Глава 26. Разврат

Итан

Я потерял голову, вкусив запретный плод. Слишком сладкий, сочный, нежный, до безумия ароматный. От такого и сам Бог не отказался бы, не то что пробудившийся внутри меня дьявол. Я свихнулся на Анне окончательно. Сегодня я это осознал.

Оставляя за захлопнувшейся дверью безумный мир, с головой ныряю в иной. Ощущение застывшего мига полета, невесомости в падении — именно так можно описать единение со взбалмошной, забавной Царевной.

Никогда не приводил сюда ни одну женщину с тех пор, как построил этот дом. Я практически в нём не жил. Бунгало стало моим кратковременным убежищем от боли. Даже Матильде не позволял переступать его порог. Сексуальный голод утолял в городской квартире, приводя туда знакомых баб. Там и жил.

С Анной вдруг приспичило в это тихое и уютное место. Подальше от мирской суеты и от грязных воспоминаний. Захотелось спрятать её в этих стенах. Скрыть от посторонних глаз. Залюбить до мурашек, как нравится девочкам. Сделать из неё настоящую женщину…

И всё было бы ничего, если бы она не открылась мне в своих чувствах. Так просто и искренне, что я ей даже поверил. Поверил и связал себе руки. Рухнул из обрыва вниз головой.

«Я люблю тебя…» — всё ещё звучат её слова в голове. — «Люблю тебя, Итан… Люблю…»

Будто включила автоповтор, чтобы вытащить из меня ответное признание.

Только в моём случае всё намного сложнее. Всё не так, как она себе намечтала.

Когда женщины признавались мне в любви, я бесцеремонно прерывал с ними контакт. Забывал об их существовании. После расставания с Матильдой я не искал серьёзных отношений. Мне это было не нужно. С Анной всё, блять, иначе! Всё не так, к чему я привык. Мне не хочется её отталкивать. И это сбивает с толку ещё сильнее. Как будто на ней свет клином сошёлся. Не была бы она целкой, потрахались бы в клубе и разбежались в разные стороны. Но нет же! Меня к ней неотвратимо тянет.

Какого черта, старик? Думаешь, если проведёшь с ней ночь — тебя отпустит?

И отпустит ли вообще после того, как сделаешь своей?

— Выпить чего-нибудь хочешь? — беру небольшую паузу, чтобы остудить мозг и притупить гудящую в яйцах тестостероновую агрессию.

После того, как Царевна с помощью ладошки разрядила меня, доведя до безумия, я больше никого не хотел.., кроме неё, разумеется. Зациклился на этом моменте на целую гребаную неделю. Потому что это… Это, блять, совсем другие ощущения, чем были до неё! Даже от воспоминаний сносит башню.

— Хочу, — нехотя отстраняется от меня, убирая лицо с моей шеи.

Выпускаю девочку из объятий. Подвожу к дивану, оставляя на нём пиджак. Анна тут же присаживается, подбирая под себя ноги, я же подхватываю с каминной полки пульт, чтобы активировать акустическую систему. Пространство тотчас наполняется загадочной и таинственной музыкой группы «Энигма». То что надо для того, зачем мы сюда пришли.

— Чувствуй себя как дома, ладно? Я посмотрю, что в баре осталось.

Приглушив свет для создания интимной обстановки, отправляюсь за выпивкой.

— Итан? — Анна останавливает меня на полпути.

— Что? — оборачиваюсь, оценивая её озадаченный вид.

— Я хочу что-нибудь… покрепче.

Краснеет, но не отводит взгляд. Глаза красивые. Голубые, цвета ясного неба. Всё ещё затянутые поволокой страсти. Если она на поцелуи так остро реагирует, что будет, когда я доберусь языком до её цветка?

Стоит мне об этом подумать, как член снова в стойку встаёт, натягивая кожу до треска.

Может, к черту всю эту ненужную прелюдию? Не уверен, что мне удастся понизить градус похоти даже самым крепким вискарем. Если только повысить. Хотя…

Многозначительно хмыкнув, завершаю путь к бару. С тех пор, как я распечатал бутылку шотландского, здесь всё осталось по-прежнему. Нетронутым.

Для себя наливаю напиток покрепче. Её бокал наполняю сладким шоколадным ликёром. В прошлый раз он Анне понравился. Почему-то этот момент я очень хорошо запомнил, как и тот, когда она просила добавки.

Улыбнувшись воспоминаниям, возвращаю бутылки в бар и тут же напрягаюсь от приятного прикосновения пальцев к лопаткам. Они мягко проходятся вдоль позвоночника вниз, оставляя за собой покалывающий след. Затем медленными движениями принимаются вытаскивать рубашку из-под пояса брюк. Расстёгивать нижние пуговицы…

— Сливки.., ваниль… и горький шоколад… — это не «покрепче», Святой… — за спиной раздаётся негромкий томный голосок моей гостьи.

— Твои действия предугадать невозможно, — хриплю я, сглатывая и перехватывая эти непослушные пальчики у себя на животе.

***

Тонкие. Хрупкие. С аккуратным бледно-розовым маникюром.

Тут же возникает желание почувствовать их на себе в деле.

А ещё губы…

«Черт!» — встряхиваю головой, прогоняя фантазию. — «Всему своё время, Святой…»

«Когда-нибудь я научу её всему и потребую своё по праву».

«Лучше не торопить события. С Анной так уж точно!»

Взяв бокалы, оборачиваюсь к ней.

Анна не спешит забирать из рук спиртное. Стрельнув глазками, макает указательный палец в мой бокал. Вытаскивает и проводит им по моим губам, неосознанно приоткрывая свой рот и высовывая кончик убийственно сладкого языка.

— Вкусный? — спрашивает, ныряя в меня пальцем.

Блять…

Инстинктивно присасываюсь к нему, слизывая капли алкоголя.

Обычно это делал я. На пике оргазма. Когда ускорялся, засовывал партнёрше свои пальцы в рот, чтобы она покорно их посасывала. Имитация орального секса достаточно сильно возбуждает, расширяя мужскую фантазию. Я тащился от этого. Доминирующее положение мужчины в сексе доставляет особое удовольствие. А сейчас эта маленькая дьяволица одним порочным приёмом всколыхнула во мне дикую похоть. До костей дрожью пробрало. Возникло острое желание поменяться с ней местами. Подчинить её себе. Проверить, насколько мы с ней совместимы.

Такого от Царевны я точно не ожидал.

Думал, её отпустило, но, хрен там!

Новый виток удовольствия накрыл девчонку с головой, затуманил разум, затянул поволокой глаза. Отрекошетил в меня мощной ударной волной.

Отреагировав, кусаю её за палец и сразу же разжимаю зубы.

— Безумно вкусный, — заверяю напряжённым голосом, мысленно опуская её на колени. Нетронутая девочка с членом во рту — тот ещё фетиш… Убийственная сила на поражение… — Хочешь попробовать?

Теряю тормоза, недвусмысленно указывая взглядом на вздыбленную ширинку. Ещё чуть-чуть и оттуда повалит дым.

Твою мать!

Это выше моих сил.

Сильнее любого разумного довода.

Хочу, чтобы коснулась члена языком. Обожгла. Начисто вышибла дыхание из лёгких. В клочья разорвала выдержку.

В клочья…

Делаю достаточно большой глоток виски и убираю на барную стойку свой бокал.

Анна повторяет за мной. Неотрывно глядя в мои глаза, делает несколько жадных глотков, позволяя тяжёлой капле шоколадного ликёра выскользнуть изо рта и скатиться по подбородку. На секунду залипаю взглядом на блестящей дорожке. Затем окончательно теряю контроль.

— Прости, малыш, больше в эти игры я не играю… — рыча, вырываю из её рук бокал, со стуком отправляю к своему.

Рывком усадив Анну на себя, припечатываю к груди. С наслаждением впиваюсь в горьковатые губы, слизывая следы алкоголя. Ласкаю её язык.

Она пахнет так сладко, как райский сад. Пьянит. Ещё как пьянит! И током безбожно шпарит всё тело. Её вкус растворяется во мне ядом, превращается в острую зависимость.

Развращенному до мозга костей, мне не хватает её полной отдачи, но даже такая неопытность заводит, позволяет испытывать слишком сильное влечение.

Таких странных и в то же время оглушительных ощущений я не испытывал давно. В висках безудержно гремит пульс. Тело трясёт, как в лихорадке. Хаотичные движения её ладоней на моём затылке сводят с ума, особенно, когда Анна безжалостно сжимает в кулачках мои волосы и царапает шею ногтями.

Не теряя больше ни секунды, покидаю гостиную. Покорив лестницу, вламываюсь в спальню на втором этаже. Включаю слабый свет и только потом разрываю наш дикий поцелуй, чтобы обоих избавить от одежды.

***

— Руки подними! — нетерпеливо рычу, вцепляясь пальцами за края тонкой блузки. Улавливаю краем сознания как трещит по швам ткань.

Твою ж мать!

Я думал, выдержка — это мой конёк.

Хрен там!

Царевна напрочь уничтожила тормоза.

Её руки послушно взмывают вверх. Не колеблясь ни секунды срываю наряд вместе с топом. Оставляю топлес.

Блять…

Застреваю взглядом на упругой груди: белоснежная, аппетитная. Небольшие ареолы с тугими камушками сосков. Бархатная кожа с перламутровым отливом. Всё это видел уже. Но сейчас в разы красивее. Завораживает.

Скольжу взглядом выше. Не могу отказать себе в удовольствии рассматривать эту девочку.

У Анны острые ключицы, точёные плечи, тоненькая шея, родинка на бьющейся венке, как раз там, где яремная ямка пульсирует — всё идеально. Как у ангела, спустившегося с небес. Ничего лучше не видел и не пробовал…

Сглатываю…

«Святой, мать твою! Тебе впору менять кличку на «Грешника». Если ты не натянешь вожжи, порвёшь Царевну в хлам».

В груди бомба оживает, отмеряющая секунды перед взрывом. Поднимаю обезумевший взгляд. У Анны глаза такие же. Наполненные страстью. Горят.

Она, не стесняясь наготы, смотрит на меня соблазняюще. Уверен, будь Анна в адекватном состоянии — давно бы сбежала в другую комнату, полностью залитая румянцем, а сейчас…

Сейчас, покусывая пухлую губку, тянется пальцами к рубашке. Моей выдержки хватает на одну пуговицу. Затем я с треском срываю с себя одежду, оголяя плечи и торс.

— Итааан… — выдыхает, когда нетерпеливо сгребаю в охапку и прижимаюсь к её телу, впиваясь губами в шею. Горячая волна удовольствия ударяет в пах. Наполняет его болезненной тяжестью.

— Сладкая… — шепчу, покусывая нежную кожу и оставляя на ней засосы. От желания взять её прямо сейчас начинает трясти.

— Итааан… — голос Анны срывается на стон. — Итааан… Итааан… — шепчет рвано, содрогаясь в объятиях. — Итааан…

Захватив в плен её рот, торопливо расстёгиваю пуговицы на джинсах. Анна не отстаёт. Блуждая по мне шаловливыми пальчиками, лезет к моим. Помогаю ей справиться с ремнём, затем со змейкой. Синхронно оголяемся до колен, оставаясь в нижнем белье.

— Боже, какой ты горячий, — выстанывает мне в рот, забираясь в трусы и обхватывая ладошкой член. Кожу обжигает. Затылок простреливает током. В голове взрывается целая галактика, рассыпаясь искрами в глазах.

Не выдержав мощных ощущений, отрываю от себя её руку и толкаю Анну на кровать.

— Ох! — роняет, приземляясь лопатками на постель.

Не медля ни секунды, срываю с неё джинсы. Швыряю их на пол. За ними отправляю вместе с бельём свои.

— Тссс… Ни звука, Царевна, — прохрипев, выравниваюсь перед ней в полный рост.

— Ты… слишком большой… — шепчет задушенно, оценивая жгучим взглядом мой член. Нервно сглатывает. От этого звука, неподвластен контролю ствол, призывно дёргается. — О… очень… большой… Итан… — шумно выдыхает, сгибая ноги в коленях и судорожно сводя их вместе.

Замечаю в её глазах мелькнувшее волнение. Пальцы нервно комкают покрывало. На ногах и вовсе поджаты.

Да я сам, как на бомбе, малыш…

Не знаю, как смогу сдерживать контроль, когда в голове полный хаос и пьяный угар качает только от вкуса её губ.

Грудную клетку от напряжения распирает до боли. Становится горячо. Везде. Особенно в районе паха. Яйца от желания подскакивают к горлу, превращаясь в свинец.

— В тебе найдётся места, поверь, — успокаиваю её. — Потерпишь немного, и всё подстроится.

Подойдя к кровати, вцепляюсь пальцами в её трусики. Вернее не в трусики, в «ниточки для чистки зубов». По-другому не могу охарактеризовать микроскопические кусочки ткани на её нетронутом "цветке".

«И эта паршивка зажигала в клубе вот в ЭТОМ? Серьёзно???» — округляю глаза, дёргая за верёвочки в разные стороны. Обе части, треснув, остаются зажатыми в кулаках, она и пискнуть не успевает. Лишь округляет губы в букву «О» и удивлённо хлопает ресницами. Спустя пару секунд выдавливает тихое: «Ты…»

— За это блядство отгребёшь по полной, — продемонстрировав причину моего кратковременного срыва, отшвыриваю испорченные детали в другой конец комнаты.

— Это трусики… — виновато лепечет, смущаясь собственной наготы.

— Это инфаркт миокарда для мужчин! — говорю как есть, ибо её невинный зардевшийся вид заставляет сердце исступлённо колошматить рёбра, отдавая в затылок гулкими и частыми ударами. — Раздвинь ноги, Царевна, — командую, но Анна замирает, не реагируя на мой приказ.

— А.., может… под одеялом..? — скомкав под собой покрывало, судорожно выдыхает. — Оох, блин…

— Аna! — надавив интонацией, сбавляю тон до гортанного хрипа. Приходится выдохнуть со свистом скопившееся в лёгких напряжение. Сконцентрированный в нервных окончаниях огонь вот-вот вспыхнет с новой силой. — Либо ты подчиняешься мне, либо я сам это сделаю. Покажи мне себя. Раскройся. Хочу запомнить каждый дюйм твоего тела, до того, как превращу тебя в женщину...