Глава 42. Надя

— Как ты оказалась у Алины? Кто предложил? — спрашивает Кирилл, сидя возле меня и пуская дым изо рта. Мои волосы он пропускает через пальцы, накручивает, тянет.

— Я ревела, она подошла. Предложила поехать развеяться. В клуб. Но в клуб, ты сам знаешь, я бы не поехала, а в гости… У нее было вино, и она налила. Потом еще и еще. Я не понимаю, как в моем организме оказались наркотики. Правда.

— Она тебе их подмешала. Так часто делают, когда хотят к чему-то склонить.

— Например, к проституции.

— В том числе. Почему ты мне не позвонила?

— Не хотела слышать от тебя вранья.

— А когда я тебе врал?

— Когда говорил, что квартира в ипотеке.

— Ну, так и есть. Просто ипотека на меня, и я могу забрать квартиру в любую секунду.

— Супер. Спасибо, что сказал.

— Надь… Я бы не забрал.

— Господи, ты трахал там эту Анжелу. На нашем диване!

— Ну, диван, кстати, новый. Я специально заказал перед твоим приездом.

— Ну, допустим, а столешница? Подоконник? Ванная, стены? Ковер?

Кирилл вздыхает, разворачивается и откидывается головой на кровать.

— Ну, если тебя это успокоит, то обычно я не был столь изобретательным. Я приходил туда не удивлять и удовольствие доставлять, а напряжение скидывать. А желание к тебе может возникнуть в любой ситуации.

— Даже сейчас?

— Точно не сейчас, — смеется он, запрокидывая голову. — От тебя несет.

— Ну, спасибо.

— Ну, ты же честности хочешь.

Беру подушку, бью его по голове и иду в душ. Долго стою под струями воды, когда вдруг дверца открывается, впуская холодный воздух и обнаженного Кирилла. Без слов, без прелюдий. Он просто поворачивает меня к себе спиной, а я позволяю это сделать. Позволяю ему собой управлять, а самой окунуться в омут похоти.

Член скользит по раскрытой щели, вызывая острую нехватку воздуха.

— Я волновался.

— Я надеялась, что ты будешь волноваться, — признаюсь честно. — Надеялась, что ты будешь меня искать.

— Сука, — хрипит он, кусает шею, выбивая из меня дух одним сильным толчком. Я запрокидываю руки назад, нахожу его шею. Кирилл поворачивает мою голову к себе, цепляет зубами губы. Мы целуемся, пока наши тела бьются друг об друга словно два камня, только высекая не искры, а брызги воды. Больше, сильнее, глубже, пока тело скручивает от оргазма.

— Да, да, сжимай меня, вот так… — Кирилл толкает меня вниз, удерживает за волосы и шлепая по заднице, обостряя ощущения от оргазма, который все длится и длится. Его движения становятся быстрее, агрессивнее. Меня расщепляет на атомы, выбивает из колеи. Я больше не принадлежу себе, теряя связь с реальностью, словно мне снова дали что-то запрещенное.

Все заканчивается под животное урчание, которое я слышу словно через стекло. Меня обнимают мужские руки, сжимают так крепко, словно я сейчас стеку вместе с водой в канализацию.

Когда сердце перестает биться так часто, а мысли встают на свои места, я поворачиваюсь к Кириллу и долго-долго его целую. Он меня обманул, но мне плевать. Наверное, это крайняя стадия зависимости, когда начинаешь плевать на себя и думаешь только о мужчине.

И это ужасно. Ужасно, что из-за страданий по поводу его обмана я чуть не загубила свою жизнь, что я забыла о своих целях и желаниях.

— Я все еще хочу стать врачом.

— Я знаю, — поворачивает он меня к себе спиной и наносит шампунь, пахнущий по-мужски. — Я разве против? В чем проблема?

— В том, что я тебя люблю, — вот, я это сказала. Как есть, без прикрас. — Ты меня просто обманул, даже не изменил, а я тут же понеслась делать глупости. А что будет, если ты меня бросишь?

— С чего бы мне…

— У тебя синдром спасателя. Тебе нравится чувствовать себя богом, давать другим шанс на лучшую жизнь. И ты меня снова и снова спасешь, содержишь, трахаешь. Но однажды я перестану в тебе нуждаться, стану врачом, тогда ты будешь искать другую жертву. А меня бросишь.

— Не обольщайся, самостоятельная моя, в категории жертва ты переплюнешь всех.

— Почему?

— Как минимум потому, что полюбила меня. И всегда будешь бояться, что я тебя брошу, а я всегда буду тебя спасать от этого страха. Снова и снова доказывая, что мне просто нравится быть с тобой, трахать тебя, есть твою еду. Просто нравится. У меня уже пальцы опухли, пойдем.

Мы выходим из душа, и Кирилл делает мне кофе.

Я осматриваю его квартиру, в которой дикий бардак. Он тут бывает редко, в основном у меня проводит свободные минуты.

— В любом случае, уйти самой я тебе не дам. Впереди выходные. Предлагаю съездить за город.

И почему это его «уйти не дам» мне гораздо приятнее, чем если бы он признался мне в любви.

— А замуж меня возьмешь? — спрашиваю прямо в ожидании очередного сарказма.

— Возьму. Но это ничего не поменяет. Я так же буду приходить, когда мне удобно, а от тебя требовать, чтобы вечерами ты была дома. За тобой будут следить. И на этот раз квартиру выберу я сам.

— А если смена?

— Не нуди. К твоей работе я претензий не имею. И еще одно условие, Надя.

— Какое? Не общаться с Алиной? Набить татуировку с твоим именем?

— Никаких детей. Учись, работай, трать бабки, но не делай мне мозги насчет спиногрыза.

— Когда-нибудь…

— Никогда. Моя работа не предполагает семьи.

— А если… Случайно.

— Тогда ты сделаешь аборт. И это не обсуждается. Мы поняли друг друга?

Я сглатываю, чувствуя, как проваливаюсь под пол. Ничего особенного, простое условие и понятное из-за его профессии. Но как же больно слышать от мужчины, что он заранее готов убить нашего ребенка.

— Надя.

— Тогда, думаю, можно и без свадьбы.

— Умнеешь на глазах.