Глава 6

Хакер Шахов удобно развалился в кресле начальника колонии Зотова. Сам Зотов, вальяжно ввалившийся в нашу с Дашей камеру, теперь мельтешит и суетится, пресмыкаясь перед тем, в чьих руках на самом деле сосредоточена власть. Глава всех силовых структур страны, Георгий Вениаминович Шахов, сверлит меня пронзительным взглядом. Прищурившись, подается вперед и складывает на столе руки, складывая пальцы домиком. – Мирон Павлович, – тянет он. – Рад видеть. – Оставим официоз, Георгий Вениаминович, – фыркаю я. – Поговорим наедине? – киваю на пронырливую рожу Зотова. – Генерал, погуляй, – кивает он начальнику колонии на дверь, и тот сразу испаряется, а я сажусь напротив Шахова. – Говорят, тебе досталась самая вкусная девочка, – ухмыляется он, откидываясь на спинку кресла. – Я хочу, чтобы она вышла вместе со мной, – приступаю сразу к делу. Шахов хмыкает. – Такого уговора не было. – У нас вообще был другой уговор. Я должен был “потеряться” через год. “Сгинуть в копях”. А я все еще тут. Живой. Как бельмо на глазу тех, чью информацию ты благополучно использовал для своих погонов. Так что не трепи мне про уговор. – Мирон, это все сложно. – Сложно, блядь, будет, когда будут обнародованы все факты твоего стремительного продвижения по службе, – шиплю я. – Неделя, Жора, – встаю и тычу пальцем в стол. – Мой труп равен твоему, помнишь? Если хоть кто-то попытается меня завалить, инфа автоматом полетит в правильном направлении. И хватит уже пытаться ее искать, она за границей. Так что займись своим ебучим делом, и вытащи меня с девкой из этого сарая! – Знаешь, за что ты мне нравишься, Хакер? За деловую хватку, – усмехается Шахов. – Но я могу довести тебя только до границы. Дальше я не ручаюсь за последствия. – Оставь свои намеки при себе. Я буду хранить инфу о тебе и твоей звериной своре, пока не сдохну от старости. У нее, кстати, срок хранения пятьдесят лет. Так что если ты хочешь дожить свою жизнь сыто и спокойно, сделай нам с девчонкой паспорта и вывези до границы. Дальше уж я как-то сам. Неделя, – напоминаю ему и, развернувшись, выхожу из кабинета Зотова. – Все? – спрашивает начальник и бросает взгляд на дверь. – Все. – Крамаров! – рявкает Зотов. – Хакера верните в камеру! Проведя меня по тихим мрачным коридорам, конвоир подводит к нашей с Дашей камере. – Почему так тихо? – спрашиваю, когда мы останавливаемся. – Чтят покойников, – ржет надзиратель и отпирает дверь. В камере полумрак. Свет выключен еще с утра, а в окно, расположенное почти под потолком, пробивается только сумеречный. Даша свернулась клубочком поверх одеяла. Крамаров закрывает дверь и лязгает замком, но я его уже почти не слышу. Все тело сводит судорогой возбуждения, когда я вижу молочное бедро под слегка задравшимся халатиком. Мужики рассказывали, что отходняк от наркоты, которой нас накачивают перед боем, длится пару суток. Он усиливает все ощущения, при этом притупляя болезненные. И сейчас мой член адски ноет, требуя разрядки. Встав на одно колено на кровати, зарываюсь носом в шею Даши и шумно вдыхаю. Она пахнет гребаными персиками и чем-то еще. Сладким и манящим. Ствол долбится в ширинку штанов, требуя эту девочку. Дышу ею, пока не начинает кружиться голова. Где-то там на задворках все еще пьяного сознания я слышу голос, убеждающий меня притормозить. Но руки уже гладят бедро, поднимая халатик все выше, до самого края трикотажных белых трусиков. Губы размыкаются, и я шепчу в нежное ушко: – Заждалась, зайчонок? Даша вздрагивает и пытается отстраниться, но я не даю. Повернув ее голову, впиваюсь в сладкие губки. Мягкие ото сна. Нежные. Сладкие, пиздец просто. Моя голова взрывается, и вся кровь отливает в пах. Даша мычит и пытается отвернуться, но я фиксирую ее лицо одной рукой, взяв за подбородок. Пальцы буквально утопают в нежной плоти. Слегка сжимаю, и Даше приходится разомкнуть губы. Я тут же проникаю языком к ней в рот, а потом резко отстраняюсь. Вот блядство! Молча встав, иду в ванную. Чищу зубы и принимаю душ. Жрать хочется, но Дашу – сильнее. Накинув на себя спортивные штаны, которые мне любезно предоставило местное начальство, выхожу в комнату. Шумно вздыхаю, глядя на то, как Даша жмется к углу, снова заняв свой пост на табуретке. – Тебя сегодня кормили? – Нет, – тихо отвечает она. Я подхожу к двери и несколько раз луплю по ней кулаком. Крамаров открывает маленькое окошко. – Чего? – Того. Пожрать принесите. Кивнув, надзиратель закрывает окошко, а я разворачиваюсь лицом к Даше. Она смотрит на меня испуганно широко распахнутыми глазами. – В течение недели мы отсюда выйдем. Но теперь ты связана со мной, а, значит, оставаться в стране для тебя небезопасно. Уедешь со мной. – Куда? – выдыхает испугано. – На кудыкину гору, – цежу саркастично. – Пока не знаю. Нам главное добраться до границы и обзавестись хотя бы смартфоном. – Смартфон у меня есть, – она бросается к лежащему на полу серому с розовым рисунком рюкзаку и копается в нем, а я смотрю на все это с застывшей саркастичной улыбкой. – Куда же он подевался? – бормочет она, перекапывая свои вещи. – Неужели ты думаешь, что твои хантурки не проверили, когда ты попала в самую защищенную тюрьму страны? Наивный зайчонок. Она тяжело оседает на задницу и всхлипывает. – Что же теперь делать? Я же купила его в кредит. – Его уже не нужно будет выплачивать. – Как это? – она поднимает голову и смотрит на меня. В голове за секунду проносится миллион мыслей, когда я охватываю картину целиком. Девочка сидит на полу на коленях. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Наивный взгляд, приоткрытые, слегка припухшие от слез губы. Нетрудно догадаться, какие ассоциации царапают мне мозг. – Так это, – отвечаю хрипло. – Сегодня Даша умрет в Золотом пике. – Умрет? – дрожащим голосом спрашивает она. – Умрет, – подтверждаю я и надвигаюсь на нее.