Глава 8

Цербер

Ратмир Давыдов, значит?

Главарь «Смертников»

А крошка Аврора – его дочь.

Вот оно как всё повернулось.

Смотрю на девочку, вся дрожит, маковка, зубы стучат, даже на расстоянии слышу, как бьётся её сердечко маленькое.

Точно она не может быть в сговоре с наёмниками.

— Аврора? — спрашиваю всё же, глядя на неё очень строго. — Ты знаешь человека по имени Ратмир Давыдов?

— Нет, — испуганно мотает головой. — Впервые слышу про него!

По глазам вижу, что не врёт.

А за дверью чёртов ублюдок ведёт отсчёт.

— Три… четыре…

— Эй, Ратмир Давыдов! — кричу ему из комнаты. — Я услышал тебя, главарь наёмников! Интересные ты вещи говоришь! Заходи ко мне в комнату, Ратмир, один и без оружия, потолкуем по-мужски

— А где гарантии, что ты меня не пристрелишь? — раздаётся голос снаружи.

— Перед всеми твоими наёмниками клянусь, что не трону тебя, Ратмир Давыдов, если ты сам первый с кулаками не полезешь! А теперь заходи, главарь, уж очень хочется потолковать с тобой.

Вижу, что крошка Аврора совсем в угол забилась.

Обнимаю её мягко, целую нежно.

— Не бойся, девочка, — успокаиваю, — я никому тебя не отдам. И не позволю сделать тебе больно.

Она лишь испуганно ко мне жмётся, дрожит вся.

Слышу, как дверь открывается, в комнату заходит старый вояка.

Невысокий, но крепкий, лицо в шрамах, одно ухо порвано.

Сам в бронежилете, на груди красный череп.

— Ну здравствуй, Цербер, — говорит он спокойно, — много легенд про тебя слышал, одна страшнее другой.

— Почти все легенды про меня правдивы, — отвечаю сухо, — а вот я про тебя совсем ничего не знаю, Ратмир Давыдов, кто такой, откуда будешь и с какого хера вспомнил про дочь свою, которая сиротой росла?

Старый вояка ухмыляется.

А сам смотрит не на меня, а на крошку Аврору.

И взгляд этого ублюдка мне совсем не нравится.

— Про Ратмира мало кто слышал, — отвечает вояка, — но ты мог меня знать по кличке Бешеный, мы даже воевали бок о бок с тобой несколько лет назад, когда ещё старый Аид у власти был, вместе карали захватчиков, которые с юга пришли.

— Было такое, — киваю сдержанно, — но это дела давно минувших дел, и те разборки в прошлом давно, как и сам Аид с его империей. Меня другое интересует, ты сказал, что Аврора – твоя дочь.

— Так и есть, — соглашается вояка, — и я пришёл, чтобы забрать её и прикончить, как и всех детей, которые родились втайне от меня.

Слышу, как крошка Аврора вскрикивает за моей спиной.

— Девочка под моей защитой, — говорю спокойно, прикрывая её своим телом могучим, — никто её не тронет. Это моё первое и последнее слово, вояка, так что лучше убирайся, если жить хочешь.

Бешеный скалится, вижу, как глаза его наливаются кровью.

— Похоже, мы в тупик зашли, Цербер, — отвечает он, продолжая прожигать взглядом девочку, — но и я не уступлю девку. Я всех своих незаконных детей нашёл и прикончил, чтобы свет белый не поганили, чтобы не шастали среди честных людей и не порочили имя моё одним своим видом, чтобы никто не знал, что от случайной шлюхи у меня могло родиться вот такое уродство…

— Моя мать не шлюха! — кричит из угла Аврора, заливаясь слезами. — И никогда ей не была! Ты сам её похитил, надругался, а потом выкинул на улицу и даже имени её не спросил! Она выносила меня, родила, а после родов умерла! Но она не избавилась от меня, как от ненужного балласта, она подарила мне жизнь ценой своей! А ты… лишь чудовище! За все эти годы даже ни разу мной не интересовался, а сейчас пришёл и говоришь, что я порочу тебя… ты сам ходячий порок!

— Сука, — шипит Бешеный, достаёт нож, бросается к девочке.

Но я перекрываю ему путь.

— Ещё шаг, старый вояка, сверну тебе шею. Проваливай отсюда, пока жив и больше не возвращайся. Аврора моя, и точка. А ты про неё забудь.

— Забуду, — кивает спокойно вояка, — когда прикончу.

Похоже, с головой у него совсем плохо.

— Старик, — щёлкаю пальцем у него перед глазами, — единственный, кого тут могут прикончить, это ты. Проваливай отсюда и забудь про это место, навсегда забудь.

Он поднимает на меня глаза.

— Цербер, — говорит спокойно, — предлагаю решить всё, как в старые добрые, дуэлью.

Я лишь ухмыляюсь в ответ, вспоминая, как в былые времена все споры мы решали просто: стрелялись насмерть. И побеждал оставшийся в живых.

— Дуэль, значит, — поглядываю на свой пистолет, — я, конечно, готов принять такой вызов, но учитывай, старик, за свой век я провёл больше сорока и во всех победил.

— У меня за плечами сорок пять дуэлей, — отвечает вояка, — и я готов рискнуть всем.

— Тогда по рукам.

За спиной испуганно что-то шепчет Аврора.

— Не надо, Юли…

— Не волнуйся, крошка, — успокаиваю её, — всё будет хорошо. Я уверен в своей победе, и уже через пару минут мы снова останемся одни.

— Если ты так уверен, — говорит вояка, — тогда бери своё оружие. И давай уже стреляться.