Глава 20

Я кручу в руке амулет и смотрю в окно на эту таблицу.

Знала ли я, что так будет? Да. Рэйверт и не скрывал, что вступит в Гонку. Но вот, в отличие от других, его цель зашифрована. Я могу лишь догадываться о ставке, которую он обозначил...

– Аделина, ты несобранная сегодня, – вздыхает преподаватель Лэнс. – Перенесем наше занятие?

Я рассеянно качаю головой.

– Нет, не надо. Я сейчас...

– Вставай на стул. Призывай энергию и ощути ее от кончиков пальцев рук до пальцев ног, – инструктирует мужчина. – Затем на спинку стула вставай. Энергия, если ты правильно ее направишь, не даст тебе упасть, ты будешь ощущать равновесие. Я подстрахую.

Это наше седьмое занятие. Профессор Димитриус Лэнс помогает освоить мою уникальность. 

– Прекрасно, Аделина, – хвалит молодой магистр. – Твоя энергия многогранна. Ее можешь вплетать в заклинания и проклятья. В защитные и атакующие. Давай попробуем...

Раз на десятый получается нейтрализовать заклинание магистра зельеварения, брошенное в меня. Нейтрализовать и развеять искры по воздуху.

– Прекрасно, Аделина! – хлопает в ладони мужчина, широко улыбаясь. – Ты даже не представляешь, какой силой обладаешь. Уникальная, сильная духом, с белой энергией, ты вскоре станешь одной из сильнейших адепток в этой академии.

А я в это не верю. Не потому, что не верю в себя, а потому, что я до сих пор не осознала, какая великая сила таится в моей энергии...

– Только про теоретическую часть дисциплин не забывай, – шутливо грозит пальцем преподаватель.

Прошла неделя с нашего с Рэйвертом последнего разговора. Неделя мучительного ожидания того, что оба демона что-то предпримут. Но они, кажется, выжидают. Только чего? Удобного момента, времени или когда я сама психану от страха и сдамся? Как бы не так! Теперь я могу управлять своей силой, теперь я знаю, на что я способна. И не сдамся!

Семь занятий с преподавателем Лэнсом позади. За последние четыре занятия мы преуспели. Смогли оценить величину моей силы и энергии. Нащупать некоторые грани... Выходит, я и правда уникальна и сильна.

Складываю учебники в сумку, перья летят туда же. Всё делаю практически на автомате.

Высунувшись привычно в коридор, задумчиво кручу кулон пальцами. Вот уже неделю нет смешков, издевок, никто не подходит, не пытается навредить. 

Но по-прежнему я здесь объект внимания номер один.

Хочется верить, что мой кулон с символами действительно работает. За эту неделю я учусь тайком по красной книге про энергии. Доклад, сданный мной лично профессору Лэнсу, ему понравился. И несмотря на то, что это не его профиль, он помогает мне изучить белую энергию и возможность развить свою магию, потенциал. Мы ищем возможности применения, но теперь это под грифом "секретно". И, к счастью, мы хорошо продвинулись в этом деле. 

– Привет, Берти, – тепло улыбаюсь сирене, когда сажусь к ней привычно за завтраком за наш столик.

Берти поджимает губы и опускает взгляд.

– Что-то случилось? – Сердце нехорошо екает. Я пытаюсь высмотреть в ее лице хоть что-то, что мне подскажет.

Девушка, ставшая мне подругой за этот период, упорно молчит. Затем с болью в глазах смотрит на меня и... Берет поднос и покидает столик.

Я провожаю ее беспомощным взглядом. 

У меня будто бы из-под ног выбили землю. Она единственная здесь, кроме преподавателя по зельеварению, была в курсе того, что я изучаю, развиваю. Мне больше некому довериться, не с кем поделиться, поговорить.

Скольжу взглядом по столовой. Адепты ухмыляются и отворачиваются, принимаясь вновь за завтрак.

Натыкаюсь на взгляд Грэмсворта. Блондин развалился вальяжно на стуле и одаривает меня кривой ухмылкой. Заметив мой растерянный взгляд, он состраивает фальшивое сострадание на лице. И тут же его хриплый смех доносится до моих ушей. 

Отлично... Наверняка это он что-то наговорил Берти. Испугал ее или ещё что.

Ищу глазами и Рэйверта. Но его нигде нет.

С тоской в сердце отбрасываю мысли об этом парне.

После двух пар нахожу расписание второго курса и поджидаю Берти возле аудитории. Сирена, завидев меня, сбегает как от огня.

– Берти, прошу, поговори со мной, – с лихорадочно стучащим сердцем в груди догоняю подругу. – Скажи, что происходит?

Девушка прибавляет шаг.

– Берти, умоляю. – Цепляюсь за ее локоть, вынуждая остановиться. – Это Грэмсворт? Драмор?

На фамилии Рэйверта она закусывает губу.

И я впервые за весь этот месяц ощущаю дикую жажду клацнуть этими самыми своими зубками перед лицом других!

Дождавшись окончания учебного дня, несусь в общежитие. Громко стучу в дверь Рэйверта, отбивая костяшки пальцев, но сейчас я ощущаю только неконтролируемое чувство злости.

Демон открывает дверь. Весь из себя такой красивый, холодный, безупречный и властный. Стоит в своей белой рубашке, что выгодно подчеркивает мускулатуру. Наверняка все девушки академии соблазнены тем, что скрывает эта ткань. 

Рэйверт дёргает бровями. Толкаю ладонями его в грудь, заставляя шагнуть назад. 

Мельком смотрю на его двух неизменных друзей и требую:

– Выйдите оба.

Их брови ползут вверх.

Рэйверт молча кивает им.

– Это ты сделал, да? Что ты ей наговорил? Чем напугал? – Толкаю вновь его в грудь, совершенно не стесняясь и не заботясь о том, что я творю.

Он посмел забрать у меня подругу! Посмел лишить меня такой важной поддержки!

– Понятия не имею, о чем ты.

– И это из-за тебя я чуть не полетела с башни! – перехожу на крик.

А вставший в мгновение ком в горле вдруг испаряется, оставляя лишь лёгкость в груди. Наконец я ему высказала то, что носила в себе эти дни.

Он делает угрожающий шаг ко мне, но я остаюсь на месте, готовая призвать свою белую энергию. 

– Я ненавижу тебя, Рэйверт Драмор, – тихо цежу, не опуская глаз, наверное, впервые за всё время моего нахождения в академии.

– Я рад, что вызываю у тебя такие сильные чувства, – усмехается парень. – А теперь я скажу.

Он одним толчком ладони впечатывает меня спиной в дверь. Нависает надо мной грозной несокрушимой стеной. Скалой!

Смотрит голодно и мрачно. И в его изумрудных глазах вспыхивает нечто вроде одержимости, жажды. Я лишь вдыхаю носом аромат мужского парфюма. Такой же холодный, наполненный свежестью и с мягким привкусом миндаля. И этот запах так идёт его владельцу.

Губы Рэйверта мгновенно налетают на мои, сминают в голодном и требовательном поцелуе... Грубом, собственническом и таком горячем. И вмиг мои собственные эмоции растворяются в этом поцелуе.