1

Этой ночью дождь разразился, каких давно не бывало. Я бежала по лесу, не разбирая дороги, босые ноги скользили по мокрой траве, цеплялись за корни, но я не могла остановиться. Не смела. Сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу, легкие горели, а в ушах стоял только звук тяжелого дыхания зверя за спиной.

Он гнался за мной.

Кейден. Альфа. Моя проклятая судьба.

Я знала, что не должна была выходить из дома в полнолуние. Знала, что Луна делает с оборотнями, особенно с теми, кто связан узами, которые они отчаянно пытаются разорвать. Но я не могла больше сидеть в четырех стенах, задыхаясь от запаха его ярости, отвержения и презрения.

Слабая. Недостойная. Ошибка природы.

Именно так он называл меня последние три месяца, с того самого дня, когда Луна объявила нас парой. С того дня, когда его зверь признал во мне свою половину, а человеческая часть возмутилась этим выбором.

Ветка хлестнула по лицу, оставив жгучий след на щеке. Я споткнулась, едва не упав, но заставила себя бежать дальше. Лес за городом был густым, диким, идеальным местом для охоты. И сейчас я была добычей.

Полный животной ярости рык разорвал ночь. Я обернулась на бегу и увидела его.

Огромный черный волк с серебристыми подпалинами мчался между деревьями, его глаза горели янтарным пламенем в темноте. Он был прекрасен и ужасен одновременно, воплощая силу, власть и первобытную мощь. Альфа во всей своей звериной красе.

И он хотел меня.

Не как пару. Не как женщину. Луна свела его с ума, заставила зверя жаждать того, что человек отвергал. Кейден боролся с собой весь вечер, я видела это: как напрягались мышцы под кожей, как темнели глаза, как он сжимал кулаки до крови, пытаясь удержать трансформацию. Но полнолуние было безжалостно к тем, кто отрицал свою природу.

Я знала, что должна была остаться. Должна была помочь ему пережить эту ночь. Но страх оказался сильнее — страх перед тем, что он может сделать, когда зверь полностью возьмет верх.

Земля под ногами стала неровной, усыпанной камнями. Я поняла, что бегу к обрыву, к старому карьеру на окраине леса. Тупик. Я загнала себя в ловушку.

Развернуться было поздно. Волк выскочил из-за деревьев, преграждая путь к отступлению. Он двигался медленно, крадучись, прижав уши и оскалив клыки. Дождь стекал по его черной шерсти, делая ее похожей на жидкую тьму.

Я отступила к самому краю обрыва. Камни осыпались под моими пятками, падая в темноту внизу. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку.

— Кейден, — прошептала я, зная, что он не услышит. Не сейчас, когда зверь правил безраздельно. — Пожалуйста…

Волк зарычал в ответ, и в этом звуке не было ничего человеческого. Только голод. Только инстинкт.

Он прыгнул.

Я не успела даже вскрикнуть. Огромное тело сбило меня с ног, и мы покатились по земле, опасно близко к краю. Клыки сверкнули в лунном свете, целясь в горло, но в последний момент волк дернул головой, вонзаясь зубами в землю рядом с моей шеей.

Он замер, нависая надо мной, тяжело дыша. Горячее дыхание обжигало кожу. Янтарные глаза смотрели прямо в мои, и в их глубине я увидела борьбу — зверь против человека, инстинкт против разума.

— Кейден, — повторила я тише, осторожно поднимая руку. — Я знаю, что ты здесь. Знаю, что ты слышишь меня.

Волк зарычал, но не отстранился. Его морда была так близко, что я чувствовала каждое движение мышц под шерстью, каждый удар его сердца, отдающийся эхом в моей собственной груди.

Луна. Проклятая, безжалостная Луна, связавшая нас крепче любых цепей.

Я коснулась пальцами его морды, и волк вздрогнул, словно от удара. Шерсть была мокрой от дождя, жесткой под ладонью. Я провела рукой выше, к уху, и почувствовала, как зверь замирает, как напряжение медленно уходит из его тела.

— Вернись, — прошептала я. — Вернись ко мне.

Это была ошибка. Неправильные слова.

Волк отшатнулся, словно ошпаренный, и в его глазах вспыхнуло что-то новое: не ярость, не голод, а боль. Человеческая, острая боль. Трансформация началась мгновенно. Кости хрустели, перестраиваясь, шерсть исчезала, уступая место коже. Через несколько секунд надо мной нависал уже не зверь, а обнаженный мужчина, мокрый от дождя и с глазами, полными такой ярости, отчего я невольно сжалась.

— Не смей, — прорычал Кейден, и его голос был хриплым, искаженным остатками трансформации. — Не смей говорить так, словно ты мне нужна.

Он был великолепен даже в гневе. Высокий, широкоплечий, с мышцами, перекатывающимися под загорелой кожей. Длинные темные волосы прилипли ко лбу, капли дождя стекали по точеным скулам, по сильной шее, ниже, к груди, к животу… Я отвела взгляд, чувствуя, как краска заливает щеки.

— Я не… — начала я, но он перебил, схватив меня за подбородок и заставив посмотреть на себя.

— Ты не что? Не пыталась сбежать? Не заставила меня гнаться за тобой, как за добычей? — Его пальцы сжались сильнее, почти до боли. — Ты хоть понимаешь, что могло случиться? Что я мог сделать?

— Ты не сделал, — выдохнула я, и в моем голосе прозвучало что-то упрямое, вызывающее. — Ты остановился.

— Потому что зверь узнал тебя! — Кейден отпустил меня так резко, словно обжегся, и отшатнулся, поднимаясь на ноги. — Потому что эта проклятая связь не дает мне покоя, не дает думать ни о чем, кроме тебя!

Он развернулся, проводя рукой по волосам, и я увидела, как напряжены мышцы его спины, как дрожат плечи от сдерживаемой ярости.

— Ты не должна была выходить, — сказал он тише, не оборачиваясь. — Не в полнолуние. Не когда я…

Он не договорил, но я поняла. Не когда он на грани. Не когда зверь так близко к поверхности, что человеческая часть едва держит контроль.

Я медленно поднялась, чувствуя, как ноют ушибленные колени, как саднит царапина на щеке. Платье было разорвано, грязное, мокрое. Я выглядела жалко. Именно так, как он всегда меня и видел.

— Я не могла больше оставаться в доме, — сказала я, и в моем голосе прозвучала усталость. — Не могла больше чувствовать, как ты ненавидишь меня совсем рядом.

Кейден обернулся, и выражение его лица было нечитаемым.

— Я не ненавижу тебя.

— Нет? — я усмехнулась, и в этом звуке не было веселья. — Тогда как это называется? Презрение? Отвращение?

— Я не… — он сжал кулаки, и я увидела, как когти начинают проступать на кончиках пальцев. Частичная трансформация. Он все еще балансировал на грани. — Ты не понимаешь.

— Тогда объясни мне, — потребовала я, делая шаг вперед. Это было безрассудно, но мне было все равно. — Объясни, почему Луна выбрала нас парой, если я недостойна тебя?

— Потому что Луна ошибается! — слова вырвались из него, как рык, и эхо покатилось по лесу. — Потому что альфе нужна сильная пара, кто-то, кто сможет стоять рядом, защищать клан, рожать сильных детей. А ты…

Он осекся, но было поздно. Слова уже прозвучали, повисли между нами, острые, как лезвия.

— А я слабая, — закончила я за него, и голос мой дрогнул. — Я знаю. Ты напоминаешь мне об этом каждый день.

Я развернулась, собираясь уйти, но Кейден оказался быстрее. Он схватил меня за запястье, разворачивая обратно, и внезапно мы оказались так близко, что я чувствовала жар его тела, несмотря на холодный дождь.

— Ты не понимаешь, — повторил он, и в его голосе звучало что-то новое. Отчаяние. — Ты не понимаешь, что делаешь со мной. Каждый раз, когда я вижу тебя, зверь рвется наружу. Каждый раз, когда я чувствую твой запах, я теряю контроль. Ты делаешь меня слабым.

Я замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня — жесткие линии, сжатая челюсть, но глаза… В его глазах была буря.

— Я не хотела… — начала я, но он покачал головой.

— Не важно, чего ты хотела. Важно то, что есть. — его хватка на моем запястье ослабла, пальцы скользнули выше, к локтю, к плечу. — Луна связала нас, и я не могу разорвать эту связь, как бы ни пытался.

— Тогда перестань пытаться, — прошептала я, и сама не поняла, откуда взялась эта смелость. — Перестань бороться с тем, что неизбежно.

Кейден смотрел на меня долго, и в его взгляде читалась целая гамма ядовитых эмоций — гнев, желание, страх, отчаяние. Потом он медленно наклонился, и я поняла, что он собирается поцеловать меня.

Но в последний момент он остановился, его губы замерли в миллиметре от моего рта.

— Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, — сказал он хрипло. — Я не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть.

— Я не прошу тебя быть кем-то другим, — ответила я, и мое дыхание смешалось с его. — Я прошу тебя просто… быть.

Что-то сломалось в нем. Я увидела это в его глазах — момент капитуляции, момент, когда контроль ускользнул окончательно.

Кейден поцеловал меня.

Это не было нежно. Это было отчаянно, голодно и почти жестоко. Его губы накрыли мой рот, требуя, завоевывая, и я ответила с той же яростью, вцепившись пальцами в его плечи. Он был горячим, несмотря на холодный дождь, его кожа горела под моими ладонями, и я чувствовала, как под поверхностью бурлит зверь, готовый вырваться в любой момент.

Кейден прижал меня к дереву, его тело накрыло меня полностью, и я задохнулась от интенсивности ощущений. Его руки были повсюду — в моих волосах, на моей талии, скользили вниз к бедрам, поднимая край разорванного платья. Я чувствовала его возбуждение, твердое и настойчивое, прижатое к моему животу, и волна жара прокатилась по моему телу.

— Кейден, — выдохнула я, когда он оторвался от моих губ, чтобы провести поцелуями по моей шее. — Мы не можем… не здесь…

— Почему нет? — прорычал он, и его голос был низким, животным. — Почему я не могу взять то, что принадлежит мне?

Его зубы скользнули по чувствительной коже у основания шеи, и я вскрикнула, выгибаясь. Это было место метки, место, где альфа оставлял свой знак на паре, связывая их навсегда. Если он укусит меня сейчас…

— Нет, — я оттолкнула его, и он отступил, тяжело дыша. — Не так. Не когда ты не в себе.

Кейден смотрел на меня, и в его глазах боролись человек и зверь. Потом он резко развернулся, отходя на несколько шагов.

— Уходи, — сказал он, не оборачиваясь. — Уходи, пока я могу тебя отпустить.

Я стояла, прижавшись спиной к дереву, чувствуя, как колотится сердце, как дрожат ноги. Я должна была уйти. Должна была послушаться. Но что-то удерживало меня на месте — упрямство, глупость или просто отчаянная надежда.

— А если я не хочу уходить? — спросила я тихо.

Кейден обернулся, и выражение его лица заставило мое сердце пропустить удар.

— Тогда я не отвечаю за последствия.

Мы смотрели друг на друга сквозь завесу дождя, и я знала, что это момент выбора. Я могу уйти сейчас, вернуться в безопасность дома, продолжать жить в этом подвешенном состоянии отвержения и тоски. Или я могу остаться и принять все, что последует за этим — хорошее и плохое, нежность и жестокость, любовь и боль.

Я сделала шаг вперед.

— Тогда не отвечай.

Что-то вспыхнуло в глазах Кейдена — триумф, облегчение, темное обещание. Он двинулся ко мне, и я поняла, что точка невозврата пройдена.

Но прежде чем он успел коснуться меня, из леса донесся протяжный и тревожный вой — сигнал опасности.

Кейден замер, мгновенно переключаясь из режима хищника в режим альфы. Его голова дернулась в сторону звука, тело напряглось.

— Оставайся здесь, — приказал он, и в его голосе не осталось и следа страсти. Только власть. — Не двигайся, пока я не вернусь.

— Что случилось? — спросила я, но он уже трансформировался, превращаясь обратно в огромного черного волка.

Он бросил на меня последний взгляд — янтарные глаза горели в темноте — а потом исчез между деревьями, растворившись в ночи так же быстро, как появился.

Я осталась одна под дождем, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу, ведь губы все еще горели от его поцелуя, тело все еще помнило жар его прикосновений.