21. Забота?

Шона

Альфа нежно обнимает за плечи, и на мгновение мне кажется, что я его волнуют мои чувства, но потом он начинает говорить. Это жестоко, всякий раз угрожать мне убийством. Он явно дал понять, что не отпустит меня. А значит, расторжение нашего договора возможно только одним путем.

Я покорно отправляюсь в туалет. Йонака подсказывает, куда идти, и провожает меня презрительным взглядом. Конечно, она белая, в своем племени. К тому же, мистер Холт уважительно обращается с ней, не то что со мной. Мне не место в этом клане! Будь проклят тот вечер, когда я позарилась на контейнер с сыром в его ресторане!

Том сопровождает меня до уборной, которая находится тут же, на этаже. Одна из дверей в большом холле, напротив лифта. На мгновение замираю, глядя на серые металлические створки и красную светящуюся окантовку кнопки вызова. Внутри беснуется крамольная и манящая мысль — что, если попробовать сбежать? Не сейчас, может, но однажды, когда альфа ослабит контроль. От волнения обдает жаром и кружится голова, стоит представить, что я это сделаю.

Нет. Я тут же гоню эту идиотскую идею. Город и весь штат находится под контролем мистера Холта. Ему стоит кинуть клич, меня сдаст первый же оборотень, который попадется на пути. И на этот раз мне точно не снести головы, ведь я посмела снова украсть у альфы. На этот раз саму себя.

Но даже если допустить, что мне удастся не попасться, меня снова выследит отец. И не миновать мне замужества с кем-то, кто будет выгоден для расширения влияния нашего клана. При всех раскладах оставаться с суровым альфой Белых волков выходит выгоднее и безопаснее. Но видеть жестокость, убийства, смерти, раз за разом сталкиваться с презрением белых волков — слишком тяжело… Несправедливая судьба!

Снова в глазах жгутся горючие слезы. Альфа сказал отцу, что подаренную жизнь я буду отрабатывать до конца дней. Мы же договорились на три месяца! Неужели передумал? Или просто добавил для красного словца, чтобы наверняка отбить желание у невадца? Не отбил. Зато я уверена, что на дуэли мистер Холт растерзает моего несостоявшегося жениха в клочья.

Пялюсь на себя в зеркало, плещу на щеки водой. Хорошо, что не красилась. Глаза покраснели и припухли. Я не солгала мистеру Холту. Количество ужасов, которые я уже успела увидеть, для меня чересчур. Отец каким-то образом решал споры мирным путем. Или ограждал меня от этого настолько, что о жестокости я могла узнать только в криминальных сводках. И то, меня тут же выводили из комнаты, не давали смотреть. Папа пытался оградить меня от зверств волчьего мира, и вот я оказалась в самом их эпицентре.

Дверь уборной вдруг распахивается, на пороге появляется мистер Холт. За его спиной маячат лица телохранителей.

— Долго будешь тут прятаться? — спрашивает он недовольным тоном.

Качаю головой и поспешно вытираю руки бумажным полотенцем.

— Идем, Шона, — альфа чуть сбавляет тон. — Пора ехать.

Содрогаюсь. В желудке становится горячо. Направляясь к двери, решаюсь спросить:

— Уже? Дуэль? — голос пищит.

Мистер Холт усмехается.

— Так хочешь увидеть женишка мертвым? — он пропускает меня вперед и догоняет уже у лифта. — Дуэль будет вечером, малышка. Потерпи. Сейчас нас ждет обед и пара встреч.

Не знаю, радоваться ли временной отсрочке этого кошмара. Ведь тот красно-коричневый не виноват, что отец пообещал меня ему. А все равно умрет. И даже как будто из-за меня.

Душу затапливает чувство вины. Своим побегом я заварила жуткую кашу!

— А вы можете не убивать его, мистер Холт? — спрашиваю с тусклой надеждой, пока мы едем в лифте. — Победить, показать силу, но не обрывать жизнь? Он был вправе претендовать на меня…

Смотрю перед собой, опасаясь поймать на себе взгляд альфы. Он шумно втягивает носом воздух и тихо рычит сквозь стиснутые зубы.

— Он умрет не за то, что претендовал на тебя, — голос мистера Холта, на удивление, звучит мягко. Так родитель растолковывал бы ребенку сложную задачку. — А за проявленное неуважение. Я дал понять, что ты моя, а он бросил мне вызов. Теперь заплатит по счетам. Я не люблю оставаться в долгу. И, как ты уже поняла, долгов не прощаю.

Поняла-то поняла. Логика неоспорима. Я считаю ее жестокой, но моя внутренняя волчица… радуется? Ей очень по душе такая принципиальность альфы. Он не бросает слов на ветер, от него веет силой и достоинством. От этого… в животе разливается тепло. Мне нравится мистер Холт, хотя должен пугать. Черт, что со мной не так⁈

Лифт открывает нам двери, Том и Дик выходят первыми, следом мы с альфой. Загружаемся во внедорожник.

Желудок громко урчит, и я тушуюсь. Обхватываю ребра руками.

— Нам следовало позавтракать, — озабоченно отмечает альфа. — Не переживай, скоро мы сытно поедим. У меня в ресторане не только сыр вкусный.

От его внезапно теплого голоса и проявленной, хоть и на словах, заботы, ноет за грудиной. Неужели он может быть добрым и со мной? Не понимаю, как в нем уживается дикая жестокость и одновременно такая простая обыденная заботливость.

Пока едем, набираюсь смелости и спрашиваю:

— Вы моему отцу правду сказали? Мне до конца дней отрабатывать? — и все равно душа уходит в пятки, как только вопросы срываются с губ. Заданные вслух, они пугают до дрожи. А точнее, страшит ответ, который я вот-вот услышу.

Мистер Холт медленно поворачивает голову. На лице кровожадная ухмылка. Молчит. Слишком нервно! Не выдерживаю.

— Мы же договорились, — повышаю голос. — Три месяца, помните, Мистер Холт⁈