Глава 5. Жасмин

Ранним утром я просыпаюсь с небольшой головной болью и в совершенно незнакомом месте. Испуганно замираю, уставившись на тёмные зашторенные занавески. Дышать перестаю, ощущая за спиной чужого человека, а на животе — его горячую ладонь.

Зажмурившись, вспоминаю вчерашний вечер. Я не помню, как мы уехали из того злачного места. Как я вообще выбралась из той комнаты. Помню только, что молилась. Горячо и искренне, чтобы выйти живой и невредимой. Всхлипываю слишком громко, и ладонь на животе напрягается.

Закусываю губу и не двигаюсь. Мужчина за спиной расслабляется, на спину переворачивается, даруя свободу. Немного подождав, осторожно разворачиваюсь и смотрю на спящего Натана. Лёгкое покрывало, которым мы оба укрывались, сползло прямо до бедер, открывая совершенно голый торс мужчины. Чувствую, как щёки краской смущения заливает. Себя осматриваю. Я в униформе, слава всем высшим. А он, надеюсь, хотя бы ниже пояса одет. Проверять не буду. Лучше поскорее уйти отсюда.

По-партизански сползаю с огромной кровати, отдёргиваю измятую и задравшуюся юбку и мелкими перебежками выскакиваю из спальни. Рюкзачок нахожу в прихожей. Спрятавшись в ванной, переодеваюсь в свои вещи. Наспех умываюсь, заплетаю косу и выхожу.

Сонный хмурый мужчина встречает меня в одних боксерах в коридоре.

— Собралась сбежать и не поблагодарить? — хрипло выдаёт он, привалившись плечом к стене.

— Спасибо Вам, Натан. Я очень признательна, — щёки горят, стараюсь не смотреть на него. Потому что мне вправду стыдно за вчерашнее, а ещё за собственные мысли дурные. Себя сдерживаю, чтобы не начать рассматривать полуголого мужчину, особенно ту часть, что так красноречиво выпирает.

— На меня посмотри, — приказывает, шагнув ближе.

Пячусь и вскидываю голову. Вот так лучше намного, буду в глаза смотреть. Они у него красивые. Синие, словно штормовое море. Когда у него хорошее настроение, они светлеют. Я просто наблюдательная, вот и всё.

— А теперь рассказывай, как давно ты работаешь в том заведении? — спрашивает строго, надвигаясь. Пячусь и, ударившись об дверь ванной, останавливаюсь.

— Моя однокурсница заболела и попросила подменить её. Она говорила, там хорошо платят… И я… Вы же не расскажете никому? — закусываю губу, с мольбой смотря. Я боюсь осуждения от единственных близких. Меня даже не сколько страшит Саид, а скорее как сильно поменяется отношение Ники и Кристины.

— Дождись меня, и мы обсудим цену моего молчания, — внезапно заявляет Натан.

Кивнув, иду в сторону кухни. А мужчина пропадает в ванной. Осматриваю помещение и морщусь от желания всё немедленно отмыть и привести в порядок. В раковине гора посуды, на столе недоеденная и засохшая пицца, полупустая бутылка алкоголя. Бумаги с канцелярией разбросаны, даже на полу лежат. И ноутбук с открытым фильмом эротического содержания. Ещё и паузу поставил на таком кадре… Фу!

В первую очередь закрываю крышку ноутбука. И чувствую, как горят мои уши от стыда. Решительно подхожу к раковине и начинаю прибираться, только чтобы немного отвлечься от тягостного ожидания и заткнуть голос совести в голове, принадлежащий моему старшему брату.

Узнай Амир, чем я занималась и где была последние сутки, собственноручно убил бы. Предварительно хорошенько преподав урок. Сглатывая, жмурюсь. Прогоняю все глупые фантазии…

К тому времени, как Натан заходит на кухню, я навела относительную чистоту. Посуду перемыла и отправила на сушилку, чайник поставила, документацию всю собрала в две стопки. Вытерла пыль со всех поверхностей и даже пятна от пальцев на чёрной микроволновке оттёрла.

— Ни… хрена себе, — явно заменяет более крепкое словцо адвокат и, присвистнув, осматривает собственную кухню.

— Простите… я просто… — отхожу подальше, так как мужчина не оделся! Зашёл в одном полотенце.

— Расслабься и сядь, — перебивает, морщась. — Во-первых, прекрати мне «выкать». Оно, знаешь ли, неуместно после столь бурной ночки.

— После бурной… ночи? — переспрашиваю, чувствуя, как земля из-под ног уходит.

— Стоп! — рявкает мужчина. — С сарказмом ты явно не знакома. Расслабься, я люблю трахать трезвых, вменяемых и, самое главное, опытных женщин.

Отворачиваюсь к плите, радуясь, что чайник закипел. Мне срочно нужно на что-нибудь отвлечься, слушать его просто невыносимо. Завариваю чёрный чай, мужчина просит приготовить ему кофе. Охотно выполняю просьбу и ставлю перед ним. Пока вожусь с напитками, он достаёт из холодильника хлеб, масло, колбасы и сыр.

От бутербродов отказывается, заметив, что не ест по утрам. Пока я намазываю на хлеб масло, придирчиво осматривает меня, попивая свой кофе.

— Вы сказали, мы обсудим, — бормочу, откусывая свой незамысловатый бутерброд.

— Я не скажу Валиеву, да и Асланову тоже, о твоём дебюте. Ты, в свою очередь, больше никогда не приближаешься к тому клубу и вообще забываешь о такого рода работе.

— Хорошо, — охотно киваю, меня устраивает всё.

— И с подругой своей не общаешься больше. Не порть окружение шлюхами. Не успеешь оглянуться, как тебя затащат в свой мир.

— Она не ш… не такая! — вскидываю голову, сжимая кулаки.

— Не общаешься, Цветочек, и точка! — припечатывает Натан. — Все, кто работают у Джамала, такие. Шлюхи под прикрытием официанток. И такие, как Саркисов, их снимают, наркотой пичкают и по кругу пускают. Если бы меня вчера не было в той кабинке, лежала бы ты сейчас в канаве под забором и ноги не смогла бы свести.

Мне очень неприятно слышать столь грубые слова. Хоть и понимаю, что мужчина прав во всём. Сама ведь видела, каким взглядом смотрел на меня тот мужлан. Да и не только это видела…

Я за один вечер сломала собственные розовые очки, и светлый пузырь, в котором пребывала до этого, лопнул. И Натан сейчас продолжает разбивать мою реальность своей правдой.

— Даже если и так, не от хорошей жизни, — озвучиваю свои мысли вслух. Неосознанно, не для Натана, просто сама себя убеждаю, что Катя не плохая. Мы ведь больше года подруги. И ближе неё только Ника с Крис, у которых своя жизнь и которые очень далеко.

Мужчина замолкает и буравит меня тяжелым взглядом. Я ощущаю его виском. Хочется укрыться от него, спрятаться. И забыть вчерашний вечер и сегодняшнее утро тоже.

— В понедельник придёшь ко мне в компанию, — внезапно заявляет бескомпромиссно. Удивлённо поворачиваю голову. — Работу тебе подберу непыльную. Трудовая есть? Хотя о чём это я. Просто принеси паспорт.

— Хорошо, — киваю, несмело улыбнувшись.

— Доедай, отвезу тебя в общежитие — вздыхает, закатывая глаза.

— Я могу и сама доехать, не хочу вас утруждать.

— Тебя, Цветочек. Хватит выкать, чувствую себя стариком., — фырчит мужчина.

— Если вы мой работодатель, то мне придётся вам выкать. Субординацию никто не отменял, Натан Артурович, — замечаю, отпивая подостывший чай.

— Почаще зубки свои показывай, мышонок. — усмехается брюнет, окидывая меня очередным насмешливым взглядом.

— Я Мина, — бурчу обиженно. Достал придумывать прозвища.

— Пока ещё не Мина. Невинный Цветочек, — качает головой мужчина и, оставив меня, выходит из кухни.

Сытно позавтракав, я прибираюсь со стола и мою наши чашки. Натан к тому времени одевается в простые потёртые джинсы и пуловер.

На часах всего восемь утра, и в воскресенье в это время практически нет машин. До общежития мы добираемся за полчаса. Мужчина паркуется впритык к корпусу и, перехватив за предплечье, не даёт выйти.

— Телефон дай, — через пару секунд молчания требует.

Покопавшись в рюкзаке, достаю старенький аппарат. Натан вносит свой номер в записную книжку, скидывает звонок на свой телефон и возвращает.

— Вляпаешься в какую-нибудь глупость, звонишь мне. Поняла?

Киваю, прижимая гаджет к груди.

— Иди, — вздыхает.

— Спасибо огромное, Натан Артурович, — улыбаюсь искренне, не сдержав порыв, целую в щетинистую щёку и выскакиваю на улицу.

Разворачиваюсь, щурясь от моросящего крапа. Хочу проводить отъезжающую машину. Но мужчина за рулём жестом требует зайти в здание, ещё и кулаком мне грозит, как Саид.

Улыбаюсь собственным мыслям и забегаю в общежитие. Медленно поднимаюсь на свой этаж и попадаю в блок. Девчонки сидят завтракают и сразу же оборачиваются на мой приход.

— Привет, — прохожу мимо них, чтобы вещи оставить и переодеться.

Скинув уличные вещи, достаю из шкафа домашнее платье-халат и чистое бельё. Хочется в горячий душ. Из рюкзака достаю униформу и зонт Кати и кладу на её тумбочку.

— В тихом омуте черти водятся, не зря так говорят, — раздаётся за спиной насмешливый голос подруги.

— Ты о чём? — хмурюсь, не понимая настроения девушки.

— Ой, не прикидывайся, — машет рукой. — Видела я, на какой тачке приехала. Строила из себя целку, а своего не упустила.

— Я не понимаю тебя, Катя, — скрещиваю руки на груди.

— Да-да, — кивает подруга. — Не осуждаю. Но ты лучше к клиентам не привязывайся и не влюбляйся. Относись к этому проще.

— Так он был прав. Ты не официантка? — бормочу, сложив, наконец, все пазлы.

— Все мы официантки, — фыркает Катя, — с дополнительными услугами. Сколько ты получила за всю ночь? М-м-м? Давай делись, подруга. Отстёгивай процентик за то, что свела с Джамалом.

Я копаюсь в рюкзаке, вынимаю смятые купюры, полученные в качестве чаевых у тех молодых ребят, и протягиваю ей. Там целых пять тысяч, но Катя почему-то кривит губы и смотрит на меня как на идиотку.

— Господи, ты вправду наивная дура. Отдалась мужику за пятёру?

— Я ни с кем не спала! — вспыхиваю, роняя деньги, будто это змея.

— Ладно, первый блин бывает комом. Пойдёшь сегодня со мной, я тебя всему научу, — перебивает подруга.

— Я никуда не пойду! — рявкаю разозлённо. — И тебе советую уволиться, поискать нормальную работу.

— За ту сумму, которую я получаю за одну смену, мне придётся месяц работать на нормальной работе! — огрызается Катя. — И в советах твоих я не нуждаюсь. Тоже мне, моралистка! Невинная Жасмин за пять тысяч рублей девственность свою продала, ещё и меня осуждает.

Рассмеявшись, подруга выходит из спальни. Смотрю на закрытую дверь и чувствую себя облитой помоями.