Глава 30

Торн стоял на каменной стене, что отделяла герцогство Дренер от нейтральных земель. Ветер трепал полы черного плаща и серебряные волосы ледяного дракона. А прямо перед ним на коленях застыл генерал Нэйд Винн — мой лучший друг. Тот, кто помог мне достичь величия, помог справиться с горем, когда умерла мать, помог спасти истинную, выкрав ее из темницы Фолкнера. Руки Нэйда были стянуты железными магическими кандалами, на лице чернели синяки, из разбитых губ текла кровь, камзол был разорван на плече. Но генерал смотрел уверенно, сверху вниз. Прямо на меня.

— Адриан! Нет! Не отдавай ему Мери! — закричал Нэйд и воздушный поток донес до меня каждое его слово.

Небо под натиском взлетающей ввысь армии драконов Фолкнера, содрогнулось. Я же находился в окружении всего одного своего отряда и сжимал руку Мериди.

Норвен приблизился к пленнику и со всего маху ударил моего генерала по лицу.

Я старался ничего не чувствовать, отключиться от эмоций, но злость пробивалась наружу магическими вспышками. Я едва удерживал себя, чтобы не перевоплотиться в дракона и не снести нахер эту поганую стену разрушительным пламенем. Но нужно довести эти переговоры до конца и вызволить Нэйда живым любой ценой. Пусть даже придется играть по правилам Торна.

— Ты знаешь, что мне нужно. Я имею полное право переспать со своей женой. Так и быть, проявлю милость и не буду делать этого при тебе. А потом верну тебе ее, как и ты тогда сделал, — голос Торна прозвучал пусто, будто со мной говорила сама бездна. — Отпущу твоего пса и будем квиты. Честный обмен, Адриан.

Я стиснул зубы до скрипа.

— Не слушай его! — прокричал Нэйд, пытаясь подняться, но Норвен пнул его под колено, отчего генерал согнулся от боли.

Я смотрел на друга, и сердце разрывалось на части. Я готов был сжечь весь мир от ярости, что неистово била в грудину.

Нэйд всегда в меня верил. И вот теперь он стоял на коленях перед этим уродом, а я должен был выбирать — или он, или Мери.

— Время идет, — Торн оскалился, явно наслаждаясь моментом. — Решай, кто тебе дороже.

Ветер вдруг стих, будто сама природа затаила дыхание в ожидании моего ответа. Я видел, как Норвен занес ногу для нового удара, как Нэйд сплюнул кровь и все равно смотрел на меня с непоколебимой решимостью.

— Отпусти Нэйда. — Я разжал ладонь, и Мериди зашагала вперед. Прямо к подножию стены, откуда вниз тянулась каменная лестница.

— Мудрое решение. Не зря я столько лет выбивал из тебя дурь. Хоть чему-то научил, — осклабился Торн, и его глаза вспыхнули торжеством ледяной магии альена.

Норвен пнул генерала, и Нэйд, пошатываясь, поднялся на ноги. Пленника направили к лестнице, а Мериди медленно шла вперед, кутаясь в серую мантию.

Давно я так отчаянно не молился Эстиер, как сейчас. Каждый шаг друга вниз по ступеням отражался стуком в моем сердце. Нэйд с Мери оказались друг напротив друга у подножия стены. Между ними застыл генерал Норвен.

Давай же! Давай! — кричал я внутри себя.

Я сделал два шага вперед. От напряжения лопались вены. Магия бурлила. Я с такой силой сжимал кулаки, что они покрылись непробиваемой черной чешуей.

Слишком пристально и долго Норвен разглядывал девушку. Драконы из моего отряда уже гортанно рычали за моей спиной. Я ощущал, как они вспарывают когтями землю, готовые вступить в бой в любой миг, стоит мне только приказать.

На честность Торна я не рассчитывал, прекрасно знал, что эта мразь из себя представляет. Мне сейчас нужно лишь одно — Нэйд, и он всего в двух шагах!

Я медленно сокращал расстояние, но Норвен не спешил снимать кандалы с пленника. Напротив. Он оттеснил Нэйда к лестнице и подал наблюдающему со стены Торну какой-то знак…

И время перестало существовать. Все произошло так быстро, как в тот день, когда мне под ноги упала мать.

С высоты стены на Мери обрушились ледяные магические иглы. Они прошили тело насквозь — и с разведчика слетел артефакт-маска с образом моей истинной.

Тишина зашелестела отчаянием, развернула над стеной черные крылья беды.

Норвен, сделав выпад к пленнику, пробил острием ледяного магического посоха грудную клетку Нэйда. Острие, окрашенное в свежую кровь, сверкнуло в лучах миасса ослепляющей звездой.

Друг осел, посмотрел на меня в последний раз и замертво упал.

— Думал, я снова куплюсь на твои фокусы, паршивец?! Живи теперь с этим, щенок! — Торн смотрел на меня с высоты стены с усмешкой. В его глазах горел тот самый торжествующий лед, что я помнил с детства — каждый раз, когда он меня избивал, заставлял ползать на коленях, выбивал из меня волю…

Мир рухнул. Не постепенно, не с грохотом обвала. Он просто исчез, оставив вместо себя выжженную пустоту.

Ноги сами понесли меня вперед, и за спиной взревел огонь моего отряда — драконы рванули ввысь. Время раскололось на осколки. Кровь Нэйда расползалась по серому камню, и эта лужа казалась чернее бездны.

Мой голос — севший, хриплый, искаженный яростью, вырвался из горла:

— Конец тебе, Торн!

Я развел руки в стороны, и земля под моими ногами пошла трещинами. Тьма, что долго копилась внутри, вырвалась наружу — сила четырех стихий, демоническое темное марево.

Заискрило все пространство: я выпускал из глубин застенья тварей пострашнее драконов.

Почва провалилась в магический развал, утягивая за собой мертвые тела, друга и разведчика, и обрушивая каменную стену.

Торн с Норвеном успели перевоплотиться в драконов, отступить и направить на меня свою армию, но их ждал еще один мой фокус!

Настоящий я в облике зверя нес на себе настоящую Мериди и с воздуха командовал полчищем демонов, что вырвалось из разлома подземелья Белого замка и сходу смешалось с теми тварями, которые выбрались из моего нового провала.

Все вокруг вспыхнуло пламенем застенья. Эхилы, низшие демоны, жгли лавовыми плетьми. Берины, чьи горбы светились магическим огнем, превращали остатки стены в пепел. А шиги, что превосходили драконов в размерах, взметнули смертоносные жала.

— Обещаю, что демоны убьют только двоих! — закричал двойник, указывая на трусливо спрятавшихся за спинами солдат альенов. Я обращался к воинам Торна: — Подчинитесь своему новому герцогу, мне, и будете жить!

Истинный я взревел в облике дракона, очерчивая границу Дренера фиолетовым пламенем. Оно взметнулось стеной, отрезая путь к отступлению и одновременно предлагая выбор: смерть или верность.

Воздух дрожал от магии, земля стонала под натиском сил, вырвавшихся на свободу. Я стоял посреди этого хаоса, чувствуя, как внутри бушует буря из боли и гнева.

Драконы Фолкнера отступили, выдав демоническому войску Торна и Норвена.

Эхилы и берины вмиг набросились на живую плоть.

О, Эстиер, с каким же наслаждением я наблюдал, как твари застенья рвут этих двух мразей на мелкие кусочки! Жгут мерзких альенов, раздирают на части и жрут, жрут, жрут…

А когда от врагов и клочка не осталось, двойник поднял победоносный, но печальный взгляд на меня, летящего в небе вместе с Мериди, и испарился.