Глава 20

Примораживаюсь к месту, не понимая, как сюда попала. Едва дышу от охватившего меня ужаса. Неужели колдун не только может перемещаться сам, но и способен переносить других? Прикосновение я бы ощутила — это незабываемо! Может, телепортация? Вызов с помощью зелий или пентаграмм? Но почему тогда он не воспользовался этим ранее? Зачем было тащиться в карете, если мог вызвать меня вот так? Или не мог?..

Вопросы роятся, вытесняя страх, наполняя меня адреналином по горлышко.

Ясно, зачем меня вытащили.

Колдун обнаружил мёртвого дракона и решил отомстить. Возможно, он не бросился за нами в погоню, потому что пытался спасти Тагела. Но теперь.

Убьёт меня!

Прижимаю ладонь ко рту и сдерживаю стон. Грудь давит так, что невозможно дышать. И не от страха перед смертью, — я уже умирала, не так это и ужасно, — а при мысли о длинноволосом блондине. Не знаю почему, но каждый раз, как подумаю о нём, сердце щемит так, будто я очень больна. Мотаю головой и пытаюсь, выбросив дракона из мыслей, придумать путь спасения.

Может, торн ещё не знает, что я здесь? Что, если его ударить вот этой деревяшкой и снова сбежать? Вернуться во дворец и обратиться к целителю… Есть же способы защититься от магии? Я готова хоть засушенную лягушачью лапку сгрызть!

Тянусь к загадочному изделию, назначение которого мне непонятно, но вдруг осознаю, что не вижу своей руки. Её нет. Опускаю взгляд на свою грудь, живот, ноги.

Меня нет!

— Что ты там ищешь?

Лишаюсь дыхания и, кажется, даже самой жизни. Резко поворачиваюсь к приоткрытой двери, за которой вижу Тагела. Золотые глаза сияют, губы кривятся в едва заметной усмешке.

Дракон жив! И он обращается ко мне?

Ощущаю дурноту и покачиваюсь, но вовремя напоминаю себе, что у меня нет тела. Значит, тошнить меня не должно, да и упасть в обморок не получится. Тагел смотрит не на меня, а сквозь меня, на читающего колдуна. Значит, не видит!

Может, это сон? Да, ощущаю запахи. Да, не вижу своего тела. Но это лишь видение. Ведь дракон мёртв! А я сейчас во дворце принца.

Мысль успокаивает, и я уже без страха наблюдаю, как в лабораторию, пригнувшись, чтобы не удариться головой, входит Тагел. Его длинные белоснежные волосы соскальзывают с плеч и на миг заслоняют прекрасное лицо.

Жаль, что это существо — сжигающий людей монстр.

— Ты давно знаешь послание Дризеавайса наизусть.

— Я не понимаю, — глухо отвечает колдун, склоняясь над заключённой в стекло книгой ещё ниже. — Почему именно она?!

— Чужая женщина, невинная дева, — пожимает плечами Тагел. Он опускается в кресло и, положив ногу на ногу так, что сквозь ткань брюк выделяются очертания мышц, приподнимает светлую бровь: — Ты сам подсказал идею о праве первой брачной ночи и оказался прав. Что тебя настораживает?

— Она не похожа на истинную, — хрипло возражает колдун и передёргивает плечами: — Девка попыталась вас убить!

— Почти выдохшееся проклятие на это не способно, — гадливо скривился дракон и, откинувшись, скрестил руки на груди. — Может, ещё сто лет назад оно бы сильно навредило мне, но теперь это не более чем досадная неприятность.

— Тем не менее девчонке удалось лишить дракона преображения. — Колдун хватается за голову и медленно оседает перед Тагелом. — Это моя вина. Я был недостаточно внимателен, проверяя её вещи.

Склонив голову, он замирает, будто предоставляя дракону отрубить её. Но Тагел отводит взгляд:

— Если бы обнаружить проклятия было так же легко, как банальные артефакты…

В голосе его звучит безмерная печаль, но Тагел замолкает, не завершив фразу.

— Я должен был открыть ту шкатулку, — горестно стонет торн. — Но решил, что там обычные драгоценности.

— Открыл бы и выпустил проклятие, — резонно замечает Тагел. — Оно нашло бы меня через день или два. Лучше так. Я предпочитаю знать, что со мной происходит.

— Вы должны злиться на меня! — восклицает колдун.

— Я и злюсь. Ты позволил истинной покинуть меня.

— Я сомневаюсь, что она истинная, — упрямо возражает тот. — Вы сами говорили, что почуяли в первую встречу нечто странное. Будто перед вами не один человек. Я перебрал немало книг и теперь точно знаю, что она такое.

— И? — Тагел сплетает пальцы в замок и прищуривается. — Что же она такое?

У меня вдруг перехватывает дыхание, будто я внезапно попадаю под воду. Отчаянно мотаю головой и, зажмурившись, начинаю биться за глоток воздуха. Что бы это ни было, оно пугает меня так, что забываю даже загадочный сон о мёртвом драконе.

Ощущаю свободу и, судорожно вдыхая, слышу хриплый мужской голос. Распахиваю глаза и в свете луны вижу перед собой искажённое злобой лицо Леастера. Мужчина удерживает мои запястья прижатыми к кровати и пытается поймать мои губы.

Вот же сволочь!

Изловчившись, я наношу удар коленом, и принц задыхается. Отпуская меня, хватается за причинное место. Спихнув с себя тяжёлое тело, я вскакиваю и быстро оглядываюсь. Комната, на стене которой зловеще скалится череп дракона, залита призрачными серебристыми лучами. Кроме нас с Леастером, никого.

Пытаюсь успокоться, хотя сердце стучит так, будто вот-вот вырвется из груди.

— Что привело тебя в столь поздний час, мой милый муж? — спрашиваю ехидно. — Прогуливался мимо и решил заскочить на чаёк?

В ответ слышу приглушённую ругань и усмехаюсь.

«Тебе повезло, что Лексия хрупкая, а то было бы всё там всмятку!»

Принц со стоном разгибается и, придерживая сползающие брюки, медленно слезает с кровати. Рубашка его распахнута так, что видно редкие волосы на натренированной груди. Гримаса боли на лице Леастера уступает место выражению злости.

Улыбка моя тает. Планировал взять меня во сне? Не желает оставить эту идею и сейчас?

— Убирайся, — медленно отступая, цежу я.

— Я твой муж, — неторопливо приближаясь, хищно скалится он. — И ты должна…

— И не надейся забраться мне под юбку, — обрываю и холодно напоминаю: — Король дал мне время до стуела!

— Мне плевать, — продолжает наседать он. — Хочу взять своё!

Бросается и, легко перехватывая мою занесённую для удара руку, прислоняет к жёсткому черепу. Я выдыхаю в лицо принцу:

— Тронь меня, и все узнают, что.

— Что? — замирает он.

И что-то в его взгляде даёт мне понять, что я на верном пути. Этих двоих явно объединяет некая тайна. Заканчиваю многозначительно:

— Сам знаешь что.

Он смыкает пальцы на моей шее и дёргает уголком рта:

— Тогда почему бы мне не сделать так, чтобы ты замолчала навеки?

— Потому что ты не уверен, — ледяным тоном отвечаю я, не разрывая наших столкнувшихся взглядов, — что я никому не рассказала. Да, милый?

— Ты бы не посмела, — побледнев, рычит он и сильнее сжимает мою шею.

— Знай, — сдерживая рвущийся кашель, хриплю я, — что, погибни я в логове дракона, об этом узнали бы все!

Он приподнимает верхнюю губу, словно зверь. В этот миг от красоты принца не остаётся и следа. Я смотрю в искажённое яростью лицо и не понимаю, что мне могло понравиться в этом страшном человеке.

Цепляюсь в его сильные руки, царапаю кожу в попытке освободиться, как Леастер внезапно разжимает пальцы. Оседаю на пол и, кашляя, повторяю:

— Убирайся!

Он приседает на корточки и смотрит на меня почти как раньше — с белозубой улыбкой на прекрасном лице и мягким светом в глазах цвета неба. Само совершенство.

Лучше бы ты сдохла, любовь моя.