Глава 19

Дарья – Если хочешь, я провожу тебя послезавтра на рейс, – предлагает Майя, когда вечером привозит меня домой. Мы целый день провели вместе. Сначала в клинике, потом в аэропорту, а потом просто гуляли и пили вкуснейший кофе и лимонады. Болтали, знакомясь. Мы как будто пытались рассказать друг другу о себе максимально много, пытаясь успеть познакомиться за такой короткий срок. Правда, я многое утаила. И про наше знакомство с Мироном, и про род его деятельности. Я даже настоящего имени не назвала. Да я вообще никакого не назвала. Называла его просто “мой мужчина”. Не мой. Надо было называть просто мужчиной. Но это звучало бы как-то странно. Хотя с другой стороны, было бы правдой. Но что теперь говорить? Наверное, я просто хотела создать для себя временную иллюзию того, что между нами с Мироном что-то есть. Что мы в отношениях. Что он ценит меня и дорожит мной, и что хочет нашего ребенка. Все это не так. Иногда я даже не понимаю, зачем он вообще помог мне спастись. – Спасибо, мой мужчина отвезет меня, – вру я. – Ладно, – с сомнением тянет Майя, а потом обнимает меня. – Если решишь вернуться, буду рада снова встретиться на кофе. – Спасибо тебе за все. Огромное! – благодарю, отвечая на ее объятия. В доме темно и пусто. Мирона нигде нет, и это удивительно, потому что мне казалось, он просто прирос к стулу на кухне. Прохаживаюсь по комнатам, чувствуя, как ноет в груди. Завтра меня уже здесь не будет в это время. И поэтому я хочу запомнить каждый уголок, где я была счастлива. Недолго, но так сильно, что замирало сердце. Какая же я глупая! Влюбиться в преступника! К тому же, забеременеть от него! Это вообще верх идиотизма. Запасть на мужчину, у которого вообще не было планов строить отношения. Тогда зачем он это сделал? С каждой новой догадкой моя злость на Мирона растет все быстрее. Если он не собирался создавать отношения, тогда зачем пошел на это? Почему просто не отослал меня домой? Или не бросил в том лесу? Мог ведь. И тогда мы бы оба разом избавились каждый от своей проблемы. Он – от навязчивой влюбленной дурочки. А я – от душевной боли, которую вынуждена сейчас переживать. Как бы я ни тянула время, оно уже перевалило за полночь, так что мне пришлось принять душ и лечь в постель. Я пыталась не уснуть, прислушивалась к каждому шороху, но в итоге все равно провалилась в сон, так и не дождавшись возвращения Мирона. Утром я просыпаюсь одна. Хакер так и не вернулся домой. Я стараюсь придумывать все более ужасные версии, почему он не пришел ночевать, чтобы было не так больно уходить. Он не любит меня, это и так ясно. Не пришел, потому что не хочет видеть. Не дорожит мной и не сожалеет о своих словах. Это тоже придется принять. Более того, он даже не посчитал нужным узнать, нужно ли меня провести в аэропорт. Благодаря закипающей во мне злости мне легче собрать свои немногочисленные вещи и выйти из дома, захлопнув дверь. Я решила не забирать все, что мне купил Мирон. Оставила всю подаренную мне технику и одежду. Забрала только пару комплектов нижнего белья, зубную щетку с пастой, расческу и тот памятный тест на беременность. Если бы могла не надевать платья, так и поступила бы. Но вряд ли даже таксист согласился бы подвезти меня голую, не говоря уже о службе охраны в аэропорту. Бросив последний взгляд на роскошный дом Мирона, я киваю таксисту, и машина отъезжает от бордюра. Всю дорогу я сражаюсь с внутренней истерикой, но в конце концов проигрываю. Стараясь не всхлипывать и не икать от рыданий, я вытираю тихие слезы и, прикусив нижнюю губу, поскуливаю от боли. Внутри все горит огнем. Сжигает мои внутренности, перетирает их в порошок. Я хочу уехать и в то же время хочу остаться. Так сильно меня еще никогда не разрывало на части. Тупая боль насквозь прошивает тело, и я сжимаюсь, втягивая голову в плечи. Наконец осознаю: это финиш. Все закончилось. Начиналось совершенно отвратительно, и так же завершается. К счастью, мне удается до прибытия в аэропорт успеть оплакать свою потерю, и на стоянке я выхожу уже с высохшими слезами. Наверняка опухшая и с покрасневшим носом, но это лучше, чем если бы я была зареванная. Поблагодарив таксиста, расплачиваюсь и сразу иду к стойке регистрации на рейс. Я намеренно не регистрировалась онлайн, чтобы был повод поскорее покинуть дом Хакера и как можно больше взаимодействовать с людьми в аэропорту. В противном случае я бы просто сошла с ума от ожидания рейса. Выстояв приличную очередь, регистрируюсь и иду в зал отлета на втором этаже. Но не успеваю дойти до эскалатора, как кто-то сзади дергает мой рюкзак. Сначала мне кажется, что я за что-то зацепилась. И я, не оборачиваясь, пытаюсь дернуться вперед, но что-то меня удерживает. Медленно разворачиваясь, я пытаюсь припомнить английские слова, которые помогут мне объясниться с тем, кто держит мой рюкзак. Но из меня вылетают даже русские, когда я встречаюсь взглядом с Мироном. Он тяжело дышит и прожигает меня своими темными глазами. Губы сжаты в тонкую линию, а ноздри широко раздуваются от частого дыхания. – Что ты здесь делаешь? – выдыхаю я шокировано. – Мы можем поговорить? – он кивает на людей, которые вынуждены обходить нас на пути к эскалатору, в паре шагов от которого стоим мы с Хакером. – Нет. У меня рейс. Я могу опоздать, – режу по живому и себя, и его. Мне становится еще больнее, но именно так и рвутся связи, разве нет? – Я не отниму много времени. Дай мне пять минут, – сухо произносит он. – Четыре, – отвечаю, задрав подбородок. – Мне даже трех хватит, – заявляет Мирон и, положив руку мне на плечо, отводит в сторону. Я еще не знаю, что он собрался сказать мне, но настраиваюсь решительно дать отпор. Если он будет настаивать на аборте, я пошлю его и сбегу. Ничего он мне не сделает, здесь слишком много людей. Но когда Мирон открывает рот и начинает говорить, все мысли разом улетучиваются, а на глаза набегают слезы.