Часть 14

Что-то было не так.

Он чувствовал это всем своим существом, как зверь чует опасность. И когда вышел к бассейну, где для девочек был накрыт стол в честь выходного дня, ничуть не удивился, что Марины среди них нет.       

Конечно, она могла быть где-то рядом, могла остаться в спальне или просто пойти в туалет… Логика говорила, что выбраться из его владений просто невозможно, во всяком случае – самостоятельно, но чутье буквально вопило о том, что случилось что-то не то.        

Паоло уже собирался было подойти ближе к девушкам, чтобы узнать у них, где Марина, но в этот самый момент его сотовый зазвонил, и когда на экране высветилось имя начальника охраны, он уже знал, что сейчас услышит.          

- Синьор Раньери, у нас проблемы…

- Я уже понял. Где она?

- В дальнем конце сада, с южной стороны. Я отправил туда людей...        

- Не надо, отзовите. Я сам.             

Он рванул, что было сил, к обозначенному месту, снова чувствуя себя хищником, для которого была только одна цель – поймать. Схватить, сцапать, сжать. До боли, до хруста, до последнего стона.     

Глупая девчонка! Она действительно надеялась удрать от него? Надо полагать, причины ее недавней покорности объяснялись именно тем, что она думала усыпить его бдительность. Обмануть его, одурачить и бросить. Бросить! Это слово билось в висках, вызывая перед глазами вспышки красных точек – то кипела в нем ярость от того, что она посмела желать от него уйти. С губ сорвался резкий полусмех-полурык – он потешался над всей этой ситуацией. Над своей внезапной наивностью, над ее бесполезной дуростью. Глупая, глупая Марина…              

Ему стоило понять сразу – она так просто не сдастся. Ему стоило распознать ее лживость, ведь он давно научился видеть людей насквозь. Ему стоило отдать ее кому-то другому, а не носиться с ней как с писаной торбой. Ну ничего, теперь он с удовольствием покажет ей, что бывает с теми, кто нарушает его правила. Что бывает с теми, кто предает его.      

Да, во всем случившемся он видел не уплывающие от него деньги, а то, что она желала избавиться именно от него. В то время, как он едва не подыхал от желания ею обладать. В то время как он испытывал несвойственные себе эмоции. В то время, как ему было мало ее, как бывает мало воздуха погибающему от удушья.      

Она себе на грех будила в нем зверя, и сейчас этот зверь дошел до края безумия и ярости.        

Он добежал до места в тот самый момент, когда она уже перекинула одну ногу через забор и собиралась перелезть, наверняка предвкушая свободу. Какой-то животный звук сорвался с губ и в один короткий рывок Паоло оказался у ограды. Пальцы стальным хватом сжались на щиколотке той ноги Марины, что была для него досягаема, и неестественно спокойно, с вкрадчивой лаской в голосе, Паоло поинтересовался:

- Далеко собралась, cara mia?*  

Она резко обернулась и вспышка ужаса в больших голубых глазах вызвала у него хищную улыбку. Марина резко дернулась, надеясь вырвать ногу из плена его пальцев, но он держал крепко, так крепко, что казалось – если сожмет ещё сильнее – услышит хруст хрупких костей.      

Он потянул ее к себе, собираясь стащить с забора, но она не сдавалась. Даже попыталась лягнуть его ногой, а когда он, не без труда увернувшись, резко дернул ее на себя, заставляя упасть ему в объятья, пустила в ход ногти. Их острые кончики впились в его лицо и остервенело проехались от скулы до рта, оставляя после себя кровавую дорожку. Он взревел от боли и попытался перехватить ее руки, но она продолжала вырываться с какой-то нечеловеческой силой, пребывая в полном неистовстве.        

- Пусти! Пусти меня! – истошный крик ударил по нервам, вызывая желание пустить в ход силу, чего никогда не делал прежде, как ни ненавидел женщин. Это было его личное табу. Но теперь - впервые в жизни – он был чудовищно близок к запретной черте, находясь на пределе контроля и разума.       

Заведя руки Марины ей за спину, он сцепил ее запястья одной рукой, а второй сгреб волосы в охапку и дёрнул – так, чтобы от этого болезненного движения она отрезвела.     

- Успокойся! – приказал резко и хлестко, прожигая Марину взглядом насквозь. – Иначе я найду способ привести тебя в чувство, но он тебе не понравится.      

По расцарапанному лицу струилась кровь, красный ручеек затекал в уголок губ, и Паоло чувствовал его солоноватый привкус у себя во рту. Вероятно, он выглядел сейчас зловеще – совсем не так, как хотел бы выглядеть в ее глазах, но теперь ему на это было уже плевать. Если она не желала его, то пусть отныне хотя бы боится. Она просто не оставила ему выбора.      

- Довольна? – поинтересовался он, растягивая губы в улыбке. Да, ни одна женщина ещё не злила его так. Даже те, что пользовались им, как вещью… Он презирал их, они были ему противны, но даже тогда, когда их пальцы – холодные, морщинистые, грубые - касались его члена, пытаясь вызвать реакции, которым он сопротивлялся – даже тогда он не испытывал такой ярости, как сейчас, когда какая-то девчонка пыталась противостоять ему. Пыталась его кинуть!      

- Пошли! – скомандовал он и, схватив Марину за запястье, потащил ее обратно к дому.      

Он шел широким, размашистым шагом, нимало не заботясь о том, что кто-то может увидеть эту сцену. Пусть смотрят. Пусть знают, что никому не выбраться отсюда без его позволения. Никогда.     

Едва он вошёл в дом, все также волоча за собой запыхавшуюся Марину, как навстречу ему верной тенью тут же выступил начальник охраны – Тимур.      

- Синьор Раньери, мы вычислили и схватили виновных. Это…    

- Тина, - констатировал он спокойно, прекрасно понимая, что только ей было выгодно избавиться от Марины.     

- Да. А также два охранника, которых она отвлекла.

- Займись своими подопечными, а с Тиной я разберусь сам.     

- Будет исполнено, синьор Раньери.     

- Где она?     

- В вашем кабинете.     

- Прекрасно, - он кивнул и, подтолкнув Марину к Тимуру, распорядился:    

- Отведите ее в потайную комнату. Я приду чуть позже.    

- Сделать все, как обычно?      

- Да.      

Как обычно… Все снова скатилось в «как обычно». А он почти поверил, что может быть как-то иначе. Он почти допустил мысль нарушить все свои правила. Он почти позволил себя обмануть. Но все это не в счёт. Теперь все будет вновь «как обычно».     

Отвернувшись от Марины, он направился в свой кабинет. По крайней мере, одной головной болью у него сейчас станет меньше.       

- Паоло!

Тина вскинула голову, когда он вошёл и попыталась рвануться ему навстречу, но приставленный к ней охранник надавил ей на плечи, заставляя снова опуститься на стул. Испуганными глазами она наблюдала за тем, как он приближается и, когда Паоло остановился прямо рядом с ней, мертвой хваткой вцепилась в его рубашку и горячо зашептала:

- Я все объясню! Послушай, пожалуйста, послушай меня!

- Объяснишь что? – поинтересовался он холодно. – Ты знаешь, что есть правила. Ты их нарушила. Ты предала меня.

Удивительно, насколько его не трогал этот факт, когда дело касалось Тины. Он даже не собирался с ней возиться – ее просто ожидала участь всех тех, кто желал отсюда уйти. И ни малейших сожалений, ни малейших эмоций. Ничего. Совсем не так, как с Мариной.

- Пусть он уйдет, - попросила Тина, оглядываясь на охранника. – Я должна тебе сказать…

- Он останется, - ответил Паоло все тем же безразличным тоном. – Говори, что хотела, у меня нет времени.

- Не терпится отправиться к этой девке?! – почти выкрикнула Тина. – Идиот! Ты не нужен ей! А я люблю тебя! Люблю, понимаешь?!       

Он спокойно выслушал эту тираду, не поведя и бровью. Затем, чеканя каждое слово, ответил:

- Нет никакой любви, Тина. Ее не существует. Есть только похоть.     

Его губы искривились в пренебрежительной усмешке, когда он с сарказмом добавил:

- Как это дешево, совсем не в твоем стиле.      

- Да что ты знаешь обо мне?! – сорвалась она. – Ты, бессердечный ублюдок! Думаешь, я все эти годы была рядом с тобой просто так?!      

- Ну почему же просто так? – спросил он, все также усмехаясь. – Ты была здесь за деньги. За их соблазнительный хруст ты подо мной стонала и кричала…    

- Я была здесь, потому что любила тебя!      

- Все, достаточно, - поморщился Паоло. – Мне надоел этот спектакль.

Кинув последний взгляд на Тину, смотревшую на него со смесью ненависти и мольбы, Паоло коротко кивнул охраннику:

- Ты знаешь, что делать.

Когда он развернулся, чтобы уйти, в спину ему снова донесся крик Тины:

- Нет! Паоло! Ты не можешь так со мной поступить! Я не хочу! Не уходи! Пожалуйста! Не надо!   

Он оглянулся на нее через плечо и сказал:

- Не унижайся. Для бессердечного ублюдка это бесполезно, а для идиота – непонятно. Прощай, Тина.    

Когда захлопнул за собой дверь, ее крики все ещё неслись ему вслед – надрывные и отчаянные, но если о чем он и испытывал сожаление в этот момент, так это о том, что действительно был тем, кем она его назвала.

_______________

*Cara mia - моя дорогая (ит.)