59. Гроза Грозе

Трэй

Смотреть на Шону было больно всю дорогу, но я не мог позволить себе сказать ей правду. Нужна была натуральная игра, чтобы Грозовые не заподозрили подвоха. Если бы моя омега знала, что я ни за что не отдам ее Сеньору Лауренсио, вела бы себя иначе, от нее бы пахло по-другому, а мне нужно было, чтобы наши кланы заключили соглашение.

Трентон Квин, как они меня называют, слово держит и договоренности выполняет. А то, что я бросил Эрнандесу вызов, когда мы договорились кланами — другой вопрос. Этот спор уже не на уровне кланов, а между нами лично. Если он откажется от дуэли, потеряет всякое уважение своих волков, весть о его трусости облетит всю Мексику, он не просто потеряет положение, это прямая угроза жизни. Немощный царь горы — идеальная мишень для тех, кто хочет на нее взобраться.

Мексиканский альфа замирает, слыша мои слова. Медленно оборачивается. Прищуривает глаза до узких щелочек. Втягивает носом воздух. Он в доброй паре десятков футов, но я ощущаю острую вонь его гнева. И ярости. Он уже понял, что от дуэли не отвертеться, а еще, кажется, не уверен в том, что одержит верх.

Он грубо передает Шону в руки телохранителю и направляется ко мне.

— Мерзкий щенок! — шипит, приблизившись. — Вероломная тварь!

— Ты мне просто не нравишься, Эрнандес, — отвечаю в тон и начинаю расстегивать рубашку. — Померяемся силой? Или спасовал?

Сеньор Лауренсио порывисто вздергивает руки к воротнику своей блеклой гавайки, надетой поверх засаленных костюмных брюк, и тоже принимается раздеваться.

Вокруг воздух становится наэлектризованным. Мексиканцы медленными шажками приближаются к месту дуэли. За спиной не вижу, но уверен, Белые тоже подходят. Вскоре мы с Эрнандесом уже стоим друг напротив друга в одном белье, а вокруг нас выстроилось плотное кольцо волков, очертив импровизированную арену. Еще бы, это не рядовая дуэль, а целое событие. Добытое в бою — твое, так гласит Кодекс волка. В случае проигрыша дряблого пятидесятилетнего мексиканца его клан перейдет ко мне. Все, чем он владел, и Шона в том числе. То же можно сказать и про альфу Грозы, но я такого не допущу.

Мы готовы начать драку, но прежде чем обратиться, выискиваю глазами свою девочку. Телохранитель Эрнандеса так и держит ее за плечо, стоя в первом ряду среди остальных мексиканцев. Она диким взглядом смотрит на происходящее. Прислушиваюсь к собственным мыслям — ничего. Похоже, она сейчас вообще ничего не думает, иначе отголоски ее образов так или иначе бы долетели до меня. У бедняжки шок. Потерпи немного, Шона, еще немного, и я заберу тебя обратно.

Пора. Веду головой вбок, вытягивая шею, позволяя себе начать трансформацию. Резь разливается по телу. В крови и так бурлит адреналин, а сейчас его становится еще больше. Позвоночник перестраивается, ломит ребра, конечности. И вскоре я уже стою на четырех лапах. Покрытый ощетинившейся шерстью, разъяренный, голодный, готовый разорвать противника на куски. Эрнандес обращается медленнее, он, похоже, давно этого не делал. Привык определять первенство оружием и жестокостью. Может, до какой-то степени это способ, но мы волки, у нас есть Кодекс, и он тоже связан этим священным документом. Лучше ему было завоевывать место альфы волчьим, а не человеческим путем.

Вскоре передо мной оказывается грязно-коричневый волк. У него шерсть цвета сухой листвы с вкраплениями серо-голубых прядей оттенка мокрой глины. Альфа Мексики крупнее меня, но если в моем теле только мускулы, то его комплекцию крупнее делает жир. Засиделся, толстозадый, давай, растрясай телеса!

В воздухе витает лютая смесь запахов — страха, азарта, любопытства, подавленности, надежды, ужаса… Но я безошибочно улавливаю один единственный уникальный аромат во всем этом букете — любви Шоны. Сейчас в ее глазах читается благоговение и нежность. Она простит мне весь этот жуткий спектакль, когда все закончится, но прежде мне следует положить конец войне.

Скалю пасть и делаю короткий выпад в сторону мексиканского волка. Пугаю. Дразню. Тот отступает на шаг, вздыбливает шерсть на загривке, рявкает по-лисьи и клацает зубами в воздухе. Это можно было бы расценить как угрозу, если бы у него были шансы противостоять мне. Единственное, что на его стороне — превосходящая масса. Но это же играет и против него.

Я веду этот раунд. Огибаю его по дуге, заставляя переступать на месте — от Эрнандеса несет яростью, но судя по запаху, он меня явно опасается. И правильно делает! Делаю еще один выпад, заставляя отступить назад, а затем набрасываюсь сверху. Этот прыжок застает противника врасплох. Придавливаю грузную тушу к земле и, нависая, скалю пасть. Это демонстрация силы. Я не буду сейчас его ранить. И вообще я планировал убивать его небыстро, растянуть момент и заодно показать всем мексиканцам, кто в доме хозяин.

Отпускаю альфу Мексики и отступаю на шаг. Даю подняться. Теперь от него воняет не только яростью, но и страхом. Учуял, кто сильнее. Мы двигаемся по кругу. Меня пропитывает ядовитая ненависть. В мыслях я давно разорвал его в клочья, но здесь нужна не только победа, но и красочное шоу. Чтобы его поганые шакалы увидели, за кем сила.

Вскоре мексиканец не выдерживает. Набрасывается на меня, выставляя вперед лапы. Пытается повалить, но промахивается, я ухожу вниз и в сторону, бортую его боком, едва не опрокидываю, но ему удается устоять.

Дуэль продолжается. Я позволяю ему сделать еще пару наскоков, затем совершаю очередной сложно сочиненный маневр. Прыжком оказываюсь сбоку, припадаю на лапы, делая вид, что собираюсь вгрызться в глотку снизу. Мексиканец закономерно поворачивается, и я совершаю новый прыжок, вгрызаюсь ему в спину, прокусываю шкуру на позвоночнике. Он издает полный боли рык и пытается сбросить меня. Изворачивается, чтобы укусить, но с его жирным телом ему не дотянуться до моей шеи. Стискиваю зубы сильнее, ощущая под ними позвонки. Еще чуть-чуть, и я сломаю ему хребет и лишу способности управлять задними конечностями.

Но в этот момент альфа Мексики встает на задние лапы и всем телом наваливается на меня. Вынуждает расцепить челюсти, чтобы не сломать шею, а заодно придавливает собой. Вонзает зубы в заднюю лапу ниже колена. Боль дикая. Рычу. Начинаю яростно огрызаться. Мы, сцепившись в один клубок, пропитанный ненавистью и злобой, барахтаемся на земле. Он кусает меня, я его. Это надо прекращать. От рези по всему телу сердце заходится в бешеном ритме, в ушах шумит. Кровь из ран кляксами разлетается по асфальту.

В какой-то момент снова ухватываю его за хребет сразу под лопатками. На этот раз не тяну, не даю вывернуться. С силой стискиваю челюсти и таки слышу хруст. Туша мексиканца сразу обмякает. Сбрасываю его с себя. Он валяется на земле, слабо перебирая передними лапами, задние бесполезно лежат без движений. Альфа Мексики может нормально шевелить только шеей.

Стою над ним, пошатываясь от усталости и боли. Из множества ран по телу струится кровь. Но я победил. И сейчас я его уничтожу.