Глава 23. Настя
Я едва передвигаю ногами, не могу заставить себя шевелиться быстро. Я ничего не могу сделать против людей Тагира и против него самого. Остаётся только надеяться, что он очнётся и не будет таким жестоким, каким обещает. В моих воспоминаниях и мечтах он до сих пор предстаёт в роли спасителя, рокового, горячего мужчины, которому я была готова отдаться, не раздумывая. Иначе говоря, я не вижу в нём ублюдка. Он ведёт себя жёстко, но я хочу верить, что он просто держит свой авторитет перед бандой, с которой связался.
Вожак должен быть сильным – таковы законы криминального мира. Я пытаюсь понять мотивы поступков Тагира. К тому же очень сильно хочу выжить и спасти своего отца. Никто не заслуживает такого обращения!
Это всё ошибка. Просто ошибка… Я говорю себе это снова и снова, потому что так проще смириться с действительностью и погромом, который творится вокруг. Что-то ломается с громким треском. Бум… Звенят разбитые стёкла. Трещит мебель, которую крушат, не щадя.
Я не знаю, как мне быть. Стоит ли пытаться спасти хоть что-то или оставить всё как есть?! Я боюсь попасть под горячую руку людей Тагира и его самого. Не думаю, что хватило всего одного минета, чтобы он окончательно подобрел и размяк.
В моей голове проносятся ужасно порочные мысли, одна хуже другой. Но это всё от нервов! Я боюсь хлопнуться в обморок и держусь из последних сил. Удивительно, как только моё сердце не разорвалось на клочки! Наверное, всё дело в муштре отца и жестоких рамках, в которых меня держали в закрытом колледже. Привыкла, что мной командуют, научила прятать свою боль и слёзы. Поэтому стою и жду… участи. Но пытаюсь думать, соображать. Ищу выход из ситуации. Я не желаю верить, что нельзя ничего поделать…
– Долго ещё будете копаться?
От грозного голоса Тагира мои ноги подкашиваются в коленях. Он мечет в мою сторону тёмный взгляд, полный леденящей ярости.
– Ты ещё здесь?
– Мне ничего не сказали, – шепчу пересохшим голосом. Я поддерживаю пышное платье.
Тагир хмыкает, разглядывая облака пышных юбок.
– Ты не полезешь в мою тачку. Слишком много места займёшь. Иди переоденься.
Мужчина кивает в сторону лестницы, но сам остаётся стоять на месте, скрестив руки в запястьях.
– Долго будешь на месте стоять?
– Я не пойду туда одна! – выпаливаю. – Там… головорезы кругом. Я боюсь!
– Я тебе в охранники не нанимался! – злобно порыкивает Тагир. Но потом резко срывается с места и первым поднимается по лестнице. – Шевелись! Подбери юбки, чтобы не упасть! – советует, глядя через плечо.
Я облегчённо выдыхаю, стараюсь не смотреть слишком часто на Тагира, чтобы не провоцировать его. Он выглядит грозно, как будто царь прерий. Но даже львы поддаются ласке и…
«Очнись, Настя! Какая ласка?! О чём ты, вообще, думаешь?! – ядовито шепчет здравый разум. – Ты не знаешь этого мужчину. Тот мужчина из прошлого… Мёртв!»
– Быстрее. Настя.
Тагир подстёгивает меня словами, остановившись у двери в мою спальню.
– Кукольный домик! – презрительно кривит губы, разглядывая нежно-персиковые обои, белоснежное покрывало с нежнейшим балдахином над кроватью. – Неплохо устроились на мои деньги… Жировали, небось?!
Мне хочется ответить ему что-то очень колкое. Но Тагир будто нарочно растравливает сам себя. Я должна промолчать. Должна… Должна, но…
– Ты нарочно злишь самого себя, чтобы было проще выглядеть подонком и головорезом!
– Глупая мышь!
Тёмные глаза Тагира обдают меня фонтаном злости, клокочущей, как расплавленная магма.
– Не надейся меня разжалобить. Выбирай одежду и марш… Отрабатывать грехи отца!
Я спускаю свадебное платье вниз, чувствуя горящий взгляд мужчины. Что бы он ни говорил, но он смотрит на меня очень жадно, как будто не выплеснулся недавно.
– Шевелись! – приказывает Тагир, стоит мне лишь немного замедлить свои движения.
Не дождавшись, он сам подходит к шкафу, срывает первое попавшееся платье с вешалки и всовывает его мне в руки.
– Надевай. Не пытайся меня соблазнить своими прелестями, – ядовито говорит, хватаясь за пистолет. – Твои чары на меня не действуют. Ты для меня такая же шлюшка, как все остальные! Всегда была такой…
– Что?! – возмущенно. – Я девственница!
– Да уж… помню я, какая ты девственница. В прошлом была готова залезть на меня сверху и прыгать до потери пульса. Даже зная, что я женат! Так поступают только шлюхи!
– Ты засунул руку в мои трусики и довел меня до оргазма, – говорю шепотом, полным страха. Потому что ничем хорошим моё упрямство не закончится! – Так поступают только те, у кого не всё гладко… в семье.
Ох, перепадёт мне за это! Я натягиваю платье, темно-серое, длиной ниже колена, но декольте у него глубокое… Очень глубокое. Тагир моментально опускает взгляд на мою грудь, презрительно кривя губы.
– Ты только на трах и годишься. Больше ни на что!
Потом ему надоедает стоять и ждать. Он просто хватает меня, забрасывая на плечо, как пленённую добычу, и быстрым шагом покидает дом моего отца.
Мое тело раскачивается от быстрой, энергичной ходьбы Тагира. Прикрываю глаза, чтобы не смотреть на остальные, гнусные рожи головерезов, толкающих награбленное добро в багажники своих авто. Как Тагир мог связаться с таким сбродом?! Он же благородный… был.
Всё в прошлом, Настя. Чувства мертвы! От них осталась только жалкая кучка пепла, которую развеет местью. Тагир одержим идеей отомстить отцу. Но радует хотя бы, что отец будет жив. Я постараюсь и сделаю всё, от меня зависящее, чтобы его продлить ему жизнь. Даже лягу под этого кошмарного человека и буду ублажать его всеми доступными способами. Может быть, не сразу удастся, но я хочу верить, что получится как-то увидеться с отцом и поговорить с ним. Пусть откроет мне правду. Я знаю, что отец не всегда был белым и пушистым, но он сильно изменился, начал вести правильную жизнь. Даже в церковь ходил по воскресеньям…
– А-а-а-!
Испуганно кричу, когда Тагир меня резко опускает на сиденье своей тачки, заталкивая в салон.
– Пристегнись!
Я поправляю платье, разъехавшееся на груди. Рывок! Мужчина уже сидит рядом и алчно тянет ко мне свои руки, поправляя ремень.
– Прикрой свои дыньки, а то светишь всем! – ревностно замечает Тагир. Пытается стянуть декольте на моей груди.
Движения Тагира слишком резкие и нетерпеливые, а ткань платья – лёгкая, летящая… Это роскошное платье подарил мне мой жених, Артур, во время семейной поездки в Париж этим летом. Даже подумать страшно, какую сумму выложил за это платье Артур. Можно было купить роскошный автомобиль, но он купил мне это платье в знак своей любви… Заодно показал моему отцу, что он – состоятельный парень и настроен очень серьёзно.
Но всё это ничего не значит, когда Тагир рывком вверх подтягивает платье. Ткань жалобно трещит и рвётся, расползается на клочки.
– Блять! Тряпьё в доме твоего отца такое же гнилое, как он сам!
Тагир резко сдёргивает с плеч кожаную куртку и набрасывает на мои плечи.
– Сиди.
Резкий рык мотора. Рывок вперёд! Внедорожник срывается с места. Желудок подпрыгивает в район горла, в животе странно трепещут бабочки, потому что автомобиль несётся на огромной скорости, а мужчина рядом смотрится величественно и опасно.
Я смотрю на него искоса, иногда смотрю в окно заднего вида, прощаясь в душе с родным домом. Не знаю, что станет с ним и со всем имуществом отца. Наверняка Тагир захочет отобрать всё, заставит отца переписать на него имущество. Словом, жизнь несётся в тартарары на такой же скорости, на которой Тагир управляет автомобилем.
Он вылетает на встречку и плюёт на правила дорожного движения. Как будто рисуется передо мной.
– П-п-п-помедленнее, пожалуйста!
Мамочки! Сноп света бьёт по глазам. Я боюсь, что мы разобьёмся или вылетим с дороги. Резкий визг шин. Машину лихо забрасывает в крутой вираж. В панике я хватаюсь за сиденье. Моё сердце чуть не разрывается на кусочки от эмоций. Адреналин и страх берут верх над всем.
Снова возникает странное ощущение, как будто я взлетаю вверх, отрываясь от земли. Если бы не ремень безопасности, я бы сползла вниз, на пол, рядом с сиденьем.
Слышится странный звук. Не сразу я понимаю, что это смеётся Тагир. Я осмеливаюсь открыть глаза. Белоснежные зубы Тагира обнажены в дерзкой улыбке, тёмные глаза сияют как звёзды морозной ночью.
– Страшно, что ли?
– Очень, я думала, что умру…
Машина уже стоит, съехала с трассы. Но у меня в голове до сих пор сильно гудит, а перед глазами мелькают яркие вспышки огней. Мы как будто до сих пор несёмся на полной скорости и ничто не может остановить это безумное падение.
– Люблю скорость!
Тагир выбивает сигарету из пачки и открывает окно, раскуривая. Головорез смотрит на меня, словно решая, как со мной поступить. Вернее, он уже решил. Может быть, просто смакует будущие развлечения?
Я поправляю заледеневшими пальцами куртку Тагира, сползшую вниз. Обнажается верхняя часть моей груди.
– Блять… Ну и красивая же ты, зараза!
Мужчина резким щелчком выбрасывает сигарету за окно и приближается ко мне смертоносным ураганом, властно задирая платье.
– Дочь врага, но до чего же аппетитная! – порыкивает, положив обе ладони на мои бёдра.
– Не надо…
– Раздвинь ноги, Малинка-а-а-а-а… – усмехается, напоминая. – Раньше ты текла от моих рук.
– Сейчас не та ситуация, – глупо возражаю.
Глупо, потому что не могу сопротивляться чувствам. Они обостряются от всего пережитого. Мне кажется, как будто я точно сбрендила, сошла с ума, вдыхая дерзкий, пряный аромат мужской кожи. Я точно пьяна им.
Тело покалывает от предвкушения. Сейчас рядом вокруг нет никого из окружения Тагира. Можно закрыть глаза и притвориться, что мы просто… одни, на трассе, возвращаемся после вечеринки или, наоборот, едем на неё.
Мы оба горим и нет возможности потушить этот огонь.
Закрываю глаза… Пальцы Тагира нажимают сильнее. Под их напором я развожу ноги в стороны, открывая доступ к сокровенному. Внутри разгорается пламя жажды.
Тагир протискивает горячую ладонь жёстким тараном. Я расслабляю бёдра, развожу их максимально широко. Позволяю ему трогать и мять складочки, ноющие под его сильными пальцами. Они у него длинные и даже немного царапают мою нежную плоть.
– А-а-ах…
Стон срывается с губ, когда он безошибочно находит моё слабое место. Он нежит подушечкой большого пальца клитор, растирает по кругу. Тагир запускает позорную и сладострастную дрожь по моему телу, отравляя изысканной и горячей лаской.
– Всё-таки ты быстро заводишься, Малинка. Нравится течь для меня?
– Да!
Моё тело выгибается дугой. Я сама двигаю бёдрами навстречу, чтобы Тагир двинул пальцами чуть ниже и потрогал влажное лоно, нажал на вход… Подвигал пальцами, заставив меня кончить. Мне хочется снова почувствовать, как он ласкает меня и сводит с ума.
Но Тагир сегодня не настроен быть нежным. Он резко вбивает в моё лоно сразу два длинных, жилистых пальца. Он задевает внутри все чувствительные точки. Безжалостно и быстро таранит меня пальцами.
– Говоришь, у тебя был женишок? Позволяла ему забавляться со своей дырочкой? – ядовито дышит и спрашивает так, будто ревнует.
Я не могу разобрать выражения лица Тагира, оно слишком близко от моего. Тёмные глаза Тагира становятся всё больше и больше, он как будто накрывает меня тьмой порочных желаний и утягивает следом за собой.
В бездну, откуда нет возврата.
– А-а-а-ах…
Тагир движется слишком быстро. Оргазм неожиданно сильно дробит моё тело на мириады частиц, полных сладкого удовольствия.
Боже… Как хорошо! Хочется, чтобы это не кончалось.
Я мычу от удовольствия, расслабленная и такая довольная, как будто парю в облаках сладкой ваты. Распахиваю руки и обнимаю Тагира за его мощные плечи. Губы скользят к его виску, влажному от пота.
– Не вешайся на меня! – отталкивает ладонью. – Ты не ответила. На мой вопрос.
– Какой? – спрашиваю, ничего не помня. Не соображая. Он просто вынул из моей головы все мысли.
Я как будто спала и не могу проснуться до сих пор. Хочется вернуться в сладкий, будоражащий сознание сон, где мужчина рядом со мной – желанный, любимый и готовый доставить мне наслаждение. Не в отместку, но ради меня самой, ради чувств.
– Женишок, – на горле сдавливается капкан длинных пальцев Тагира. – Ты ему отсасывала?
– Нет! – хриплю, царапая запястье Тагира. – Ничего не было… Он даже меня не трогал ни разу. Нельзя… Я… только с тобой испытывала оргазмы.
– Хорошо.
Тагир отпускает меня, потом вытирает влажные пальцы о свои джинсы. Я смотрю на это его животное действие с сумасшедшим грохотом сердца. Теперь он будет пахнуть мной…
– Что будет с нами? Со мной, с отцом? – спрашиваю еле слышно.
– Он будет пахать, как раб на галерах.
– Ты его не убьёшь? – в моём сердце теплится надежда. Как яркий светлячок, освещает изнутри.
– Будешь хорошо в постели стараться, твой папаня протянет дольше! Всё, теперь рот закрой и не нуди! – заводит мотор. – Куртку надень и застегни! – кривит губы. – Можешь поспать. Ехать долго!
– Куда ты меня везёшь?
– К себе в дом. Будешь греть мою постель. Пока не надоешь, – хмыкает.