Эпилог
Дэн
— Малышка, просыпайся!
— Открывай глазки, милая!
— С Днем Всех влюбленных, кроха.
Она открыла глаза и одарила нас такой улыбкой, что можно было сойти с ума от счастья. В моей мастерской уже было штук десять ее портретов, но каждый раз видя ее — такую разную, такую прекрасную — я испытывал нереальный зуд в пальцах. Хотелось сразу схватиться за кисти и писать, писать… Еще нас ждала большая работа над статуей, которую я уже начал. Конечно же тема была вечной — мадонна с младенцем. Правда, младенцев мы ждали все-таки еще месяцев через семь-восемь.
Доктора подтвердили слова Стеллы — Мия ждала двойню. Нас предупредили, что срок в таком случае может быть не девять месяцев. И это было прекрасно. Потому что страх, который мы теперь испытывали, глядя на нашу малышку был каким-то уж слишком мучительным. Мы боялись, что она может упасть, удариться, пораниться, не дай Бог начнется кровотечение и под угрозой окажется ее жизнь…
Мия смеялась над нами, говоря, что где-где, а в ее животе малыши надежно защищены. Но мы, признаться, больше думали пока о ней самой, а не о малышах. Мы боялись за нее. Ведь она была такой маленькой, хрупкой. А мы… мы были слишком большими. Получалось и наши будущие дети, которые росли в ней тоже могли быть довольно крупными. Мама заверяла нас, что все будет хорошо — она же смогла нас выносить и родить? Но… у мамы не было близнецов!
И конечно, мы так переживали, что практически перестали заниматься сексом. Опасались навредить нашей девочке.
Но… ей такое положение вещей совсем не нравилось, и она старалась всеми правдами и не правдами затащить нас в кровать. Хотя бы поодиночке.
Ну… конечно же ни один из нас не мог отказать ей. А потом мы испытывали стыд и страх.
Один раз, застав нас на полу в мастерской Ник устроил дикий скандал, даже полез драться со мной, закончилось это все опять же на полу. На ковре. Мы с Ником вдвоем ублажали нашу кроху губами и руками, а потом очередь дошла и до наших волчат. Марк застал нас там и ему ничего другого не оставалось как присоединиться.
Потом я застал Никиту с Мией в спа, прямо в хамаме на мраморном столе. И она тоже заставила меня подключится к игре, и Альфа снова пришел последним.
А через пару дней я заскочил в кабинет Альфы, чтобы задать пару рабочих вопросов, ну и в этот раз крайним оказался Никита.
В общем, получалось, как мы ни старались, Мия старалась лучше. Она убеждала нас в том, что ей становится хуже, если мы не рядом, не с ней, не в ней…
А уж насколько хуже было нам!
Но мы старались беречь ее. Наше чудо. Нашу любимую. Единственную. Истинную.
Шок, который мы испытали, увидев белую волчицу на крыльце дома наших родителей и поняв кто она нельзя было сравнить ни с чем.
Такого подарка не ждал ни один из нас. Да, мы готовы были бы прожить с ней жизнь даже если бы она была обычной женщиной! Мы любили ее такую!
Но волчица…
Я помнил, как Альфа сделал шаг к ней… А потом опустился за живот и пополз, словно вымаливая разрешение приблизиться к ней.
Пополз, виляя хвостом!
И я сделал тоже самое. И Никита. Мы подползли, замерев у нижней ступеньки, задрали морды, и заскулили тихонько. Затем Альфа, поднявшись на передние лапы завыл, громко, гортанно, призывая свою самку к себе.
Белая волчица грациозно спустилась, повела носом, и скакнула в сторону, оглядываясь на нас, словно маня за собой. А потом кинулась в лес. И мы бросились следом как щенки, ошалевшие от радости первой добычи.
Потом мы долго ласкали друг друга, вылизывая каждый сантиметр ее шелкового меха…
В дом родителей вернулись к вечеру. Уставшие и счастливые.
Нас ждал накрытый стол. Родители Мии тоже были там. И Стелла, которая смеясь рассказывала, как ей понравилась роль свахи.
Да уж… за некоторые вещи ее все равно хотелось придушить, несмотря на то что оказалось, она была заодно с нашей матерью!
Мы и предположить не могли, что вся эта история изначально была под контролем у Белой волчицы, которой надоели ее гулящие сыновья.
— Вам пора уже было остепениться. А я хотела внуков. Так что… И потом, я сразу поняла, что Мия — ваша истинная. Материнское сердце. Вот только просто привести ее к вам и сказать — вот ваша невеста мне казалось не очень правильным.
Тут спорить с мамой было сложно. Мама всегда оказывалась права.
И мы были ей очень благодарны за то, что она сделала для нас и для нашей любимой.
— Мия, с Днем влюбленных детка!
Я протянул ей конверт, в котором был рисунок. Вернее, макет будущего рисунка.
— Это то что я думаю, любимый?
— Да, родная. Но… только твою мечту мы сможем осуществить не раньше, чем через год.
Мы знали, что она хочет сделать татуировку, и решили, что если наша девочка действительно хочет этого — мы не будем против. И вот я придумал эскиз будущего шедевра. Руны с нашими именами и имя Мии, объединяющее их. И еще оставалось место для имен наших будущих детей.
— Это прекрасно, Дэн. Спасибо тебе. Спасибо всем вам!
В ее глазах стояли слезы. Мия жаловалась, что стала слишком сентиментальной из-за своего положения. Но если это были слезы радости, разве можно их остановить?
Я нежно обнял ее, приласкал губами мочку уха.
— Ты невероятна, любимая, и будешь еще невероятнее, когда на твоем прекрасном теле появятся наши имена. И когда в тебе начнут расти наши малыши…
Потом я поцеловал ее в губы и уступил место младшему.
***
Ник
— Малышка, просыпайся!
— Открывай глазки, милая!
— С Днем Всех влюбленных, кроха.
Мия улыбнулась, открыла глаза — нереальные, изумрудные, лучистые и такие счастливые! Я любил, когда она просыпалась такой — словно сытая кошечка, объевшаяся сметаны. Да уж… Этой ночью мы ее хорошо накормили.
Кто бы мог подумать, что мы, братья-волки, чуть ли не каждый день договаривались о том, что надо бы притормозить, учитывая ее нынешнее положение и… И каким-то образом каждую ночь мы снова оказывались в нашей постели, с ней, в ней. Снова вместе и по очереди.
Мы дико боялись сделать ей больно. Но устоять перед ее страстными просьбами доставить ей удовольствие было просто нереально.
Я даже советовался с матерью, испугавшись, как мне казалось, чересчур сильного стремления Мии к сексу. Но мама объяснила, что с ней в свое время было то же самое.
— Это нормально для волчицы. Не бойтесь, ей сейчас можно и даже нужно заниматься любовью. Но, конечно старайтесь быть аккуратнее. Я-то знаю вашу породу. Вы страстные и нетерпеливые, такие же как ваши отцы…
Она потрепала меня по щеке и чмокнула в макушку.
Блин, я, наверное, никогда не краснел так, как в тот день. Обсуждать с матерью секс, да еще не просто секс, а секс между нами — тремя здоровыми парнями — и одной маленькой девушкой, такое себе удовольствие.
Но мама реально помогла, я смог побороть свои страхи и объяснить братьям, что мы не делаем Мие зла.
Конечно, мы переживали, сможет ли она вообще заниматься любовью в подобном состоянии. Нет, честно, мы готовы были ждать! И год, и больше — пока она не родит и не придет в норму. Да, это было бы не просто, но ради нашей малышки стоило терпеть.
Вообще, то, что она оказалась волчицей, истинной, способной подарить нам потомство — само по себе было чудом.
Мия была чудом.
Я был буквально сражен, увидев ее там, на пороге родительского дома. Белая волчица.
Моя!
Наша!
Такая красивая. Такая родная.
Мы догнали ее в лесу, обступили с трех сторон. Альфа положил свою голову на ее шею, словно обнимая. Она потерлась о его морду, заскулив тихонько.
«Мне страшно. Я еще не привыкла быть волчицей».
«Не бойся, милая, мы тебя не обидим, мы будем осторожны».
Это заслуживало того, чтобы ждать волчицу всю жизнь!
Вернувшись в отчий дом, мы попали на настоящий семейный праздник.
Я видел, как счастлива мать и отцы.
Как счастливы родители Мии.
Даже Стелла была счастлива, она расточала улыбки, называя себя то свахой, то феей-крестной. Я хотел было сказать, чтобы она держалась подальше от нашего дома, но… В общем, надо было отдать ей должное, если бы не ее помощь, возможно встреча с Мией могла бы и не состояться…
— Малышка, поздравляю. С днем Святого Валентина. Я хотел как всегда подарить тебе что-то из ценных бумаг, но потом подумал, что можно добавить к ним еще кое-что. Теперь у тебя есть своя звезда. Настоящая. Мы даже можем найти ее на небе, весной достанем наш телескоп и найдем ее.
— Спасибо, любимый! Мне так приятно!
Я уткнулся носом в ее шею. Ее аромат просто сводил с ума! Она и раньше пахла очень вкусно, но сейчас, отмеченная нами, носящая в себе частичку нас…
— Я люблю тебя, детка!
— А я люблю тебя, Ник!
Она сама потянулась за поцелуем, ее грудь стала чуть больше, тяжелее, мне не терпелось приласкать ее. Скоро, совсем скоро!
***
Марк
— Малышка, просыпайся!
— Открывай глазки, милая!
— С Днем Всех влюбленных, кроха.
Никогда не думал, что сердце может быть настолько переполнено чувствами. В горле стоял ком. Что я мог сказать? Что должен был сказать? Ведь все уже сказано.
Мы были просто гребанными везунчиками. Баловнями судьбы. Потому, что нашли ее. Нашу Малышку. Нашу девочку. Нашу волчицу.
Глядя на то, как она принимает подарки от братьев я испытывал невероятную нежность.
Сколько в ней было любви, сколько радости, страсти.
Она отдавала нам себя без остатка ничего не требуя взамен. Никаких капризов, никаких обид, никаких претензий.
Для нас у нее всегда была улыбка, ласка, доброе слово. Она умела утешить, помочь, подбодрить.
Она умела сделать так, что я чувствовал себя не просто Альфой стаи — я чувствовал себя королем мира. И готов был весь этот мир положить к ее ногам.
Мои мир я точно безоговорочно и полностью отдал ей. Наверное, в тот день, когда понял, что она лежит в нашей постели, невинная, готовая отдать нам всю себя без остатка. Да, уже тогда я полностью был в ее власти. А может, даже раньше. В тот вечер, когда мы нашли ее в лесу.
Я готов был отказаться от всего, лишь бы Мия была нашей, была с нами.
Моя Мия. Моя белая волчица.
Я спрашивал у отца-Альфы, что почувствовал он, впервые увидев маму, узнав, что она волчица, предназначенная для них.
Отец сказал, что это невозможно выразить словами.
И я был согласен с ним.
Бежать по лесу бок о бок со своей самкой. Знать, что она — продолжение тебя, часть тебя… Ощущать тепло ее податливого, мягкого тела рядом с собой, под собой.
Я вспоминал один разговор с ней… В тот день, когда мы узнали, что Мия волчица, и что она наша истинная, и что наша мать — кто бы сомневался!!! — приложила руку к появлению Мии в нашей жизни. Все сидели в огромной гостиной, за столом, камин был жарко натоплен. Я взял бокал эля и решил выйти на террасу, хотелось немного остудить голову — привести себя в чувство, а мысли в порядок, немного притормозить бешеный бег сердца.
Через пару минут я понял, что не один. Мия вышла следом. Она осторожно приблизилась, не касаясь меня.
— Почему ты ушел?
— Не могу объяснить.
— Слишком много эмоций?
— И я не привык к такому.
— Можно?
Моя кроха спрашивала, можно ли ей прижаться ко мне! Я поставил бокал на небольшой столик, раскрыл руки, приглашая ее в объятия.
— Я не верю, Марк, до сих пор не верю, что все это не сон. Я даже представить не могла, что может быть так хорошо. Словно в сказке.
— Наша жизнь теперь и есть сказка. Сказка про Красную шапочку, которая решила спасти волков и сделать их счастливыми.
— А если у меня не получится?
— Что?
— Сделать вас счастливыми?
— Глупенькая. У тебя уже все получилось.
— А если вы… разочаруетесь во мне?
— Никогда. Даже если ты превратишься в злобную фурию, или гарпию. Мы будем страдать, но все равно не перестанем тебя любить!
— Ты смеешься надо мной.
— Нет. Я говорю правду. Ты никогда не сможешь нас разочаровать. И мы всегда будем любить тебя. Такова наша природа.
— То есть, вы будете любить меня только потому, что я оказалась волчицей?
— Нет. Мы любим тебя не поэтому. Я не могу ничего объяснить тебе, потому что не понимаю сам. Это просто во мне. Ты во мне. Проросла в мои вены. Ты в моей крови. И не думаю, что жизнь без тебя будет иметь смысл.
— И вы в моей крови, в моем сердце, в моей душе. Я так люблю вас.
Мы стояли обнявшись, Дэн и Ник тоже вышли к нам, встали рядом, закрыв нашу кроху с трех сторон от всего мира. Защищая ее от всех.
Единственную. Любимую. Нашу невинную кроху.
— Марк?
Она улыбалась, глядя на меня. Мои братья уже поздравили ее с Днем влюбленных. Подарили свои подарки. Очередь была за мной.
Что я мог ей предложить? Она владела всем, чем владел я.
Она была моей женой вот уже целый месяц и десять дней. Мы поженились четвертого января, в дежурном ЗАГСе, на самой церемонии были самые близкие: мы — я, Мия и мои братья, наши родители, ну и, Стелла — как же без нее? Конечно, она была странной дамой с несколько сомнительной репутацией, но я признал то, что ее вклад в наши отношения стоил прощения всех ее поступков.
Когда Мия протянула мне руку, чтобы я одел на ее палец обручальное кольцо я испытал невероятную радость и, как ни странно, облегчение. Наверное потому, что с этой минуты в нашей жизни наступила окончательная определенность. Мы стали семьей.
Теперь она никуда не могла от нас убежать!
— Я и не собиралась убегать, Альфа! — она прошептала эти слова мне на ушко, когда я наклонился, чтобы поцеловать свою молодую супругу.
И вот в День Святого Валентина я чувствовал, что готов подарить ей вселенную, а в руках у меня был лишь скромный сверток.
Мия развернула его и слезы появились у нее на ресницах — перед ней лежали две пары крохотных детских пинеток, белые с голубыми завязочками.
— А если…если это будут девочки?
— Это будут парни, малышка. Поверь мне. Я знаю.
***
Мия
Что вы знаете о счастье?
Я знаю о счастье все.
Когда после всего лишь шести часов схваток, которые даже не были сильно болезненными я увидела крохотное белое тельце с розовыми пяточками. А потом второе — такое же. У них было по пять пальчиков на ручках и на ножках. Сморщенные личики. Белый пушок на головках. И смешные маленькие штучки между ног. Никита волновался, почему они такие маленькие — а его мама хлопнула его по голове, сказав, что все что надо вырастет когда надо.
Они постоянно требовали внимания, мои волки. И большие и маленькие. Малыши все время требовали грудь. А их папаши крутились под ногами, постоянно интересуясь тем, как я себя чувствую, как чувствуют себя дети, почему они плачут, не долго ли они спят, не холодно ли им, не жарко ли им, не хочу ли я отдать детей няне и немного побыть со своими мужьями.
В общем, это был рай и ад одновременно.
Но каждая минута этой жизни се равно была наполнена счастьем.
Я смотрела на крохотные ножки своих сыновей — они были в тех самых пинеточках, которые Марк подарил мне на День Святого Валентина. Как мне нравились минуты, когда мои малыши блаженно спали, положив под щечки миниатюрные кулачки! Мой зайчики. Нет, мои волчата, конечно! Ненасытные, смешные, веселые, забавные. Только начинающие познавать этот мир.
Я включила радио няню и вышла из детской, прикрыв дверь.
В спальне было тихо — мои взрослые волки спали на нашей кровати. Такие красивые, такие родные… Я протиснулась между Марком и Дэном, стараясь их не будить. Но… Они сразу почувствовали, что я пришла. Так было всегда. Они всегда меня чувствовали.
Рука Марки тут же скользнула мне под рубашку, он заворчал недовольно.
— Сними ее…
— Я не могу теперь ходить по дому голой, у нас ведь дети!
— Они все равно ничего еще не понимают!
Секунда, и я уже была обнажена. Рука Дэна сразу оказалась на моем соске, я вскрикнула — мои груди стали еще более чувствительными.
— Прости, малышка.
— Эй, парни, мне тоже надо подобраться к ее телу.
— Пусти вперед старших, Малыш!
— Кто-то сейчас огребет за Малыша!
Марк спустился ниже, раздвигая мои ноги, его рот нашел мои клитор, и я задохнулась от восторга — это всегда было так восхитительно, чувствовать его там, чувствовать их руки и губы везде.
— Как же это сладко, детка!
Я была согласна с ними — мне тоже было очень сладко.
У нас уже был определенный ритуал. Сначала долгие ласки, сводящие с ума. Первый мой оргазм от губ моего Альфы. Потом я оказывалась лежащей спиной на Нике, Он входил в меня сзади, осторожно, медленно — Марк в этот момент поглаживал мои лепестки, распределяя смазку. Я ласкала головку Дэна губами, постепенно втягивая глубже, так как он любил. Наконец Альфа заполнял мое лоно, и они начинали двигаться во мне сначала одновременно, потом по очереди, заставляя меня задыхаться от мучительного удовольствия.
Иногда мы достигали финала одновременно, взлетая ввысь вместе, иногда они держались, сначала получая наслаждение, от созерцания моего оргазма. Мои мужчины редко останавливались после первого раза, продолжая дарить мне удовольствие. И я готова была отдавать себя им без остатка.
— Малышка, все хорошо? Ты куда-то улетела?
— Все прекрасно, я… просто думаю о вас.
Марк прижался губами к моему лбу, нежно и трепетно, продолжая медленно входить в мое лоно.
— Не думай, милая, чувствуй!
И я чувствовала. Чувствовала, как они заполняют меня, чувствовала, как мышцы внутри сжимаются, стараясь обхватить их плотнее. Чувствовала вкус любимой плоти во рту. Аромат их жарких тел рядом, вокруг, везде.
Дэн держал мою голову, я проводила языком по всей длине его члена, обрисовывая каждую вену, облизывая гладкую головку, потом втягивая мощный ствол глубже и глубже, так, как любил мой волк.
— Да, малышка, я не продержусь долго. Не сегодня.
Я смотрела на него, обещая, что готова принять все, что он может мне дать. Он кончил бурно, сильно так, что сперма не помещалась у меня во рту, стекая по подбородку, я старалась проглотить все, слизывая капли с его руки, держащей член.
— Как же это красиво, милая, просто фантастика, — Никита хрипло стонал подо мной, глядя на то, как я ублажаю ртом его брата, и я понимала, что он вскоре последует за ним. — Я тоже на грани, детка, готовься.
Движения Ника и Марка стали жестче, сильнее, Дэн припал к моей груди, лаская сосок. Рука Альфы снова была на клиторе, он потирал его осторожно, нежно, зная, в какой момент надавить сильнее отпуская меня за грань.
— Еще немножко, детка, еще… Мне нужно еще!
— Да, любовь моя, да, пожалуйста! Мне так хорошо!
Мы становились одним целым, нас было не разделить. Я начинала чувствовать дрожь моего тела, и то, как их тела так же начинало сводить от удовольствия.
— Да, милая, да… Сделай это, кончи для нас, сейчас. Сделай это вместе с нами!
Острое наслаждение пронзало насквозь, поднимая на какие-то немыслимые высоты, и я кричала, не в силах сдержаться, ощущая мощные толчки и горячие струи внутри моего тела.
С трудом восстанавливая дыхание, почти теряя сознание я лежала вся в поту, чувствуя невероятное счастье. Я дарила им любовь. И получала за это втройне.
У меня не было сил сказать им о том, как я люблю их, каждого. Но они знали это без всяких слов. Меня переполняли чувства всякий раз после. Они были моей жизнью. Моей любовью. Они были моей стаей. И я отдавала им всю себя, без остатка.
— Спасибо тебе, малышка. Спасибо кроха. Родная наша. Наше чудо. Наше маленькое невинное счастье.
— Я люблю вас.
И Марк, мой Альфа, сплетал мои пальцы со своими, целуя ладони, прижимая их к своей груди. И мы засыпали, сплетая наши тела, соединяя сердца и души. И в нашем доме царил мир, согласие и любовь. Каждый день. Каждую секунду. Всегда. До конца времен.