46. Нападение

Шона

По спине стекает холод. Встаю, как велено, но не могу не спросить.

— А он? Можно мне его увидеть? — интонация получается писклявой. — Я без него поеду?

— Трэй сейчас занят, — голос Эвана начинает скрипеть металлом. Во взгляде знакомая тяжесть. — Пойдем, или я просто понесу тебя.

Чувствую себя Лючией, которой Трэй однажды сказал, что Дик ее отнесет в спальню, если она не пойдет сама. Это было сразу после покушения. Похоже, и меня он сейчас отправляет отдельно, чтобы защитить. Опасается, что на его машину нападут? Смекнул, что волки Грозы точно знают наше местоположение и лишь чудом еще не осадили участок.

Выхожу из кухни вслед за Эваном и в коридоре замечаю альфу с заместителями. Облачаются в бронежилеты. Черт. В желудке становится горячо, к горлу подкатывает тошнотворный страх. Все настолько серьезно, что даже Трэй считает правильным подстраховаться.

До последнего сворачивая голову, смотрю на него, надеюсь поймать взгляд, но альфа слишком увлечен обсуждением чего-то с Тиггером. Когда оглядываюсь, вижу, что Эван ведет меня не к главному входу в участок, а в сторону камер. Оказывается, там есть еще один выход, похожий на пожарный. Дверь металлическая с длинной ручкой на все полотно. Нянь открывает ее передо мной и показывает на черный микроавтобус с решетками на окнах.

— Ч-что? — само срывается с губ. — Я поеду в этом?..

Звучит не так, как я хотела сказать, я не возмущалась, а удивилась… но Эван почти звереет.

— В этом, Шона, — рычит и жестом приказывает мне залезать в кузов через распахнутую заднюю дверь. — Хватит уже выкобениваться! Ничем не хуже седана, только враг не будет знать, в какой ты машине!

Эван сажает меня к самой кабине, пристегивает ремнём безопасности, как в гоночных автомобилях. Сам опускается в кресло напротив. Через несколько минут внутрь залезает ещё десять бойцов. Салон забивается до отказа. Последний захлопывает дверь, и Эван стучит в перегородку, за которой находится кабина. Машина трогается.

От бойцов пахнет сосредоточенностью и адреналином. Все чувствуют опасность. Ждут нападения. У меня по коже тоже бегут мурашки. Прекращаю заглядывать в мысли к бойцам — там только кровь и смерть.

* * *

Дорога до Даунтауна занимает около сорока минут. По пути в офисный центр на наш автобус никто не напал, хотя все были на взводе. В подземном паркинге Эван помогает мне выйти и провожает в штаб, на десятый этаж. Велит оставаться в комнате до приезда Трэя, обещает сам быть в соседней.

Привычно подчиняюсь, хотя душа не на месте. Очень тревожно за альфу. Умом-то я понимаю, что вряд ли мексиканцы станут действовать так явно, тем более, что их меньше. До этого они пытались уничтожить Трэя исподтишка, растаскивая союзников, откусывая по кусочку. Но все равно в груди пульсирует тяжелое предчувствие, что грянет война, и именно сегодня улицы Лос-Анджелеса обагрятся кровью.

Сегодня в штабе многолюдно. Сидя в своей комнате, я слышу шаги за дверью, приглушенные разговоры, шум чайника и кофемашины из столовой. Начинает хотеться есть, но страх выйти и оказаться в окружении множества пропитанных адреналином белых волков пересиливает. Никто не рискнет покуситься на волчицу альфы, а вот на засланную чужачку с неизвестным даром — запросто. Тем более, после того, что в плен угодили двое волков моей породы.

Время идет, и голод становится совсем невыносимым. Наконец не выдерживаю. Выхожу в коридор. Мимо проходят несколько бойцов в полной экипировке и не обращают на меня ни малейшего внимания. Похоже, все страхи я себе надумала… Стучу в комнату к Эвану. Он открывает через долгую минуту. Бледный и взъерошенный. Не могу удержаться, заглядываю в мысли. На картинке, которая там крутится — изрешеченный пулями внедорожник альфы.

Замираю, не в силах ни сдвинуться, ни даже моргнуть. С Трэем. Что-то. Случилось! Сердце падает в пятки. В душе вспенивается отчаяние. Не помня себя хватаю Эвана за рубашку, трясу:

— Что с ними произошло, говори! — собственный голос кажется писклявым и шипящим, точно у загнанной в угол крысы. — Что ты узнал? Что с Трэем⁈

Эван на мгновение опешивает, а потом с горящими гневом глазами хватает меня за плечо и грубо втасикавает в свою комнату. Захлопнув дверь, прижимает меня к ней спиной и цедит сквозь зубы:

— Не смей говорить со мной в таком тоне, Шона, — чуть ослабляет хватку, но не отпускает до конца. — Если Трэй тебя приблизил, это не значит, что ты можешь командовать. Такое даже Лючии не позволено, а она белая, если ты вдруг забыла!

— Хорошо, ты щелкнул меня по носу, что дальше? — отвечаю язвительно, сверля его самым свирепым из своих взглядов. — Я же вижу, что с Трэем что-то случилось! Что ты узнал, скажешь?

На последней фразе интонация становится умоляющей против желания. К горлу подкатывают слезы. От мысли о том, что Трэя могли даже просто задеть, у меня внутри все обрывается. Каким-то чудесным образом он стал мне слишком дорог, чтобы вот так его лишиться.

Эван наконец отпускает меня и отступает на несколько шагов. По нему видно, что там не произошло ничего хорошего, но я еще надеюсь, что хотя бы альфа в порядке.

— В общем, на них напали… — начинает Эван.

Говорит настолько трагично, что у меня невольно подгибаются колени. Сползаю на пол по двери и жду известие, которое меня неизбежно уничтожит.