Глава 22

На несколько мгновений повисла звенящая тишина, и я ощутила, как Морган напрягся, однако отступать не собиралась. Уверенность, что охотники помогут, не покидала, но ведь Господин Эм и этот Фрэнк могут передумать и явиться утром.

– Диана, – начал Морган наконец, но объятий не разжимал. – Поверь, я тоже очень этого хочу, но не стоит торопиться…

– Я не желаю рисковать, – перебила его, отстранилась и посмотрела в глаза. – Если этого не сделаешь ты, я сама себя лишу девственности, – заявила решительно, не собираясь отступать. – И можешь наказать меня, чтобы оправдаться перед Господином Эм, что не уследил, – добавила с кривой усмешкой.

В следующее мгновение я оказалась на спине и только и успела судорожно вздохнуть, так быстро Морган опрокинул и прижал к кровати, нависнув с хмурым выражением лица.

– Вот чего я не собираюсь делать, так это прятаться за твоей спиной, – сквозь зубы процедил он, глядя на меня потемневшим, напряжённым взглядом. – А если у охотников ничего не получится? – тихо спросил Морган. – Что нам делать?

– Не знаю, – честно призналась я, не отводя взгляда. – Но демонам я не достанусь.

Ещё несколько секунд мы смотрели друг на друга, и я понимала, что вынуждаю Моргана рисковать гораздо большим, чем я: жизнью его матери. И если что-то пойдёт не так… Я запретила себе думать о плохом, просто запретила. Всё пойдёт, как надо, а я хочу наконец узнать, каково это, когда ты по-настоящему принадлежишь мужчине.

– Поцелуй меня, Морган, – тихо попросила, не сомневаясь, что он выполнит просьбу.

Обе моих просьбы, и предыдущую тоже. Ведь в этом наши желания совпадали, я видела это в глубине взгляда Моргана, где уже вспыхнули знакомые огоньки, и мягко улыбнулась. Нам обоим этого хотелось, и никакие обстоятельства не могли помешать. Всё отступило на второй план, даже предполагаемая опасность, а точнее, она придавала перчинку, добавляла эмоций. Морган шумно выдохнул, не отрывая от меня глаз, и почти простонал:

– Диа-ана…

– Ты можешь завтра вечером поехать к Господину Эм и заставить его сказать, где твоя мать, – перебила я почти шёпотом, высвободила руку и запустила пальцы в пряди на затылке Моргана. – Если что-то пойдёт не так… Ведь он не ждёт от тебя этого.

Настойчиво надавив, заставила наклониться, легонько коснулась языком его губ и провела, дразня. Сердце гулко билось в груди, в глубине живота зародилась знакомая сладкая дрожь, от которой между ног стало горячо и влажно. Соски тут же собрались в тугие горошины, провокационно проступив под тонкой тканью, болезненно заныли, требуя ласки. Ещё несколько бесконечных мгновений Морган колебался, а потом с тихим шипением накрыл мой рот, захватил в плен язык, втянув и слегка прикусив, и я не сдержала глухого возгласа. Выгнулась, подалась навстречу, с готовностью открыв губы и впуская его, прижалась к телу Моргана, обвив за шею уже двумя руками. Горячая ладонь легла на коленку, стремительно сминая полупрозрачный муслин и скользя вверх, и я послушно согнула ногу, чуть отведя в сторону. Да, да, мой хороший, не останавливайся, прошу. Сделай меня женщиной, своей женщиной, и пусть все планы Господина Эм и Фрэнка катятся в преисподнюю.

Поцелуй продолжался, напористый, горячий, Морган впивался в мой рот, чувствительно покусывал губы, посасывал язык, играя и дразня, и я плавилась, стремительно тонула в вязкой патоке эмоций и проснувшейся страсти. Ладонь Моргана уже добралась до бедра, нетерпеливо задрав юбку до самого пояса, и я ещё шире отставила ногу, открываясь перед ним и задыхаясь от желания. Тягучего, горячего, охватившего каждую клеточку, и кружившего голову, как хмельное вино. Пальцы Моргана нежно обвели чувствительное местечко, пока не касаясь, и я с тихим стоном приподнялась, бесстыдно предлагая себя, чувствуя, как там всё истекает от нетерпения.

Он оторвался от моих дрожащих, припухших губ, и я услышала тихий, довольный смешок около самого уха.

– Господи, Диана, ты с ума меня сводишь, – хрипло выдохнул Морган, и его жаркий рот прижался к шее, как раз там, где суматошно билась жилка.

Шершавый язык пощекотал, оставил влажную дорожку, и поцелуи спустились ниже, к ямочке между ключицами, и дальше, к упругим холмикам, жаждавшим прикосновений… Я потерялась в ощущениях, с упоением утонув в них и отдавшись на волю умелых рук и губ, запрокинула голову, хватая ртом воздух и вцепившись в изголовье кровати. Морган накрыл вызывающе торчавшую вершинку прямо через тонкий муслин, моментально повлажневший, аккуратно сжал зубами, слегка оттянув. Я коротко всхлипнула, ослеплённая вспышкой удовольствия с лёгкой примесью боли, твёрдую горошину закололи сотни невидимых иголочек. Боже, как же мне нравилось то, что он делал со мной! С Морганом хотелось быть откровенной до предела, смелой и порочной, желанной только для него одного…

Вторая ладонь накрыла холмик внизу живота, и с моих губ сорвался нетерпеливый стон, бёдра бесстыдно подались навстречу, раскрывшись совсем широко.

– Да… Пожалуйста… – пролепетала непослушными губами, по разгорячённому телу прокатилась волна жаркой дрожи, затаившись в глубине существа.

Морган на мгновение оторвался от моей груди и поднял голову, медленно улыбнулся, отчего я едва не задохнулась от предвкушения, и вкрадчиво протянул:

– Вот та-ак, да-а, крош-шка?

И его пальцы нежно, едва ощутимо провели по мокрым складочкам, не торопясь проникать внутрь, где всё горело огнём и тяжело пульсировало в ожидании. Вместо ответа я беспомощно хныкнула, прикусив губу и рвано дыша, и закинула ногу на Моргана, безмолвно приглашая продолжить. И он продолжил… Губы вновь накрыли постреливавшую искрами вершинку, зубы прихватили влажную ткань и стянули, язык нежно обвёл ареолу. Морган подул, и я охнула в голос от контрастных ощущений, а его пальцы между тем раздвинули мягкие лепестки, обнажая сердцевинку, и один так же нежно коснулся набухшего, скользкого бугорка. Перед глазами вспыхнули разноцветные звёзды, и я снова протяжно застонала, приподнявшись в желании усилить удовольствие, нетерпеливо заёрзала.

– Мо-орга-ан!..

Он шумно выдохнул, снова провёл пальцем, дразня, и лизнул напряжённую горошину, мурлыкнув:

– Мне нравится, как ты просишь, Диа-ана.

И снова прикосновение внизу, чуть сильнее, дальше, ближе к заветному входу. Мышцы сжались, добавив переживаний, я выгнулась, охваченная огнём и почти не ощущая собственного тела. Хотелось ещё, сильнее, чаще, и не снаружи, а внутри… Я уже была готова для Моргана, я чувствовала это. А он не торопился, растягивал мучительно-сладкое удовольствие, дразнил нежную плоть прикосновениями, то лёгкими и едва ощутимыми, то щекотал трепещущую плоть, заставляя вздрагивать и метаться по кровати, беспомощно хватая ртом густой, плотный воздух. Губы Моргана играли то с одной вершинкой, то с другой, посасывали розовые бутоны сосков, язык мягко поглаживал, усиливая наслаждение, и оно растекалось по венам расплавленной карамелью, заполняло каждую клеточку. Напряжение внутри росло с каждым мгновением, я качалась на самой грани, дрожа от нетерпения и не желая тонуть в удовольствии в одиночку…

Я цеплялась за Моргана, что-то бессвязно шепча, казалось, в теле не осталось ни одной целой кости, они расплавились, а мышцы превратились в податливый воск в умелых руках. Мольбы срывались с моих губ вперемешку со стонами, я задыхалась от шквала эмоций, и перед глазами расцветали целые созвездия. В какой-то момент напряжение достигло наивысшей точки, и я с какой-то отчаянной радостью подумала, что – всё, сейчас… Пока Морган вдруг резко не отстранился. От острого разочарования низ живота свело в судороге, я распахнула глаза, глядя на него затуманенным от желания взглядом. А он хрипло выдохнул, не отрывая от меня потемневших, горевших от вожделения глаз, и ухитрился одной рукой справиться с застёжкой на штанах. Я невольно замерла, тяжело дыша, облизнула припухшие губы и улыбнулась, выше подтянув согнутые колени и безмолвно приглашая продолжить.

С коротким стоном Морган наклонился и прижался к моему рту, сминая его в жарком поцелуе, и я ощутила, как по влажному, раздразненному ласками лону скользнуло что-то гладкое и твёрдое. О да, да! Сейчас, мой хороший, дава-ай! И словно услышав мой мысленный призыв, Морган одним плавным, сильным движением раздвинул упругие мышцы и вошёл в меня. Вспыхнувшая боль заставила глухо всхлипнуть, я царапнула плечи мужчины, зажмурившись и дрожа, и он тоже замер, нежно касаясь моих губ невесомыми поцелуями.

– Ш-ш, хорошая, моя, – прошептал он, чуть-чуть пошевелившись, подался назад и снова вперёд. – Сейчас… полегче станет…

И ещё одно движение, уже сильнее, и я длинно вздохнула, расслабившись и подстраиваясь, приподняв бёдра и подхватив ритм. Боль в самом деле очень быстро прошла, и ощущение размеренно двигавшегося внутри твёрдого ствола наполняло упоительным наслаждением. От него вскипала кровь, и в какой-то момент захотелось больше, чаще. Прикусив губу, я обхватила Моргана за шею, жарко дыша, и опять он угадал моё желание, стиснув в объятиях, толчки стали мощнее, глубже, до сладкой, тянущей боли. Я улетала на крыльях восторга с каждым выпадом, осознание, что теперь принадлежу Моргану по-настоящему, пьянило, как терпкое вино. И я отдавалась ему со всем страстью, подавалась навстречу, стремясь усилить ощущения, и наслаждение становилось лишь ярче, сильнее, оно играло новыми красками, распускаясь, как диковинный цветок.

Мои стоны перешли в крики, в бархатной темноте перед глазами плавали разноцветные круги, и вот теперь я готова была утонуть в эйфории уже не одна.

– Ещё… Ещё чуть-чуть… – задыхаясь, умоляла я, чувствуя, как напрягаются мышцы, вбирают горячий ствол всё глубже.

Сдавленно рыкнув, Морган сделал несколько особенно сильных выпадов, подхватив мои ноги под коленки, и я сорвалась в пропасть удовольствия, утянув за собой и его, и наши совместные стоны заметались под потолком спальни. Ох, боже мой, как же это сладко!.. По телу растеклась мягкая истома, окутала невидимым одеялом, и я обмякла в объятиях Моргана, счастливо улыбаясь и чувствуя себя легко-легко, и наконец – спокойно. Больше ничего не волновало, ни завтрашний день, ни планы Фрэнка, ничего. Уткнувшись в плечо Моргана, я тихо рассмеялась, ни секунды не жалея о принятом решении, и на несколько мгновений даже показалось, внутри тоже что-то неуловимо изменилось. Теперь я точно останусь человеком, и неважно, как поступят Фрэнк и его сын. Вообще больше ничего не важно.

Морган пошевелился, не разжимая рук, и аккуратно перекатился, уложив меня рядом и перебирая спутанные волосы, а под моей ладонью тяжело и неровно билось его сердце. И только сейчас я обратила внимание, что мы даже толком раздеться не успели, и платье теперь неприятно липло к влажной коже. Хмыкнув, я предложила:

– Может, всё-таки разденемся? И можно в ванную пойти…

Мой любовник тихо рассмеялся, чуть отстранил и посмотрел в глаза. От его мягкой, нежной улыбки защемило в груди.

– Не имею ничего против, – мурлыкнул он, и ореховые глаза вспыхнули предвкушением.

Сдаётся мне, водные процедуры не ограничатся просто принятием ванной, но… я тоже не имею ничего против продолжения.