если я скажу, – наклоняюсь к мужчине, едва не прикасаюсь губами к его уху. – Что мне очень нравится, когда меня так ты называешь? Только ты. По-особенному звучит, понимаешь?

Я говорю чистую правду. Это, как и другие прозвища Валида, словно созданы именно им. Для него.

Мужчина ничего не отвечает, но немного подбирается.

– Держи, – Данияр протягивает бокалы, а после возвращается в своё кресло. – И как тебе тут, Александра?

– Саша, – тут же отзывается Хасанов, а я прячу улыбку.

– Блядь, Валид, у тебя мозги окончательно поплавились? Я понимаю, что решил в собственника сыграть. Но определись уже. Я в твои заебы играть не собираюсь.

– А вы… Кхм.

Натянуто улыбаюсь, тут же проглатываю вопрос. Потому что Данияр мне кажется смутно знакомым. И я понимаю, что он тоже был подсудимым. Одно из громких дел отца.

Боже, папуль, я горжусь тобой.

Но можно как-то меньше людей за решётку отправлять?

А ещё этот Данияр должен сидеть, как и Палач.

Они вместе сбежали?

Или теперь тюрьма – это проходной двор?

– Забудьте, – отмахиваюсь, делаю глотки крепкого и горького напитка. Морщусь. – Я забыла, что хотела спросить.

– Пиздит, да? – Данияр усмехается, Валид вторит ему. – Лгать не хорошо, Саш. И что за прикол с «выканьем». Здесь вроде все друзья?

– Привыкай. Александра у меня пиздец вежливая. Лучше расскажи, что ты решил делать со своим сроком. Меня напрягает, что ты не собираешься выходить.

– Кто сказал, что я не собираюсь?

И стреляет красноречивым взглядом в меня. Я зависаю на секунду, пытаясь понять, что это значит. Мужчина не хочет говорить при мне?

Ох.

Нет.

Он собирается использовать меня в качестве гаранта? Тоже пойти по пути Палача и шантажировать моего отца?

И Валид это позволит?!

– Плагиат это плохо, Ярый, – Валид смеётся, вряд ли против.

Он просто так позволит воспользоваться мной? Ему можно, но не значит, что другие тоже так просто воспользуются моим именем.

Я каждого уголовника должна спасать?

Погодите-ка.

Плагиат?

Какой плагиат?

– Не грузись, лапуль, – Валид опускает ладонь на моё бедро. – Ты у нас защитница всех и всего, но тут мешаться не стоит. Сами разберутся.

– Сами… Ла-ла-ла!

Напеваю мелодию, закрывая ладонями уши. Показательно, ну и ладно. Потому что я совершенно не хочу знать, что там происходит. Ведь до меня доходит, что в истории Данияра не я буду гарантом.

А какую ещё невинную девушку затянут в такой водоворот, чтобы себя отбелить. Отмазаться от преступлений!

– Интересная девчонка, – Данияр одобрительно кивает. – Решила не лезть в тёмные делишки?

– Когда я домой вернусь – я вас прикрывать не буду. И не могу, – копирую усмешку. – Не буду же я под присягой лгать. Так что ничего не хочу знать.

– Можешь отказаться и не крысятничать.

– Я могу не давать показания против себя. Против отца, например. Или мужа. А вы мне никто.

– Поэтому замуж за меня не хочешь, кис? Чтоб сразу ментам сдать?

– Я уже говорила почему.

– Ага. Волосатая грудь всему виной.

Валид понижает голос, чтобы только я слышала. А я прыскаю в ладошку. Сказала с горяча, а теперь он каждый раз это вспоминать будет?

Подначивая мужчины смущает. Он ведь прекрасно понимает, что ничего не будет. Так зачем продолжает издеваться?

Я и так позволила слишком много того, что произойти не должно было. Это всё неправильно! Я не должна на него реагировать.

Не должна кусать губу, пока Валид гладит моё бедро. А внутри вулканы взрываются, которые я не могу потушить. Но ведь так нельзя!

С другой стороны…

Я пока заложница. Всё равно никуда не денусь. Так почему не позволить себе немного веселья? Отбросить предрассудки и делать то, что мне хочется.

А когда уже Валид отпустит меня, тогда сделаю вид, что этого не было. Никому ни за что не расскажу. Лишь бы папа не узнал!

Ведь…

Хасанов меня когда-то отпустит, правда?

Чтобы мужчина не говорил, но не будет он держать меня рядом. В какой-то момент всё это закончится. И продолжения не будет.

– Чего приуныла, конфетка? – Валид сильнее сжимает моё колено. Гладит. – Компания не нравится?

– Нет, – натянуто улыбаюсь. – Задумалась. А можно мне ещё?

– Нет. И этого многовато.

Мужчина нагло забирает у меня бокал, махом допивает. А я не знаю: проигнорировать или обиженно отвернуться. Тем более, что за нами наблюдает его друг.

Решаю, что лучше промолчать.

Но Валид не успокаивается, сам продолжает:

– Пьянчужкам наливать нельзя.

Я не сдерживаюсь, толкаю мужчину в бок. Подумаешь, один раз выпила. Меня похитили и запихнули в вертолёт. Конечно я испугалась, выпила всю флягу.

И что, что мне потом плохо стало?

Все живы.

– Ярый, глаза вырву, – Валид бросает, замечая то, как меня рассматривают.

– Аккуратнее, Палач. Я ведь ответить могу.

– Насколько я помню, в последний драке – я тебя вырубил.

– А я не кулаками махать буду. У меня в загашнике достаточно историй. И тогда тебе вырывать что-то буду не я. Хочешь послушать, Саша-Александра?

– Хочу.

Я киваю, не обращая внимания на то, как Валид хмурится. Хочу про него знать больше, раз сам мужчина не рассказывает. А такой шанс упускать нельзя.

Странные отношения между мужчинами. Они подначивают друг друга, скалятся, силой меряются. Но при этом чувствуется, что они очень близки. Атмосфера расслабленная, а мужчины, как бы не скрывали, улыбаются внутри.

Наслаждаются разговорами.

Странные они.

Но сбегать мне не хочется.

– Хочешь услышать, как Палач свою кличку получил?

– Да!

– Ярый! – Валид рявкает. – У меня тоже историй хватает.

– Только некому их рассказывать. Значит, слушай, Саш. Была у нас в коммуналке одна крыса…

Глава 37

– Боже, ты ужасный!

Боже, я едва сдерживаюсь, что не сорваться на крик. Смотрю как Валид уверенно ведёт машину, а меня распирает. Вот прям потряхивает от услышанного.

– Какой ты живодёр! – продолжаю, согнувшись пополам. – Бедная мышка…

– Это была крыса. Одна ебучая крыса.

– Ой! – вскрикиваю. – Мы же про животных говорим, да? Грызунов? Не людей, которые предатели?

– Про грызунов.

– Хорошо.

Меня снова прорывает на смех. Кто бы мог подумать, что история настолько сумасшедшая! И не побоялся же Данияр выставить себя в плохом свете. А всё для того, чтобы задеть Палача.

Два взрослых мужчины! Даже больше их было, как я поняла, в коммуналке их много жило. Бандиты, такие грозные. А маленькую крысу испугались все.

Трусили, не знали, как избавиться от незваного сожителя. Она им все провода сгрызла, а мышеловки игнорировала. Маленький террорист. Пока Палач не взял дело в свои руки.

– Всё равно жалко, – продолжаю. – Она же маленькая была. Хотя… Мне ещё понравилось, как вы в первый раз пошли в дорогой ресторан!

– Довольная, да?

– Ага, – показываю язык.

– Откушу, – предупреждает. – Ты бы так не нарывалась, Александра. Брату я такие подъебки прощу. А с тебя спрошу в двойном размере.

– Заставишь за крысой бегать?

Валид резко тормозит, едва свернув на обочину. Разворачивается ко мне. На лице застывшая маска жестокости. Мужчина явно недоволен.

Понимаю, что переборщила. Палач это не тот, с кем можно так шутить и давить на слабости. Он за подобное может уничтожить.

– Я просто хотела узнать про тебя больше, – шепчу, опустив взгляд на мужские руки. Они с силой сжимают руль, а у меня в горле першит почему-то. – Ты ничего не рассказываешь. И я просто… Рада, что теперь хоть немного знаю.

– Нахуя в прошлое лезть? – ворчит, но хотя бы не рявкает. – Ты меня сейчас знаешь, это важнее.

– Неправда. Прошлое это то, что сделало нас нами. И… Ты про меня всё знаешь. А я просто хотела уровнять силы.

– Я знаю то, что мне нужно было для похищения.

– Может, я тебя тоже похитить собираюсь?

Бурчу, всё ещё не поднимаю взгляд. Состояние двоякое. Мотает из стороны в сторону, словно попала в лютейший шторм.

Валид прав, не стоило мне пить. Он расщедрился, предложил мне ещё один бокал. Третий налила я себе сама, когда пришли остальные его друзья. Мне нужна была огненная смелость.

Его друзья меня нервировали. И Данияр тоже, больше остальных. Слишком уж жутким казался. И хоть вечер прошёл хорошо, но я всё равно чувствовала себя немного чужой там.

Вот и выпила.

Алкоголь словно оголил чувства. Тонким лезвием срезал защитный нож, коснулся нервов напрямую. И теперь каждая моя реакция – гипер.

– А ну-ка, посмотрела на меня, – помотала головой, но Валида это не остановило. Сам заставил. Сглотнула, стараясь скрыть своё состояние. – Бля. Принцесса, хватит слезами заливаться.

– Я не плачу! Просто обидно, что ты ведёшь себя как чурбан. Скала, – толкаю его в плечо, едва не падаю. – Но тёплая скала.

– Пиздец. Тёплая, – шепчет себе под нос. Расстёгивает мой ремень безопасности, тянет на себя. – Ты хоть перерывы делай, если хочешь мне мозги вскипятить. Даже во время пыток нужно давать передышку. Иначе подопытный подохнет быстрее.

– Я не… Значит, я тебя пытаю! И разговоры со мной для тебя в тягость?!

– У тебя ПМС скоро или как? Поэтому дрючишь?

– Нет. Я по жизни такая!

Вот, пусть знает. Завожусь с полуоборота. Может и правда скоро эти дни, или алкоголь виноват. Но неважно. Хочу, чтобы Валид видел меня любой.

Не нравлюсь?

Пусть высаживает прямо здесь, я не пропаду.

А сама слежу за реакцией мужчины. А если правда не нравлюсь? В голове вата, и эта мысль поджигает всё махом. Надоем Валиду такой?

Мужчина пристально смотрит на меня, а после ухмыляется. Укладывает ладонь на мой затылок, притягивает ближе. Выдыхает спокойно:

– Понял. Ну, ничего. К пыткам люди тоже привыкают.

Я фыркаю прямо в поцелуй, а после растворяюсь в ощущениях. Всё же обострилось. И желание тоже. Поэтому любое прикосновение сейчас отзывается намного ярче.

Упираюсь крестцом в руль, приподнимаюсь, стараясь устроиться поудобнее. В итоге расплываюсь на груди мужчины. Нагло забираюсь руками под его рубашку.

Вожу по твёрдым мышцам. Божечки, какой он накачанный. Сейчас это кажется каким-то откровением. Жадно трогаю, изучаю. Не будь во мне трёх порций виски – я бы никогда не решилась. Но теперь смело делаю всё, что хочу.

Едва не мурчу, когда Валид зарывается в мои волосы. Тянет, пока затылок не покалывает. Запрокидываю голову, кайфую от настойчивых укусов.

Ощущаю, как между ног упирается стояк. Намеренно ёрзаю, слышу рычание. У меня мурашки бегут, прямо вниз.

Я не знаю, Валид всё ещё напряжение из-за разговора или из-за возбуждения, но хочу сгладить углы. Люблю, когда он со мной мягче, чем с другими.

– Не злись, – слова сами срываются с языка, пока втягиваю губу мужчины. – Я ничего плохого не хотела. Мне нравится узнавать про тебя больше.

Пальцы почти не подчиняются, сложно справиться с мелкими пуговицами. Особенно когда Валид целует. У меня сразу всё внутри отключается! Просто перерезают проводки управления.

Отрываемся друг от друга, когда воздуха не остаётся. Я облокачиваюсь на руль, прижимаю пальцы к губам. Они всё ещё хранят прикосновение мужчины.

– Валяй, – бьётся затылком о подголовник, выдыхает сквозь сжатые зубы. – Хотела узнать что-то? Так спрашивай, но только у меня. Давай.

– Правда? И ты ответишь? Честно-честно?

– Честно. Но за каждый ответ будешь должна мне услугу. Сексуальную, – добавляет, хотя я и так догадалась. – Рискнёшь, лапуль?

– Естественно рискну.

Я фыркаю, даже не обдумывая это предложение. Валид, что, напугать меня решил? Мы и так уже сделали много чего. А остальное… Сделали бы после.

Учитывая, моё решение не слишком грузиться – список запретов резко уменьшился.

– Но! – приподнимаю ладонь, а после прикасаюсь к щеке мужчины. – У меня тоже есть условия.

– Не переживай, цветочек, лезть в твои хроники я не буду. Меня больше твоё бельё интересует.

– Пошляк! – и всё равно улыбаюсь. Никакого контроля. – Нет. Просто услуга должна быть маленькой.

– С хера ли?

– Потому что. Если будет полноценный секс за каждый ответ, то я помру быстрее, чем узнаю хотя бы любимый цвет.

– Цвет стали, – выдаёт, закатив глаза. – Свинца. Считай это подарок.

– Из свинца пули делают, да?

Мужчина кивает, а теперь моя очередь фыркать. Как неожиданно, кто бы мог подумать. Палач и любит пули? Стоило догадаться самой.

Только Валид смотрит так, словно я должна понять что-то ещё.

Но слишком пьяна для этого.

Потому подумаю.

– Согласен? Отлично! – прижимаюсь к мужчине грудью, играю с пуговичкой на рубашке. – Так… Ты действительно учился на хирурга, без шуток?

– Без шуток. Сними с себя платье. Нет, – перехватывает мои ладони, когда я сжимаю подол. – Медленно, красиво. Порадуй меня, малышка.

Я выгибаюсь в спине, когда мужчина расстёгивает молнию. Ведёт ладонями по моим лопаткам, температура резко вырастает. А после Валид откидывается на спинку.

Смотрит. Алчно. С неутолимой жаждой.

Кажется, даже не моргает.

С таким вниманием мне становится неловко. Хватаюсь за рукава платья, медленно опускаю с плеч. Такое ощущение, что впервые раздеваюсь перед мужчиной.

Наверное, действительно впервые. Чтобы сама. Неспешно, заигрывая. Будто соблазнить пытаюсь.

Ткань сползает по груди, кожа начинает пылать. Живот подрагивает. Я смело встречаюсь взглядом с Валидом, но внутри сплошная неуверенность.

Сейчас-то я хочу ему понравиться.

Но судя по расширенным зрачкам мужчины – ему и нравится. Очень.

Я приподнимаюсь, стараясь двигаться грациозно и соблазняюще. Цепляюсь за плечи мужчины, окончательно сбрасывая платье.

Тело стрелами пронзает. Охаю, ощущая сильный укус сквозь лифчик. Мужчина воспользовался возможностью, прижал к себе.

– Мы так не договаривались, – бурчу, но кровь уже начинает закипать. Валид умело подбрасывает дрова в костёр моей одержимости. – Мы хотели… Вопросы.

– Задавай, – мужчина поглаживает мою талию и ягодицы, но большего себе не позволяет. – Ну?

– Почему ты ушёл из медицины? Ты ведь мог выучиться, стать хорошим врачом. Учёба оказалась слишком сложной?

– Слишком дорогой. Пришлось выбирать.

– Но…

– Лифчик тоже сними.

Я быстро справляюсь с застёжкой, на этот раз Валид не просит устроить ему стриптиз. Отбрасываю бюстгальтер подальше. Грудь покрывается гусиной кожей, немного прохладно.

Но включить печку не решаюсь. Тогда точно сгорю.

– Разве не было стипендий? Или ты не прошёл? – стараюсь отбросить смущение подальше. – Я хочу полную историю, а не короткие ответы.

– Ладно, – недовольно цокает языком. – Пока говорю – ты следующее желание выполняешь. Сожми соски, погладь их. Поласкай, как тебе нравится.

Я не пьяна была, правда.

Ни капли.

Потому что в момент, как мужчина произносит это, меня сметает волной. Мысли расползаются, голова кружится. Я едва могу соображать. В ушах шумит зачастившим пульсом.

Вот теперь я будто самогонки хлебнула. Сразу развезло, до состояния невменяемого.

Валид мягко обхватывает мои запястья, сам тянет к груди. Накрывает, ведёт. Ждёт, что я подключусь. А я не могу.

Я…

Это же…

Я так делала когда-то, конечно. Ласкала себя, экспериментировала немного. Но одно дело в тёмной комнате под одеялом, а другое – прямо перед мужчиной.

– Меня могут увидеть, – хнычу, использую слабое оправдание. – Здесь же проезжают машины и…

– Ты уже полуголая на мне скачешь. Разницы нет. Мы можем закончить, лапуль, в любой момент.

Кусаю губу от обиды. Мы закончим, конечно. И больше Валид ни про что-то не расскажет. Когда-то я снова добьюсь от него ответов, но явно нескоро.

Мужчина точно будет вспоминать эту ситуацию.

– Ты сама отказалась, лапуль, – как-то так скажет.

А я…

Мне действительно хочется знать всё. Для… Чего-то. Для книги, статьи, для себя, чёрт возьми. Я хочу знать, просто пробраться туда, куда других Валид не пускает.

Почувствовать себя особенной.

Я неуверенно провожу пальчиками по груди. Уверена, что сейчас сердце остановится от нервов. Возбуждение накапливается постепенно. Сильнее пульсирует, стоит задеть затвердевшие соски.

Я действую медленно, пытаюсь справиться с тем, что меня штормит. Сжимаю их, тяну, а в голове взрывы происходят. Атомные бомбы падают, оставляя на месте моей морали – глубокий кратер.

– В школе мне не до учёбы было, выживал как мог. Естественно, на бюджет не прошёл, – хрипло произносит мужчина. – Учился на платке. На неё деньги накопил, на сессию нет.

– Завалил? – прикрываю глаза, словно так справиться с ощущениями будет проще.

– Завалили. Бабла хотели за каждый чих, я не потянул. Решил, что вернусь в бизнес, а потом, когда накоплю больше бабок, вернусь. Сильнее сожми.

Валид сам показывает как нужно. Накрывает мою ладонь, сдавливает сосок. Тянет его, с шипением выпускаю кислород из воздуха. Мужчина повторяет это с другой грудью, только губами.

Жар бьёт между ног, моё лоно уже искрит. Ненавижу себя за слабость, но чуть ёрзаю. Пытаюсь потереться о мужчину, хоть немного облегчить напряжение.

– Завелась, ягодка? – усмехается, выпуская сосок. Слегка дует на него. А меня трясёт от контраста температур. – Хочешь большего?

– Да. Ты не… – Господи, про что мы говорили? – Ты не закончил.

– Закончил. Бабок не было, я ушёл. Появились бабки – нахрен мне не сдалась та учёба. Хирурги за год получают то, что мне за день капало. Шаришь?

– Но ведь… Врач престижнее.

– Думаешь, легко слиться с моего бизнеса? Ещё что-то спрашиваешь или заканчиваем?

– Нет! Я спрошу ещё.

Только ни одна мысль не прорывается сквозь толстую стену возбуждения. Валид продолжает ласкать мою грудь, его дыхание становится сорванным.

А крепкий член так прижимается к моему животу, что могу думать только об этом.

– Хочу… – стону, окончательно уплываю. – Хочу узнать, что ты сделаешь дальше. Со мной. Как это всё будет? Озвучь свои планы.

– Другой вопрос, – напрягается моментом. – На этот отвечать не буду.

– Почему?

– Потому что плата тебе не понравится. А если откажешься – сразу закончим.

– Хорошо, – киваю, подставляюсь под новые касания. – Хорошо. Озвучивай.

Глава 38

Раньше мне казалось – я балансирую на грани. По тонкому канату хожу, несусь на сумасшедшей скорости. В любую секунду сорвусь.

Валид смотрит на меня, и я понимаю. Я давно уже сорвалась. Лечу, дыхание перехватывает. Вниз, быстро, в ушах свистит. И просто загадка – когда именно расшибусь.

– Какое желание? – повторяю сорванно. – Я хочу узнать. Что будет со мной? С нами?

Вместо ответа мужчина притягивает меня к себе. Целует, запуская ладонь в мои трусики. Скользит по влаге, которая потоком льёт.

Надавливает на клитор, трёт. Я содрогаюсь от разряда удовольствия. От макушки до бёдер пронзает. Сжимаюсь, подаюсь бёдрами навстречу.

Одним касанием Валид прочищает мозги. Там тотальная пустота, белый шум. И только пульсация внизу, которая нарастает всё сильнее. Давит, подчиняет.

Язык мужчины толкается в мой рот, его пальцы – надавливают на мою дырочку. Валид заполняет меня, терзает. Заставляет всё моё естество желать одного. Продолжения.

Сильнее. Быстрее. Ощутимее.

– Ты не ответил, – шепчу, едва вспоминаю, как нужно говорить. – Ох! Вал… Валид.

– Что я сделаю дальше? – его голос наполняется чарующей хрипотцой. Я под гипнозом. Снова. Всего. – Я сделаю так, – стону, когда два пальца проникают в меня. Хватаюсь за плечи мужчины. – Буду трогать, пока ты не начнёшь хныкать от возбуждения.

– Валид!

– Вот так хныкать, да. Сильнее. Буквально умоляя трахнуть тебя. Маленькая жадная девочка, подсевшая на мой член.

– Хватит…

Прошу, роняя голову на мужское плечо. Валид не останавливается, ускоряет свою ласку. Это похоже на наказание. Горячее, возбуждающее.

Его пальцы двигаются во мне, неистово и быстро, а в следующую секунду мягко поглаживают лоно. Дразнятся так, что я действительно начинаю всхлипывать.

Слова Валида… Они ужасны. Извращённые. И хуже всего то, что они плетью бьют по нутру. Вместо отторжения вызывают сладкие спазмы. Жмурюсь, словно тогда сбегу от реальности.

И смогу притвориться, что эти пошлые, аморальные фразы – они мне не нравятся. Не создают какую-то особую связь между нами. Запретную, манящую.

– Я едва тебя коснулся, а ты уже брызгаешь смазкой, – выдыхает довольно, целует мою шею. – Настолько легко заводишься? Ничего не нужно. Можно просто нагнуть и трахнуть, а ты уже будешь готова для меня.

– Хватит! – сжимаю воротник его рубашки, держусь. Между ног всё пылает. – Прекрати это говорить.

– Почему? Потому что хорошие девочки не кончают от грязных разговоров? Только ты ведь не хорошая, Александра. Ты послушная, так? И послушно сделаешь всё, что я хочу. Разведи ножки шире.

Я не могу.

Не хочу.

Но упираюсь коленями в кресло, приподнимаясь. Делаю всё так, как приказал мужчина. Хрипло дышу, стоит Валиду стянуть мои трусики.

Касается ещё развратнее, ещё более сильно. А я дрожу. Распадаюсь. Уплываю.

– Такая послушная, – можно кончить лишь от того, насколько довольным звучит его голос. – Созданная для меня, да?

– Ты… Мы…

– Хотела знать, что дальше? Я тебя выебу прямо тут. И плевать, даже если весь спецназ щас нагрянет. Не оторвусь, пока не заполню тебя своей спермой. А потом мы поедем домой. И там я продолжу.

Боже.

Боже-Боже-Боже.

У меня клеточки мозга взрываются. Одна за другой. С громким фейерверком, оглушительными фанфарами.

Я отчаянно прижимаюсь к Валиду, словно он не палач, а спаситель. Перестанет терзать меня касаниями и словами, даст такую желанную разрядку.

Но мужчина чувствует меня слишком хорошо. Ловит за секунду до того, как вывернет наизнанку оргазмом, меняет ритм. Чуть жёстче трёт клитор, но медленнее, чем нужно.

Никак не получается поймать темп, по нему улететь в небытие.

Я хнычу. Громко, пошло, не стесняясь. Беззастенчиво подаюсь бёдрами, усиливаю трение. Хочу. Черт, как же я его хочу.

– Ты обещал, – я не знаю, что со мной не так. Откуда такое желание бороться. Противостоять. – Обещал. Мы не. Договорили. Боже.

– Разве? – мужчина цепляет мой подбородок. – Я тебе, кажется, чётко объяснил, что будет дальше.

– Не так. Не то.

– Уверена?

Я киваю, а после – качаю головой. Всё смешивается, ничего не понимаю. Кожа горит, словно меня в самое пекло толкнули.

Я хочу знать, что планирует Валид. Какова моя роль в его будущем. И не хочу! Не собираюсь узнавать правду раньше времени. Чувствовать пустоту от того, что это отношения со сроком годности.

Судорожно вдыхаю воздух, когда Валид сжимает мою попку. Властно и сильно, заставляя упасть на его грудь.

Мужчина приподнимается, спускает свои джинсы вместе с бельём. Его член трётся о моё лоно, будоражит. Меня скручивает, когда набухшая головка дразнит пульсирующую дырочку. Надавливает, но не вход.

– Вперёд, сладкая, – шепчет мне на ухо, прикусывает мочку. – Трахни себя моим членом.

– Что? – я не соображаю. Всё. Финал. Меня колотит, как в лихорадке. – Ты…

– Давай, маленькая, опустись сама.

Я кусаю губу, стараюсь сообразить. Валид никогда не давал мне рулить, весь контроль в его руках. Даже сейчас.

Потому что это не свобода действий. Это новый поток его изощрённой пытки. И я поддаюсь, даже не спорю.

Тело пронзает иголками удовольствия, стоит медленно опуститься на член мужчины. Он так идеально заполняет меня, давит на стеночки.

Крепкий, горячий.

Я едва могу дышать, все органы отказывают. Но двигаюсь. Вверх, вниз. До конца, пока сдавленные стоны не заполняют салон машины.

Мышцы дрожат от усталости, несколько капелек пота стекает по спине. Истома сладким сиропом растекается по венам. Медленно толкает меня к вершине.

Валид сжимает мою попку, подталкивает, ускоряет ритм. Лишь направляет, но его прикосновения оставляют ожоги. Новые вспышки огня, которые стекаются к лону.

– Какая ты охуенная, маленькая. Сладкая, страстная, – мускулы мужчины напрягаются. Я могу потрогать его возбуждение. – Дальше? Дальше ты, блядь, останешься со мной. Без вариантов.

– Но…

– Похуй. У меня пару вариантов на будущее – ты будешь рядом. Поняла? – сжимает мои волосы на затылке, заглядывает в глаза. – Со мной будешь. Подо мной.

– Но…

– Я тебя забрал, – припечатывает, кусает мою губу. Говорить запрещает. – Заложницей будешь всю жизнь. Будешь моей послушной лапулей. Вот что будет дальше. Хер куда денешься от меня. Поняла? Ну?

– Да, – полустон, полуответ.

– Умница. Иди сюда.

Его ладонь ложится на мою спину, укладывает на грудь мужчины. А после Валид начинает вбиваться в меня. Яро, бешено, с такой скоростью, что из глаз искры летят.

Я могу лишь кричать и царапать его кожу. Полностью распласталась на мужчине, принимаю его дикие голодные движение.

Хорошо.

Боже.

Как хорошо.

Меня будто под локомотив бросило, но внутри – сплошное наслаждение. Эйфория.

Каждый толчок особенно глубокий, каждое прикосновение – особенно нужное. Меня будто в лаву опускает. Растворяет до последней клеточки.

– Покричи для меня, ягодка, – не просит. Приказывает. – Покажи, насколько ты любишь, когда я тебя трахаю.

– Да! Боже… Да! Черт!

Я кричу громче, чаще. Невозможно молчать, когда Валид срывается. Никакого ожидания, никаких больше пыток нежностью.

Сплошное неприкрытое желание.

Первобытное, сильнее.

Словно инстинкты берут своё. Валид полностью им отдаётся, вколачиваясь в моё тело. И я поддаюсь. Принимаю, прогибаюсь, наслаждаюсь.

Блаженство волнами проходит через меня. Разрядами пробивает тело. Закручивает пружину возбуждения, пока она не выстреливает.

Сносит меня, я растекаюсь. Внизу всё пульсирует, продолжает сжиматься. А меня качает на груди Валида. Он часто рвано дышит, грудь вздымается вместе со мной.

Между ног влажно и липко, но мне так плевать. Я состою из истомы и наслаждения, ничего больше не волнует. И то, что член Валида до сих пор во мне – приносит особый оттенок удовольствия.

– Ммм, это несправедливо, – бурчу, в горле жутко сухо. – Почему я раздета, а ты – нет?

– Исправим в следующий раз, – обещает. Я дрожащими руками упираюсь в его бёдра, отстраняюсь. – Или хочешь сейчас?

– Нет.

– Забудь это слово. Задолбало. Теперь только «да».

– Ты уже потратил своё желание.

Произношу самодовольно. Я едва могу двигаться, настолько устала. Мне кажется из меня все силы втянули, оставив пустой.

Но это приятное ощущение. Всё ещё подрагиваю, пока пытаюсь пересесть на своё сидение. Мужчина не позволяет, тянет меня обратно. Его совершенно не волнует, что я могу запачкать одежду.

– Потратил? Разве? – Валид ухмыляется. – Это не было моим желанием, Александра. Я его загадаю позже.

– Но ты же… Я… Ты загадал?

– Прям так и сказал? Ты приняла желаемое за действительное, бывает. К тому же, я предупредил. Тебе плата не понравится. Насколько я могу судить, кончила ты громко и довольно.

– Это нечестно! – взмахиваю руками. Ойкаю. – Блин.

– Бедовая.

Валид качает головой, но глаза улыбаются. Я растираю ушибленный локоть, смотрю на мужчину так, словно это он во всём виноват.

Я поспешно натягиваю на себя платье, хочу собраться. Наконец, вспоминаю, что мы здесь не одни. И любой может проехать мимо, увидеть меня голой.

Я не могу поверить, что так поддаюсь Валиду! Разрешаю ему всё.

А потом вспоминаю все пошлые фразы, обещания…

И злость подпитывает мою смелость.

– Знаешь, есть маленькая проблема в твоём плане, – произношу елейным голосом. – Ну, что я останусь с тобой.

– Какая же? – Валид хмыкает, укладывая ладонь на руль. – Снова будешь за отцом прятаться?

– Нет. Отец это другое. Хотя, да, его тоже стоит опасаться. Но тут дело в другом. Ты пока меня не убедил, что мне не нужно снова сбегать. Я-то пока остаться не хочу.

– Пиздец тебе, лапуль, как домой приедем.

Чувствую, что не шутит.

Нарвалась.

И меня ждёт убедительное доказательство, почему у меня права голоса нет.

Но вместо страха – я улыбаюсь.

Глава 39

– Валид, – зову мужчину, застывая на пороге. – Мы можем поговорить?

– Потом.

Мужчина не отвлекается, продолжает колотить грушу. С самого утра здесь, то железо тягал, то теперь отрабатывает удары.

Я заглядывала несколько раз, и каждый раз ответ был один и тот же. До сегодняшнего дня я даже не знала, что здесь есть тренажёрный зал. Дом огромный, а у меня не было желания изучать его.

У Валида, наверное, что-то случилось. Поэтому он то выплёскивает злость, то кому-то звонит. И лучше не лезть, но ждать я больше не могу.

– Отвлекись на минуту, – прошу, усаживаясь на мат. – Это не займёт много времени.

– Что такое?

Валид обхватывает руками грушу, останавливая её. А я невольно любуюсь тем, как выглядит мужчина. На нём только спортивные штаны, оставляя мало место для фантазии.

Мышцы напряжены, по ним стекают капельки пота. Ещё сильнее очерчивают, привлекают внимание. Загорелая кожа натягивается на мускулах, играет.

Ладно, Хасанов красивый.

Совсем не страшный.

Я не могу понять, что в нём так зацепило. Почему грубый сбежавший зэк вызывает во мне столько эмоций? Новых, чудных, необъяснимых.

Это ведь не может быть просто секс. У меня есть поклонники в университете, тоже красивые, подкачанные, разные. Но они не цепляли так, как это делает Валид.

Всё дело в его ауре опасности? Или том, что она не трогает меня? Скорее защитным куполом обволакивает, оберегая от остальных.

Я будто чувствую, что с Валидом мне ничего не страшно.

В этом дело?

Не знаю.

Всё так сложно.

Но не могу оторвать взгляд. Мужчина отбрасывает боксёрские перчатки, резким движением откручивает крышечку бутылки, пьёт воду.

А я залипаю на том, как дёргается его кадык. Какой силой, мощью веет от мужчины. Хочется просто прижаться к тёмной щетине, обнять эту ожившую гору.

– Ну? – мужчина вытирает лицо полотенцем, нетерпеливо смотрит на меня. – Что уже случилось?

– Я хочу поговорить с отцом.

– Нет.

Отвечает резко, окончательно. На его лице играют желваки, подтверждая сказанное. Валид даже не пытается пойти мне навстречу.

Он разворачивается, поднимает перчатки. Я вскакиваю на ноги, не собираясь отступать так просто. Как признал сам Валид – я бываю мозгеклюйкой.

– Как ты там сказал? – я хмыкаю. – Задолбали отказы? Они не принимаются?

– Это не обсуждается, Александра, – сжимает челюсть. – Никаких разговоров.

– Почему? Я же не… Я ничего не скажу. Валид, обещаю. Я только сообщу, что со мной всё хорошо. Он ведь переживает!

– И?

Холод в голосе мужчины пронзает меня. Я отшатываюсь, качаю головой. Я знаю, что Хасанов ненавидит моего отца. Понимаю, в какой-то мере.

Но разве нельзя найти какой-то вариант? Хотя бы пару минут мне поговорить с отцом, успокоить его.

Да, у них свои проблемы и столкновения. А я оказалась между молотом и наковальней.

Но я больше не могу делать вид, что ничего не происходит. Отец волнуется, я уверена, ему нелегко. Боится, наверняка придумал себе жуткие картины, что со мной делают.

А я ведь в порядке! Это несправедливо, что он ничего не знает. Изводит себя. Ищет меня изо всех сил. Поэтому мне нужно его успокоить.

Тем более, мне хочется верить, что отношения с Валидом улучшились. После поездки к его друзьям что-то незаметно изменилось. Стало лучше.

И Валид стал немного мягче, и я уже смирилась с тем, что чувствую к мужчине. Он, похоже, тоже.

Разве это не повод пойти на небольшие уступки?

– Я хочу с ним поговорить, это мне нужно, – пытаюсь зайти с другой стороны. – Пожалуйста. Я не могу спокойно сидеть здесь, зная, что он нервничает. А у него сердце слабое. Я тебя очень прошу, Валид. Для меня.

– Я уже ответил, лапуля. Не проверяй границы дозволенного. Этого не будет.

– Почему? Объясни.

– Потому что ты заложница, они не звонят от скуки. Помни о правилах.

– И всё? Я только заложница до тебя?!

– Да блядь.

Валид бьёт по груше, а я срываюсь с места. С громким хлопком вылетаю в коридор, едва не сталкиваюсь с Ясиром.

Парень вовремя отшатывается, я бегу мимо. Дверью спальни я тоже хлопаю, хотя понимаю, что Валид не услышит. Но меня колотит, эмоции требуют выхода.

Мне жутко обидно от слов Палача. Его интонации, жестокости. Он словно перечёркивает то, что между нами происходит.

Усаживаюсь на заправленную кровать. Это та спальня, которую мне выделили вначале, и где я почти не была. Наверное, из принципа сюда пришла.

Потому что…

Я не заложница. Сам Валид не ведёт себя так, словно я просто временная пленница. И я в это верю, с каждым днём всё больше. Но его отказ…

Я ведь не попросила чего-то запредельного. Один звонок, короткий, чтобы не успели отследить. Просто пару слов отцу.

Он, конечно, здоровый и сердце у него не сильно шалит. И хуже ситуации переживал. Но мне всё равно хочется с ним переговорить.

Будь у меня дочь, которая пропала… Я бы её убила за такое! Что волнуюсь, а она себе отдыхает.

Боже. Я даже не представляю, как смогу посмотреть в глаза папе после всего. Говорить с ним, поддерживать ложь про время в плену.

Чёрт, как же сложно.

Ладно.

С этим я справлюсь. И с Валидом тоже! Просто постараюсь по-другому поговорить, найти правильные слова. Уверена, что он поймёт.

Я вздрагиваю, когда дверь резко открывается. Бьётся о стенку, а на пороге вырастает Валид. Злющий как чёрт.

Но меня не пугает, как раньше. Я только вздёргиваю подбородок, встречаюсь с ним взглядом.

– Пока бежала – память потеряла? – злится, голос приобретает опасные рычащие нотки. – Спальни, бля, перепутала?

– Нет. Выбрала то, где мне удобнее. Или заложницам и это запрещено?

– Заебала, – рявкает, бросая на кровать мобильник. – На, звони.

– Правда?

Я даже не обижаюсь на этот тон. Улыбаюсь, прижимая к себе телефон. А мужчина закатывает глаза, но его плечи опускаются.

Я подскакиваю на кровати, тянусь к Валиду. Тот неохотно делает шаг навстречу, но не слишком близко. Я поджимаю губы, но упрямо висну на шее мужчины.

Про себя считаю секунды. Через четыре с половиной – лапища Валида опускается на мою талию.

– Спасибо, – целую его в щеку. – Спасибо.

– Отработаешь, – бурчит, усаживаясь на кровать вместе со мной. – Поняла?

– Нет, – нагло улыбаюсь. – Ты не можешь вести себя так, Валид. Я либо пленница, либо… Эм… Либо между нами что-то есть.

– Ты меня сейчас решила сексом шантажировать? Заебись подход.

– Что?! Нет! Я просто… Нельзя со мной так.

Обиженно шепчу, пока мужчина поглаживает мою спину. Стреляю взглядами, стараясь выглядеть как можно более несчастнее.

Потому что правда – нельзя.

– Так, свернула обучение, – кусает меня в шею, заставляя взвизгнуть. – Как ты там задвигала? Либо-либо. Либо нотации читаешь, либо отцу звонишь. Что выберешь, а?

– Ты прекрасно знаешь. И я могу сама поговорить? Долго?

– Ничего лишнего не болтаешь, строго по плану. В порядке, жива, дохуя меня боишься. Три минуты у тебя.

– Спасибо!

– Будешь должна.

Я спокойно отмахиваюсь от этой угрозы. Пытаюсь точно вспомнить номер отца, но после Валид показывает мне книгу контактов. Там уже внесено. Только один отец.

Видимо, это специальный разовый телефон, с которого можно звонить. И связывается Валид лишь с отцом. Или ради меня это сделал?

– Куда? – мужчина рявкает, тянет обратно к себе на колени, когда я пытаюсь слезть. – Так говори.

– Подсказывать будешь? – ёрничаю, а сердце начинает колотиться. Как мне спокойно говорить, когда мужчина так близко? – Валид…

– Либо-либо, сладкая.

– Ты дашь мне спокойно поговорить? Не станешь мешать?

– Никаких подстав. Обещаю.

Но почему-то я не верю этой хищной довольной улыбке.

Я замираю каждую паузу между гудками. Вот сейчас папа ответит. Или сейчас. Он же не станет игнорировать?

– Слушаю, – доносится из динамика голос отца. Холодный, чужой. И я замираю.

– Что ты… – тихонько пищу, когда Валид забирает у меня телефон.

– Дело есть, Лащенов, – произносит тот, игнорируя меня. – Послушаешь?

– Выкладывай, что ты хочешь на этот раз, сукин ты…

– Папа!

Возмущаюсь, сама не понимаю, как вмешиваюсь в разговор. Но я никогда не слышала, чтобы папа ругался. И начинать не хочется.

Валид улыбается шире, обнимает меня под грудью. В его руках я чувствую себя увереннее. То, что Палач вмешался, даже хорошо. Я бы не объяснила и не нашла правильных слов, чтобы начать разговор.

Мужчина возвращает мне телефон, но включает громкую связь. Я не спорю. Понимаю, что он и так рискует, позволяя мне этот звонок.

– Саша? – голос папы переполнен недоверием. – Ты в порядке? Где ты?!

– Я… – сглатываю, когда Валид сжимает моё бедро. – Я в порядке, со мной всё хорошо. Ты не переживай, меня не… Не обижали.

Грудь мужчины трясётся, он посмеивается мне на ухо. Толкаю его локтем, щиплю за руку. Валид стреляет взглядом, но ничего не делает.

– Не волнуйся только, – прошу. – Хорошо? Я в порядке. Здорова. Никто меня не бьёт, не причиняет вреда. Мне дали позвонить…

– Почему? – голос отца подрагивает, садится. – Что… Что это чудовище потребовало за это?

– Ничего? Ничего! – повторяю для Валида. Смотрю долго, пока тот не кивает. – Поощрение за то, что я хорошо себя вела. Ну, не пыталась сбежать, не создавала проблем.

Валида теперь буквально трясёт от смеха. Шепчет мне в волосы что-то неразборчивое про машину. Не успокаивается. И я сама улыбаюсь.

Какая же я лгунья.

Меня разрывает различными отношениями. Но рядом с Палачом я теряю голову.

Насколько бы это двояко ни звучало.

– Я скоро тебя вытащу, – обещает отец. – Ты ещё немного подожди, и всё наладится. Обещаю. Это закончится, ты снова будешь в безопасности. Мы с этим ублюдком всё решим. И тебя отпустят.

– Пап…

Смех тут же сменяется всхлипами. Самая ужасная дочь в мире. Слёзы собираются в уголках глаз, а потом ручейками стекают по лицу.

– Я тебя очень люблю, – выдавливаю с трудом, пытаюсь дышать. – Очень люблю, пап. Всё хорошо, правда, не волнуйся.

– Если он тебя хоть пальцами коснулся, Саш, я его убью. Клянусь тебе.

– Нет. Ничего такого. Я…

Не знаю, что ещё сказать. Повторяюсь, пытаюсь убедить отца, что мне ничего не угрожает. Это сложно сделать, не рассказывая всей правды.

Но потому, как Валид сжимает в своих руках, я понимаю – этого делать нельзя. Мне просто не позволят. Поэтому приходится увиливать.

– Всё, прокурор, время вышло, – Валид забирает телефон. – Наговорились.

– Слушай меня…

– Ага, уже в курсе.

Мужчина просто сбрасывает вызов, бросает мобильник на кровать. А меня разворачивает к себе, обхватывая моё лицо ладонями.

– Чего рыдаешь, куколка? – спрашивает, стирая влажные дорожки. – Нормально всё.

– Ты не понимаешь! – всхлипываю, прижимаясь сильнее к мужчине. – Ты… А если бы. Представь, что вот меня сейчас похитили. Ты бы переживал?

– Допустим.

– А я бы там себя хорошо чувствовала, смеялась, развлекалась. Ты бы не злился?

– Пиздец бы тебе был, ягодка.

– Вот! А теперь представь какого моему отцу. Он же любит меня!

Валид ничего не отвечает, крепко сжимает челюсть. Медленно ведёт ладонью по моей спине, поглаживает поясницу в попытке успокоить.

Но меня прорывает.

– Мне нужно ему сказать, – прошу, обнимая мужчину. – Нужно объяснить… Так не может продолжаться вечно.

– Тормози, Александра. Ты и так уже обнаглела. Звонок хотела? Получила. А твои аппетиты всё растут.

– Но… Я так не могу. Ты ненавидишь моего отца. А меня?

– Что за вопросы? Вроде очевидно.

– Но мне плохо от этого, а не ему. Точнее, мне намного хуже. Разве этого недостаточно, чтобы закончить?

– А дальше что? Просвети меня, лапуль. Я тебя отпускаю, Лащенов доволен. Буду заезжать за тобой и на семейные ужины таскаться? Представляю, как прокурор обрадуется. Прям сдохнет от счастья. Такой вариант?

– Нет.

– А какой?

Я молчу. Не знаю. У меня в голове каша, нет ни одной идеи, как это вообще совместить. Прокурор и сбежавший зэк.

И я, которая хочу сделать хорошо им двоим.

– Давай, кончай сопли пускать, – выдыхает устало. – Скажу я твоему отцу лично, что тебя тут как принцессу содержат.

– Правда? – пытаюсь рассмотреть лицо Валид за дымкой слёз. – Успокоишь его?

– Поебать мне на его спокойствие. Но твоё – волнует. Поэтому да, подслащу пилюлю. А теперь приводи себя в порядок.

– Зачем?

– На свиданку тебя свожу. Но зарёванная девушка не то, что останется незаметным.

– К-куда сводишь?

– На свиданку. Пять минут, Александра. Либо в люди выведу, либо в спальню уведу.

– Мне хватит и трёх.

С ума сойти.

Валид только что пошёл на серьёзные уступки, а теперь хочет со мной куда-то пойти?

В чём же подвох?

Глава 40

– И что на тебя нашло?

Я спрашиваю прямо, потому что любопытство съедает. Валид не просто так всё устроил, явно есть какой-то подвох. Какая мужчине выгода от того, что мы пойдём на свидание?

– Тебе здесь не нравится? – холодно спрашивает, откидываясь на спинку стула.

Я снова осматриваюсь, пожимаю плечами. Ресторан огромный, красиво оформленный. Дорого-богато, как любит повторять лучшая подруга.

Вот только мы тут совершенно одни, даже вместо официанта выступает один из людей Хасанова. Такое себе свидание получается.

– Нравится, – я отвечаю со вздохом. – Просто… Мы могли поужинать и дома.

– Ты определись, лапуль, с поводом, чтобы меня дрючить, – ухмыляется, попивая виски. – И так, и эдак, и через пень-колоду, а ты найдёшь к чему придраться.

– Я не придираюсь! Я просто не понимаю. Мы здесь одни, ужинаем. Но мы, по сути, так же и дома сидим. Только риска меньше, что тебя кто-то увидит. Поэтому я не понимаю.

– Лишние свидетели мне не нужны, хватает того, что мою рожу по всем телеканалам крутят. Чтоб тебя на нормальное свидание свозить, это надо за границу свалить.

– Заграницу? Ты не можешь уехать со мной!

– Почему это?

– Потому что моё мнение тоже должно учитываться.

Валид чуть вздёргивает бровь, улыбается шире. Просит продолжать, но у меня в горле пересыхает. Тянусь за бокалом с вином. Делаю несколько глотков, пока не чувствую себя увереннее.

Ладно.

Так.

Мы оба взрослые люди, Палач (не) чуточку взрослее. Мы же можем напрямую обсудить всё происходящее, и что будет дальше?

Обещание мужчины живёт в памяти. Прокручивается с этим хриплым бархатным голосом. То, что Валид не собирается меня отпускать. Но ведь это должно к чему-то привести.

– Я не могу вечно считаться твоей заложницей, – произношу в итоге. Прячу взгляд. – Не только из-за отца. Но у меня была своя жизнь. Учёба в университете.

– У тебя каникулы, – резонно подмечает Валид.

– А ещё я работала в журнале…

– Работай, кто тебе запрещает? Хочешь, назначу тебя главным редактором? Или вообще подарю всё издание, мне оно теперь не нужно.

– У тебя так всё просто!

– Предпочитаю не париться по пустякам.

Валид подаётся вперёд, накрывает мою ладошку своей. Сжимает. То ли пытается успокоить, то ли продавить под себя.

Я фокусирую взгляд на горящей свечки. Фитилёк потрескивает, огонёк качается. Слежу за ним, чтобы не смотреть на мужчину. Иначе мои мозги снова растекутся воском и ничего не получится.

А мне важно донести свои мысли. Здесь, в горах, вдалеке ото всех – многое действительно кажется простым и неважным. Но когда-то это закончится.

– Учёба и работа, – повторяю, в груди начинает давить сильнее. – А ты чем занят будешь? Или я раз в месяц на свидания кататься буду? В тюрьму я к тебе ездить не буду!

– Ясен хер, – Валид кивает. – Там официальные свиданки реже. Но я бы устраивал их чаще, у меня хватает связей. Так что точно не раз в месяц.

– Валид, пожалуйста…

– Больше я за решёткой не окажусь.

Обещает серьёзно, я поднимаю на него взгляд. Валид выглядит серьёзным и уверенным. Верит в собственные слова.

Я, наверное, должна ужаснуться этому. Уточнить детали. Но не хочу лезть туда, где мне не место. Достаточно того, что взгляд мужчины даёт понять – он не врёт.

Валид вдруг поднимается, подхватывает свой стул и переставляет ко мне. Усаживается, притягивая меня к себе. Одной рукой обнимает, а вторую укладывает на моё колено.

– Достало сидеть напротив, – объясняет. – Как на переговорах себя чувствую. У нас приятный вечер, кис. Вкусная еда, хороший алкоголь. К чему этот напряг?

– Потому что это важно. Действительно важно для меня. Ты не знаешь меня, не знаешь, как я жила раньше и…

– Знаю. Я всё про тебя знаю, Александра.

– Да-да, ты следил за мной, всё доложили. Тогда, ты этого не понимаешь. Но я не… Я хочу работать журналисткой, закончить обучение. Я не буду просто сидеть дома, буду брать интервью, ездить…

– В чём ты меня убедить пытаешься? Я ведь пока слова против не сказал, маленькая.

Я внимательно смотрю на мужчину, понимаю, что он прав. Я начинаю спорить не там, где нужно. Просто потому, что задать вопрос напрямую слишком сложно и страшно.

Иронично, учитывая, что задавать вопросы – это моя будущая профессия.

– Забудем на секунду, что я дочка прокурора, – на этих словах Валид морщится. Толкаю его в бок. – И все остальные детали. Просто ты и я. И наши характеры. Ты не можешь решать за меня, приказывать, ждать, что я буду послушно следовать. Я не такая.

– Ты при первой встрече послала меня трахаться в полицейский участок, – припоминает. – После набухалась, пыталась сбежать. Дважды. Задницей упала в грязь, перед этим обидевшись на собственную фантазию.

– У тебя нет свидетелей, – бурчу, кожа полыхает.

– Так что, лапуль, я прекрасно знаю тебя. И не жду слепого послушания всегда, в будущем. Но сейчас есть моменты, которые ты не понимаешь. Они закончатся – поговорим. Достаточно того, что ты послушная в постели. Большего я ждать не буду.

– Но… Я не из тех, кто просто спит с кем-то. Я не хочу отношений, построенных на одном только сексе.

– Опять же. Я пока ничего против не сказал.

Я поджимаю губы, пока этот бандюган улыбается. Забирается ладонью под мою юбку, противоречит сам себе. Или нет?

Валид гладит, но не заходит дальше приличного. Просто касается, вызывая во мне трепет. Наклоняется, медленно целует. Я поддаюсь, растворяюсь в этом потоке неожиданной нежности.

Мужчина сдавливает моё бедро, когда я начинаю улыбаться сквозь поцелуй. Словно пытается наказать за то, что я настолько довольна.

– Всё, – отрывается, жжёт взглядом мои губы. – Закончили с претензиями. Можем нормально свидание провести?

– Можем, – ничего не сотрёт мою улыбку. Даже эта напускная грубость. – Но это ты наше первое свидание. Ты знаешь, что на них происходят? Девушки задают вопросы.

– Да бляха, лапуль.

– Итак…

Валид злится. Бесится, скалится на каждый вопрос. Всем видом показывает, что ему моя затея с разговорами не по душе. Мужчина явно лучше бы просто насладился ужином, может, позажимал меня.

Он и зажимает. Обнимает одной рукой, второй накалывает кусочки стейка. Но со временем начинает отвечать чуть мягче.

Приняв неизбежность.

Вкусная еда, крепковатое вино и теплота мужчины – да, я действительно наслаждаюсь этим ужином. Успокаиваюсь, сосредоточившись на моменте.

Рассказы Валида становятся всё интересно. Я как губка впитываю каждое слово, запоминаю. Хочу знать больше о мужчине от которого моё сердечко трепещет.

Он любит стейк с кровью, приготовленный им же. Валид пообещал, что как-то продемонстрирует мне свои кулинарные способности.

Говорит на трёх языках. По крайней мере, так мне соврал. Я не знаю ни азербайджанского, ни литовского, чтобы проверить. Но всё равно впечатлена.

А ещё может без акваланга нырять почти на десять метров.

И даже участвовал в соревнованиях по вольной борьбе.

И…

– Ты не мог… – от улыбки сводит скулы. – Скажи, что ты этого не делал!

– Я и не делал. Якобы, лапуль. Ничего не доказано.

– Боже, Валид ты… Я не могу поверить, что ты докучал своей учительнице, подбрасывая ей тараканов!

– Мне было восемь.

– Неважно!

Конечно, все из нас были детьми. Но сложно осознать, что этот взрослый мужчина был обычным хулиганом в детстве. Щуплым, задиристым. Наверняка, очень симпатичным.

Мы выходим из ресторана поздней ночью, вокруг темно и пустынно. Жара понемногу спадает, оставляя приятную лёгкую прохладу.

Валид неспешно шагает по тропинке к нашему дому, никуда не торопится. От него такая уверенность идёт, что даже страшно немного за систему правосудия.

Он правда может так просто гулять? Пусть ночью, но… Никакого риска, что его могут выследить и забрать?

При этом я наслаждаюсь моментом. Спокойным, милым. Как приятно идти рядом с мужчиной и просто разговаривать.

– Я даже смотреть боюсь на всяких насекомых, – признаюсь, содрогаюсь, стоит подумать про тараканов. – Не вздумай использовать это против меня. Подбросишь и…

– Я сейчас раз в пять старше, – мужчина ухмыляется, притягивая меня за талию. – Я тебе лучше что-то другое подброшу.

– Не хочу даже думать, что ты имел в виду! Дай угадаю, тебе ставили двойку за поведение?

– Двойку? Я на неё не вытягивал. Кол, перманентный. Пожизненный.

– А я была отличницей.

– Даже не сомневаюсь.

Кривлюсь, передразнивая Валида. За что получаю сильный шлепок по ягодицам. Дёргаюсь, обиженно шиплю. Но тут же улыбаюсь, когда мужчина останавливается, разворачивает меня лицом к себе.

Пальцы Валида ложатся на мой подбородок, а внутри всё стягивает предвкушением. Я знаю, что будет, но всё равно робею как в первый раз.

Наш первый поцелуй был ужасным. Приятным и горячим, но Палач до чертиков меня пугал в том кузове. Кто бы мог подумать, что теперь я буду ждать его прикосновений.

Валид медленно наклоняется, растягивая момент. Его взгляд впивается в моё лицо, отслеживает любую реакцию. Знает, что я жду, и специально испытывает.

Дыхание щекочет губы, щетина уже колется. Сейчас…

Валид резко отстраняется, достаёт вибрирующий телефон из кармана. Недовольно хмурится, что его оторвали. Но смотрит. Мужчина, не скрываясь, открывает сообщение. На экране появляется фотография светловолосой девушки.

Красивой, очень. Тот случай, когда нет ничего лишнего, и добавить ничего не нужно.

А вот у Валида явно что-то лишнее.

То, что пониже пояса.

Я никогда не была ревнивой! Даже подумать об этом не могла. Но, кажется, собственнические чувства просыпаются не только в мужчине.

– Это девка Ярого, – Валид заказывает глаза, понимая моё молчание.

– Я не знала, что у Данияра есть девушка.

– Она пока тоже не в курсе.

– Как это?

– Рано тебе знать, маленькая. Но мне пора, дела нарисовались. Вернусь на днях. Побудешь пока под присмотром Ясира, он, вроде, тебя не напрягает?

– Нет. С ним комфортно.

Без задней мысли это произношу, а потом замечаю, как глаза мужчины опасно сужаются. Обещают очень жестокую расправу над бедным парнем.

Ладно, мы чокнутые с ревностью.

Но зато не я одна такая.

– Не напрягает, – повторяю, приподнимаясь на носочки. Забрасываю руки на плечи мужчины, тянусь к его губам. – Но и не привлекает. Да и жалко. Ему сколько? Лет двадцать? А ты его точно под деревом закопаешь.

– Держи это в голове, чтобы не возникало лишних мыслей.

Валид проводит меня до самого дома, когда мы вдоволь нацеловались. Передаёт под надзор охранника. А после быстро направляется к машине. Поодаль его уже ждут остальные.

Мужчина старается этого не показать, но я замечаю его напряжение. Не просто так он уезжает, сорвавшись с нашего свидания.

Я провожаю взглядом целый кортеж из машины, сжимаюсь. Переживаю, что Валид влезет в какие-то неприятности.

В прошлый раз он вернулся с раной!

А вдруг на этот раз всё закончится хуже?

Ещё недолго стою на крыльце. Ясир, удивительно, не поторапливает вернуться в дом. Получил новые распоряжения от Валида? Или нет повода для беспокойства, раз так поздно никто не гуляет?

– Тормозни, – просит Ясир, когда я всё же направляюсь к двери. – Разговор есть.

– Какой?

Парень подходит ближе, нагло вторгается в моё личное пространство. Оглядывается, а после смотрит только на меня.

Мне не по себе от этого внимания. Чувствую себя так, будто платье стало вдруг слишком откровенным. Но я выбрала для Валида, а не для остальных.

Кажется, я поспешила с фразой про комфорт.

– Что? – спрашиваю напряжённо, голос чуть подрагивает. – Я устала и хочу спать. У меня много дел и…

– Нет у тебя никаких дел, – парень перебивает зло. – И не будет. Соберись, часа через два ты уедешь со мной.

– Валид тебя убьёт.

Заявляюсь тут же, стараясь не показать собственного состояния. Мышцы ног подрагиваю от желания сорваться с места. Бежать подальше.

Что происходит?

Куда Ясир хочет меня увести?

Зачем?

– Не убьёт, защита у меня хорошая, – шепчет, ухмыляясь. – Твой отец хорошо мне заплатит, Александра, поэтому не создавай проблем. Я очень хочу получить выкуп за тебя.

– Мой отец? – переспрашиваю.

– Именно. Пакуй вещички, ты отправляешься домой.

Глава 41

Домой.

Мой отец прислал за мной?

Я как в бреду добираюсь до комнаты, не соображаю. Ясир сказал, что выезд через час. Я скоро увижу папу? Уеду к нему?

Падаю на кровать, и тут же чувствую аромат Валида. Он тяжёлый и стойкий, под кожу пробивается. Вдыхаю сильнее, укутываюсь в покрывало с головой.

Я не могу уехать.

Не могу же?

Жмурюсь, представляя, как взбешён будет Валид, если я вдруг исчезну. Почему-то у меня такое предчувствие, что мужчина за мной приедет.

Нагло ворвётся обратно в мою жизнь, попробует забрать с собой. Не боясь ни полиции, ни моего отца. Приедет ведь?

А если это всё устроил сам Палач? Решил устроить мне проверку, зная, что я не удержусь от возможности сбежать.

И сколько разу уже обжигалась, но внутри всё равно сидит это приставучее желание сбежать. Без какого-либо понимания почему именно.

Нет, я знаю! Я хочу домой, избавиться от зависимости. Но при этом…

Шумно выдыхаю, пряча лицо в подушку. Добираюсь до сути проблемы. Ведь если Валида вырвать из моей жизни – всё снова станет хорошо. Я стану нормальной!

Никаких неправильных желаний в сторону сбежавшего зэка. Никаких огненных чувств, которым нет места в моей жизни. Я вернусь к своему обычному состоянию.

Я ведь этого хочу.

Очень хочу, но уехать не могу. Уверена, это проверка! Вряд ли бы Палач оставил меня с кем-то, кому не доверяет. И раньше оставлял с Ясиром.

Только зачем? Снова хочет поругаться? Или ищет повод, чтобы не идти на уступки?

Оу.

Щёки начинают пылать, когда в голову приходит ещё один вариант. Вдруг он решил сыграть в наказание? Воплотить какую-то свою извращённую фантазию в жизнь.

Я кручусь из стороны в сторону, стараясь улечься поудобнее. Хочу заснуть быстрее, чтобы не терзать себя сомнением.

Я просто лягу спать, никуда не поеду. Пусть Хасанов обломается со своими подставами. Или обрадуется?

Может это не подстава, а его проверка на верность? Он хочет получить доказательства, что я больше не подведу. Шагну навстречу, как это делал мужчина.

Что ж, тогда я эту проверку пройду на пятёрку. Я ведь всегда была отличницей.

Улыбаюсь, тянусь к телефону, который лежит в тумбочке. Старый и очень зависающий, без связи с внешним миром. Но там есть номер Валида, он сам оставлял.

Я помню предупреждение, что всё отслеживается. Но писать самому Палачу мне можно. Так и тянет тут же всё выложить.

Мол, а ты в курсе про Ясира?

Пусть подумает, насколько я хорошая. Похвалит и…

Но я не спешу. Крепко прижимаю телефон к груди, к глазам подступают слёзы. Сердце разрывает на две половинки. Одна из них – всё же сомневается, что это затея Валида.

А если Ясир не соврал? И действительно мой отец с ним договорился? Папа всё сделал для того, чтобы меня вытащить.

Я не могу так глупо его подвести!

Подскакиваю, действительно думаю собираться. Только что мне нужно? Ничего. Да, ничего. Я просто так могу уехать.

Хочу я остаться или нет – это вообще неважно.

Отец не должен волноваться из-за того, что у его дочери мозги чуть поплыли. Я обязана вернуться к нему и успокоить. Это мой долг.

Не представляю, как папа вышел на Ясира и смог с ним договориться.

Аккуратно опускаюсь обратно на кровать. А если…

Возникает третья идея.

Ясир действительно предатель, только заказчик не мой отец. А кто-то ещё. У Валида явно хватает врагов. Кто-то же его подстрелил.

Если меня решили в качестве приманки использовать? И Ясир отвезёт непонятно к тому. И там мне будет явно хуже, чем с Палачом.

Как понять?!

Ладно.

Вдох. Выдох.

Хорошо.

Три варианта. Это немного. Может, я не спец в математике, но два плохих исхода из трёх возможных – это явно не очень хорошо.

Значит, я должна написать Валиду.

Я не особо везучая, чтобы тридцать три процента сработали.

Я стараюсь убедить себя, что поступаю правильно, когда начинаю набирать сообщение Валиду. Пальцы подрагивают, сомнения утягивают меня на дно болота.

Замираю над кнопкой «отправить».

Да? Нет?

Боже, что делать?

Я дёргаюсь, когда дверь резко открывается. Бросаю телефон в подушки, прижимаю к себе покрывало. С беспокойством смотрю на приближающегося Ясира.

– Подъём, Саша, – приказывает. – Пора ехать.

– Ты сказал, что у меня два часа. Прошло не так много времени и…

– Планы поменялись. В темпе давай.

– Знала бы, что ты такой командир – отравила бы тебя ещё в самом начале.

– И кто бы тебя спасал тогда?

– Спасают просто так, Ясир. А ты за деньги это делаешь. Не более, чем доставка.

– Ты с Валидом такая же языкастая?

Я замолкаю. Черт. Как много Ясир знает из того, что происходит? Он ведь не видел ничего особенного. Лишь то, каким наглым был Валид.

А если он правда работает на моего отца? Папа ведь тогда наверняка знает обо всём происходящем. Злится на меня? Презирает?

У меня голова сейчас взорвётся!

Я привыкла вопросы другим задавать, а не изводить себя ими.

Я поднимаюсь на ноги до того, как Ясир прикоснётся ко мне. Отшатываюсь, обходя по дуге. На лестнице я хватаюсь за поручни – ноги подкашиваются.

Всё внутри вибрирует, будто предчувствуя опасность. Каждый шаг даётся мне с трудом, а дверь внушает настоящий страх.

– Не хочу, – шепчу, останавливаясь посреди гостиной. – Нет, Ясир, я никуда не поеду.

– Что ты там сказала?!

Ясир рявкает, а меня страхом прошибает. Но держусь. Если заказчик – мой отец, то мужчина ничего мне не сделает. Если Валид подговорил – то же самое.

А если кто-то другой…

Поведение Ясира будет лучшим ответом.

– Я не поеду, – повторяю твёрже, разворачиваясь лицом к мужчине. – Я останусь здесь. Так и передай моему отцу. Или… А набери его, я сама с ним поговорю.

– Ты, кажется, попутала. Ты тут условия не ставишь. Я из-за тебя огребать не собираюсь. Топай в машину, там будешь трындеть с кем захочешь. Давай.

Я отступаю в сторону гостиной, слежу за мужчиной внимательно. Чтобы вдруг не кинулся на меня, не поймал.

Ясир закипает. Маска неплохого парня трескается, выпуская наружу сплошную тьму. Мужчина дёргается, сжимает кулаки, меня взглядом испепеляет. Смотрит на настенные часы, шипит.

У него явно жёсткие временные рамки. Не успевает. А мой отказ всё затягивает. Это хорошо, да?

Значит окно для побега не такое большое. И чем дольше я буду оставаться в доме, тем больше у меня шансов на спасение.

– Ты чё, решила в догонялки сыграть? – Ясир скалится, когда я отскакиваю за диван. – Ты меня ни с кем не перепутала, Саш? Я тебя заломаю и в багажник запихну. Мне заплатят за тебя в любом случае. Пару синяков не помешают.

– Тронешь – мой отец тебя по стенке размажет. Если Валид не сделает это первым.

Я ни в скорости, ни в силе не выиграю. Надо думать. Быстро.

Ясиру ничего не помешает сделать мне больно, даже если он работает на отца. Его ничего не остановит. Придушит, а потом на Валида спихнёт.

Надо спрятаться, закрыться где-то. В идеале добраться до спальни.

Сердце отчаянно стучит, адреналин начинает кипеть. Кажется, будто мир сужается. Вижу только Ясира. Всё остальное расплывается. Неважное, несуществующее.

Парень перекрывает выход из гостиной. Не проскользнуть. Надо как-то увести в сторону.

Зрение заостряется, всё как в замедленной съёмке происходит. Вижу его рывок ко мне. Прыгаю в сторону. Едва не цепляюсь за кресло.

Снова, по кругу. Пока не оказываюсь возле выхода. Бросаюсь прочь, хлопая дверью. Кажется, попадаю по лицу Ясира. По крайней мере матерится он очень громко.

Божечки, лишь бы успеть. Тело само несётся вверх. Мозг не успевает обработать, но адреналин решает за меня.

Выскакиваю на улицу, несусь по тропинке. Влажная земля скользит под ногами, я едва кубарем не лечу. Удерживаюсь на ногах.

Ещё немного. Вперёд. Кто-то заметит. Ясир не станет устраивать разборки при свидетелях, иначе слишком быстро тут окажется полиция.

Мне только бы…

Немного…

Тяжёлое дыхание приближается. Толкает вперёд, не позволяется остановиться. Я почти не могу дышать, в боку начинает покалывать.

Но Ясир приближается. Догоняет так быстро, что мне кажется – вот-вот поймает. Оборачиваться и страшно, и необходимо.

Я должна знать, где парень! Но при этом понимаю, что это только замедлит меня. Ещё чуток. Вниз по склону, до отеля. Быстрее. Ещё. И…

В грудь бьёт с дикой силой, она огнём горит. Пальцы вязнут в грязи. Ясир сбил с меня ног, не могу сбросить его вес. Переворачивает меня на спину, укладывает ладонь на мою шею.

С Валидом мне хотелось замирать. Не двигаться, не спорить.

С Ясиром у меня срывает любые ограничители. Я царапаюсь, стараюсь сбросить с себя. Кручусь, и даже кусаюсь, когда парень наклоняется ниже.

Даже то, что дышать не могу, не мешает. Только сильнее злит, раззадоривает. Я должна бороться за свою жизнь.

– Сучка буйная, – рычит мне на ухо. – Угомонись.

– Пусти меня! Не трогай! Не смей! Помогите!

– Завались!

Встряхивает, а после в бок упирается что-то твёрдое, железное. Застываю, в мозгу вспыхивают панические догадки. Он же не…

– Вот так лучше, – Ясир ухмыляется, демонстрирует мне пистолет. – Сразу смирная, да? Может ещё и ноги раздвинешь, как перед Палачом?

– Ты меня не тронешь, – шепчу, горло саднит. – Я же расскажу. Отец узнает и тогда…

– Это всё Валид, – хмыкает, толкает коленом моё бедро. Искры сыплются из глаз. – Трахнул и грохнул. Мне заплатят и за попытку похищения.

– Но… Меньше, чем за меня живую.

– Трахнуть такую суку, как ты – бесценно.

Он серьёзно…

Посреди леса, в грязи?

Кажется, место волнует меня куда больше того, что меня собираются изнасиловать. Но мысли далёкие, сознание двоится. Я будто со стороны наблюдаю за всем.

Ледяным коконом обволакивает. Ничего не чувствую. Ни страха, ни омерзения.

Я просто должна выбраться. Выжить.

Всё остальное не имеет значения.

Делаю глубокий вдох, не двигаюсь. Убеждаю себя, что не чувствую хватки Ясира. А потом коленом бью его в пах. Со всей силы. Пальцами давлю на глаза, стараясь их выколоть.

Парень воет от боли, сгибается, теряя пистолет. Тот уезжает чуть вниз по склону, я разворачиваюсь, пытаюсь схватить его.

В глазах темнеет, Ясир грубо хватает меня за волосы. Тянет назад, но я успеваю уцепить край рукоятки. Пытаюсь подтянуть, пальцы скользят.

– Пизда тебе, – голос Ясира соткан из ярости. Его трясёт от злости, меня – от страха. – Сука такая. Ничего. Палача потерпела, и меня примешь.

Как я не поняла, не увидела сразу, что Ясир далеко не такой мягкий, каким кажется.

Думала, что он нормальный.

Не боялась его присутствия.

А теперь пытаюсь выбраться из его хватки.

– Отдала, – рявкает, когда замечает, что я тянусь к пистолету. – Хуже же будет.

– Нет. Ты пусти. Я не буду…

Я закашливаюсь от удара, но пистолет не отпускаю.

Ясир пытается отобрать оружие, я сжимаю крепче. Понимаю, что это моя главная надежда. Если отпущу, то всё кончено.

Металл холодит кожу, до нутра пробирает. Пальцы дрожат, настолько сильно я сжимаю ствол, но Ясир тянет сильнее.

А в следующую секунду…

Звучит выстрел.

Глава 42. Валид

– Александра, блядь.

Я аккуратно встряхиваю девчонку, стараясь привести в чувство.

Сука.

Боялся, что не успею.

Гнал, как бешеный, ничего остальным не объяснив.

Потому что чуйка вопила – хрень всё, что-то не так.

Жрало изнутри, не отпуская.

Рванул без повода.

Всё для того, чтобы найти девчонку посреди леса.

Сидит возле дерева, вжавшись в ствол.

Грязная, испуганная.

Не реагирующая ни на что.

– Давай, лапуль, посмотри на меня, – приказываю, обхватывая её лицо ладонями. – Где болит? Что случилось?

Молчит.

Моргает медленно.

Сука.

Доведёт меня эта девчонка до аневризмы.

В тридцать девять помру, потому что слишком переживала из-за одной бедовой.

Надо унести её в дом. Тепло, свет, смогу рассмотреть повреждения.

Но нельзя лапулю двигать, пока я не пойму, что с ней произошло. Могут быть повреждения, с которыми любое движение хуже сделает.

Темно, нихуя не видно. Даже свет фар и фонариков не помогают нормально.

Но разводы крови я узнаю в любом состоянии.

Ткань платья липкая, металлом воняет.

Сука.

Крови дохера.

Ничего не разобрать.

Не чувствую раны, где зажимать?

Как давно она тут сидит? Переохлаждение, кровопотеря…

Что ещё?

– Бля, я не могу найти рану, – цежу, всматриваясь. – Ты должна сказать, маленькая, чтобы я помог. Где болит?

– Это… – хрипит, впервые подаёт голос. – Это не моя кровь. Не моя. Там… Он… Не моя.

Невнятно бормочет, пытаясь указать в сторону.

Туда, где ребята уже Ясира нашли.

Охуенно.

Значит моя бедовая лапуля оказалась боевой.

Справилась.

Подхватываю девчонку на руки, чтобы унести обратно в дом. Проведу, сука, полный досмотр.

Меня трясётся от злости. Адреналин бьёт в голову желанием убивать. Разрывает яростью.

Но я стараюсь аккуратно нести Александру, чтобы не навредить.

– Боже, – всхлипывает, цепляясь за мою шею. – Я его убила. Я убийца. Я…

– Не убила, – осекаю. – Поцарапала немного.

– Правда?

– Конечно.

Даже если бы бошку ему снесла – не сказал бы ей об этом.

Поцарапала – пусть лапуля в это верит.

Остальное ей знать необязательно.

Ясир покойник в любом случае, неважно кто нажал на курок.

Хотя, лучше чтобы протянул пару часов…

И я лично занялся этим ублюдком.

Александра сжимается, когда я вношу в её дом. Хватается за меня, как за спасательный круг.

Всех сук порву.

Кто Ясира посоветовал, кто упустил, что он за другую сторону играет.

Поэтому, блядь, я и людей себе не находил никогда.

Два брата – их достаточно.

Остальных можно у друзей одолжить, охрану на пару недель. Проверенный, из года в год работающие. И временные, потому что доверять кому-то постоянно – это риск.

И риск ебнул в худший момент.

По бедовой моей срикошетил.

– Всё хорошо, лапуль, всё закончилось.

Ересь несу.

Хрень полнейшую.

Но я не ебу, что говорить нужно в таких случаях.

Как успокоить девчонку, которая осиновым листом дрожит в моих руках.

Ноготками в плечи цепляется, стоит её отпустить. Сама не отстраняется, виснет.

– Давай, надо снять это с тебя, лапуль. Хорошо?

Пиздец, Хасанов, с тобой.

Лютейший пиздец. Если так штырит от страха за какую-то девку.

И с пиздеца этого уже не выбраться.

Опускаю лапулю в душевую кабину, сам ступаю следом. Стягиваю с неё липкое платье, отшвыриваю подальше.

В глазах темнеет, когда замечаю несколько синяков. Свежих, только темнеть начинает.

Хочется разорвать одного уебка.

Крови его хочется.

Но ран нет. Выдыхаю. Пара царапин, синяки.

И испуганный взгляд.

Ничего, с этим можно работать.

Это пустяки.

Сука.

Бедовая, ты же меня раньше времени в могилу сведёшь.

Сделаешь то, что у других годами не получалось.

– Я не хотела, – шепчет. – Я никогда бы… Но он напал. Он хотел… Я защищалась. Я бы никогда! Я не думала, что смогу… Это же насилие. Убийство. А я…

– Ты не убила, – повторяю.

Вспоминаю давний разговор в бассейне.

Как одна смелая девчонка заявляла, что никогда не отнимет чужую жизнь.

Даже ради собственного спасения.

Сейчас её принципы мне поперёк горла становятся.

И напоминать о разговоре не хочется.

Я включаю воду, проверяю, чтобы не ошпарило.

Александра, как котёнок, отплёвывается от воды. Но не мешает, не перечит. Хватается за мою промокшую футболку, запрокидывает голову, когда смываю с лица грязь.

– Ты мокрый, – фыркает. – И… Мне х-х-холодно. Сделай теплее.

– Нельзя, – шлёпаю по ладони, перехватываю. – Хреново будет, если сразу горячим полить. Не возникай и не мешай мне.

– Слушаюсь, доктор.

Александра в тихую мышку превращается. Ничего не говорит, не спрашивает. В себе закрывается. Ни на что не реагирует.

Машинально протягивает мне руки, позволяя вытереть полотенцем.

Блядь.

А с этим как работать?

Укутываю в полотенце, прижимаю к себе. Тяну в сторону спальни, но Александра упирается. Мотает головой.

Я нихуя в пантомиме этой не понимаю.

Закипаю. Сдерживаюсь, чтобы девчонку не обидеть.

У неё и так стресса хватает в жизни.

Ладно.

Тяну в другую комнату – и лапуля больше не спорит.

Что здесь произошло, бля?

– Я не хочу, – качает головой, когда укладываю в кровать. – Не хочу в этом доме. Он…

– Он тебе что-то сделал? – едва не рявкаю.

Сука.

Ему и так пиздец, но если тронул лапулю.

Если больше вреда причинил, чем я заметил.

Сука, надеюсь эту гниду откачают.

И я лично ему яйца отрежу.

Покромсаю так, что один хирург обратно не соберёт.

Живи, сука, мне с тобой ещё разбираться.

Похую на предательство, на подставу.

Александру тронул.

И тут у меня любые тормоза срывает.

– Нет, – выдыхает, забираясь под тяжёлое одеяло. – Не успел. Но хотел. И я выстрелила. Ударила в пах, потянулась за оружием. Как папа учил. А потом… Схватка началась. И прозвучал выстрел. И…

– Ясно, – я забираюсь в кровать следом за девчонкой. – Ещё один пункт запишем. Сначала водить научу, потом – самообороне. Явно лажаешь в этом!

– Валид!

Вспыхивает, обиженно губы дует.

А в глазах – эти огоньки злости, их танец.

Алесандра шлёпает меня по руке, пыхтит.

Я сильнее подначиваю.

Давай, маленькая, заводись и злись. Главно живи, а не затухай.

А с остальным я разберусь.

– Я не хочу здесь оставаться, – просит, прижавшись. – Валид, я тут больше не могу. Пожалуйста.

– Потом поговорим, – обрубаю. – Утром решим, что дальше делать.

– Решим или решишь? А?

– Не наглей, лапуль.

Расслабляется в моих руках, быстро отрубается.

Будто не пережила кошмар совсем недавно. А может поэтому и засыпает – нервная система не выдерживает.

Лежу, уставившись в потолок.

Дохера чего сделать надо, но не рискую шевелиться.

Не хочу Александру будить, пусть отдыхает.

Чуть позже выберусь, всё решать буду. Разгребать скопом проблемы.

С ублюдком-предателем.

Теми, кто Ясира советовал.

Кто за него головой ручался.

А ещё обещал проблемы Ярого решить. Ехал на встречу, когда чуйка сыграла, заставила всё отменить.

Я же, блядь, брата подвёл.

Должен был его вопрос уладить, но…

Сейчас этим заняться не смогу.

Поебать.

Пусть Данияр со своей девкой лично вопросы решают.

У меня, вон, лапуля на руке обустроилась.

Уткнулась в моё плечо, посапывает сладко.

– Спи, маленькая.

А я подумаю, как в такое болото ты меня затянула.

И как всё уладить так, чтобы нас двоих всё устроило.

А уж как Ярый будет со своей девочкой разбираться...

Предлагаю узнать вместе!

НЕВИННАЯ ДЛЯ ЯРОГО

https:// /ru/reader/nevinnaya-dlya-yarogo-b453503?c=5220408

- Твой жених теперь срок мотает, - мужчина наступает, хищно улыбаясь. - А за защиту предложил расплатиться тобой.

- Что? - переспрашиваю растеряно. Жутко боюсь близости незнакомца.

- Он тебя отдал, девочка. Мне. Будешь подо мной теперь.

Я ехала на свидание к жениху, которого ложно обвинили.

Но вместо него на пороге объявился этот мужчина.

Данияр Кафаров по кличке Ярый.

Красивый и безжалостный преступник.

Дикий. Бешеный. Опасный.

Мой отец его посадил, а жених - отдал в качестве подарка.

И Ярый не отпустит, пока не получит всю меня.

Горячо. Остро. Откровенно!

Приглашаю вас в историю Данияра и таинственной блондинки)

Книгу можно найти первой на моей страничке.

Очень ждву вас там!

Глава 43

– Лапуль…

– Я не хочу.

Я натягиваю одеяло с головой. Пытаюсь провалиться обратно в бессознательное состояние. Я спала и всё было хорошо. Никаких проблем или вопросов.

Но теперь я проснулась. И ужас вчерашней ночи накатывает на меня лавиной. Перекручивает, бросает из стороны в сторону, а после погребает под тонной сожаления.

Я начинаю дрожать. Сильнее кутаюсь в одеяло, но это не помогает спастись от холода.

Боже. Я убила человека! Я нажала на спусковой курок, выстрелила. Без капли сомнений. Потому что мою жизнь ценила больше, чем чужую.

Это неправильно. Так нельзя.

Я никогда не считала себя жутко принципиальной девушкой. Есть что-то, что можно обогнуть или принять, потому что такова жизнь. Есть грани, которые стираются другими людьми.

Валидом, например.

Но как для некоторых земля держится на трёх китах, так и я держалась на трёх незыблемых принципах. Они были выцарапаны в моей голове, выжжены в сердце.

Собственные заповеди.

Потому что так правильно. Потому что по-другому просто невозможно.

Мой папа самый лучший и справедливый, мой личный супергерой.

Преступление никогда нельзя оправдать, преступники – опасны, нужно держаться от них подальше.

Не убий. Никого, никогда, ни при каких обстоятельствах.

А теперь всё разрушилось. За такой маленький период времени, за мгновение ока. Пол исчез под ногами.

И я лечу.

Лечу в пропасть.

Но Валид не может меня больше поймать.

– Маленькая, – мужчина предпринимает новую попытку дозваться до меня. Сжимает моё плечо, я дёргаюсь. – Александра, ты не можешь прятаться всю жизнь.

То, каким тихим и спокойным голосом говорит Валид… Это убивает. Ещё сильнее закапывает меня.

Всё так плохо? Ужасно? Я действительно убила Ясира, он не выжил. Его кровь навсегда будет на моих руках.

Иначе с чего Палачу быть настолько нежным? Он бы уже гаркнул, вытащил меня силой. Но мужчина просто лежит рядом, прижимаясь к моей спине. Гладит по волосам.

По той части, до которой можно добраться.

– Оставь меня в покое, – прошу тихо, не уверена, что меня слышно. – Я пристрелила человека. Я просто хочу лежать и не двигаться. Не думать. А когда ты здесь…

– Ты не убила, я же говорил. Блядь, жив он. Пока.

– Нет!

Я вскрикиваю, резко сажусь. Ладонь Валида едва не бьёт меня по лбу, но я уворачиваюсь. Подскакиваю, задыхаюсь от шока.

– Не смей его убивать, – цежу, меня колотит от злости. – Не смей из-за меня… Я не хочу быть виновата в чьей-то смерти!

– Ты и не будешь, – Валид отвечает спокойно, облокачиваясь на спинку кровати. – Он меня предал. Предал своего босса. Попытался изнасиловать мою женщину. Я обязан на это среагировать.

– Так нельзя! Ясно? Нельзя, Валид! Именно из-за этого… Из-за всей твоей жестокости, этой крови – я оказалась втянута во всё это!

Злость несётся по венам, там закипает отчаяние. Весь страх и волнение, которые я хранила в себе, теперь выливаются одним потоком. Невозможно дальше молчать.

– Насилие порождает насилие, Валид! Ты окружил себя такими людьми. Преступниками, убийцами. Жестокими бандитами, которым ничего не стоит ударить меня или изнасиловать.

– То есть? – тон мужчины превращается в сплошной лёд, меня иголками пронзает. – Намекаешь, что я виноват?

– Я говорю, что всё взаимосвязано. Этого не случилось бы, будь ты… Юристом, менеджером или врачом. Но… Это ведь замкнутый круг. Из раза в раз. И это не изменится. Ты всегда будешь окружён людьми, у которых нет принципов!

– Харэ заливать. Будь я адвокатишкой или каким-то продажником – мы бы даже не встретились. И ты залипла на мне именно потому, что я такой.

– Нет.

– Правда, Александра?

Мужчина поднимается, а я отползаю к краю кровати. От него такие волны злости исходят, что меня прошибает. Накрывает забытым инстинктом.

Замереть, не двигаться.

Не провоцировать взбешённого хищника.

Валид обходит кровать, медленно приближается. А я даже посмотреть на него не могу. Хочется плакать. И утешений. Чтобы этот бандюган меня обнял, успокоил.

Но он только хмуро смотрит, нависает.

– Можешь мне врать, – ухмыляется. – Но себе не нужно. Будь я пай-мальчиком – хер бы ты заинтересовалась. Хороших девочек привлекают плохие мужчины, да? Опасность манит, сила, власть.

– Нет. Мне не это нравилось! А то… Как ты беспокоишься. Каким нежным ты бываешь. Или как… Злишься, рычишь, но идёшь на уступки.

– Конечно. Но будь я мямлей с первой встречи, цветочки, улыбочки и милости – ты бы это не ценила. За стандарт принимала. И мозги мне ебала, если бы я вдруг хоть где-то оступился. Нет, ты не на мягкость запала, Александра. Я таков, какой я есть. Меняться не собираюсь.

– Я тоже, – шепчу, опустив голову.

– Я этого и не просил. Ни разу, блядь. Нахуй мне не упали твои изменения. А ты всё пытаешься из меня слепить что-то непонятное. Отрезать, заменить, выстроить под свою розовую картинку мира. Такого не будет.

– Отлично.

Фыркаю, чувствуя так, словно меня медленно потрошат. Палач искусный мастер. Из меня всю надежду вытягивает.

Если мы такие разные…

Как ужиться вместе получится?

– И что тогда, Валид? Потому что я даже в этом доме оставаться не могу. Думать обо всём этом ужасе, крови и… Не могу.

– Отлично, – рубит словами. – Не оставайся здесь.

– Не останусь?

Переспрашиваю, облизывая пересохшие губы. Волнение в горле вибрирует, вот-вот вырвется. Я не знаю, чего ждала, но…

Не этого.

Мне кажется, я всё ещё не пришла в себя. Не соображаю нормально. Потому что Валид не мог сказать этого.

Или…

Я застываю. Сдвинуться не могу. Только глаза прикрываю, потому что смотреть на мужчину невозможно. Что-то в груди болит.

Я не уверена, что происходит первым делом. То ли мой всхлип вырывается, то ли Валид притягивает меня к себе.

Но я указываюсь в его объятиях, прижимаюсь всем телом. Я хватаюсь за ткань его футболки, стараясь успокоиться. Я не понимаю, что со мной происходит.

Просто слёзы ручьём, колотит. Будто кто-то дамбу взорвал, и теперь я не могу остановиться. Весь ужас пережитого окончательно наваливается на меня.

Я могла умереть.

Меня могли изнасиловать.

Я чудом спаслась, только потому, что смогла дотянуться до пистолета.

Боже!

А теперь, как истеричка, рыдаю на Валиде, хотя сама только что кричала на него.

– Куда? – рычит недовольно, когда я пытаюсь отстраниться. – Обратно легла. Мож тебе это… Мозгоправа позвать?

– Я не сумасшедшая, – обиженно фыркаю, слизываю капельки слёз с губ.

– Я этого и не говорил. Ты девчонка, которая хрень всякую пережила. Даже меня после первой стычки криминальной ещё пару дней колбасило, а ты – девочка.

– Правда?

– Я проверял.

Шлёпаю мужчину по груди, понимая, на что он намекает. Ещё и ладонь так нагло двигает. С поясницы на мои ягодицы перемещает.

– Конечно колбасило, – всё-таки отвечает. – Пару дней адреналин бушевал, не мог успокоиться. Или ты думаешь, что я с пелёнок с пистолетом бегаю? Подростком влез, время ушло, пока окреп и хладнокровно всё начал решать.

– Я просто не знаю, как с этим жить. Всё так смешалось.

– Нужно время. Отдохнёшь, придёшь в себя. Со временем всё устаканится.

Валид звучит так уверенно, что остаётся только поверить ему. Расслабляюсь, наслаждаясь невинными прикосновениями.

Волна злости уходит так же быстро, как и появилась. Я очень благодарна мужчине за то, что он понимает меня. Не осуждает. Даёт время, чтобы я в себя пришла, а не требует, чтобы я просто вернулась к нормальному состоянию.

– Можно вопрос? – прошу несмело. Валид напрягается. – Почему ты пошёл в это? Решил заняться криминалом. Ты говорил, что нужны были деньги… Но были ведь другие способы.

– Не было. Быстрые бабки для малолетки нигде больше не предлагали. А мне нужно было ещё брата тянуть, с учёбой что-то решать. Официантом на полставки – только на хавчик бы хватило.

– А твои родители? Они разве…

Я замолкаю, понимая, что ступила на запретную территорию. Сейчас Валид снова меня остановит или гаркнет. Просто как объяснить, что я хочу знать о нём всё?

Не только про крыс и тараканов, а то, как он жил. Почему стал таким закрытым. Мне под кожу его хочется пробраться.

А пока получается только нежиться в объятиях.

Малым довольствоваться.

– Отец ублюдок, я говорил, – медленно произносит Валид, продолжает поглаживать мои волосы. Напряжённый. – Он любил кулаками воспитывать. Мать жива была – ещё держал себя в руках. Потом свободу почувствовал. Любил забухать и учить, как нужно жить.

– Он бил тебя?!

– Первое время, потом я сдачу давать начал. Ко мне отец не рисковал лезть. А Джамилю доставалось, когда меня дома не было. Он не признавался.

– А потом ты сам увидел?

– Не совсем. Спешил куда-то, а Джам возился. Потянул его за руку, он в слёзы и сопли. Эта мразь ему пальцы дверью сломала. Даже в больницу не повёз. Я думал укокошу его. Я не святой, но начинать список смертников с собственного отца не хотелось. Ебнул пару раз, пол квартиры разворотили. И стулья летали, и ножи. Когда понял, что толку не будет, решил уйти. За шкирку схватил Джамиля и съебался оттуда. Больше не возвращался.

Я даже дышать перестаю. Перед глазами тут же вырастает образ молодого Валида. Ребёнка ещё. Без копейки в кармане, с маленьким братом на руках.

Которому пришлось заботиться о семье вместо отца.

В голове не укладывается, что кто-то может так с собственными детьми обращаться! Вот теперь… Теперь я бы с радостью в одного мудака выстрелила, будь у меня шанс.

Я не знаю, что сказать. Только прижимаюсь к мужчине, глажу его предплечья. Пытаюсь показать, как сочувствую ему. И как благодарна, что Валид рассказал мне про это.

– Жалость мне нахрен не сдалась, – рычит, но я всё равно целую в подбородок.

– Я не тебя жалею. А подростка, который на улице оказался. Ты-то сильный у меня, – запрокидываю голову, чтобы лучше видеть. – А ему пришлось таким стать. Прости… Мне не следовало спрашивать. Я не хотела ворошить неприятные воспоминания.

– Нормально. Хоть не истеришь больше, что хочешь свалить.

– Валид…

– Расслабься. Я шарю, почему тут тебе не в кайф. Ты вчера говорила, сегодня тоже. Пару часов потерпишь, а потом переедем.

– Куда?

– В отель переберёмся.

– А это разве безопасно?

Валид не отвечает. Я весь риск понимаю, поэтому так сложно поверить, что он пойдёт на такой шаг ради меня.

Но правда. Тут – не могу.

Тут Ясир был, начал нападать на меня. И со всех стен давит напоминанием, что я тут только заложница.

Может, смена места пойдёт мне на пользу?

Я практически полностью забираюсь на мужчину, запускаю ладонь под его футболку. Глажу мышцы, прижимаюсь губами к кадыку.

Токой сильный он. Закалённый.

– Чуть ниже полапай, – советует хрипло. – Жалость только в виде дрочки принимаю.

– Пошляк.

Фыркаю, намеренно перестаю вообще как-то двигаться. Вот может я бы и потрогала, но теперь мужчина весь настрой сбил.

Мы лежим в тишине. И так хорошо. Язык свербит от желания спросить: разве Валиду никуда не нужно ехать? Но страшно, что он ответит «да».

Я снова засыпаю, измученное сознание отрубается быстро.

Прихожу я в себя вечером, на холодных простынях. В темноте вижу новую обстановку, отельную мебель. На секунду пугаюсь, что осталась одна, но Валид стоит у окна.

Курит.

Лунный свет обтекает его фигуру, штрихами выделяет самое красивое.

– Проснулась? – разворачивается ко мне. – Я боялся, что ты в Спящую Красавицу решила превратиться.

– Ну, волшебный поцелуй всё решит, – улыбаюсь, поднимаясь на ноги. Кутаюсь в одеяло, подхожу ближе.

– Я сразу трахом предпочитаю.

Валид тянет на себя, а после прижимает к панорамному окну.

Глава 44

Я вздрагиваю, прикасаясь к холодному окну. Тут же пытаюсь натянуть одеяло обратно, пока Валид делает совсем другое. Хочет от него избавиться.

С глухим ударом оно падает на пол, но меня тут же греет чужое тепло. Забрасываю руки на плечи мужчины, подставляю губы под его настойчивые поцелуи.

В этот раз они другие. Куда мягче, будто Валид лишь одну десятую силы и желания прикладывает. Мягко прикасается, опуская ладонь на мой затылок. Царапает кожу головы, у меня в животе всё стягивает.

Охаю, чувствуя, как медленно разгорается желание внутри меня. Лениво. По капельке добавляя кипятка в мою кровь.

Я не представляю, сколько мы так стоим, но наслаждаюсь каждым мгновением. Перебираю жёсткие волоски на затылке мужчины, довольно улыбаюсь.

Так спокойно вдруг.

Хорошо.

Я часто дышу, едва не бьюсь головой об окно, отстраняясь. Облизываю губы, прохожусь по отметинам, которые оставил мужчина.

Валид следит за этим внимательно, я вижу, как дёргается его кадык. Мужчина затягивается остатками сигареты, которая практически истлела.

Я не люблю сигаретный дым, но сейчас он мне не мешает. Потому что… Так Валид пахнет. И меня всё очень устраивает.

– Как ты умудрился перевести меня так, что я не проснулась? – спрашиваю, когда Валид выбрасывает окурок. – Обычно я чутко сплю.

– Херня, – хмыкает, криво улыбаясь. – Ты спишь так, что я трахнуть тебя мог, а ты бы под финал только очухалась.

– Ну… Наверное, это больше камень в твой огород, чем в мой.

– Аккуратнее, лапуль, не бросай мне вызов.

У Валид в глазах – смешинки скачут.

И что-то ещё, глубоко сидит. Не могу понять эмоцию, с которой мужчина смотрит на меня. Что не так?

Но прежде, чем я успеваю задумать, Валид разворачивает меня. Я упираюсь ладошками в стекло, пока этот бандюган прижимается со спины.

Нагло запускает ладони под мою футболку, а я не спорю. Выгибаюсь в спине, почувствовав прикосновения к груди.

Соски твердеют от возбуждения, а Валид их трёт. Поглаживает кончиками пальцев, чуть надавливает ногтем. Возбуждение словно молния прошибает. От макушки до лона проходит разрядами.

Я выдыхаю.

Окончательно расслабляюсь.

Всё хорошо.

Я в руках Валида, когда он рядом, со мной ничего не случится.

Мужские ладони сжимаются на моей груди. В солнечном сплетении пульсирует, отдаёт импульсами наслаждения по всему телу.

Я пытаюсь развернуться, но Валид не позволяет. Завожу руки назад, стараясь прикоснуться к мужчине. Притянуть его ближе. Пусть начнёт уже действовать.

– Руки на стекло, – приказывает строго. – Давай, лапуль, не разочаровывай меня. Будь послушной девочкой.

– Не хочу, – спорю, потому что мне недостаточного происходящего. Будто ты получил каплю воды, когда неделю изнывал от жажды.

– Послушные девочки получают много оргазмов. А капризные выпрашивают их всю ночь. Хочешь, чтобы я остановился?

– Ты пока ещё ничего не начал.

Я дразнюсь и наглею. Валид с силой сдавливает мою талию, вызывая дрожь по телу. Отодвигает край шортиков, медленно скользит внутрь.

Гладит моё лоно, не раздвигая половые губки в сторону. Просто будоражит, но не спешит. Я охаю, стоит прикоснуться к клитору.

Трепет проходит по телу, превращается в спазмы. Такое короткое прикосновение, но меня прошибает. Потому что слишком быстро всё заканчивается.

– Могу и не начинать, лапуль, – Валид усмехается, его дыхание щекочет шею. – Прекратить всё и отправить тебя спать.

– Ты так не сделаешь, – хватаю воздух, стараясь сохранить самообладание. Подаюсь бёдрами назад, чувствую возбуждение мужчины. – Ты меня хочешь.

– Ты права. Не закончу. Но могу тебя трахнуть, а ты оргазм не получишь.

– Грубиян. И мудак.

– И не говори, что тебе это не нравится.

Не говорю. Кусаю губу, чтобы чисто из принципа не начать спорить. И в следующую секунду стону, когда Валид настойчивее касается моего лона. Скользит пальцами, размазывая смазку, надавливает на пульсирующую дырочку.

А после всё резко прекращается. Я разочарованно стону, когда всё возвращается обратно. Неспешные касания, тотальный самоконтроль.

Меня будто дразнит самым вкусным десертом в мире, а потом прячут его под стеклом. Не подпускают. И это сбивает с толку.

И я ведь чувствую, что Валид хочет! Так почему ничего не делает?

Раньше даже желание помучить меня его не тормозило.

О!

Ох…

– Он… Он ничего мне не сделал, – напоминаю, поняв правильно заминку мужчины. – Не обязательно носиться со мной, будто я развалюсь в любой момент.

– Пару часов назад ты задвигала, что я во всём виноват. Прости мне некую предусмотрительность.

– Ау. Обязательно припоминать все оплошности, Хасанов? Разве ты не знаешь, что девушка всегда права?

– Неужто?

– Да. Не нужно сдерживаться.

Прошу. Что-то во мне скребёт, на уровне женской интуиции. Не знаю, что не так, но успокоиться не могу.

Мне нужно, чтобы Валид прикоснулся по-другому. Показал, что всё по-прежнему. Мой срыв из-за нападения ничего не поменял.

И всё хорошо.

И вроде я чувствую, что всё как прежде. А при этом излишняя нежность Палачу вдруг тревожит. Он умеет быть заботливым.

Но явно не в сексе.

Так что же происходит?

– Валид… – я с трудом решаюсь на прямой вопрос.

– Громче, лапуля, – просит, сильнее трёт пальцами моё лоно. – Хочу слышать, как сильно ты меня хочешь. Вечно такая мокренькая, готовая для меня. Словами попроси.

Палач стягивает с меня шортики, звенит пряжка ремня.

Волнение проходит по телу мурашками, замираю в ожидании продолжения. Сердце отчего-то с ума сходит.

– Руки. На. Стекло.

Валид повторяет, рвано дышит. И я подчиняюсь, чувствуя, насколько он взвинченный. Упираюсь ладонями, а в следующую секунду понимаю – сделала правильно.

Первый толчок оказывается мягким. Валид заполняет меня полностью. А после начинает двигаться быстро. Рваными движениями.

Такими голодными, что я сама заражаюсь такой жаждой. Подаюсь навстречу, побелевшими пальцами вжимаюсь в стекло.

Контраст тепла и холода убивает, распаляет ещё сильнее. Меня ознобом бьёт. Скручивает адским желанием, чтобы это никогда не заканчивалось.

Я выгибаюсь в пояснице, принимаю эту неожиданную дикость мужчины. Словно первобытные инстинкты, которые взяли своё.

Валид не сдерживается. И мне… Это нравится. Чувствовать, как ломается его контроль. Срывает любые ограничители.

Как крепкий член двигается во мне. А я заражаюсь этой горячкой и манией. Хочу того же, что и мужчина.

Жар раскатывается по телу, густым потоком заполняет. Дышать становится невозможно. Будто оплетает ветками лианы, сдавливает. Возбуждение звенит внутри, заглушая остальные звуки.

– Хочешь меня, ягодка? – спрашивает очевидное. Киваю. Валид обхватывает мою шею, тянет к себе. – Словами.

– Да, хочу.

– Умница.

Его похвала – как новая ласка. Пошлая и развратная, не менее приятная. Валид сыплет комплиментами, ласкает моё лоно. Меня будто в зыбучих песках топит.

Погружаюсь с головой, отдаюсь своим чувствам.

Огненные вспышки прожигают то тут, то там.

Мужчина втягивает кожу на моей шее, прикусывает плечо. Как одержимый оставляет метки на моём теле. Только злиться не получается. Я сам подставляюсь.

Валид накрывает своей ладонью мою, вдавливает в окно. Вовремя, потому что ноги уже не держат. Мышцы дрожат от напряжения, энергия плещется во мне, но её поглощает возбуждение.

Ещё немного и рухну.

Но мужчина держит.

Всегда держит.

– Моя, – рычит, толкаясь глубже.

– Да. Да, твоя. Твоя.

Бормочу, соглашаясь.

Мне так много хочется сказать, но сейчас получается только стонать. Звуками петь то, как хорошо мне с Валидом.

Я поворачиваю голову, стараясь словить его губы. Мужчина греет дыханием, отстраняется. А после нападает. Сминает мои губы, кусается.

А через секунду – целует медленно и нежно. Ласкает языком мои губы, чуть толкается внутрь. И его движения тоже замедляются.

Из неистовых порывов становятся неспешными толчками.

Будто Валид за секунду переключился, всё его безумство испарилось.

– Давай, маленькая, кончи для меня.

Невозможно устоять, когда просят таким хриплым голосом. Просто взрывает внутри вулкан, который разносит наслаждение во мне.

Я дрожу, потеряв контроль над собственным телом. Валид подхватывает меня, прижимает к себе, продолжая двигаться.

Но я уже почти ничего не ощущаю.

Будто вне пространства и времени.

Где-то далеко в космосе.

В океане чистого блаженства.

– Мхм, – хриплю, больше слов нет.

– Содержательно, лапуль, – шлёпает меня по бедру, а после подхватывает на руки. – Кровать или душ?

Вряд ли звуки, вырывавшиеся из моего рта, можно назвать словами. Но я всё ещё дрожу, а тело напоминает вату. Каждую клеточку тянет, а при этом наполняет сладкой истомой.

Валид понимает меня правильно, направляясь сразу к кровати. Даже помогает натянуть сверху футболку, не забывая оставить засос на груди.

– Нет, – фыркаю, зарываясь пальцами в его тёмные волосы. – Всё. Кончилась я.

– То, что ты кончила – я заметил. Слабачка.

– А ты озабоченный. У всех свои недостатки.

Валид осипло смеётся, а после прижимает к себе. Неожиданно крепко. Но я решаю, что больше не буду думать. А просто ловить эти моменты, когда Палач не такой уж и холодный айсберг.

– Прости за мою реакцию сегодня. Я просто очень устала, – шепчу, трусь о колючую щетину. – Так от всего устала, Валид. И не знаю, как быть дальше.

– Я шарю. Отдыхай, маленькая, завтра всё лучше будет.

Я сомневаюсь в этом.

Но следую совету. Засыпаю, утопая в тёплых объятиях.

А просыпаюсь от лютого холода.

Одеяло сброшено на пол, я попыталась простынь на себя натянуть. Валида нигде нет, не слышно. Только в дверь кто-то настойчиво стучит.

Так сильно, что стены ходуном ходят. Я сжимаюсь, не зная, куда бежать. Выход из номера только одни. А телефона нигде нет.

Не мог Валид снова меня подвести!

Я не понимаю, что происходит. Взглядом бегаю по номеру, пытаясь найти хоть какую-то подсказку. Окно настежь открыто, не осталось ни капли запаха сигарет.

Палач ушёл давно.

А теперь кто-то рвётся в наш номер!

Дверь распахивается, с грохотом бьётся о стену. Я вскрикиваю, а ко мне вваливается толпа вооружённых людей. И некоторых из них я знаю.

Не может быть…

– Саша! – мужчина ахает, бросаясь ко мне.

– П-папа?!

Глава 45

– Всё закончилось, – папа мягко сжимает мою ладонь, ободряюще улыбается. – Этот ублюдок к тебе больше не прикоснётся.

Я киваю. Молчу. Всё ещё в шоке. Я не могу поверить, что он здесь. Сидит на кровати, держит меня за руку.

Спросонья мысли мечутся, я всё боюсь, что это просто фантазия. Жадно осматриваю папу, только сейчас чувствую, насколько сильно по нему соскучилась.

Он будто немного постарел за эти дни. Под глазами тёмные мешки. Впервые вижу папу с щетиной. Уставший, замученный.

Потому что меня искал.

А я тут с Валидом…

Боже!

– Надо… Пап, надо уезжать! – спохватываюсь, как от долгого сна просыпаюсь. – Поедем прямо сейчас!

Боже, а если Валид вернётся раньше времени?

Его люди точно заметили делегацию вооружённой охраны. Пусть не помешали, но готовы…

Я не хочу, чтобы это обернулось проблемами. У Валида ведь серьёзные претензии к моему отцу, он точно постарается отомстить как-то.

А тут идеальная возможность. Папа сам приехал, легко можно дотянуться.

И пусть внутри разрывает противоречиями, но я обязана сейчас уехать. Потому что папа и так много пережил из-за меня.

Я не знаю, куда пропал Хасанов. Наверное, снова уехал по своим делам. Или отправился разбираться с Ясиром. Даже не хочу знать.

Но вернуться он может в любой момент.

– Надо уезжать, – повторяю, хочу вскочить с кровати, но застываю. Я не в том виде, чтобы перед папой появляться.

– Не переживай, дочь, – папа похлопывает меня по ладони, расправляет плечи. – Эта мразь больше не причинит тебе вреда. Он не угроза. Лащеновы не бегут.

– Ага. Я просто хочу поскорее оказаться дома. Я так устала. Хочу в свою спальню, выспаться, с Полиной увидеться. Можем уехать сейчас?

– Конечно. Прости. Я понимаю, что тебе хочется скорее оставить весь кошмар позади.

Мне хочется, чтобы скорее закончилось противостояние между двумя мужчинами. Но понимаю, что этого никогда не будет.

Лащеновы не отступают.

Но Хасанов тоже.

А я не собираюсь занимать чью-то сторону в этой битве. Значит – битву надо отложить.

– Давай, – с напускной бодростью папа улыбается. – Поднимайся и поехали.

– Эм… Пап… Я не ждала гостей так рано. Может, ты выйдешь? И друзей заберёшь на время?

Неловко кошусь в сторону мужчин с оружием, которые делают вид, что их тут нет. Папа явно не хочет оставлять меня одну.

Представляю, как ему тяжело. Только нашлась – и снова рисковать. А вдруг меня украдут за эти несколько минут?

– Хорошо, – папа, всё же, сдаётся. – Мы будем в коридоре, если что – ты сразу звони.

– Обязательно.

Я мечусь по номеру. Стараюсь не думать про то, что происходит. Каким злым будет Валид, когда поймёт, что меня здесь нет.

Как вообще папа смог найти нас?

В отеле кто-то увидел, да?

Всё же, переезжать сюда было очень рискованно. Слишком много свидетелей. Но Валид пошёл на это ради меня, чтобы мне было спокойнее.

Видел, как меня уже не остаётся сил, медленно угнетает происходящее. А Ясир стал последней каплей.

Я быстро принимаю душ, осматриваю себя в зеркале.

Боже, надеюсь, папа не увидел эти следы на шее. Тут даже ничего не придумаешь. Отмазка «да меня просто задушить пытались» тухнет на фоне ярко-красных пятен.

Но Валид хотя бы поставил их низко, почти на плечах. И на груди. Это можно спрятать под одеждой, ничего страшного.

Я сканирую номер, проверяя, не мог ли папа увидеть что-то эдакое. Но всё чисто. Вообще такое впечатление, что я здесь одна ночевала.

Хорошо.

Супер.

Я прикладываю ладони к щекам, пытаюсь успокоиться. Что ж со мной не так? И с Валидом неспокойно, и с папой.

Потому что тогда переживал один, сейчас второй – будет в ярости.

Ладно.

Разберусь по ходу дела.

Я нахожу в шкафу несколько комплектов одежды, надеваю джинсы и футболку, а сверху натягиваю толстовку.

Вроде выгляжу адекватно.

– Я готова, – выскакиваю в коридор, висну на папиной шее. – Как я по тебе соскучилась.

– Запоздалое приветствие, Саш? – папа крепко прижимает к себе. – Ну-ну, я всё понимаю. Скоро будешь дома.

На улице оказывается ещё одна группа полицейских. И, как я слышу из разговоров, самая большая отправилась на поиски Валида.

Лишь бы он сам их не нашёл.

Потому что, даже если все люди Палача разом лоханулись. То такое не заметить сложно. Уже все в курсе. И лучше уехать до того, как будет взрыв.

К счастью, папа сам торопится. Мы вдвоём усаживаемся в его машину, позади и впереди еду по две других, с охраной.

Целый кортеж ради одной меня.

– Саш, расслабься, – просит папа, выруливая на горную дорогу. – Ты сейчас от волнения взорвёшься.

– Прости. Я просто не могу поверить, что всё закончилось. Понимаешь?

– Понимаю. Натерпелась, дочь, да?

Мне совестно. Боже, я никогда не думала, что буду стыдиться своего выбора и чувств!

Я не могу сказать папе, что похищение было не таким уж ужасным. Ну, вначале да, но потом я мало думала о своём заточении.

– Это даже гениально, – папа покачивает головой с улыбкой. – Спрятать тебя в отеле, вместо того, что привести ко мне.

– Про что ты говоришь? – я напрягаюсь.

– Про Ясира, конечно же. Я по-другому договаривался. Но даже лучше получилось! Хасанову бы ума не хватило искать тебя здесь.

– Ясир тебе звонил? – уточняю, чувствуя, как сжимает спазмом желудок. – Он… Он оставил меня в отеле и сообщил тебе?

– Ну, да. Дочь. А что ты думала происходит?

– Ничего. Просто… Уточнила. Может, ещё какие-то детали были.

Лепечу, а у самой всё обрывается внутри.

Ясир никак не мог позвонить отцу, и уж точно не планировал прятать меня в отеле.

Всё это сделал другой человек.

Но…

В груди давит, словно кто-то жмёт на неё. Или это изнутри идёт? То, как сильно сжимает сердце.

До острой боли и горьких слёз.

Почему-то мне даже в голову не пришло, что это мог организовать Валид. Только не он.

Это не побег. Не идеально спланированная операция по спасению. Не чудо и не удача.

И вместо облегчения – внутри разверзается кратер, как после попадания мины.

Валид сам меня отдал.

Почему?

– Хасанов теперь может…

Папа не прекращает говорить. С радостью, ноткой гордости, рассказывает, как смог меня найти. Я не отвечаю.

Но папе это и не нужно, он больше сам с собой разговаривает. Я киваю как болванчик, и этого достаточно. Хорошо.

Потому что больше я ничего не могу делать.

Во рту пересыхает, язык едва двигается. В голове – вакуум.

Я растеряна. Уничтожена. Просто в пыль перекрутило.

Из всех вариантов – я была уверена только в одном. Валид бы не отдал меня. Знала это, чувствовала, понимала.

Из-за чувств или личной выгоды… Я делала ставку на смесь этих вариантов. Неважно, на самом деле, почему.

Но не отдал бы.

А он – отдал.

Мудак.

Во мне медленно закипает вулкан злости. Лавой ярости выжигает всё смятение, превращает меня в вибрирующий сгусток озлобленности.

Тронь, и я взорвусь.

Сукин он сын!

Это он так красиво попрощался? Занялся со мной сексом у окна, шептал своё хриплое «моя», а потом свалил?!

Ненавижу!

Ублюдок он! Знала же изначально, что Хасанов – редкостная сволочь. А всё равно повелась как идиотка.

Он бросил самым тупым способом.

Уверена, ещё ни с одной девушкой так не расставались. Трахнули и папе вернули.

Ладно.

Я понимаю, что я тоже не идеал. И, может, Валиду надоело моё состояние. Истерики, которые случались. То, что я лезла на запрещённую территорию.

Я не привыкла подчиняться кому-то или следить за языком. Дерзила, чуть перегибала. Вину признаю.

Но!

Во-первых, он сам сказал, что его мой характер устраивает. Так что нечего жаловаться тут.

Во-вторых, так не делают! Если я перестала волновать, надоела. Разонравилась – говоришь и сваливаешь. Заканчиваешь всё нормально.

А не так.

То есть, для секса я хороша, а остальное – не очень?

Поэтому переспать напоследок можно, а дальше пусть сама разбирается?

– Сашуль, всё хорошо? – папа странно косится на меня. – Ты выглядишь так же, как когда Поля твою любимую куклу сломала.

– Это было лет пятнадцать назад.

– И ничего не изменилось. Надулась, пыхтишь под нос, сейчас пойдёшь кого-то отчитывать. Такой себе нахохлившийся воробушек.

– Папа!

– Признавайся, что случилось.

– Просто думаю, как ненавижу Хасанова.

– Не переживай, солнце. Лично запихну обратно за решётку. Я с ним разберусь.

Нет, папуль.

Вот тут – я сама.

Вот куда Хасанов водил меня на фотосессию в лес, там и прикопаю.

Дорога домой проходит быстро. Я вся погружена в мысли, как бы смогла отомстить Хасанову.

Потому что если он легко отпустил меня, то я так не могу. Эти короткие отношения для меня слишком много значили.

Поэтому…

Чтоб у него больше не встал! Похотливый извращенец. Воспользовался мной напоследок, мудак.

Или…

Пусть прячется от папы всю жизнь в какой-то глуши. Коз выращивает и огород разводит. И боится, что разозлённая обиженная девушка его найдёт.

Или…

Я могла бы просто отпустить и забыть. Стану счастливой назло ему! Вот одумается Валид, поймёт, кого потерял, а я уже занята.

И счастлива!

В браке с каким-то хорошим парнем, который не работает в криминале и не знает тюремного сленга. И всё у меня будет хорошо.

Обязательно.

– Саша! – мама улыбается, когда мы заходим в квартиру, крепко обнимает меня. – Ты дома, милая. Как ты?

– Всё хорошо.

– Вот и хо-ро-шо. Ты иди отдыхай, а я приготовлю пока ужин. Я вечером по делам отъеду, но если что-то нужно – ты звони.

С мамой у меня всегда были прохладные отношения. Я папина дочка, да.

А мама родила меня рано. У неё всегда другие приоритеты были. Учёба, работа. После папиного назначения – всякие светские мероприятия.

Это папа больше со мной возился после работы, таскал на детскую площадку уставший. Он старше, поэтому ребёнка хотел давно.

Мама уходит на кухню, а мы вместе с папой идём в мою спальню. Папа ни на шаг от меня не отодвигается, смотри всё время.

– Папуль, – я крепко сжимаю его ладони, целую в колючую щеку. – Посмотри на меня.

– И я смотрю, Саш, – папа вымученно улыбается. – Разве не заметно?

– Нет, не смотришь. Ты нафантазировал себе самое ужасное и теперь переносишь эту картинку на меня. Посмотри внимательно. Я в порядке. Меня не били. Не издевались. Ничего не сделали. Почти что курорт строгого режима.

– У тебя синяки на запястьях, ты время от времени трёшь плечо. Полагаю, там тоже синяки. Круги под глазами, взгляд очень грустный, хотя ты дома. Ты бравишься, когда со мной разговариваешь. Но если отвлечься – то сразу превращаешься в потерянного котёнка, которого очень обидели. Поэтому, Саш, я смотрю на тебя. И вижу всё.

Опускаю взгляд, когда папа мягко прикасается к синякам. Я даже не заметила, что они проявились.

Разрывает от дикой несправедливости. Валид не делал этого, но получает всю ненависть от моего отца. А Ясир, который сделал так больно, теперь герой для папы.

– Это не Хасанов, – зачем-то пытаюсь защитить мужчину. – Один из его людей. Он… Перешёл границы дозволенного. Сам так решил. А Валид меня защити, пресёк всё. И… Эм… Наказал того, кто меня обидел.

– Оправдываешь этого ублюдка?

– Нет, но… Просто рассказываю, как всё было. Неважно. Скажешь маме, что я не буду ужинать? Сразу спать лягу, я очень устала.

– Конечно. Отдыхай, Саш. А завтра поедешь со мной, дашь показания. Чтобы лишнюю статью этому монстру прописать.

Папа целует меня в лоб, прикрывает за собой дверь. А я остаюсь стоять на месте, не смея шевельнуться.

Показания? Да, я знаю много. Даже больше, чем папа может представить. Ведь мы с Валидом многое обсуждали, я слышала достаточно, чтобы организовать мужчине приличный срок.

Но…

Свидетельствовать против Валида?

Смогу ли я?

Глава 46

– Боже-боже-боже!

Подруга виснет на моей шее, буквально сдавливает. Продолжает визжать мне на ухо, обнимая всё сильнее.

– Поль, ты меня задушишь, – улыбаюсь, сама обнимаю подругу. Жутко по ней соскучилась. – Со мной всё хорошо.

Эта фраза уже стала заученной. Отскакивает от зубов вместе с широкой улыбкой. Потому что всё правда хорошо.

У меня ничего не болит. Я не страдаю от ПТСР. Не мучают кошмары.

Хотя…

Постоянные сны с участием Валида я бы тоже назвала кошмаром.

Горячим таким и постоянным.

– Тебя похитили! – Поля вскрикивает на всё кафе, а после тянет меня к нашему столику. – Не может всё быть хорошо.

– Но это так. Я дома, всё закончилось.

– Я всё ещё не могу поверить! Ты мне когда написала… Я думала, что это тот Хасанов так развлекается. Зачем-то. Даже когда твой голос услышала – не поверила. Есть же всякие программы, которые голос меняют.

– Поль, ну ты как придумаешь.

– А что? Я так надеялась, что тебя спасут. Но, знаешь, дурные мысли лезли в голову. Но ты тут! И тебя, наконец, выпустили из заточения! Как твой отец вообще согласился?

– С трудом.

Киваю на трёх охранников, которые сидят за соседнем столиком. У них тревожная кнопка. Если вдруг кто-то появится подозрительный, то через пять минут тут будет спецотряд.

Папа правда болезненно относился к тому, чтобы я вышла из дома без него. Был уверен, что в любую секунду меня схватят и заберут обратно.

Ведь папа не знает, что меня не похитили у Валида. Этот чурбан мудацкий сам меня отдал. Он не будет возвращать.

Я даже мотивов знать не хочу! Надоело, опасно было, какие-то разборки или забота. Вот плевать, совсем.

Главное другое – отдал.

Использовал и отдал.

Тайком.

Мудак, как есть мудак.

Му-да-чи-ще.

Я жутко зла на Валида. Если бы сейчас появился бы передо мной… Ну, остаётся надеяться, что врачи успели бы вовремя.

Я ненавижу его!

За то, что похитил меня. За то, что забрал из привычной жизни, забросил в кипящий котёл проблем.

Но как-то даже вписалась, обстроилась. И обжигающая вода – вполне приятная. Хорошо было. Сложно, страшно, но я приспособилась.

Привыкла, что один бандюган может завалиться в мою кровать, прижать к себе. А недовольное фырканье, что я опять в штанах. Оно так мило звучало.

Я начала приспосабливаться.

А меня снова жестоко выдрали из того мира, вернули в мой привычный. Всё осталось прежним.

Кроме меня самой.

И я теперь не знаю, как мне вписаться в рамки, которые для меня больше не подходят.

Все ждут, что я просто переключусь и вернусь к привычному состоянию.

А я не могу.

Я хочу отправиться обратно в горы и утопить одного бандита.

Тяжело вздыхаю, натягиваю рукава кофты сильнее. Правда в том, что я совершенно не знаю, чем теперь заняться. Как вообще жить после Валида?

Он оставил такие глубокие следы на сердце, что раны не исчезнут. Грубыми рубцами шрамов останутся. Жаль нельзя почистить голову и стереть все воспоминания.

Мне и не позволяют.

Папа постоянно сопровождает на дачу показаний. Мне приходится повторять одно и то же.

Да, меня похитили.

Нет, никто вреда не причинил.

Имён подельников я не запомнила.

Это напоминает день сурка. Я просто говорю, киваю или мотаю головой. Кусаю губу от вины. Чувствую себя предательницей, потому что не говорю всего.

Чувствую себя правильно, потому что я не собираюсь предавать Валида. Наши разговоры были нашими, нечего других туда вмешивать.

Когда судмедэксперт снимал следы побоев с меня – мне пришлось постараться, чтобы спрятать засосы. Чудом получилось.

А потом я раз десять повторила, что это сделал не Валид. Он был против. Он был зол, что со мной так поступили.

Нет, сам Палач вреда мне не причинял. Нет, не отдавал другим таких поручений.

Да, я была неприкосновенной.

Я немного вру, ладно. Изворачиваюсь, подбирая фразы получше.

Я вижу, как это злит отца. Он пытается ничего не говорить, но взгляд становится жёстче. Папа ждёт, что я закопаю Палача, а мои показания очень расплывчатые.

По сути, тут вообще можно сделать очную ставку. Палач говорит одно, я другое – и тогда всё дело распадётся. Мол, я сама уехала.

У папы очень мало доказательств. Он по ночам сидит, с кем-то постоянно разговаривает. Я думала, что после того, как я вернусь, ему станет спокойнее – но это не так.

Папа выглядит ещё хуже. И, кажется, у него начались проблемы на работе из-за того, что он не может выстроить новое дело.

А я себя грызу.

– Так, – Полина тянется ко мне через стол, сжимает мои ладони. – Обсудим правила? Я читала много статей, но все советуют говорить прямо.

– Прямо о чём? – я хмурюсь, не понимаю. – Но да, честный разговор лучше всего.

– Вот. Какие темы под табу? Мне можно что-то спрашивать или нет? Я не хочу тревожить безболезненные воспоминания. Если ты захочешь поговорить, то я с радостью выслушаю. И…

– И тебя съедает любопытство.

– Да! Мне интересно, что происходило. Побег из тюрьмы! Подумать только.

– Ну… На самом деле, если отбросит эмоции, это даже было гениально.

Полина во все глаза смотрит на меня, пока я рассказываю. Не может поверить, что я так спокойно делюсь воспоминаниями.

Но после включается в разговор. Сама задаёт вопросы, восхищается некоторыми моментами, не думая, что меня это может задеть.

За это я обожаю Полину. У неё гибкое мышление, может увидеть что-то хорошее даже в самом плохом.

А ещё подруга просто разговаривает со мной. А не пытается выбить информацию, чтобы это использовать в суде.

Только с Полиной получается просто поделиться эмоциями и воспоминания. Как будто я о поездке на море рассказываю. Этого мне очень не хватало.

– Ладно. Без эмоций, – кивает подруга. – Это было умно. Боже, тебе пришлось с ним в прицепе лежать! Было страшно?

– Да. Я не знала, что меня ждёт. Он пугал меня до жути. Сбежавший зэк: опасный, дикий жестокий…

– Но красивый. Что? Я видела фото, они постоянно по телеку его крутят. Красавчик. Ой, прости! Тебе, наверное, неприятно такое слышать.

– Да нет, красавчик. Только мудак.

– Если мудак, значит, горячий красавчик.

Полина смеётся, я присоединяюсь. Мы сталкиваемся взглядами, и я напрягаюсь. Потому что в его глазах мелькает что-то вроде осознания.

Подруга замирает с приоткрытым ртом, хватает воздух. Выдаёт нечленораздельные звуки, всё сильнее сжимает мою ладонь.

Появляется официант с нашим заказом, и только это сдерживает Полю от крика. Она стойко выдерживает, пока перед нами расставляют тарелки.

– Боже! Боже-боже-боже, – шепчет, наклонившись ко мне через стол. – Ты же не… Ты не… Александра!

– Что? – играю саму невинность. – Что такое? О чём ты уже подумала?

– Красавчик? Не говори, что он тебе понравился.

– Без эмоций же? Объективно он красавчик.

И субъективно тоже.

Поля с недоверием смотрит на меня, но больше эту тему не поднимает. Переключает разговор на другие вещи. Мы обсуждаем предстоящую вечеринку.

Ребята с группы, кто ещё не разъехался, хотят устроить что-то за городом. Раз празднование окончания сессии сорвала новость про моё похищение.

Я знаю, что меня точно не отпустят. А с мини-армией ехать не хочется.

– Ну ты попробуй! – просит Поля. – Уж очень хочется с тобой куда-то выбраться. Тебе самой нужно развеяться. Думаю, твой отец должен это понять.

– Я не уверена.

– Нельзя же всё время дома сидеть! Ты ведь даже работу забросила, как я поняла.

– Ну… Пока меня не просят что-то писать.

Я никому не признаюсь, что журнал принадлежит Валиду. Если сами не могут раскопать, то это не моя вина.

Я не знаю, зачем держу столько возможностей, чтобы вдруг пересечься с Хасановым.

Даже о поездке за город думаю как о возможности, что мы там встретимся.

Только есть маленькая проблема. Которая сжигает меня изнутри. Если бы он хотел меня увидеть – он бы давно нашёл такую возможность.

Я прикрываю на секунду глаза. Принимаю эту жестокую правду. А после…

Выдыхаю.

Ладно.

К черту Валида и его мотивы.

Ушёл? Ну и ладно.

Я вот сейчас закончу с этими показаниями, и жить буду нормально.

Из моих снов пусть Хасанов тоже валит.

А я…

Я вот на базу отдыха поеду. Там отдохну.

Дала себе недельку повариться в воспоминаниях?

Хватит.

– Нет! – отрезает отец, стоит у него спросить. – Тебе не хватило приключений? Ты никуда не поедешь, Саша.

– Ты не можешь держать меня под замком, – возражаю, скрещивая руки на груди. – Мне не пятнадцать, чтобы ты мог запретить. Я сообщаю, чтобы ты не волновался. Я хочу поехать с Алисой.

Я обвожу папин кабинет взглядом. Привычно пытаюсь найти что-то необычное. Не знаю почему слова Валида так повлияли на меня.

Но я ищу всё, чтобы доказать – мой папа честный прокурор! Он ни по каким причинам не нарушал закон. Никого не подставлял.

Иначе…

Ну, мы бы жили по-другому, правда? Чиновники воруют, обогащаются. Взятки берут за что-то.

У нас обычная квартира. Большая и просторная, несколько комнат. Но это не дворцы, как у некоторых. Всё обставлено скромно.

И я помню, что отец когда-то брал ипотеку. Выплатил быстро за счёт того, что у него большая зарплата. Не за взятки.

Мы не ездим на моря постоянно, не одеваемся в дорогих брендах. Всё честно и открыто.

Так почему внутри так скребёт?

– Я хочу поехать, – повторяю твёрже, возвращая фокус внимания на главное. – Там будут все мои друзья. Я не против, чтобы ты отправил со мной охрану.

– В прошлый раз ты уже поехала к друзьям! – обвиняет папа, заставляя меня сжаться. – Только оказалась в колонии. Напомнить, чем это закончилось?

– Я ошиблась. Хорошо. Ты никогда не ошибаешься?

– Моя ошибка не ведёт к тому, что опасный преступник оказался на свободе! Мне таких усилий стоило запереть его за решётку. Года жизни! А теперь он сбежал!

– Так вот в чём дело?

Я отшатываюсь. Трясу головой, не могу поверить в услышанное. Папа винит меня, что Палач сбежал и теперь свободно разгуливает по стране?

– Саш, я не это имел в виду.

Я знаю. Понимаю. Но звучало это именно так.

Папа сделал всё, чтобы закрыть Хасанова.

Я его выпустила.

И неважно при каких обстоятельствах.

– Раз у тебя уже получилось, – шепчу, горло сдавливает хрипами. – Сможешь ещё раз. Почему нет?

– Потому что твои показания слишком размытые. Дочь, мне нужны детали. Как это происходило, как он удерживал тебя в плену. Все угрозы, разговоры.

– Он сбежал из тюрьмы, – напоминаю. – Это уже срок. Побег не аннулировал все прошлые преступления. Ты можешь использовать их.

– Это сложно.

– Потому что старые улики под сомнением? Ненадёжны? Их не подтвердить, если ты придумал их. Валид был прав, да? Ты сфальсифицировал дело про него.

– Саша, ты не понимаешь, о чём говоришь! Он – убийца. Преступник. Он тебя похитил! Его место – за решёткой! Что этот ублюдок тебе наговорил?! Поверишь каким-то его словам? Он монстр.

– Я знаю.

Знаю, что это правда. И Палач заслужил срок. Возможно, даже пожизненный.

Он не хороший человек. Пусть и разбирается с такими же бандитами.

Но ведь дело не в этом. А в том, как Валид оказался на лаве подсудимых.

Нельзя уподобляться преступникам. Папа сам меня этому учил. Нельзя нарушать закон, потому что тогда ты ничуть не лучше остальных.

– Хасанов преступник, – повторяю, выдавливаю из себя слова. – И ты сделал всё, чтобы он перестал быть опасностью. Он совершил преступление. А ты… Ты создал улики, чтобы его наказать?

– Саша, прекрати! Ты ничерта не понимаешь в том, как всё работает.

– Я пытаюсь разобраться. Было так или нет.

– Я не собираюсь больше слушать эту чушь! Иди к себе!

Папа не отвечает.

Но, на самом деле, это лучший ответ.

Валид был прав.

А мне нужно подумать о том, что с этим всем делать.

Глава 47

– Ленишься, Лащенова.

Я киваю, даже не поднимаю головы. Удобнее устраиваюсь на пледе, вытягиваю руки над головой.

Солнце греет, одногруппники шумят. До меня долетают брызги воды, когда они с разбега залетают в озеро.

– Поля предупредила, что меня похоронят, если я спрошу, – продолжает Ваня. – Но я спрошу…

– Я в порядке. Всё хорошо. Похищение прошло удачно. Спасение тоже. Вань, я поехала сюда с одним условием. Меня не будут закидывать вопросами.

– Тогда хорошо, что я ничего ещё не спрашивал.

Смеюсь, вслепую машу рукой, стараясь ударить парня. Переворачиваюсь набок, стреляя взглядом.

Я не какая-то поломанная кукла, которую нужно постоянно проверять. И на посиделки я вырвался с той же целью. Чтобы отвлечься и развеяться.

С папой мы не разговариваем. Поэтому на базу отдыха я уехала без каких-либо пререканий. Только охрану взяла, чтобы не расстраивать отца сильнее.

Я пока не знаю, как относиться к правде. Я не стала любить его меньше. И не разочаровалась смертельно.

Но пришлось признать, что не все герои действительно герои. И с этим как-то нужно жить. Только и всего.

Боже. Я люблю опасного преступника.

К папе у меня сострадания должно быть больше.

То есть…

Не люблю, естественно! Просто что-то чувствую. И вскоре это пройдёт. Исчезнет, как и сам Валид.

Мы второй день тут, у меня – отдельный домик. Я больше жду Палача, хватит. Но он и не появляется.

Гад.

Ух. Лучше ему придумать толковое объяснение, чтобы так порвать со мной. Иначе я профессию сменю.

По стопам Валида пойду.

Одного конкретного преступника прибью.

Меня обижает не то, что он меня бросил. А то, как именно это сделал мужчина.

Я, между прочим, дочка прокурора. Девушка балованная. Со мной красиво надо прощаться.

– Значит, всё хорошо, Саш? – Ваня уточняет, крутит стаканчик в руках. – Я так, уточняю, чтобы грань не переступить.

– Какую грань? – я приподнимаюсь на локтях.

– Если на свидание позову – пойдёшь?

Не знаю зачем, но взглядом обвожу парня. Будто впервые пытаюсь увидеть его как парня, а не просто одногруппника.

Ваня красивый, на самом деле. Подкачанный, с короткой стрижкой. У него светлые волосы и обаятельные ямочки на щеках.

Я знаю, что он нравится многим девушкам в университете. А ещё наши отцы неплохо общаются, поэтому я неплохо с ним знакома.

И да, Ваня как раз из той категории «хороший парень» с которым я обещала себе начать отношения.

Назло Валиду, чтобы оправиться и себе доказать, что с другим у меня тоже получится. И будет получше американских горок Хасанова.

Но назло себе я ничего делать не хочу. Я не готова ни к новым отношениям, ни к чему-то другому. Хочу просто в себя прийти, насладиться свободой.

И сам парень не заслужил, чтобы я так его использовала. Если бы хоть думала, что ответить взаимностью могу… Но пока это глупая затея.

– Прости, но нет, – стараюсь максимально вежливо отказать.

– Потому что рано? Или конкретно со мной не хочешь? – я поджимаю губы, а парень всё сам понимает. – Ясно. Не проблема. Тебе принести ещё колы?

– Да. Спасибо огромное.

Я наслаждаюсь остатками солнца, скоро начинает холодать. Боже, какое удовольствие.

Ничего не делать. Ни о чём не переживать. Просто очистить голову и наслаждаться.

Солнцем, погодой, тёплой водой. Глупыми шутками друзей и детскими играми. Я позволяю себе развлечься и ни о чём не переживать.

Даже лучше, чем было до похищения. Потому что сейчас я могу позволить себе больше. Не переживаю разочаровать отца.

Сама себе даю право не следовать его правилам. И дышать становиться легче.

Домой меня подбрасывает Ваня, не выглядит обиженным отказом. Так же шутит, подкалывает и ведёт себя так, словно неловкого приглашения не будет.

– Спасибо, что подбросил, – улыбаюсь, а после киваю на машину охраны: – Хотя это было необязательно.

– Мы всё равно живём рядом. А одному ехать скучно, – парень отмахивается. – К тому же, надо же как-то зарабатывать очки в твоих глазах.

– Вань!

– Я просто шучу. Над тобой или собой – пока не решил. Но если что, я всегда к твоим услугам.

Я улыбаюсь. Прощаюсь, обнимаю Ваню напоследок. Никакой неловкости не остаётся, мы дальше просто знакомые.

Вот как нужно всё заканчивать.

Валиду не помешает поучиться у некоторых.

Я застываю на улице, не спешу подниматься в квартиру. Не хочу снова ругаться с папой. Поэтому стою о поезда.

Жду, пока охранники докурят, оттягиваю неизбежное. Придумываю ещё предлог, чтобы не спешить.

Но мне как-то не по себе. Мурашки ползут от голода, а темнота пугает. Неужели ПТСР, о котором предупреждал психолог?

Папа отправил, а я не стала отказываться. У меня действительно есть проблема. Я всё ещё не отошла от того, что случилось с Ясиром.

Поэтому и чувствую себя неуютно вечерами. Вроде охрана рядом, а ощущение такое, что они не спасут от нападающего.

Хотя двор вообще пуст.

Глупости.

– Вернулась? – отец ловит меня в прихожей.

– Вернулась, – киваю, снимая кроссовки. – Живая. Никаких зэков не выпускала, можешь быть спокоен.

– Саш, ты же знаешь, что я сгоряча это сказал. Я ни в чём тебя не виню. Просто период сложный. На работе сложности. Меня просят уйти по-тихому.

– Потому что узнали… Ты справишься. Я тебя люблю, пап.

Я поднимаюсь на носочки, обнимаю папу. Целую его в колючую щеку, проглатывая любые резкие слова.

Мой папа не идеал. Его не оправдывает даже то, что он хотел как лучше. Но я ведь всё равно его люблю. Ничего это не изменит.

А за свои ошибки ему не передо мной отвечать. Я могу лишь поддержать, хоть и не понять. Поэтому шепчу, что он со всем разберётся, и успокаиваю.

– Если ты что-то вспомнишь, Саш, это очень поможет, – напоминает папа.

– Я ничего нового не скажу, пап.

– Хорошо. Тогда иди отдыхай. Мне нужно будет уехать на пару дней, ты не будешь творить глупостей?

– Не буду.

– И от охраны не бегай. Мне что-то неспокойно. Не хочу тебя оставлять.

– Меня больше не похитят. Считай это предвидением. Так что буду разочаровывать тебя ещё очень долго, пока из дома не выгонишь.

– Ты меня никогда не разочаруешь, дочь.

Я вымочено улыбаюсь, пряча накатившие слёзы. Мне столько лет было важно это услышать. А теперь слова бьют в солнечное сплетение.

Будто снимают последние оковы, которые меня сдерживали.

И мне не разрывать их нужно, а папа сам снимает.

Ночью я не могу уснуть. Прокручиваю слова отца, смакую их. Один из важных гештальтов закрывается. Сразу дышать легче.

Утром я провожаю отца в командировку. Помогаю ему справиться с галстуком, потому что папа их не умеет завязывать. А мама опять куда-то уехала.

Стоит двери закрыться за папой, как я тоже собираюсь. Сегодня мы с Полиной собираемся в СПА-комплекс.

Джакузи, коктейли, массаж и много отдыха. Пора разбавить это лето новыми впечатлениями. Помимо того, что я провела время с зэком.

Перебить сложно, но я тоже непроста.

Найду чем улучшить.

Подруга опаздывает. Отправляет мне сообщение, чтобы я начинала без неё. Тем более что время нашего пенного массажа уже почти подошло.

Я переодеваюсь в раздельный купальник, и администратор проводит меня в специальную комнату.

– Только для девушек, – отрезает охране. – Я вас не пущу. Вы будете смущать других клиенток.

Двое грузных мужчин выглядят забавно в огромных белых халатах. Переглядываются между собой недовольно. Да, приказ папы не менялся.

Следовать за мной по пятам.

Но видеть полуголую дочь босса тоже не предел мечтаний.

– Встретимся в баре? – предлагаю им, и мужчина с радостью соглашаются.

Я прохожу внутрь, массажист забирает мой халат и указывает в нужном направлении.

Здесь каменные столы, встроенные в стены. Ниши закрыты друг от друга, создаётся впечатление удлинения. Хотя тут и так только я.

Укладываюсь на тёплый камень. Косточки сразу прогревает. Дёргаюсь от контраста, когда холодная пена касается кожи.

– Я развяжу, – предупреждает мужчина, касаясь завязок лифчика. – Нормально?

– Да, конечно.

Я не раз была в хаммаме, когда отдыхала в Турции. Да и тут мы с Полей не в первый раз. Поэтому прекрасно знаю процедуру.

– Если холодно, я добавлю горячей воды. Будет лучше, – предлагает массажист, когда я снова дёргаюсь.

– Было бы здорово.

– Отлично, тогда я сейчас вернусь.

Я прикрываю глаза, наслаждаюсь тихой музыкой. Даже не думала, что мне так не хватало поводов расслабиться.

Сейчас я ищу их везде.

Массажист возвращается. Я удовлетворённо вздыхаю, потому что он сминает мои мышцы. После заплывов в озере мышцы гудят, и это – идеально.

Расслабляет и приводит в тонус.

Я не подозревала, что в нём столько силы. Мужчина казался слабаком. А теперь разминает мои мышцы так, что у них нет шанса остаться задеревенелыми.

Права Поля.

Пора признать, что у неё всегда умные мысли.

Не езжай в колонию, потому что это опасно.

Иди в СПА, потому что это именно то, что нужно для перезагрузки.

После массажа и пилинга невозможно остаться прежним человеком. А это то, что мне так необходимо.

Сбросить старую кожу и всё начать с начала.

Музыка становится громче, касания массажиста – жёстче. Поэтому меня понемногу начинает клонить в сон.

Пока мужская ладонь не сползает на мою ягодицу. И это не случайное касание! Этот нахал пристаёт ко мне. Сжимает мою попку, а после лезет пальцами к…

– Что вы делаете? – возмущаюсь, пытаюсь встать. Но меня прижимают к столу. – Пустите! Я буду жаловаться.

– И кому жаловаться будешь, лапуля?

Девочки, во вкладке "Обо мне" есть ссылка на мой чат в телеграмме. Или просто введите моё имя в поиске)

Можно пообщаться со мной. И там я публикую самые важные новости. Если кому-то интересно - буду ждать вас там

Глава 48

Сердце пропускает удар.

Знакомый голос ложится ударами тока на кожу. Я замираю, забыв обо всём. Показалось.

Мне просто показалось, да.

Повисает тишина. Мужские ладони так и лежат на моих плечах, но больше не удерживают. Такое впечатление, что весь мир застыл.

Сердце срывается с размеренного бега, начинает стучать так громко, что даже музыки неслышно. Пульс зашкаливает, как сумасшедший выстукивает.

Это не может быть он. Не может!

– Я жду, лапуль, – звучит новым ударом. – Гони свои предъявы. Разбираться буду.

Я дёргаюсь, и в этот раз мне позволяют подняться. Резко сажусь, упираясь спиной в стену. Во все глаза смотрю на мужчину.

Галлюцинация? Сон?

Но я ведь видела массажиста! Обычный тощий парень, ненамного старше меня. Как тогда вместо него вдруг материализовался тут Хасанов?

Ох.

Тот вышел за горячей водой. А вернулся Валид. Ведь больше я не смотрела, наслаждалась процессом. Даже подумать не могла, что Палач появится тут.

А этот мудак стоит, улыбается. На нём только белое полотенце, завязанное на бёдрах. И я не хочу знать, если что-то под ним.

Валид выглядит довольным и отдохнувшим. Я сканирую его взглядом, ищу хоть какие-то повреждения. Выдыхаю, не находя.

Он в порядке. Всё хорошо.

Ладно.

– Сразу к делу, конфетка? – его улыбка превращается в хищный оскал. – Мне нравится.

До меня медленно доходит, про что говорит мужчина. Подхватываю верх от купальника, который съехал. Кое-как пытаюсь прикрыть грудь от этого извращения.

Меня разрывает ощущениями. Хочется взвизгнуть от радости. Признать, что я дико скучала по этому бандюгану. Или просто закричать, что он ушёл.

Пока я думаю, Валид наклоняется ко мне. Упирается ладонями в камень, и всё равно нависает сверху.

Божечки.

Я забыла, насколько он высокий. Отвыкла просто за эти полторы недели. Вроде так мало времени прошло. И вместе с тем – целая вечность.

– Привет, маленькая, – шпарит дыханием моё лицо, температура в комнате резко повышается. – Скучала?

– Ни капли, – я фыркаю, стараясь не выдать своего состояния. – А ты что-то забыл? Ещё одно фото моему отцу хочешь отправить?

– Кусаешься? Кусайся, ягодка, сегодня тебе можно.

– Боже. А ты надеешься, что будет «завтра»? Зря.

– Я никогда не надеюсь. Я просто делаю всё, чтобы было так, как я хочу.

– И чего ты хочешь? Зачем вдруг приехал?

– Тебя хочу, лапуль. Разве не ясно?

Я жду. Мгновение, второе. Но Валид больше ничего не произносит. Просто смотрит. Ухмыляется. Оглядывает меня, пальцами задевает мои бёдра.

Молчит.

Я прикрываю глаза от разочарования. Понимаю, что никаких признаний не дождусь. И объяснений тоже.

Валид захотел – уехал.

Захотел – вернулся.

А его «хочу» явно не то, что я ожидала услышать.

Неужели мужчина действительно ожидал, что стоит ему вернуться, как я тут же брошусь ему на шею. Радо встречу?

Ну, тогда он просчитался.

Либо никогда не сталкивался с обиженными брошенными девушками.

Я двигаюсь ближе к Валиду, укладываю ладони на его торс.

Черт. Я словно каждую мышцу знаю. Каждый завиток его татуировок. Помню тело мужчины лучше, чем своё собственное.

И кожа у него такая горячая, обжигающая.

Валид замирает, ничего не делает. Позволяет мне сделать первый шаг. А я этим пользуюсь.

Я резко соскакиваю со стола на пол, скольжу под рукой мужчины. Планирую сбежать до того, как наделаю глупостей.

– Простите, господин Хасанов, лавочка закрыта, – плююсь словами, направляясь к выходу. – Я обет воздержания дала. Нарушать его не собираюсь.

– Александра…

– Вы подумайте. Вдруг ещё кого-то в отеле бросили? Вот к той девушке и отправляйтесь.

Валид матерится. Бросается в мою сторону, планируя перехватить. А я ускоряюсь, всего ничего до двери.

Только поскальзываюсь на мраморном полу, покрытому пеной. Взмахиваю руками, но удержаться не за что. И я через секунду встречусь с полом.

Конечно же, этот мудак успевает меня перехватить. Прижимает к себе.

Конечно же, мудак всегда воспользуется возможностью.

Валид руками сдавливает под грудью, не позволяя отстраниться. Я трепыхаюсь, но бесполезно. Объятия только сильнее сжимаются.

– Тише, бедовая. Ни на секунду тебя нельзя отпускать, – ведёт губами по моему загривку. – Вечно найдёшь себе приключений.

– А ты попробуй найти кого-то не такую бедовую.

– Не вариант. Ты меня вполне устраиваешь. И кончай отправлять меня к другим бабам. Не прокатит. Я здесь. Значит, выбор сделал.

– Это твои проблемы.

Я не могу просто так отпустить ситуацию. Забыть и радоваться, что Валид вообще обо мне вспомнил?

Нет. Так не будет. Иначе потом он возьмёт это за моду. Кататься ко мне, когда в голову стрельнет. А я этого не позволю.

Мне нужны хорошие объяснения и признания. Иначе Валиду ничего не светит.

Мужчина разворачивает меня к себе лицом. Обхватывает затылок, не позволяя отстраниться. Губы горят от его взгляда.

– Не смей меня целовать, – шиплю. – Я злюсь. А если ты приехал потрахаться, то можешь уезжать обратно.

– Какие грязные словечки, – Валид ведёт пальцем по моим губам, внутри разливается привычная дрожь. – Где таких нахваталась, кис?

– Это моё дело. Так что ты здесь делаешь? Как тебе вообще пришло в голову преследовать меня в бане?

– Преследовать, золотце? Ни разу. Бывшему зэку не так-то просто найти работу. Вот. Кручусь как могу.

– Да? – я хмыкаю, желаю испепелить мужчину взглядом. – Решил в бане работать?

– А чем плоха честная работа? Не этим ты мне мозги клевала, лапуль?

– Ты… Ладно. Чудесно. Пусти. Я не сбегу.

Обещаю, но Валид явно сомневается. Не верит меня. Осторожно отпускает, перекрывает собой путь к выходу. Но я уходить не собираюсь.

Вместо этого я ложусь обратно на стол. Разум вопит, что это идиотская затея. Но всхлипы обиды куда громче.

Я устраиваюсь удобнее, укладываю подбородок на ладони. Стараюсь выглядеть гордой и неприступной.

– Ну? – подгоняю нетерпеливо. У меня же смелость сейчас закончится. – Решил работать массажистом? Вперёд.

– Нарываешься, лапуль, – Валид усмехается, укладывая ладони на мои ноги. – Я тебя везде промассажирую. Обкончаешься.

– Нет. Тут строгие правила. Вот по ним и работай.

– Или?

– Или я сейчас отсюда окончательно уйду. И ты меня не остановишь.

Я знаю, что рискую. Валид не раз давал понять, что в паре главный он. И решения тоже его. Я, на самом деле, не против.

Обычно.

Я не претендую на руководство. Даже не думаю о таком. Но сейчас мне хочется шипеть и царапаться.

Очень сильно. Не прогнуть Палача, это нереально. Но хочется… Чтобы мужчина сам сделал шаг навстречу. Смягчился. Признался хоть в чём-то.

– Эй! – я возмущаюсь, потому что ладони мужчины подбираются к моему лону. Гладят внутреннюю сторону бёдра слишком откровенно. – Массаж не так делают.

– У меня своя методика. Авторская.

– Если так будет дальше, то мне не подходит. Хреновый из тебя массажист, Валид.

– Лежи, – рявкает, прижимая меня к столу. – Кончай угрожать, лапуль, иначе уйду я.

От этого обещание у меня начинает свербить в глазах. Непроходимый идиот! Нахал! Мудак.

Он заявился спустя столько времени и ничего не планирует делать? Просто продолжает, как после паузы?

Только так не будет.

Я напрягаюсь, не зная, что делать. Грубить и просто скандалить с Валидом мне не хочется. Как и того, чтобы мужчина чувствовал свою власть надо мной.

– Булки расслабь, – добавляет мягче, сжимая мои ягодицы. – Не буду тебя трахать. Пока. Хотела массаж? Ты его получишь.

– Правда? – я приподнимаюсь на локтях, кидаю взгляд через плечо. – Не шутишь?

– Ты же мне делала. В долгах ходить не люблю. Хватит задницей вертеть так, будто уже на мой член насаживаешься. Смирно лежи.

Я укладываюсь обратно. Подставляюсь под сильные руки мужчины, которые нежно сминают мои мышцы. Валид действительно не наглеет.

Использует слишком много пены, волосы заливает. Но я молчу. Глотаю счастливый визг. Хочется от счастья прыгать.

Валид мог спокойно послать меня к черту. Развернуться и уйти. Вряд ли бы рисковал просто так, ушёл бы ни с чем.

Но он мог.

А вместо этого разминает мои плечи. Скользит пальцами по спине, оглаживает костяшки. Мурашки бегут наперегонки с его руками.

Вроде мужчина не делает ничего такого, но мне становится жарче. Я глубоко дышу, стараясь потушить зарождающееся возбуждение.

Успокаиваюсь и расслабляюсь. А в следующую секунду вскрикиваю. Ягодицу обжигает огнём. Валид не со всей силы шлёпнул, но ощутимо.

И что ему так моя задница приглянулась?

Вечно она страдает.

– За что? – дуюсь, упираясь подбородком в ладони.

– За то, что берега путаешь, – отвечает сразу же, а после наклоняется ко мне. Обхватывает губами мочку моего уха. Внутри ураганы поднимаются. – Недовольство выражай. Но выдержку мою не испытывай. Поняла?

– Поняла. А можно я скажу, чем недовольна? Ты мне на лицо пеной попадаешь.

Валид молчит. Даже не вздыхает тяжело. Но я всё равно чувствую его раздражение. Оно пропитывает каждый атом в помещении.

Я шевелиться боюсь, чтобы не спровоцировать взрыв. Просто жду. Прощупываю границы того, насколько я сегодня могу бесить мужчину.

Потому что просто так он не отделается.

Рука Валида исчезает с моего тела. Мгновение тянется вечностью. Пока Хасанов не прикасается к моему лицу. Медленно стирает пузырьки пены, гладит мои скулы.

И в этом жесте столько всего спрятано, что мне этого почти хватает.

Почти.

– Валид… – начинаю несмело. – Так как раньше не будет. Похитить меня ты не можешь. И я не позволю.

– Забавно. Ты правда веришь, что мне твоё разрешение нужно?

– Не нужно?

Оборачиваюсь. Наши взгляды сталкиваются. Тяжёлый Валида. Упрямый мой. Никто не отворачивается, не моргает даже. Впиваемся друг в друга.

Потому что это важно. Мне – очертить новые правила, вбить их. Ему – показать, что не станет подстраиваться.

Игра двух упрямых идиотов.

Где никто не собирается сдаваться.

– Не буду я тебя похищать, – отрубает. На попятную не идёт, но это ведь тоже ответ! Хороший. Просто в стиле Палача. Я несмело улыбаюсь. – Чего скалишься? Давай дальше свои претензии выдвигай.

– Знаешь, тебе повезло. Что я отходчивая. Появись ты раньше… Я бы тебя этим железным тазиком отходила.

– И убилась бы сама в процессе, бедовая.

– Приемлемая плата.

– И вот как тебя не лупить после такого? Жаль веника нет. Отходил бы со всей душой. В следующий раз так и сделаю.

– В следующий раз? Думаешь, я снова пойду с тобой в сауну?

– Есть у меня домик в горах. Неплохой вроде как. По крайней мере, ты не жаловалась.

– Вроде у меня даже шанса не было.

– Вот и не забывай об этом. Без шансов.

Я приподнимаюсь. В который раз сама обрываю массаж. Потому что плевать мне на эту ерунду. И на месть свою плевать.

Ну, чуточку хочется.

Но это и потом можно сделать.

Я сейчас мне хочется получить ответы на свои вопросы. Потому что неизвестность разрывает. И я не успокоюсь, пока между нами не будет кристальных отношений.

– Так зачем ты приехал? – спрашиваю прямо, отбросив любые игры.

– Ты шаришь зачем я приехал. За кем.

– Нет. Не шарю. Не выкупаю. Не отдупляю и не догоняю, – перечисляю весь жаргон, который всплывает в памяти. – Я знаю только три вещи. Ты меня похитил, чтобы сбежать из колонии.

– Факт.

– После ты позвонил моему отцу и сбагрил меня ему. Не предупредив.

– Если я так решил, значит у меня были свои причины.

– Факт или нет?

– Факт, – играет желваками недовольно.

– А теперь ты заявляешься сюда и пытаешься сделать вид, что ничего не случилось. Но это случилось. Всё поменялось. И теперь… Я не заложница и не гарант. И не собираюсь быть какой-то девочкой криминального авторитета. К которой можно кататься когда вздумается.

– Я это шарю. Выкупаю. Отдупляю. И даже догоняю.

– Не издевайся!

– И не думал.

Валид качает головой. У него серьёзный взгляд. Прожигающий до нутра. Ни намёка на насмешку.

Кажется, я таким его не видела его. Разве что в момент, когда на меня напал Ясир. Но тогда я туго соображала.

– Ты ведь понимаешь, что я хочу услышать, – убить себя хочется за такую прямоту. – Три простых слова. Разве это сложно?

– Могу четыре сказать.

Я хмурюсь, не понимаю, что такого придумал Валид. Ну, хотя бы не испошлил признание. Мог ведь сказать грубость.

«Я тебя выебу».

Или что-то такое.

Я прикусываю губу, стараясь не замечать, как моё сердце сходит с ума. Оно сейчас работает на одном энтузиазме. Для этого бандюгана.

И если мужчина не признаётся…

Или ничего не чувствует…

Я не знаю, как это выдержу.

– Я, – наклоняется ко мне. – Тебя, – ведёт губами по скуле. Будоражит дыханием. Боюсь шевельнуться. – Не.

Всё внутри переворачивается. Трещинами идёт. Сердце не бьётся. Вдохнуть не получается. Держусь на глупой надежде.

Не это я хотела услышать.

– Отпущу, – рывком притягивает к себе. Вдавливает в крепкое тело, захватом держит. Мажет губами по моим. – Я тебя не отпущу, – повторяет. – Прими это, маленькая. Заучи нахрен. И только попробуй предъяву вякнуть. Это не обсуждается. Моя, Александра. Без шансов.

Глава 49. Валид

Если прошлая глава (48.1) у вас не открылась - попробуйте синхронизировать приложение. Или открыть через сайт)

Палит взглядом.

Лапуля смотрит так, что разложить хочется.

Прямо на этом столе, мокрым от воды и пены.

А я бы добавил жидкости.

Притягиваю девчонку к себе. Вжимаю. Наслаждаюсь тем, как её лифчик сползает, обнажая грудь.

Сочная.

Вся лапуля такая сочная и притягательная.

Член дёргается, крепнет.

Ломит так, будто вечность не трахался.

Вечный голод с Александрой.

Перманентный, блядь.

Ни к одной девке так не тянуло. Не заморачивался, не возвращался. Мысли чистые, по работе и делам. А не тому, как там бедовая справляется.

А тут, сука, ни на чём сосредоточится нормально не мог.

Десять дней в пизду улетели, едва смог нормально закрыть вопросы.

Десять дней.

Десять суток, семь часов…

В башке таймер стучит. Секундомер, чтоб его.

Похлеще, чем когда свой срок мотал.

Александра распахивает свои пухлые губы, намеревается снова что-то сказать. Но я не позволяю.

Наболталась.

Харе.

Затыкаю её так, как хотелось с первой минуты. Как увидел почти голенькую в этой комнате. С оттопыренной задницей.

Нет. Вру. Тогда хотелось трахнуть с порога.

Но поцелуи тоже прокатят.

Девчонка удивлённо стонет в мои губы. Дрожит. Кайфую от её реакции.

Царапает мои плечи, пальчиками давит. Пытается сделать приятно, но мне нравится. Трётся кожей о мою, тычет затвердевшими сосками. Как вертится в моих руках. Сильнее заводит.

Девчонка кусается в поцелуе, но послушно запускает язык в свой рот. Сжимает мои запястья, но лишь стонет, когда всё-таки сжимаю её ягодицы.

Воюет. А после сдаётся.

И это пиздец как приятно. Чувствовать её в своих руках. Знать, что мне принадлежит. Только мне. Хуй кто к ней прикоснётся.

Когда-либо.

Я за свой базар отвечаю.

Если моя – то без шансов.

Тут, маленькая, тебе уже от меня не сбежать.

Никуда не деться.

– Сладкая, – тяну довольно, мажу языком по её губам. – Вкусная.

– Ммм, Валид, – просит, когда раздвигаю её ночки в сторону. Отворачивается. – Стой.

– Стою. И у меня стоит. А кто-то поплыл, да?

Трусики у неё влажные.

Совсем не от воды.

Провожу пальцами, Александра сорванно дышит.

Моя ж ты хорошая.

Резко сводит колени, зажимая мою ладонь.

Давлю сильнее.

– Валид, – хнычет, а у меня от этого звука камнем стоит.

Не девка.

Огонь.

И меня заряжает.

Так подожгла, сука, что с другими совсем не горит.

– Ну стой, – просит, ёрзая, старается отодвинуться. – Мы же говорили…

– Добазарились уже. Я тебе всё сказал.

– Нет. Не всё.

– Да блядь.

Отрываюсь от неё. Отступаю. Дико покурить тянет.

Потому что я не любитель лясы точить. Особенно о личном. О чувствах, блядь.

Александра же всё вытаскивает. Верёвкой тянет, крепко уцепилась.

По взгляду вижу, что просто так не отступит.

Зырит.

Стальным взглядом пронзает.

Мой личный свинец, бляха.

И не сдвинутся. Не пускает.

Как бешеному псу накинула поводок.

И держит.

А я даже вырваться не пытаюсь.

– Может, мне тебе отлизать, чтобы в чувствах признаться? – бросаю, направляясь к выходу.

– Валид! – окликает испуганно. Что уже не так? Оборачиваюсь. – Ты… Ты уходишь?

– Не надейся.

Торможу, на столе возле двери валяются мои вещи. Телефон, бумажник. И портсигар. Щёлкаю, достаю сигарету. Сжимаю, крошу табак.

Чтобы так одну девчонку не сжать.

Закуриваю.

Не легчает нихуя.

– Я не говорю, что ты должен что-то сделать, – юлит, подбирает правильные слова. – Или насильно признаться. Но раз так… Получается, есть в чём признаваться?

– Есть, – цежу.

– Не просто секс?

– Нет.

– Тогда ладно.

Сука.

Не девка.

Не огонь.

Беда.

Моя личная.

Идёт ко мне. Сама. Двигается кошкой, наплевав на забытый вверх от купальника.

Стреляет взглядом.

Чувствует, лапуля, что пиздец меня взбесила.

По тонкой грани гуляет.

Ещё одна попытка надавить – и нахрен сорвусь.

Умная девчонка, сама всё понимает. Поэтому, когда усаживаюсь на круглый стол в центре, подходит ко мне.

– Здесь нельзя курить, – меняет тему. – Сработают датчики, сбежится народ…

– Не сработают.

– СПА-комплекс ты тоже купил? Как и мой журнал?

– Иногда взятки достаточно. Хотя… Пожалуй да, можно прикупить. В бизнес пойду. Буду, бля, ноготочки пилить.

Александра качает головой, вызывающе прикусив губы. Ухмыляется, но ничего не говорит.

Вскрикивает, когда тяну на себя. Усаживаю сверху, чтобы почувствовал, насколько её хочу.

Вот так, лапуль.

Знай, где твоё место.

На мне.

Подо мной.

Просто – со мной.

– Ты вернулся насовсем? – спрашивает, пальчиком выводит узоры по моим татушкам. – Или опять исчезнешь? Я тогда не…

– Угрозами разбрасывать не надо. Вернулся. Утряс большинство дел. Ещё несколько надо, но с этим разберусь по ходу. Не успел.

– Не успел? А у тебя какой-то тайминг был, когда нужно объявиться? Я думала, что ты так. Проездом, – всё-таки пытается уколоть. – А потом опять без предупреждения уедешь.

– Маленькая обиженная лапуля. Пиздец какой плохой Палач накосячил, да?

– Ты пришёл издеваться?!

– Я пришёл, потому что возле тебя слишком много мужиков, блядь, крутится!

Девчонка хмурится. Широко распахивает свои глазки. Доходит до того, кого я имею в виду.

Сука.

Думал урою ещё на базе отдыха. Сам не поехал, хотя очень тянуло. Отличный вариант, чтобы провести время с лапулей.

Но послал только охрану. Так, присмотреть.

И вот эта хуйня с приглашением на свидание – мне совершенно не зашла.

А вот у дома девчонки уже я сторожил.

И черт знает, как тот пацан на своей машине укатил. А не в катафалке.

– Что это за задохлик рядом с тобой отирался? – спрашиваю, чувствуя новый прилив злости.

– Ваня не задохлик!

– Он будет просто дохлик, если ещё раз протянет к тебе свои грабли. Внятно объясняю?

– Предельно.

Александра закатывает глаза, не выглядит испуганной. Только лыбится добровольно. Зараза. Сметаю это всё моментом.

Опрокидываю девчонку на спину, нависаю сверху.

Невыкуренная сигарета летит на пол, но мне плевать.

– Валид… – опять моим затормозить пытается.

– Мы эти игры в сторону отбрасываем, – предупреждаю. – Не дать сразу, чтобы не свалил. Мозги выебать, чтобы серьёзной показаться. Всё это и прочее – нахрен.

– Я не…

– Захотел бы с кем-то просто потрахаться, я бы поехал к первой попавшейся девке. А не шкурой рисковал, что твоя охранна меня засечёт. Тему закрыли?

– Да.

Лапуля улыбается. А после шумно дышит, стоит коснуться её груди.

Обхватываю сочный сосок, сдавливаю зубами.

Наказываю.

Так, как могу.

Провожу ладонями по телу. Знаю уже, как девчонка реагировать будет.

Наслаждаюсь этим.

Дрожит подо мной, задыхается. А ведь я ничего ещё не сделал. Только интерес подогреваю.

Сжимаю её бёдра, после – накрываю грудь.

Я ведь обещал массаж.

Авторская, бля, методика.

Спускаюсь ниже, стаскивая с неё трусики. Провожу по влажному лону, надавливаю на клитор. Девчонка тут же выгибается.

– Валид! – вот теперь мне нравится, как она произносит моё имя.

Стонет, просит.

Пиздец как скучал по этому.

Приподнимаюсь, и девчонка тут же тянется за поцелуем. Не отказываю в этом своей маленькой.

Впиваюсь, пробую снова на вкус. Наслаждаюсь каждым мгновением.

Впитываю громкий вскрик, когда толкаюсь в неё.

Вхожу до упора, едва не приход ловлю от того, как Александра сжимает меня.

Пиздец в ней кайфово.

Идеально.

Никогда не думал, что захочу в прямом смысле жизнь протрахать.

Но от девчонки вообще отрываться не хочется.

Всё в ней нравится.

Как стонет.

Смотрит.

Выгибается навстречу.

Как имя моё произносит.

Пальчиками шарит по моему телу.

Подстраивается. Позволяет. Всё мне позволяется. Моей же дикостью заражается.

Только сильнее просит, стоит начать двигаться быстрее.

Врываюсь в неё раз за разом, мышцы сводит от удовольствия.

Лапуля обхватывает меня ногами, давит пятками. Распахивает губы в немом крике. Сильнее просит.

Моя ж ты хорошая.

– Соскучилась? – ухмыляюсь, прихватывая кожу на шее. Хочу вернуть метки на неё. – Представляла, как я вернусь и усажу на свой член? Как будешь орать подо мной?

– Нет!

– Неправильный ответ.

Ласкаю её. Вижу, как хорошо. Сильнее сжимается, дыхание задерживает. Улетит сейчас.

Торможу в последний момент, убирая ладонь. Продолжаю вдалбываться. Легко скольжу по смазке. Александра не скупится. Щедро течёт.

Снова касаюсь. Торможу.

И так по кругу.

Девчонка превращается в натянутую струну. Хнычет подо мной, ёрзает, подстраивается под ритм. Жмурится от удовольствия, сильнее кусает губы.

Повело тебя маленькая?

– Повторяю вопрос, – напоминаю, задевая чувствительный клитор.

– Черт. Да, – хнычет. Лучший звук в мире, блядь. – Да. Ладно. Да. Скучала. Представляла. Пожалуйста.

– Я тоже, лапуль. Пиздец скучал.

Признаюсь, возвращая пальцы на лоно. Надавливаю.

И девчонка тут же улетает.

Содрогается, кричит от наступившего оргазма.

Сдавливает меня внутри.

Каждый её спазм чувствую.

Охуенное чувство.

Ничего больше не нужно, чтобы самому догнать.

Через тело ток проходит.

Прошибает.

Кончаю, наслаждаясь вершиной экстаза.

Укладываюсь рядом, пока Александра приходит в себя. Хлопает слипшимся ресницами, смотрит на меня одурманенным взглядом.

Как сумасшедший на ней залип.

И с каждым разом влипаю всё больше.

– Иди сюда, – притягиваю к себе, принимая жестокую реальность.

Попал ты, Хасанов.

Пиздец тебе.

Но с этим я как-то могу жить.

– А что дальше? – хрипло спрашивает лапуля, устраиваясь на меня. – Меня скоро начнут искать и…

– Со мной уедешь. Вот что дальше.

– Я не могу! Отец… Я не собираюсь его снова волновать. И прятаться не хочу.

– Думаю, твой папаша охренеть как обрадуется зятю-уголовнику.

– Ну, ты же как-то смирился с тем, что я прокурорская дочка. Но просто бегать я не хочу.

– И не будешь. Я тоже не собираюсь бегать. Скоро всё решится.

– Как?

Девчонка облизывает губы, запрокидывает голову. Внимательно смотрит на меня.

В её глазах: любопытство и радость.

Зараза мелкая.

Всё из меня вытягивает.

– Это моя забота, – отвечаю. – Можешь расслабиться. Скоро не с зэком сбежавшим трахаться будешь.

– А с кем? Сам мне нового парня подберёшь? Ну Валид!

Возмущается, когда шлёпаю её по заднице. Ничего не могу поделать. Ладонь так и чешется.

И Александра вскрикивает слишком уж притягательно.

– Сказал решу – значит решу, – отрубаю следующие вопросы. – Всё под контролем. На зону не вернусь, в бегах не буду. Остальное потом узнаёшь.

– Ладно, – кивает, устало улыбается. – Я тебе верю.

Да-да, мы на финишной прямой)

Поэтому не забудьте подписаться на меня, чтобы не пропустить новые истории и важные новости.

Глава 50

– Да, пап, всё хорошо, – отчитываюсь по телефону. – Угу. Да я приготовила себе ужин.

Тянусь за креветкой в кляре, которую заказала в доставке. На языке остаётся приятное послевкусие сладкого чили соуса.

Папа продолжает рассказывать, что мне нужно делать во время его отъезда, я послушно соглашаюсь.

Сейчас совсем не хочется спорить. Пусть езжает спокойно. А я тут сама разберусь.

– Угу, – соглашаюсь. – Я сразу скажу, если соберусь поехать куда-то. Ну хватит, пап, Хасанов уже не объявлялся столько времени. Вряд ли он повод для беспокойства. Я у Поли заночую, да.

Меня за плечи притягивает крупная рука, смешок щекочет шею. Я толкаюсь. Нечего мне тут разговор с папой портить.

Хасанов, который якобы не появляется три месяца, сейчас нагло шарит ладонями по моему телу.

– Отстань.

Шепчу на грани слышимости, но это не действует. Валид подхватывает меня, а мне приходится проглотить все возмущения.

Папа всё ещё на линии, я могу лишь тихо толкать мужчину. Он нахально улыбается, демонстративно медленно тянется к моей блузке.

Расстёгивает одну пуговицу. Вторую.

Шлёпаю его по ладони.

– Трусиха, – двигает одними губами.

Трусиха.

Даже не спорю.

Нет во мне смелости признаться папе, что я встречаюсь с моим похитителем. Это опять начнутся ссоры, скандалы, интриги какие-то. И мужчины будут заняты войной между собой.

Я не хочу, чтобы всё разрушилось. Ведь последнее время всё так спокойно, идеально.

Я три месяца в каком-то… Раю? Аду?

Не знаю.

Дико хорошо, но вечно жарко и развратно.

– Пап, мы как раз сериалы включили, – вру, даже не краснею. – Всё, пока.

Я раз десять проверяю, что действительно сбросила вызов. Лишь после этого откладываю телефон и всем телом льну к Палачу.

Обнимаю его за шею, улыбаюсь. Целую, наслаждаясь тем, как крупные ладони сжимаются на моих ягодицах.

Валид подтягивает меня выше, я проезжаюсь по его стояку.

Боже.

Ощущение, что этот мужчина в готовом состоянии всегда.

– Мерзавец, – фыркаю, оторвавшись. – А если бы он услышал что-то?

– Ты бы перестала называть меня Полей? – иронично выгибает бровь. – Меня это всё нихрена не устраивает.

– Я знаю. Я просто… Мне нужно ещё немного времени. Подготовить его, объяснить.

– Ты мне три месяца про это заливаешь. Напомни, прокурорская дочка хоть встречаться с кем-то начала?

– Ну…

Когда я просила Валида не тащиться к моему отцу с дружественным визитом, я придумала разные варианты.

Например, что я постепенно всё подготовлю. Сначала папа успокоится после похищения. Потом я начну якобы встречаться с кем-то, чтобы папа был готов. Подведу всё медленно к принятию.

Но в итоге я застопорилась на первом пункте.

Я веду ладонями по телу мужчины. Выгибаюсь, оставляя поцелуи на мощной шее. Не сдержавшись, кусаю, заставляя Валида зашипеть.

Веду губами по солёной коже, отрываюсь с трудом. Я безумно соскучилась за одну неделю. Я была на учёбе, Хасанов – уезжал по делам.

– Папа после отставки очень нервный, – произношу, забравшись под футболку. – Я знаю, что у вас всё плохо. Но я не хочу, чтобы ты моего папу убил.

– Да не планировал я мокрухой заниматься.

– Ага. Только его точно удар хватит, когда он узнает про тебя. Поэтому…

– Поэтому слушай сюда, лапуль. Я не сопливый пацан, чтобы прятаться по углам. Ты либо прекращаешь этот цирк.

– Либо?

– Без либо. Иначе я лично к твоему отцу поеду. Без тебя перетрём.

– Валид!

Возмущаюсь, но понимаю, что сама затянула. Просто так всё хорошо. Я думала уже к Новому году всё оттянуть. Такой себе подарок под ёлочку.

«Пап, познакомься, мой парень вышедший по УДО».

Я не знаю, что там накрутили Валид, мой отец и государство, но в итоге весь скандал замяли. Иначе был риск, что всплывёт дело с подставными уликами.

Из новостей просто пропал сюжет про побег Хасанова. Раз и всё, будто не было ничего. Заглушили другими новостями.

Папу попросили по собственному, потому что он виноват. Действительно виноват же. Папа упирался, но ушёл. Никаких больше наказаний не было.

А Валид с его братом получили досрочное. Кажется, им всё бы подписали, лишь бы скорее закрыть тему. И не палить, что так облажались.

– Жаль, что Джаве срок не убрали, – кривился Валид. – Мне-то поебать, а ему…

Мне кажется, Джамилю тоже было не особо важно. Это Хасанов привык видеть в нём младшего брата, а ведь мужчина давно вырос. И…

– Эй, – притворно возмущаюсь, когда Валид лезет под юбку. – Мы собирались фильм смотреть.

– Ага. Лучше вживую. Организую тебе порно в 3Д. Со всеми, бля, спецэффектами.

– Ну Валид. Там новая серия сегодня вышла. Если мы не посмотрим, то к утру мне Поля всё проспойлерит. Посмотрим?

– Что хоть за сериал?

– Как спецслужбы бандитов ловят.

Ладно.

Шлепок по заднице вполне заслуженный.

Я сползаю с колен мужчины, устраиваюсь рядом. Валид обнимает меня одной ручищей, второй держит пульт. Включает нужный сериал, глаза закатывает.

Но смотрит. Я таю в его объятиях так хорошо. Вот прям совсем идеально. Будто изначально так должно было случиться.

– Лапуль, – рычит предупреждающе, когда я лезу под его футболку. – Я тебя сейчас нагну. Будет тебе спойлером.

– Выдержку тренировать надо.

Ухмыляюсь, веду ещё раз по накачанным мышцам. Что-то не так. Чувствую это, но понять не могу. А Валид мешает думать.

Потому что тоже поглаживает. Только между ног. Ведёт пальцами по бёдрам. Туда-сюда. А у меня внутри котёл кипятится, капли возбуждения выплёскиваются, прожигают.

Мужчина недовольно смотрит на свой телефон, когда тот оживает. Лезет в переписку, что-то отвечает. Не пытается спрятать от меня экран.

– Знаешь, – вздыхаю, невольно разглядывая фото девушки. – Есть что-то странное в том, что тебе постоянно скидывают эту девчонку.

– Я не собираюсь мусолить эту тему. Объяснял, что это Ярого.

– Да, это какая-то… Я её знаю!

Я подскакиваю, когда понимаю, где уже видела эту девушку. Прошлые фото были из жизни. Это с какого-то мероприятия.

А Васелису я видела только на всяких праздниках. При полном параде. Она ведь дочь какого-то адвоката, наши отцы иногда пересекались.

– Валид, вы не можете… – осекаюсь под суровым взглядом мужчины, но продолжаю: – Так нельзя.

– Раньше тебя это не парило.

– Я думала, что это бывшая Данияра. Или просто знакомая. Или ещё оправдания. Но я ведь знаю Васю! Она вроде как свадьбу планирует. И явно не с уголовником.

– Чего ты от меня ждёшь, лапуль? С тобой я слабину дал. Похер, надо – буду мягким. С тобой, Александра. Другие меня совершенно не колышут.

– Но Вася…

– Вася твоя пусть с Ярым разбирается. Их история, не твоя. Я всё сказал.

– Ты злой.

– Я, блядь… Да, злой, – соглашается неожиданно, резко поднимается. – Пошли, задабривать будешь.

– Валид!

Я возмущаюсь, когда оказываюсь на плече этого бандюгана. Несёт меня в спальню как какую-то добычу.

Тема оказывается закрытой, потому что Валид чётко дал понять, что его это не волнует. Но я ведь тоже не могу просто проигнорировать это.

Как только оказываюсь на кровати – резко сажусь, чтобы высказать своё мнение. Но палец Валида надавливает на мои губы.

– Тише, сладкая. Будем сейчас нашей историей заниматься.

На самом деле, я хочу возмутиться.

Мне не нравится происходящее.

Втягивать девушек в мужские разборки – так себе поступок.

Ладно.

Меня Валид втянул и это обернулось очень приятным окончанием. Но ведь у Васи жених есть. Вряд ли она с Данияром сойдётся.

Мужчина тот специфический. И пугающий.

Так что…

Да, я собираюсь возмутиться.

Но не успеваю.

Валид стягивает с себя футболку, красуется. А я залипаю на том, как переливаются его мышцы. Мужчина их специально напрягает?

Кажется, за эти несколько месяцев он стал ещё больше. Качался в отъездах? И татуировку новую сделал. Когда только успел?

Я усаживаюсь на край кровати, пока Валид подходит ближе. Касаюсь ярко-чёрных линий. Очередной неразборчивый символ.

Что-то вроде ворона. По крайней мере, именно так закручиваются линии.

Это единственный рисунок, в котором есть хотя бы капля цвета. Глаза птицы отдают серебристым оттенком. Стальным.

Веду пальчиками по рисунку. Смелею, прикасаюсь губами. Откровенно наслаждаюсь тем, как напрягаются мышцы от этого.

– Не там трогаешь, Александра, – мужчина насмехается.

– Иди ты.

Фыркаю, но краснею. Вечно с ним смущаюсь. И это не проходит. Кажется, не исчезнет никогда.

Как и то, что внутри всё больше тепла, когда мужчина рядом. Целует, обнимает. Вздыхает показательно, когда мы сериал смотрим.

Постоянно я с ним будто в горящем коконе.

И это странно и прекрасно одновременно. Потому что в постели между нами не остаётся недосказанности. Мы откровенно обо всём говорим.

Даже пошлость Валида больше не терзает сознание. Кажется естественной и приятной. Он открыто говорит о своих желаниях. Я тоже.

Не проблема попросить сильнее или медленнее. Я будто открываюсь с каждым днём всё больше.

Просто в моменты прелюдии предвкушение охватывает так сильно, что я снова чувствую себя неопытной девственницей. С тонной смущения в крови.

– Выше надо.

Подсказывает мужчина, а я хмурюсь. Совершенно не этого я ожидала. Запрокидываю голову, желая рассмотреть, что я там должна потрогать.

Ого.

Улыбаться хочется, но каждый мускул в теле немеет. Растерянно смотрю на Хасанова, не зная, как реагировать.

– Валид, – прокашливаюсь, поднимаюсь на ноги. Они почему-то дрожат. – Ты… Серьёзно?

– Ты же кидала мне предъявы? – обхватывает моё запястье. – Получи, распишись.

Валид укладывает мою ладонь к себе на грудь. Абсолютно гладкую, выбритую грудь. Без привычной растительности она кажется чужой.

Вот что меня так смущало, когда я лезла под футболку. Ни одного волоска нет. Зачем мужчина так поступил?

Ну, я пару раз фыркала на это, просто ради того, чтобы хоть что-то сказать. Помню даже когда этот аргумент привела.

Мы ехали к друзьям Палача, ругались. Я всякую ерунду несла, а мужчина потом надо мной насмехался.

– С чего вдруг? – улыбаюсь, поглаживая эту сталь пальцами. – Ты ведь знаешь, что я просто так ляпнула.

– Нет-нет. Аргументы у тебя были чёткие, – отрезает мужчина, а я чувствую, что за давнюю ссору мне прилетит сейчас. – Кем ты там меня назвала? Убийцей?

– Это было давно. И ты вёл себя как мерзавец. Валид…

– Молчи и кивай когда надо. Так вот, всё закончилось. УДО мне впаяли, а так – свободный мужик перед тобой. Почти законопослушный. С легальным бизнесом. Так?

– Так?

Произношу неуверенно. Совсем не понимаю к чему этот разговор. Почему вместо секса Хасанов вдруг заговорил об этом.

Я осознаю, что не просто так всё. И горло сдавливает спазмом от волнения. Мозг ещё не может сообразить, а сердце – уже.

– Зарядила, что мне поебать на остальных, – продолжает мужчина, хорошо всё помнит. – Вроде решили, что это не так. У меня есть список людей, которых я ценю. Ты – в нём.

– Я знаю.

– Вроде больше не издеваюсь и не играю с тобой. На чувства твои мне не насрать. Факт?

– Да. Факт. Но…

– И грудь, самый важный аргумент, больше не волосатая. Всё? Канает для твоих требований?

– Требования для чего?

– А ты не помнишь, к чему это перечисляла? На какую я там роль не подходил?

Я хмурюсь. Правда стараюсь вспомнить, но это не так легко. А то, что лезет в голову, кажется глупостью.

Но ничего другого нет.

Только…

Дыхание спирает.

Будто миллионы маленьких бомб обрушиваются на лёгкие и сердце.

– Это было… – говорить сложно, на глаза накатывают слёзы. – Когда ты… Аргументы почему я никогда не выйду за тебя замуж.

– Аргументов не осталось?

Меня хватает только на то, чтобы покачать головой. Божечки, он серьёзно? Он…

Я едва осознаю, что происходит. В ушах шумит. Тело, привычно рядом с этим мужчиной, будто транквилизатором накачивает.

Ни двинуться не могу, ни моргнуть лишний раз.

А Валид этим пользуется. Опрокидывает меня на спину, нависает сверху. А моя ладошка всё так же касается его груди.

– Ты серьёзно? – спрашиваю, не в силах поверить, что мужчина действительно делает мне предложение. Даже грудь ради этого побрил.

– Я, бля, не юморист, чтобы такими шутками разбрасываться.

– Но… Ты не спросил.

– Чего, блядь?

– Спроси, Валид. Как полагается.

– Не перегибай, лапуль. Иначе вместо кольца получишь наручники. Мне понравилось, как ты в них выглядишь.

– Может быть потом. Но сначала спроси. Пожалуйста.

– Женой моей будешь.

Это ни капли не вопрос, но я всё равно отвечаю согласием.

Этой ночью звучит сотня других моих «да».

Впрочем, как и всю жизнь после.

Эпилог. Валид

– Нет, – отрезает Александра, перехватывая мои руки. – Не трогай.

– Ты меня с цирковым клоуном не перепутала, лапуль?

Я сбрасываю руки девчонки.

Стягиваю удавку с шеи.

Нахуй эти галстуки.

– Ты и так оделся не так, как я просила! – придирчиво осматривает меня. – Я же выбрала тебе белую рубашку. А ты чёрную надел.

– Скажи спасибо, что я на костюм согласился.

– Спасибо, – бурчит. – Но белая выглядела солиднее.

– Зато ты от чёрной течь начинаешь. Я же тебя знаю, лапуль.

– И что? Да, нравишься мне такой. Но ты должен моему отцу понравиться!

– Не, конфетка, я не по таким делам. Меня девки интересуют. Одна конкретная.

– Дурак!

Фыркает, но успокаивается.

Прячет галстук в бардачок.

Нервничает, крутится.

Только уселась, снова начинает оглядываться.

К её дому ехать двадцать минут, а она как юла вертится.

Всё время.

– Угомонись, – опускаю ладонь на её бедро. – Всё нормально будет. Порешаем с твоим батей всё.

– Угу, – недовольно шмыгает носом. – Знаю я, как вы всё решаете. Мне важно, чтобы папа понял и принял мой выбор.

– А иначе? Папочка пальчиком погрозит, и ты тут же к нему убежишь?

Отвлекаюсь от дороги.

На девчонку смотрю.

Считываю.

Мне это нахуй не упало. С прокурором брататься и улыбаться, будто мне приятно с ним общаться.

Гнида же.

Может, не продажная, как я считал.

Но закон нарушал.

То, что брату моему жизнь похерил, я не забуду.

Но ради Александры придётся постараться.

Как там базарят?

Брак это компромиссы?

Ну вот.

Раз решил, что девчонка вписывается в мою жизнь навсегда, то нужно сделать, чтобы и ей было комфортно.

А дальше увезу подальше.

Пусть свои статейки из загородного дома строчит.

Поглаживаю тонкие пальчики, резко напрягаюсь.

– Кольцо где? – рявкаю, сжимая ладонь. – Нахрена я его покупал?

– Я решила не шокировать так сразу, – улыбается примирительно.

– Шокируй. Натянула сейчас же. Ты будешь моей женой. Заканчивай с этими выкрутасами.

– Валид, ну я… Я забыла его. Не обижайся только! Я ещё не привыкла. И дома ведь не ношу пока. Мыла руки у тебя, сняла и оставила на полочке.

– Суперклеем намажу.

Угрожаю.

Я вообще не планировал, что когда-то семью заведу.

Одному охуенно было.

Тем более, не планировал, что это будет прокурорская дочка.

Бедовая малолетка.

Которая из меня верёвки вить пытается.

Торможу на светофоре, а Александра тут же пользуется возможностью. Отстёгивает ремень безопасности.

Ко мне бросается, виснет на шее. Целует в подбородок и губы, куда успевает дотянуться.

– Прости, – повторяет, улыбкой жжёт кожу. – Я случайно. Не обижайся, правда. Я сейчас всё-всё папе расскажу. Никаких больше тайн. И кольцо не сниму. Ладно?

– Дохуя ты хочешь, лапуль, – хмыкаю. – А сама косячишь постоянно.

– Больше не буду. Вообще, мы меньше двух недель помолвлены. А ты меня уже ругаешь. Так нельзя.

– За разговором следы.

Но даже это не работает.

Замолкает, но взглядами стреляет.

Довольная, зараза.

Сама радуется тому, что с этой сраной конспирацией всё закончилось.

Я не пацан по углам ныкаться.

Тем более, от её папаши.

Но…

Компромиссы, бля.

– Так, – девчонка деловито оглядывается. – Цветы есть, тортик тоже. Мы ничего не забыли? Может, ещё что-то надо было купить? Оу, пап любит виски…

– Ты мне этим виски все уши прожужжала. В багажнике валяется.

– Отлично. Значит, всё готово. И пройдёт знакомство хорошо.

– Ты правда думаешь, что это прокатит? Вы меня посадили, я вас нахуй послал. А, ещё планирую до смерти ебать вашу дочь. Держите тортик, он с ягодами.

– Не обязательно всё так опошлять. Я не надеюсь, что у вас всё хорошо пройдёт. Просто лучше, если у папы будет меня поводов для придирок. Пожалуйста. Ради меня.

И ресницами хлопает.

Глазами своими блядскими поглядывает.

Сука, эта сталь нахрен прожигает.

Сжимаю руль, киваю.

Ради тебя, лапуль.

А ты мне потом каждую секунду этого вечера отработаешь.

Во всех позах.

Забираю все взятки, следую за девчонкой в подъезд. А после…

Охреневаю.

Александра разворачивается, обнимает меня. Скользит ладошками по груди, поглаживает спину.

Шарит руками так, будто решила стресс с помощью секса согнать.

– Захотела облапать, лапуль? – ухмыляюсь. – Не там трогаешь.

– Нет, я просто… Проверила, вдруг ты с собой взял оружие. Всё чисто, супер.

– Заебись. Отца так же проверять будешь?

– Он не носит пистолеты с собой. У него они в сейфе лежат.

Охуенно.

Я безоружный, а прокурор шмалять будет.

Дорого ты мне обходишься, Александра.

Пиздец.

И не сделаешь же ничего.

Скрутила так, что даже рациональная часть мозга молчит.

Привыкает.

Ну, хана тебе Хасанов, подумаешь.

Зато эта девчонка твоя.

Равноценная сделка.

– Я хорошо выгляжу? – переспрашивает у двери. Крутится в своём коротком чёрном платье. – Нормально?

– Заебись.

– Валид, а чего ты хочешь? Ну… Желание какое-то? Услугу?

– За что ты торгуешься, лапуль?

– Можешь не материться так? Я уже привыкла, тебе даже своеобразно идёт. Но не нужно при моих родителях. И не без твоих блатных словечек. Сделаешь?

– Да как нехуй нахуй, ломать проблемы не буду.

Александра жмурится.

Тихонько пищит.

Я усмехаюсь.

Забавная же.

Моя.

– Буду предельно вежливым, – исправляю, насладившись тем, как девчонка краснеет. – Давай, звони.

– Нет. Я своими открою. Не сразу шокирую.

– Перед смертью не надышишься.

– Не доказано.

Александра звенит ключами, медленно открывает замок.

Вообще дышать перестаёт.

Не, нахрен.

На семейные посиделки мы точно таскаться не будем.

Девчонка неуверенно заходит в свою же квартиру, мнётся на пороге.

– Пап! – зовёт, прижимая к себе упаковку с тортом. – Мам. Я привела парня познакомиться, как обещала. Вот.

– Ну, с парнем ты погорячилась, Саш, – первой появляется мать семейства. Проходится по мне оценивающим взглядом. – Мне кажется, где-то я вас видела.

– Где-то, да, – хмыкаю, получаю тычок по рёбрам от лапули. – Этот букет вам, держите. Вы прекрасно выглядите. Рад с вами познакомиться.

– Спасибо. Какой воспитанный.

Шепчет Александре, но я слышу.

Та незаметно пытается закатить глаза, но я уже ухмыляюсь.

Приподнимаю бровь, что нечего на меня наговаривать.

Я воспитанный, бляха.

Вот только семейная идиллия не длится долго. Из глубины квартиры появляется Лащенов.

Замирает.

Улыбка превращается в оскал, после медленно исчезает.

Глазки-то забегали.

С меня и на Александру, потом обратно.

Помрачнел.

Но стоит отдать должное, двинулся прямиком на меня.

А не попытался съебаться от опасности.

– Ты что тут забыл, мразь? – повышает голос. – Как проник? Снова через мою дочь решил действовать, сука? Саш, отойди от него.

– А ты мне за маты предъявляла, Александра, – усмехаюсь. – У нас одинаковый лексикон.

– Нахуй из моего дома свали, – продолжает, достаёт телефон. – Срок сняли? Так я новый организую. Проникновение на чужую собственность, угрозы…

– Не советую.

– Что? Угрожать мне вздумал? Ты, Хасанов, не всесильный. Раз я на тебя управу нашёл, второй раз тоже справлюсь.

– Опять же, не советую. Александра расстроится. Придётся ждать меня с новой отсидки. Да и тебе как-то не комильфо, зэк в зятьях. О репутации думать надо.

– Какой, к чертям, зять?!

– Папуль…

Александра решает вмешаться, пока её отец не схлопотал приступ.

Жаль, я бы посмотрел.

Сумбурно всё объясняет, пытается подобрать слова. С каждым мгновением краснеет всё больше, вена на лбу пульсирует.

Взорвётся, старик.

Пусть. Не жалко. Легче даже будет.

Я потом его дочь утешу.

Лащенов, словно уловив мои мысли, рвано выдохнул. Собрался, беря под контроль эмоции. Переключился на дочь:

– Саш, чем он тебе угрожает? – хрен на меня забил, словно я не рядом стою. – Ты скажи, мы всё решим. Даже если шантажирует…

– Пап, никто не шантажирует, – девчонка сжимает его ладони, говорит тихо и спокойно. Как психа успокаивает. – Мы с Валидом любим друг друга. Так случилось.

– Любите? Понял. Позвоню твоему психологу. Явно после похищения случилось. Не переживай, Сашуль, с этим мы разберёмся. А ты, ублюдок, вали отсюда.

– Пап! Ты либо выслушаешь меня, либо мы уйдём отсюда. Я и Валид. Вдвоём. Поэтому заройте свой топор войны на этот вечер. Я не собираюсь оправдываться за то, кого полюбила. Я могу рассказать как это произошло. Если тебе интересно послушать. Нет. Что ж, позвони, когда захочешь.

Мысленно присвистываю.

Люблю, когда лапуля зубки скалит.

Охрененно красивая в этот момент.

Решительная.

Сильная девочка.

Да, по факту, любой мне заходит.

Нравится.

Похрен.

В любом состоянии её…

Люблю.

– Саша, – строго начинает Лащенов, но сдувается. – Хорошо. Проходите. Маргарита уже на стол накрыла. Всё готово.

Александра победно улыбается, подхватывает мать под руку. Пытается быстро объяснить ей, что происходит.

С Лащеновым остаёмся наедине.

Тот шипит:

– Урою тебя, Хасанов. Думаешь, девчонку молоденькую обманул и на коне будешь? Ничерта. Ты не будешь управлять моей девочкой, чтобы получить выгоду.

– Знал бы ты, Лащенов, кто кем управляет.

Хлопаю его по плечу, направляясь вслед за девушками на кухню.

Александра обеспокоенно смотрит на меня, тут же расслабляется, когда видит, что всё в порядке.

Маленькая суетливая беда.

Усаживаюсь рядом с лапулей, её родители – напротив.

За столом повисает могильная тишина.

Миленько.

– Пап, ты ведь не вызываешь полицию тайком? – сощурившись, уточняет девчонка. – Потому что я не дам показаний. Наоборот, пойду в суд с фразой, что я пригласила Валида.

– Ах, показания, – холодно усмехается Лащенов. – Конечно. Он настолько задурил тебе голову, что ты даже ничего не рассказала. Не сдала своего похитителя. Соврала мне, Саш.

– Ты не сдала? – удивлённо присвистываю. – Я думал, всё растрепала.

– Я не сдала, потому что между нами был конфиденциальный разговор, – объясняет лапуля, медленно закипая. – Как между мной и моим парнем, пап. Не похитителем. То, что казалось побега и похищения – я рассказала. И что значит, ты думал, что я рассказала?! Валид!

– Я думал, ты обиделась достаточно, чтобы закопать меня. Я бы не стал серчать. Поэтому даже не узнавал. И так всё решилось.

– Саша, ты хоть понимаешь, кого притащила? Убийцу!

– Притащила убийцу в дом продажного прокурора. Не забывай детали, Лащенов.

– Якобы убийцу в дом якобы продажного прокурора.

Девчонка снова влезает.

Помнит, что я говорил.

Моя ты умница.

Притягиваю к себе лапулю, наплевав на испепеляющий взгляд Лащенова.

Нахрен его.

Меня волнует, чтобы Александра окончательно не растерялась.

И так вся напряжена, взвинчена.

Даю свою поддержку.

Пальцами обхватываю её плечо, поглаживаю. Чувствую, как напряжение немного угодит из задеревенелых мышц.

– Я готов пойти на перемирие, – произношу, выдавливая из себя. – Отбросить старые разногласие.

– Ты предлагаешь это только потому, что понимаешь – долго это не продлится, – отмахивается Лащенов. – Саша одумается быстрее, чем ты успеешь усыпить мою бдительность.

– Пап! Ну хватит, – просит лапуля устало. – Ты можешь перейти к угрозам? Ну, вроде как: обидишь мою дочь… Я тебя закопаю, если заплачет из-за тебя… Всякие стандартные разговоры с женихом дочери.

– Женихом?!

– Сюрприз? Пап, мы хотим пожениться. У нас всё серьёзно. Я не одумаюсь.

– Одумаешься. И я надеюсь, что это произойдёт до того, как он тебя обидит. Он же наиграется, Саш, и бросит. Ваши отношения испарятся быстро.

– А я… Я беременна.

О.

Ху.

Еть.

Напиток не в то горло попадает. Закашливаюсь.

Палю взглядом девчонку.

Какого хрена я только сейчас об этом слышу?

– Беременна, – повторяет, нервно сглатывая. – Вот. И это уже никуда не денется, да? С этим нужно будет жить. Пожалуйста, – её подбородок дрожит, гортань дёргается. – Тебе придётся принять всё. Папуль?

– Сиди здесь, – рявкает, поднимаясь. Его жена уже начинает суетиться от новостей. – Мы с Хасановым наедине поговорим.

– Пап… Валид…

– Успокойся, лапуль, – целую её в макушку, глажу по волосам. – Просто поговорим. Ты же хотела обычных угроз? Они наедине делаются.

– Но…

– Сиди здесь. С тобой мы тоже поговорим после.

С нами двумя Александра не рискует спорить.

Усаживается, обиженно скрестив руки на груди.

Дуется.

Ага.

У меня тут собственный список обвинений получился.

Черт.

Беременна?

Какого хрена она мне не сказала, а сразу при всех?

Держала выстрел для массового поражения? Ну, у неё получилось. Прямиком в висок зарядила.

Так сильно, что когда Лащенов заводит в свой крошечный кабинет, я даже не реагирую.

Бесцеремонно направляюсь к его шкафу с алкоголем. Плещу себе виски до краёв.

Падаю в кресло.

Беременна, блядь.

Моя лапуля ждёт ребёнка.

Моего ребёнка.

Блядь.

Упираюсь локтями в колено, лбом – о ладони.

Стекло бокала холодит кожу.

Но не трезвит.

Я должен был узнать первым. Наедине.

И за это девчонке прилетит ещё.

Ну, нежно.

В ближайшие месяцев девять у неё карт-бланш на многое.

Девять же?

Или она ещё раньше залетела?

В горах?

Когда?

– Полагаю, сюрприз и для тебя тоже? – Лащенов насмехается, усаживаясь в своё кресло. – Ещё не поздно спрыгнуть, Хасанов.

– Я не планирую спрыгивать когда-либо, – качаю головой, делаю глоток виски. – Мне плевать, что ты думаешь обо мне. О наших отношениях. Ты для меня никто.

– Взаимно.

– Но ей не плевать. И я готов наступить на горло своим принципам, чтобы моя невеста была спокойна.

Лащенов молчит.

Хмурится.

Залпом опрокидывай в себя алкоголь, наливает заново.

Толкает бутылку ко мне через стол.

Хрен знает, что у него в бошке происходит.

Но взгляд меняется.

Вместо лютой ненависти ко мне проявляется обычная усталость.

– Может, – хмыкает, разрушая тишину. – Ты действительно не пытаешься добраться ко мне через Сашку.

– Мне поебать на тебя. У меня УДО, хули ты мне сдался?

Нагло вру.

Потому что не будь лапули рядом – я бы до последнего давил.

Ради неё приходится отступать.

И даже злости за это не чувствую.

Потому что девчонку я выбрал себе не простую.

Приходится считаться с её желанием.

– Ты ненавидишь беглого зэка, я – грязного прокурора. Но это за стенами дома. Здесь ты просто отец моей девушки. Я – её будущий муж. Смирись, Лащенов.

– Олег, – поправляет он меня. – Раз уж ты решил вписаться в семью, Хасанов.

– Тогда уж Валид.

Молчим.

Пиздец сложно.

В принципе, кто бы ни был отцом Александры – было бы сложно.

Потому что я не привык к разговорам. Тем более таким.

Пообещать, что его дочка будет купаться в золоте будет и счастлива?

Да хрень, ни один папаша не купится на такие обещания.

Пустые слова.

Но передо мной человек, которого хочется ебнуть лицом об стол.

Так что всё ещё сложнее.

– Видишь в чём дело, Валид, – подаётся вперёд, упираясь локтями в стол. – Мне до фени, что ты планируешь. Ни при каком раскладе я не позволю тебе быть рядом с моей дочерью. Ты убийца.

– Якобы.

– Я знаю наверняка. Вопрос времени, когда Саша сама поймёт с каким чудовищем связывает жизнь. Она бросит тебя.

– А ты будешь рядом, чтобы поддержать и прокапать ей мозги? Твоя проблема, Олег, что ты не шаришь основное. Александра уже знает. Не всё, но знает. Про меня. И про тебя. Но это не помешало простить.

– Туфта. Когда Саша поймёт…

– Не задвигай мне свои иллюзии. Я не жду твоего благословения. Оно мне нахуй не упало. Но расклад такой. Она станет моей женой. Матерью моих детей. И я скорее в могиле окажусь, чем Александра решит уйти от меня. Ты можешь принять. Можешь дальше пороть чушь. Но ничего не изменится.

Плевать, чем закончится этот вечер.

Всё будет по-прежнему.

Надо будет – силой увезу лапулю с собой.

Но нервировать её не хотелось бы.

– Ты пользуешься доверчивостью моей дочери, – не сдаётся. Бараном прёт. – Она младше тебя почти в два раза. Она не шарит ничего в твоих делах. С розовыми очками ходит. Но я тебя насквозь вижу, Валид. И я знаю, что лучше для Саши.

– Знаешь? Как с Ясиром знал? – наношу удар. – Перекупил его. Нашёл крысу среди моих людей.

– И он помог ей сбежать. Хочешь сказать, что я должен чувствовать вину за это?

– Помог сбежать. А когда она отказалась – попытался изнасиловать её. Так что подумай об этом. Что когда ты решаешь что лучше – это заканчивается пиздецом.

Бью по больному.

Без жалости.

Потому что Лащенову пора признать.

Он не всевидящий и не самый умный.

И то, что он пытается подмять Александру под свои рамки – меня выводит из себя.

Олег бледнеет на глазах, качает головой, не веря услышанному.

Силится что-то сказать, но не получается.

Выдавливает едва:

– Хрень. Зачем ей отказываться? – оттягивает воротник, глушит алкоголь.

– Ты вырастил умную девочку, Олег. Слишком. Думаешь, она бы повелась просто на чьи-то слова? Не знала, от кого это предложение идёт. Я, ты, кто-то третий. Безопаснее было остаться со мной.

– Этот ублюдок… Где он… Я…

– Ясир больше не проблема. Он там, где его никогда не откопают. Ненавидь меня сколько влезет. Но ни с кем Александра не будет в такой безопасности. Я любого за неё выпотрошу.

Откидываюсь на спинку кресла.

Делаю глоток виски, ожидая новой схватки.

Если это не сработает, то к черту.

Прости, лапуль, я попытался.

Но прогибать прокурора больше не моя задача.

Я лучше вечер воскресенья с Александрой дома проведу.

Чем буду лицезреть Лащенова.

– Если хоть раз её обидишь, Валид, и я тебя закопаю. Рядом с Ясиром.

– Зная способности Александры – она сама с этим справится.

Олег кивает.

На этом наш разговор заканчивается.

Я первым выхожу из кабинета. На меня тут же налетает обеспокоенная Александра.

– Как видишь, не подстрелили, – усмехаюсь, притягивая девчонку к себе. – Успокоилась?

– Всё хорошо?

– Твой отец пообещал закопать меня, если облажаюсь. Всё охуенно.

– Вот и отлично!

Целует меня в щеку, летящей походкой уносится в кабинет отца.

Никакого сострадания.

Зараза.

Остаток ужина проходит в другой атмосфере. Всё ещё напряжённой, но полегче.

Маргарита, наконец, в себя приходит.

Начинает засыпать вопросами, включается в разговор.

Наверное, как любая мать себя ведёт. Где я работаю, чем занимаюсь, как планирую дочь обеспечивать.

– Да вот, подумываю прикупить себе СПА-салон. Отличный бизнес.

Лапуля прыскает, прячет смех на моём плече. Старается ущипнуть незаметно, чтобы замолчал.

Но я не торможу.

Должен же я хоть какое-то удовольствие получить от этого вечера?

Ну, кроме самого очевидного.

Обнимаю Александру, опускаю ладонь на её живот.

Всё ещё в прострации.

Нихрена не понимаю.

И не замечаю того, как девчонка странно дёргается от этого жеста.

Расслабляюсь окончательно лишь когда мы выходим на улицу.

Холодает. И мозги начинают работать.

Знакомство с родителями прошло без кровопролития.

Неожиданно.

– Валид, – лапуля тормозит, сжимая моё запястье. Её нижняя губа дрожит, а на глаза накатывают слёзы. – Я… Прости меня. Пожалуйста, прости. Я думала, что ты поймёшь сразу. Но потом… Ты вёл себя так, и я… Ты не понял.

– Бля, маленькая, – притягиваю к себе, глушу всхлипы поцелуем. – Что не так? Ну? Твой отец что-то ляпнул? Кусок…

– Нет. Нет, это я ляпнула. Я просто очень хотела, чтобы всё закончилась. Немного продавить отца, чтобы он прекратил бодаться. Я ведь его знаю. Он всегда ищет выход. И даже потом не успокаивается. Но если он понимает, что выхода нет, то сдаётся. Вот я и хотела… Выхода нет. Мы связаны навсегда.

– Связаны ребёнком?

Александра кивает, нервными движениями вытирает слёзы с губ. Постукивает ногой по асфальту, трясётся вся.

До меня доходит.

Блядь.

– Ты не беременна, – озвучиваю очевидное. – Пиздец, лапуль. Таким не шутят.

– Я была уверена, что ты не поверишь. Валид, я же… Я бы тебе первому сказала. Не при всех. Не во время ссоры. Я переборщила. Мне жаль если… Мы даже детей не обсуждали, а я тут это придумала. Прости.

– Дохуя косяков за день, лапуль. Придётся исправлять.

Девчонка криво улыбается, проводит ладонью по волосам.

Целую её, пока лишнего себе не надумала.

Вжимаю в тело. Запускаю руки под подол платья, как хотел всё время.

Лапуля ахает в поцелуе, но не спорит.

Дрожит теперь по другому поводу.

Не беременна? Поебать.

Время ещё будет.

А пока Александра только мне принадлежит.

– Знаешь что? – отстраняется, глаза блестят. – У меня есть серьёзные опасения по поводу доверия в нашем браке.

– Да ты что?

– Ты думал, что я тебя сдала ментам!

– Допускал такой вариант. Но ты умница, маленькая.

Александра выглядит самодовольной.

Ровно три секунды.

А после визжит, когда я подхватываю её на руки.

Забрасываю на плечо, придерживая за упругую задницу.

Двигаюсь к машине.

– Валид! Что ты делаешь?!

Возмущённо пыхтит, когда я заталкиваю её на заднее сидение. Забираюсь следом. Стягиваю с себя этот блядский пиджак.

Берусь за пряжку ремня.

– Не беременна? Тогда будем это исправлять. Мне ребёнка пообещали, маленькая. Так что придётся родить.

Эпилог. Александра

– Маленькая, кончай свою ерунду набивать.

Я захлопываю крышку ноутбука в тот же момент. Допишу статью после. Переворачиваюсь на спину, а после резко сажусь на диване.

– Что случилось? – беспокойство охватывает.

– С чего ты решила, что что-то случилось?

– Потому что! Ты не… Валид, что-то случилось? Что-то с Наилем?

Я тут же корю себя за то, что решилась оставить сына с Джамилем. Брат Валида тот, кому можно доверять.

Но он слишком шумный, рисковый. Ему уже за тридцать, но ведёт себя как подросток, ни к чему серьёзно не относится.

А Наилю даже четырёх нет, он маленький. И может легко пораниться, если за ним не присматривать.

Валид вечно повторяет, что сын такой же бедовый как и я.

Поэтому теперь в голове крутятся самые ужасные домыслы. Мужчина приближается ко мне, а меня начинает потряхивать от неизвестности.

– Ты чего? – Валид усаживается рядом, хмурится. – Какой херни уже себе надумала. Ничего не случилось. Ни с Наилем, ни с кем-то ещё. Всё отлично.

– Но… – растерянность затапливает меня. – Но ты никогда не называешь меня «маленькой» просто так.

– Лапуль, не выдумывай.

– Вот! Это то, о чём я говорю.

Я подскакиваю на месте. Валид, кажется сам не понимает, что за чушь я несу. Но я получаю очередной подтверждение.

Прижимаю к себе ноги, стараясь успокоиться. Кажется, действительно ничего ужасного не произошло.

– Лапуля я всегда, – принимаюсь объяснять. – В любой ситуации. Когда ты заигрываешь или дело идёт к сексу, то появляются различные прозвища. Ягодка, конфетка, это дурацкое…

– Понял, – перебивает меня Валид нетерпеливо. – Дальше.

– Вот. А маленькая… Это когда что-то личное. Нежное или о чувствах, которые ты ненавидишь обсуждать. Или настолько важное и серьёзное, что ты пытаешься меня подготовить.

– Поглядите-ка. Как прошарила меня за пять лет.

Валид тянет меня на себя. Я с радостью падаю в его объятия. Укладываю ладонь на горячую грудь, поглаживаю.

На мужчине только спортивные штаны. Мы весь день проводим дома, в тишине. Хасанов только покурить выходил.

Но я всё равно изучаю его тело. Вдруг его подстрелить успели? Или с белками подрался?

Но ничего нет.

Никакого повода для волнения.

– Ты угадала, – произносит, когда я умостилась. – Это касалось разговора.

– О чём? – я запрокидываю голову, а после напрягаюсь. – Клянусь, Хасанов, если ты снова собираешься поехать решать свои грязные делишки…

– Я не езжу на свои грязные делишки уже больше четырёх лет. Я завязал.

– Ты это уже говорил. А потом поехал помогать Данияру, и Джамилю, и…

– Они моя семья. Наша.

Валид отрезает. Даёт понять, что это мы обсуждать не будем никогда и ни за что. Но я всё равно киваю.

Да, они наша семья.

Даже если с одной стороны у нас в родственниках бандиты, а с другой – служители закона.

Чудо случается.

Ну, кроме того чудо, которое бы превратило Валида в мягкого мужчину, который не станет принимать решения за двоих.

Но, хэй, у меня свои секретики.

Я умею с ним справляться.

Иногда.

– Тогда в чём дело? – спрашиваю, отстраняясь. – Важное, серьёзное или милое?

– Всё вместе.

Валид усмехается, и я вторю ему. Если новость милая, то точно ничего серьёзного не произошло.

Я перебрасываю одну ногу через бёдра мужчины, усаживаюсь сверху на него. Привычным движением изучаю его татуировки.

За столько лет вместе я знаю их все досконально. Каждый изгиб, линию, переплетение. Я вслепую бы могла нарисовать карту его тату.

Но мне всё равно нравится это делать. Кто знает, вдруг в какой-то момент я обнаружу что-то новое?

– Ну? – подгоняю нетерпеливо. – Или ты заставишь меня вытягивать по слову?

– Возможно, – Валид притягивает меня ближе, сжимая мои ягодицы. – Насколько сильно ты хочешь эту информацию, лапуль?

– А она мне понравится?

– Возможно.

– Так не пойдёт, Хасанов. Да или нет?

– Разве так берут интервью, журналюга?

Я кривлюсь, а после ойкаю.

Бедная, бедная моя попка.

Сколько она натерпелась за это время.

Удар от удара расползается по коже, вызывая в животе привычные бабочки. Они порхают, и с каждым годом множатся всё сильнее.

Разве можно сильнее влюбиться в мужчину, которого ты уже любишь. Знаешь. Но я словно всё сильнее вязну в этих чувствах. Тону глубже и глубже.

А дна и края этой любви, не видно.

Сначала я почувствовала это на свадьбе. Когда я двигалась к мужчине в пышном платье, а внутри звезды взрывались. Как он смотрел на меня…

Будто я была самым прекрасным, что Валид видел в своей жизни.

Мужчина выглядел таким гордым, довольным, что заполучил меня в жены.

Это был лучший комплимент.

Мы отпраздновали в узком кругу. Моя Поля, друзья Хасанова. Родителей я не пригласила, потому что не хотела скандала.

Но это была обычная церемония с клятвами, без подписания документов. В ЗАГС мы уже пошли с моими родителями через неделю.

Папа ворчал, мама пыталась его утихомирить.

А Валид…

Валид стал моим мужем. И в его глазах я читала обещание, что он никогда меня не отпустит.

Казалось, что именно в этот момент наша любовь самая сильная.

Но после…

После я узнала, что беременна. Валид отлично постарался, чтобы тест показал две полоски. А потом застыл с кусочком пластика так, словно это бомба.

И, Боже, я никогда не видела мужчину столь растерянным, как в момент когда он впервые взял нашего сына на руки.

Велий и страшный Валид Хасанов, по прозвищу Палача, боялся дышать, пока голова Наиля лежала на его ладони.

Были моменты другие. Ещё и ещё. Они снежным комом неслись, разрастались всё больше с каждым днём.

И я с диким трепетом представляю, во что превратится этот ком к нашей старости.

– Эй!

Валид шлёпает меня по заднице снова, возвращая в реальность. Воспоминания растворяются, до нового удобного случая. Чтобы снова обдать меня теплом и заново окунуть в самые счастливые моменты моей жизни.

– Я просто вспомнила тебя и Наиля, – признаюсь. – Ты был таким испуганным, когда увидел его.

– Я не был испуганным, – качает головой до того, как я начинаю спорить. – Ты орала как резанная, маленькая. Был пиздец в каком ужасе, что тебе больно. Но не отвлекайся. Задавай свои вопросы, маленькая наглая журналистка.

– Ты пытаешься устроить себе допрос?

– Нихрена подобного.

– Признай, ты скучаешь по тем временам. Когда тебя таскали на допрос. А ты весь такой прошаренный и умный слал их к черту.

– Я слал их прямиком нахуй, лапуль. Но я думал у меня есть жена для того, чтобы я не скучал?

– Ах, вот какова моя роль?

Я подаюсь вперёд, прижимаюсь к губам мужчины. Чувствую вкус кофе и сигарет, впитываю их.

А в следующую секунду Валид перехватывает управление. Сметает меня своим напором. Его язык врывается в мой рот, принося с собой жар.

Возбуждение по капле стекает от моего сердца вниз, закручивается, пока не выплёскивается смазкой между ног.

Я ёрзаю, жажда становится всё больше. Налетает порывом ветра, уносит меня.

Быстро. Всегда так быстро с ним.

Я отрываюсь, глотаю воздух. Даю себе секунду на то, чтобы прийти в себя.

Мы ещё ничего не начали, но клеточки в моём теле уже пульсируют, впрыскивая дофамин в мою кровь.

Я даже не могу вспомнить, про что мы говорили до этого. Всё расплывается за плотным туманом наваждения.

– Ты хотела узнать новость, – напоминает Валид, чувствуя моё состояние.

– Дай угадаю, – наклоняюсь к уху мужчины, прижимаюсь к его коже. – Ты хочешь, чтобы я эту новость у тебя выпытала? И заполнила за каждый ответ сполна?

– Всегда знал что ты умненькая девочка.

– Хорошо. Это касается только нас двоих?

– Да. Снимай свою майку.

– Ох. Мы играли в это вечность назад, да? Ты мне ответ, я тебе желание.

– Именно, лапуль.

Я тяну верх пижамы, избавляюсь без капли стеснения. Мы с Валидом занимались сексом тысячу раз. Буквально. Даже больше, но кто считает?

Он знает моё тело, я – его. Нечего стыдиться.

Но кожа всё равно покрывается мурашками.

– Это лишь какая-то новость? – спрашиваю, царапая его загорелую кожу. – Или влечёт за собой что-то ещё?

– Не просто новость, – отвечает, скользя губами по моей груди. – Новость. И потом действие.

– Моё или твоё?

– Наше.

Валид запускает пальцы в мои трусики, касается влажного лона. Ласкает, распаляя меня до предела. Я приподнимаюсь, помогая мужчине избавить меня от одежды окончательно.

– Хватит загадок, – прошу, понимая, что надолго меня не хватит. – Так что за новость?

– Сегодня наша годовщина. И я выбрал, что ты мне подаришь.

– Годовщина? Ох.

Я не могу перестать улыбаться, а глаза начинает щипать от слёз. Валид действительно помнит этот день?

То есть, когда он сбежал из тюрьмы. И прихватил меня с собой.

Это значимая дата для него.

Но я не думала, что Валид решит отметить этот маленький пятилетний юбилей именно как наш юбилей.

Мужчина подхватывает меня, поднимается. Я обхватываю его торс ногами, пока Валид направляется в сторону нашей спальни.

– И что же за подарок? – интересуюсь, хотя все мысли о другом.

– Я решил, что ты подаришь мне дочь.

Меня обжигает, огромные атомные бомбы взрываются внутри. Радиоактивным счастьем заряжают.

Конечно, мужчина поставивший меня перед фактом, что мы женимся, не смог поговорить об этом по-другому.

Но я не против.

Совершенно не против.

– Я тебя люблю, – шепчу, обнимая его сильнее. Целую шею, трусь кожей о щетину.

– Ага, та же хрень.

– Валид!

– Люблю я тебя, люблю. Пиздец как люблю, маленькая.

И это самое прекрасное признание в мире.

Кто бы что ни говорил.

А подарок свой Валид получает. Ровно через девять месяцев рождается маленькая Амина.

Наиль пытается быть хорошим старшим братом, Амина – стать главной бедовой в нашем доме.

А мы с Валидом…

Мы с ним любим друг друга. И пять лет спустя, и десять, и двадцать.

И я думаю, что побег из тюрьмы – лучшее, что со мной случалось.

Спасибо вам за то, что были со мной в этой истории! Безумно люблю эту парочку «лапуль», они навсегда в моем сердце. Мы их ещё обязательно встретим в других историях)

Надеюсь, вы кайфанули так же, как и я.

Не забудьте подписаться на мою страничку, чтобы не пропустить историю Джамиля.

История Ярого – уже в процессе.

Невинная для Ярого

https:// /ru/book/nevinnaya-dlya-yarogo-b453503

– Зэки вышли из моды, ты знаешь? – Я еду к своему жениху. – Да-да, на свиданку к фальшивому жениху, которого упекли за решётку. Говорю же – давно не модно. Я ехала на свидание к жениху, которого ложно обвинили. Но вместо него на пороге объявился другой мужчина. Данияр Кафаров по кличке Ярый. Красивый и безжалостный преступник. Дикий. Бешеный. Опасный. Мой отец его посадил, а жених - отдал в качестве подарка. И Ярый не отпустит, пока не получит всю меня.

P.S. И я люблю вас, если вы вдруг забыли