53. Кабинетный разговор

Шона

Трэй приближается к моей кровати с мрачным видом. От него исходит тяжелый запах усталости и затаенного гнева. Головой понимаю, что вряд ли он сердится на меня, но все равно становится страшно. Напрягаюсь, грудь стягивает стальным обручем, ладони холодеют.

— Трэй? Что-то произошло? — голос подло ползет вверх.

Очень надеюсь, что Трэй сейчас развеет мои страхи.

Он подходит и садится на край кровати. Берет меня за ладонь. Стискивает пальцы. Глубоко вдыхает и выдыхает. По спине почему-то бегут колючие мурашки. Вглядываюсь в лицо Трэя — напряженный взгляд, сдвинутые брови, усталое выражение.

— Мы их уничтожили, — произносит он по слогам. — Всех, кого нашли.

Он гладит меня по руке, но в его мыслях я вижу тревогу.

— Убили сто пятьдесят с лишним ублюдков, но не выследили Тьяго и Сеньора Лауренсио, — Трэй трет шею. — Угроза пока остаётся.

При этом в его голове мелькают образы черных близнецов.

— Один из них может помочь, — произношу многозначительно. — Поговорим?

Трэй сжимает мою ладонь.

— Да, но завтра нам предстоит другой разговор, Шона, — выдыхает с рычанием. — Поедем в резиденцию Оливера Свифта.

Мне до дрожи приятно слышать слово «мы» вместо «ты». Если еще пару дней назад я чувствовала лишь незримое изменение его отношения ко мне, то сейчас — он видит не себя и меня, а нас. Вместе. От этого в груди разливается тепло.

— Значит, поедем и поговорим, — ответно сжимаю руку Трэя. — И узнаем все, что нужно.

— Скорее обозначим новые условия мира, — на его лице наконец появляется улыбка.

Он ставит руки по разные стороны от моего тела, наклоняется и аккуратно касается моих губ своими. Нежно, почти невесомо, ласково. По коже разбегается теплая волна, внизу живота щекочет и тянет. Ощущаю запах соленой воды, жадно втягиваю носом. Кажется, это лучший аромат, который я когда-либо вдыхала. Я тянусь, пытаясь страстно ответить на поцелуй, но Трэй остраняется.

— Я устал, Шона, — целует меня в лоб. — До завтра.

Он поднимается и выходит из комнаты. Провожаю его взглядом, уже чувствуя, что скучаю. Я не видела Трэя целый день, и мне его сильно не хватало. Вздыхаю и отворачиваюсь к окну. Надо быстрее уснуть, чтобы скорее проснуться и вновь его увидеть!

* * *

Утром Трэй рассказывает мне, что Дик погиб. Становится грустно. Мне не нравилось видеть себя обнаженной в его мыслях, но известие о его смерти огорчает меня до глубины души. Как бы похабно Дик обо мне ни думал, он был частью моей стаи, и мы его лишились.

Место второго телохранителя альфы теперь занимает другой волк — Марк. Примерно того же возраста, даже отдаленно похожий на Тома. Что приятно, он нарочито ничего не подумал обо мне, когда увидел впервые.

Позавтракав заказной едой в столовой на десятом этаже, мы с Трэем и телохранителями спускаемся в паркинг и забираемся в машину. Том садится за руль. Злой, как черт. От него только что искры не летят. Он в ярости из-за смерти напарника. До сих пор не остыл.

Дорога к дому Оливера занимает час с небольшим. Мы едем далеко на Юг, в южный пригород Лос-Анджелеса. Пафосный трехэтажный коттедж стоит на самом побережье. Из-за высокого забора можно разглядеть только верхний ярус, но даже так видно, что в него вложена куча денег. Бетонные стены идеально оштукатурены и окрашены в нежно-зеленый цвет, лепнина на окнах, пилястры, аттики и другие декоративные элементы ослепительно белые, их, похоже, регулярно моют с мылом. Большие окна бликуют на солнце зеркальным напылением.

Том тормозит у ворот и ждет, пока створки плавно разъедутся в стороны, затем проезжает на территорию. Глушит мотор.

Они с Марком помогают нам с альфой выйти из машины и сопровождают к дому.

Дверь открывает светловолосая женщина лет сорока в черном платье и белом переднике поверх.

— Добрый день, — воркует она провожая нас в просторный холл, из которого поднимается полукруглая лестница на второй этаж. — Присаживайтесь.

Она указывает на диван и кресла вокруг журнального столика по центру и добавляет:

— Мистер Свифт скоро спустится. Пожелаете ли чаю?

Заглядываю в ее мысли. Кухня, блестящий чайник, включенная варочная поверхность. Все честно. Альфа отказывается. Телохранители расходятся в разные углы комнаты, мы присаживаемся за журнальный столик. На нем стоит ваза с яблоками.

Сам Оливер спускается в холл спустя минут пять. На нем шелковый халат в бежевую и бордовую полоску поверх такой же шелковой пижамы цвета топленого молока. Расслабленный, самодовольный — не такой, каким он являлся в полицейский участок. В мыслях — он уже спроваживает нас, машет на прощание ручкой.

— Здравствуй, Оливер! — сдержанно произносит Трэй, поднимаясь с дивана. Я встаю следом за ним. — Как дела?

— Все хорошо, Трентон, — тот отвечает беззаботно и, подойдя, протягивает руку. — Пойдем в кабинет? Ты ведь не на пять минут приехал?

Альфа кивает, и мы втроем направляемся вглубь дома. Оливер открывает красивую дубовую филенчатую дверь и впускает нас в просторную комнату. Внутри мрачновато. Стены обшиты панелями из темного дерева с резными деталями. У окна стоит большой антикварный стол, за ним — кресло под стать, больше напоминающее трон. В противоположном углу комнаты — круглый столик, который обступают два мягких кожаных диванчика. В самом углу за ними бар в виде огромного глобуса. Оливер предлагает Трэю присесть, затем достает бутылку темно-зеленого стекла с коричневой этикеткой и два низких треугольных стакана на толстом донышке. Трэй опускается на ближайший диванчик. Как водится, встаю у него за спиной.

Оливер садится напротив, разливает виски. Избегает меня взглядом, делая вид, будто меня нет.

— Я слышал, что у тебя на складе в портовом районе потравили крыс, — Трэй с пренебрежительным видом стукает своим о стакан Оливера и делает большой глоток. — Чище стало?

Заглядываю в мысли главы Ордена — он знает о трупах мексиканских волков. Судя по всему, его люди их уже убрали.

— Мы уже убрали все тушки, — парирует он и тоже отпивает виски.

Его голос звучит звонко и нарочито по-деловому. Напускает серьезности.

— Похоже, между нами произошло недопонимание, Оливер, — цедит Трэй и допивает виски. Плюхает стакан на стекло столешницы. — Ты поставил не на ту лошадь.

Мне нравится эта их манера изъясняться эвфемизмами. Оба понимают, о чем речь, но никто не говорит прямо.

— Да, моя ставка проиграла, — с металлом в голосе выговаривает глава Ордена. На челюсти проступают желваки. — Зачем ты пришел, Трентон?

— Я обнаружил в спине нож, — скрипит Трэй. — Чем они тебя купили?

Пошел прямой разговор. В голове Оливера появляется образ Сеньора Лауренсио. И чемодан денег. Не один. Активно представляю эту картинку. Пусть и Трэй ее увидит.

— Это всего лишь бизнес, Трентон, — глава Ордена растягивает на лице невинную улыбку.

Трэй напрягается так, что на шее проступают мышцы. Кажется, вот-вот, набросится на поганого пижона прямо через стол.

— А тебе, продажная крыса, посрать, кто держит город? — рычит он.

И воздух в кабинете опасно накаляется.