25. Швы

Шона

Альфа смеривает меня жгучим взглядом, точно пытается раздавить, как таракана. Я без задней мысли сказала, что ему надо зашить раны. Это и правда надо сделать… И только потом дошло, что я встряла между ним и Лючией. Да что говорить, я даже не слышала, что она ему сказала… По мыслям альфы прочитала, что она каким-то образом уязвила его мужское самолюбие. Запах гнева стал настолько явственным, что его невозможно было не заметить.

Когда он неожиданно принимает мое предложение и велит следовать за ним, пересекаюсь взглядом с его омегой. Белая до безобразия красивая волчица смотрит на меня с нескрываемой ненавистью. Мне даже не требуется напрягать волчий нюх — достаточно заглянуть к ней в мысли. Она до одури ревнует альфу ко мне.

Э-эх, глупая Лючия! Как девушка, я ему глубоко безразлична. Только как удобный инструмент для возвеличивания собственной власти. А что до меня самой… Уже понимаю, что он мне нравится. Глядя на него, я ощущаю приятное тянущее чувство внизу живота. Может, так и выглядит влюбленность? Хотя мне сдается, я просто восхищаюсь им. Он красивый, величественный, великолепный. И жестокий к врагам. Это качество, которого не хватает моему отцу, чтобы стать великим альфой в Солт-Лейк-Сити. Ну или хотя бы взобраться ближе к верхушке пирамиды. Отец предпочитает дипломатию, а в некоторых случаях работает только грубая сила.

Мистер Холт открывает мне дверь в самом углу игровой зоны и впускает в просторный кабинет со стеклянными наружными стенами. Свет от фонарей неплохо освещает комнату, но не успеваю рассмотреть мебель. Закрыв дверь за моей спиной, альфа хватает меня за плечо и прижимает к стене. Встает вплотную, я сквозь пиджак и блузку ощущаю тепло его тела. Колени становятся мягкими, сознание плавится, как сыр на солнце, а в желудке скапливается холодок страха. Альфа выглядит свирепо, смотрит на меня с негодованием в кровожадном взгляде.

— Никогда не вставай между нами с Лючией! — цедит медленно и рокотливо. Берет за подбородок. — Зачем ты вмешалась?

— Я не специально. Вам правда надо наложить швы, — отвечаю осторожно. — Я даже не слышала, что она вам сказала.

Альфа отпускает меня и отступает на полшага.

— Но прочитала у меня в мыслях, — коварно улыбается. Добавляет тверже: — Прочитала ведь?

Черт, он сейчас снова рассердится — запретил же лезть к себе в голову.

— Она ревнует вас ко мне, мистер Холт, — ухожу ответа и сглатываю ком в пересохшем горле.

— Ей полезно, — альфа разворачивается и щелкает выключателем.

В кабинете становится очень светло. Мистер Холт смотрит на смарт-часы и меняется в лице. Обретает сосредоточенность. Быстро подходит к столу, не садясь, будит компьютер и уставляется в монитор. Что-то читает. Хм. А мне что делать? Мнусь у двери, побаиваясь отвлекать его, но вскоре все же решаюсь:

— Простите, мистер Холт, — пищу с места, — здесь ранами займемся?

Он как не слышит, всматривается в монитор и прямо на глазах звереет. Взгляд становится жестким. Брови образуют вертикальный залом на лбу. Губы сжаты до белого и вытянуты в прямую линию. Мне страшно видеть его таким.

Вздрагиваю, когда он резко выпрямляется и быстрым шагом направляется ко мне. Боюсь заглядывать ему в мысли, кажется, он в бешенстве. Сжимаюсь в страхе, но альфа аккуратно убирает меня с пути и проходит к двери. Смотрю ему в спину, когда он тянется к ручке.

— Мне поехать с вами, мистер Холт? — не знаю, зачем спрашиваю. Понимаю ведь, что ничем хорошим эта поездка не обернется.

Он открывает дверь, но оборачивается и смеривает меня тяжелым взглядом. В нем мешается злость, тревога, усталость и сожаление. Стоит глянуть в мысли, зажмуриваюсь. Черный мешок, как для трупов. Черт.

— Нет, Шона, я поеду один, — альфа говорит тихо и твердо. — Поспи, завтра утром тебя отвезут в офис.

Лючии уже след простыл. Телохранители так и стоят у лифта. Мистер Холт подходит ним, забирает у Дика джемпер и натягивает, уже не беспокоясь о том, что запачкает его кровью. Вполголоса раздает волкам указания и вызывает лифт. Том направляется в мою сторону. Привычно предлагает пройти в спальню.

Заглядываю в мысли телохранителя и вижу образ Дэна. Похоже, о нем появилась какая-то информация, и, кажется, все плохо. Внутри все сжимается. Мастер Холт не беспочвенно волновался о нем. Неужели у него такое каждый день происходит? Или это просто мне повезло, как утопленнику, оказаться тут в самый разгар какой-то лютой заварушки?

Том привычно запирает меня в спальне. Похоже, мистер Холт мне по-прежнему не доверяет. Это логично. Я ведь допускала мысль о побеге… Хотя сейчас уже не хочу. После дуэли, на которой альфа прикончил выскочку из Невады, мое мнение поменялось. А еще я увидела его в истинной форме и его обнаженное человеческое тело… Таких красивых мужчин я разглядывала только на картинках. Безумно притягательный рельеф мышц до сих пор всплывает в воображении. Белый альфа — воплощение силы и мощи. Я бы хотела, чтобы отец был таким. Такому я не смогла бы и не захотела бы возражать.

Мистер Холт определенно восхищает меня. Я, наверное, уже хочу, чтобы он меня присвоил, но у него уже есть Лючия, а я — лишь козырь в рукаве. К тому же, я другой породы, а белые волки принимают в клан только себе подобных. И уж подавно не загрязняют кровь рождением беспородных щенков. Даже если мистер Холт и обратит на меня внимание, мне никогда не занять место обожаемой, носимой на руках Лючии.

Как только дверь за спиной закрывается, сразу направляюсь умываться. В душе плещется печаль. Сил мыться нет. Выйдя, замечаю на кровати пижаму — тонкие штаны и кофта с длинным рукавом розового цвета. Комплект как будто детский, очень похожий на тот, в котором я спала лет в четырнадцать.

С наслаждением избавляюсь от строгого костюма и бросаю его на пол. Раздражает такая одежда. Натягиваю пижаму. Размер мой, но, похоже, она рассчитана на подростка — с принта на груди на меня смотрит единорог и подпись «Сладких снов». Какой милый подарок! Интересно, это дело рук Найджела или самого альфы?

День был длинный и вымотал меня. Забравшись под одеяло, мгновенно засыпаю. А проснувшись, замираю и цепенею, увидев за столом мужчину в черном костюме. Очень похож на Тома, только моложе. Выглядит на двадцать пять, когда телохранителю альфы я бы дала лет на десять больше.