Глава 59.

Мне хочется прикрыть глаза, чтобы не видеть изумления в его бездонном взгляде. Ну конечно. ОН на меня спорил. Он ставил на кон мою девственность, а теперь я сама ее вручаю. Как подарок. Даже распаковывать не надо.

Вот так просто. Недалеко от Москвы. В безмолвии леса. И не могу вообразить, что он сейчас скажет.

Примется играть в благородство? Или оскорбит тем, что после спора я ему неинтересна. Или все же…

Возьмет то, что я хочу ему подарить с таким жаром. Прекрасно зная, что ни с кем больше я не испытаю таких эмоций. Когда за одно мгновение от боли до экстаза. Когда от ненависти до любви ты делаешь лишь шаг.

Вот стану старше, опытнее, возможно заведу семью, построю карьеру. Но буду помнить, как предложила себя одному мерзавцу.  Губы которого хочется очертить кончиками пальцев, запомнить каждую черту красивого лица. И теперь остается только ждать, что же я буду вспоминать вечерами за бокалом вина. Горькие слезы или болезненное, на грани безумия, беспечное удовольствие.

  — Повтори это ещё раз, — неожиданно сипло требует Марк, вдавливая в меня в себя, словно хочет стать единым целым.

  — Что?

 — Повтори это  еще раз. Но прежде, хорошо подумай, о чем ты просишь. Потому что, если это не мимолетное видение, если мне не послышалось. Если ты на самом деле хочешь, чтобы я тебя трахнул.... Короче, назад пути не будет. Кричи, зови на помощь, сопротивляйся, воткни мне нож в спину.  Я буду продолжать трахать тебя, пока мы оба не задохнемся от нехватки воздуха. Пока ты не кончишь. Пока не кончу я. Понимаешь?  — выдает он монолог, срывающимся баритональным голосом на одном дыхании, после чего облизывает пересохшие губы.

У меня уже кружится голова. Фантазия вихрем вторгается в сознание, заполняет его новыми и новыми порочными образами того, как и в каких позах он будет меня брать. Снова и снова, чтобы довести до оргазма, несмотря ни на что.

 — Даша, твою мать! Не молчи!  — Ревет Марк зверем, вминаясь лбом в мою грудь, словно путник в неисчерпаемый источник воды. Он ждет незамедлительного ответа. Без него он не может отпустить себя. Знаете почему? Потому что не насильник. Потому что ему нужно моё окончательное и бесповоротное согласие. Исключительное право на тело, которое я сама вручу без возможности отмены.   – Скажи, что ты решила.

 — Да, — иного ответа я от себя и не ждала. Теперь, когда спора больше нет, а член Марка с той же силой вжимается в мой живот, практически прожигая кожу, у меня нет не единой причины для отказа.

 — Что, да?!  — поднимает он голову и жадно вглядывается в лицо.

 — Да, я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Вот и все. Дверь закрыта. Ключ выброшен в темноту.

Я тут же взлетаю в воздух, вскрикивая от счастья и беззаботной радости, что игры внезапно закончились. О последствиях же своего решения можно поплакаться и завтра. Сейчас нет ничего кроме обоюдного, бесстыдного желания, что Марк выражает так бурно, раскручивая меня по заряженному флюидами воздуху, как пушинку.  Спустя мгновение, глотая крик губами. Я неожиданно оказываюсь сидящей голым задом на капоте его машины.

Теперь в свете фар я вижу Марка во всем своем великолепии, тем более, что он вылез из нашего «свитера – палатки» и теперь стоит с обнаженным, рельефным торсом, медленно, медленно расстегивая пряжку.

Одной рукой он снимает с себя ремень, тянет вниз ширинку и спустя пару мгновений, за которые я почти задохнулась от удушливого, густого воздуха, остается голым.

И я хочу смотреть ему в глаза, тем более, что они горят таким шальным пламенем страсти, что сердце сжимается от счастья. Но мой взгляд то и дело спускается. К груди, к животу и дорожке русых волос, как стрелке, указывающей к главному орудию убийцы девичьей невинности.

Марк не смеется над моим желанием. Нам обоим больше не до веселья. Между нами прохладный воздух превращается в липкий туман похоти, что обволакивает, душит, кружит голову. И единственное касание Марка, когда он накрывает тесно сведенные коленки, взвивает все чувства как столб багряного огня.

Я уже сама, ни о чем не размышляя, тяну руки к широким плечам и открываю рот, отдаваясь во власть животного поцелуя.

Языки как два пламени, танцуют, играются, горят друг для друга. Уставшие тела просто оцепенели в предвкушении неизбежного. И я впиваюсь ногтями в дубовую, разгоряченную кожу, пока его руки со всей силы стискивают коленки, чтобы резким движением развести в стороны и вклинится между.

Прижаться ко мне всем телом и тихо выдохнуть, оторвавшись от губ.

 — Охуеть, ты сладкая. И я уже знаю, что везде.

Прикусываю губу, когда его рот с голодным рыком касается моей шеи, оставляет болезненный засос.  Язык чертит незнакомый мне узор, плавно спускаясь. И все это так жадно, так невозможно грубо.  Под мое шумное, пылкое дыхание.

Выгибаюсь назад, ставлю локти на капот в тот момент,  когда он обхватывает мой сосок губами и втягивает в себя.

Мать твою!

Я тут же забываю про озноб, что бил мое тело после самодельного душа. Я выкидываю из сознания мысли  о том, где мы находимся. Что случилось пол часа назад. Самое главное я изглаживаю из памяти то, что я человек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Нет.

Я лишь кусок глины в руках настоящего, опытного мастера и сейчас... О да, прямо сейчас он слепит из меня скульптуру под названием «нирвана».

Открываю глаза, вскрикивая, когда правой рукой Марк сжимает одну уже влажную от его обильных ласк грудь, а на другой прикусывает горошинку соска.

Левая рука накрывает лобок, вынуждая меня изогнуться всем телом. Ахнуть от желания умолять о скорейшем продолжении. Ну чего он медлит? Разве не должен молодой парень терять рассудок, когда рядом доступная дырка.

 — Марк... Ну давай же. Я не выдержу.

 — Ты мне даришь самый изысканный десерт и я должен им давится? Лежи, Булочка.  Просто лежи и молчи,  -  усмехается он и двумя руками стискивает обе груди и жадно смотрит на взбухшие соски, что в белом свете выглядят как две черные вишни на белом пирожном.  — Ты только посмотри, какие сиськи.  Всегда мечтал сжать их вот так и трахать, чтобы залить твои пухлые губы спермой.

Задохнувшись от его фантазии, которая от моей отличается аморальность, я выдыхаю.

 — Опять твои изысканные комплименты.

 — Всего лишь говорю, что думаю,  — шепчет он и принимается теребить соски кончиком языка. То один, то другой, пока его руки массируют грудь. Боже... Марк. Только не останавливайся.

 — А что еще ты думаешь, — так хочется мне знать.

 — Что у тебя отличная растяжка. Так что сейчас я задеру тебе ноги и вылежу влажную киску. Или она уже такая мокрая, что из нее течет?

Ох...

   — А еще? — жадно вслушивалась в его бесстыдные, влажные фантазии. Столь же грязные, как нежные мои.

В вышине неба не видно ничего. Просто тьма, что сгущается все сильнее. Покрывает кожу тенями и жаром. Упавшая на щеку капля, даже не мешает удовольствию, что ураганом крутит внутренности, что ливнем увлажняет место между ног, откуда уже, и правда, стекает по бедру капля. Горячая. Густая.

И все от его слов, от его наглых действий.

Уже не в силах терпеть это длительное напряжение, начинаю елозить по капоту, отделенная от него лишь тканью свитера и Марк, словно голодный зверь вдруг долго путешествует по мягкому животу, врезается кончиком языка в пупок и резко уходит ниже. 

 — Бля... Какой запах, — говорит он скорее себе и вдруг втягивает в себя набухшие половые губы, так что внутри буквально стреляет электрический разряд.

 — Господи, Марк, — не в силах молчать, я вою, сдавливая свои груди сама.  Он не отвечает. Он занят, черт возьми.   Тем, что закидывает мои ноги себе на плечи, приподнимается и принимается алчно вылизывать розовые складочки. Постоянно задевает тонкие струны нервной системы, когда щелкает кончиком по пульсирующему клитору.