Глава 6

Мери всмотрелась и, качнув головой, вдруг отступила. Прижалась к моему драконьему боку и спрятала лицо.

Девочки, которых слуги уже спустили с Нэйда, подбежали к Мериди и спрятались за ее пышной юбкой.

— Ридди… — прошептала меньшая, дергая девушку за рукав, — это папа? Он злой сейчас или…

— Он всегда злой, Тэя! — зарычала на сестру румяная от полета Лира. — Он нам папа только формально! Забыла, что ему не было до нас дела? Можно нам уйти, Ридди? Пожалуйста.

Тэя тоже закивала головой, потянулась к Мери на руки.

Мериди вцепилась в руку Лиры и, прижав к себе мелкую, пошла в другую от отца сторону. Она ступала прямо, но плечи заметно подрагивали.

Мы с Нэйдом перевоплотились.

— Почему ты мне не доложил, что он уже прибыл? — рыкнул я на друга.

— Должен был завтра. Видимо, раньше лекари справились.

— Выдели ему покои в северном крыле рядом с Герой пока. Потом решим.

Нэйд ушел исполнять приказ.

Я догнал девчонок и Гертруда вышла из-за поворота. Сходу ринулась к детям.

— Я видела как вы летали! Птички мои! Понравилось? — увлекла она сестер разговором и потянула к ним руки.

Мери настороженно оглянулась, девочки ее не отпускали.

— Мне страшно, — шепнула Тэя. — Не бросай нас.

— Ни за что. — Она вскинула на меня взгляд, и я понял, что всю дорогу до замка она тихо плакала. На щеках были влажные дорожки, а ресницы слиплись.

Так больно стало в груди. Видеть, как она грустит, невыносимо. Хочется обнять и не отпускать.

— Идемте к водопаду. Поужинаем в шатре, — указал я взглядом на каменную дорожку, ведущую вглубь двора.

Я хотел после парада повести туда Мери. Слуги уже все подготовили.

— Мой любимый шоколадный торт будет? — сощурилась Гера.

— Конечно. И малиновый тарт, — я улыбнулся девчонкам.

— А папа туда не придет? — озираясь, процедила Лира и в этот момент стала так похожа на мою Мери. Непросто папаньке будет восстановить отношения с дочерьми.

— Нет, — подмигнул я Лире.

— А что такое тарт? — Тэя обняла Мери и прижалась к ее щеке щекой.

— Помнишь, — улыбаясь, хотя в голосе чувствовалось напряжение, сказала Мери, — я пекла вам открытый пирог с земляникой?

Тэя закивала.

Лира вдруг подступила ко мне и тоже попросилась на руки.

Я ее подхватил, как пушинку, прижал к груди.

— Адри, ты смотрел, как мы танцевали? — таинственно прошептала она.

— Может, девочкам нельзя к тебе так фамильярно обращаться? — заметила Мери, кусая губы. — Граф все-таки…

— Моим малышкам можно все, — посмотрел я Мери прямо в глаза. — Только на вас и смотрел, — шепнул заговорщицки Лире.

— Я умею танцевать, — похвасталась она. — Ридди нас учила. И читать учила, и писать. А еще…

Мериди зарделась.

— Ну хватит, Лира-болтушка, все секреты выдашь графу, ему станет с нами скучно.

Я рассмеялся.

— Обожаю секреты, — потрепал ее за щечку.

— Распоряжения раздал, — подошел к нам Нэйд, — Куда идем?

— К водопаду в шатер, — прищурился я, заметив его шальной взгляд. Развеселил генерала полет с детьми. Давно я таким расслабленным его не видел.

— Отлично! Ненавижу светские беседы за общим столом. Эклеры будут?

Да они издеваются!

Я прыснул.

— Будут.

Заебись! Провел я вечер с Мери наедине.

Посмотрел на девушку и невинно пожал плечами.

— А ты какой десерт любишь?

Мери открыла было рот, но Тэя опередила:

— Ридди мороженое любит, как мама делала! С мятой и лимоном! — и, хихикнув, спрятала личико на груди девушки.

Она, смеясь, закатила глаза.

Мы двинулись по тропе шумной толпой. Такое чувство теплое окутало с ног до головы, когда мы весь путь спорили, какие сладости вкуснее, что странно было подобное ощущать. Будто замок с появлением Мери ожил, расцвел дивным садом. Мне нравилось ни о чем важном не думать, а просто радоваться новому дню.

Вскоре мы вышли к водопаду, что ниспадал с отвесной скалы. Вода в нем казалась не прозрачной, а перламутрово‑серебристой, словно соткана из звездной пыли. При падении в озеро она не шумела, а издавала едва уловимый звук, напоминающий шепот. Еще одно магические место на территории замка. Я редко его посещал, а зря. Уже успел забыть, как здесь красиво.

Шатер возвышался на берегу мерцающего озера, словно сотканный из тумана. Его ткань переливалась всеми оттенками синего и серебристого. По краям полотнища украшены вышитыми рунами, которые мягко светились в темноте.

Вход обрамлен аркой из переплетенных ветвей и плюща.

Тэя мигом слезла с рук и побежала к берегу.

— Только осторожно, к краю близко не подходи, — строго сказала Мери.

— А здесь купаться можно? — Лира обняла ладошками мои щеки, чмокнула в губы, отчего я обомлел, и тоже попросилась на землю.

Я спустил ее с рук, будто молнией пораженный.

— Можно. Там рыбки светятся, — указал я на воду. Она здесь всегда теплая. — Сейчас вам принесут купальные костюмы. Потерпите немного, — щелкнул я пальцами, подзывая прислугу. Отдал распоряжения. Мороженое вмиг должны доставить, чтобы не растаяло.

— Рыбки любят хлеб, можно с рук покормить, — взяла девчонок в оборот Гера. — Смотрите, плывут уже. Чувствуют.

— А если яйцо вареное кинуть, приплывет самая большая. Во-о-от такая, — показал Нэйд размер рыбы, преувеличивая в несколько раз.

Я смеялся и смотрел на Мери.

Она прислонилась спиной к дереву на берегу и тоже смотрела на меня. Долго, пристально, а в глазах мерцала знакомая зелень.

— Не нужно было столько всего… — шепнула она.

— Почему? — подступил я почти вплотную. — Тебе не нравится?

Эстиер! Что нужно этой женщине? Я скоро чокнусь.

— Нравится, — она отлепилась от дерева и заглянула в мои глаза, — даже очень. Для меня никто никогда ничего не делал просто так… это пугает.

— Не бойся, — с нежностью, что клубилась в груди, провел тыльной стороной ладони по ее щеке. — Я тебя… — замялся. Мысли путались. Я захлебывался необыкновенными чувствами. Не знал, что это такое. И пугался новым ощущениям. — Не трону.

Она перехватила мою руку, сжала ее холодными пальцами, тихо и быстро проговорила:

— Один раз ты уже обещал, больше не стоит. Тем более, сейчас метка не позволит мне не хотеть тебя, это и идиоту понятно, пусть я после этого и чувствую себя… — Мери помотала головой, свободной рукой дернула заколку и распустила волосы, вновь всмотрелась в мои глаза: — Одно скажи: если ты Торна так ненавидишь, почему на свадьбе не убил его вместе со мной? Зачем мстить так изощренно? Или ты думал, что любая, кто с ним поведется, готова будет разделить с тобой ложе, просто потому что ты такой неотразимый? Я хочу услышать правду, Адри, потому что не знаю, как к тебе относиться. Я… запуталась.

— Все сложнее, чем ты себе представляешь. Нельзя просто взять и своими руками убить Торна. Это преступление, за которое будут последствия на уровне правительства Ароны. Есть другие способы убрать его с пути. Я это сделаю, когда все сойдется так, как мне нужно. Мери… Я украл тебя, чтобы он страдал. Как моя мать страдала. Я тогда видел в тебе только инструмент для достижения цели. Но я… Жалею. Поверь, — я стиснул ее ладонь и опустил взгляд, больше не в силах смотреть в горящие ненавистью глаза девушки.

Она попыталась отодвинуться, но не смогла.

— Значит, я просто инструмент? — прошептала неистово. — Ты понимаешь, что сам разрушил то, что могло быть… ведь метка все равно бы проявилась, будь мы просто рядом, но нет же… Скажи, что мне делать с твоей жалостью теперь? Целиком глотнуть или на куски разрезать? — она тяжело выдохнула через зубы. — Я тоже дура… думала, что, выйдя замуж, пусть не по любви, но за влиятельного и сильного мужчину, найду в его лице защиту и надежность, а нашла лишь боль и разочарование. Пусти, — оттолкнулась Мери, но слабо как-то. Она вновь полыхала зеленью. — Я рядом с тобой теряю себя, свое равновесие, во мне ничего не осталось хорошего. Только эта безумная дикая похоть! Чтоб тебя, Адриан! — придвинулась ко мне, коснулась губ губами, но вновь отстранилась, ошарашенно замотала головой.

— Мери, — я обхватил ее затылок и прижался лбом к ее лбу до боли сильно, — что мне сделать, чтобы ты простила и забыла? Скажи. Что угодно. Любая твоя воля. — Как же болело все внутри, выкручивало жгучим вихрем сердце. Выть хотелось. Как я до этого докатился?

— Сотри мне память, Адри… я не знаю, как желать тебя, как любить, но при этом все помнить… — Она снова плакала, тихо, без истерик, вода скатывалась по щекам и падала на землю, разбиваясь. Мери рассказывала очень тихо, чтобы остальные не слышали нашего разговора: — Мои родители поженились по любви, отца сломила смерть мамы, и я тогда, справляясь со своим горем, понимала его. Тащила девочек, как взрослая. У меня и юности не было, детство перескочило сразу в серьезные проблемы и важные решения. Но отец… Да, время его изменило и вряд ли он тот, кого знала моя мама, но папа любил ее отчаянно и не выжил бы, если б не мы с девочками. Я не смогу иначе. Мое сердце откроется лишь раз. Эта червоточина в виде насилия всегда будет стоять между нами.

Ее слова… ножом вспороли все мои затянутые временем раны. Как плакала мать, как мучилась из-за любви. Как погибла из-за этого безумного чувства. Мы с Мери катимся в ту же пропасть. И пусть я сдохну от тоски. Взвою, как того пожелал Торн. Но не позволю своей девочке страдать.

— Потерпи совсем немного, Мери, — отстранился, будто кусок плоти из себя вырвал. — Память стереть не могу, но… выжгу метку и убью Торна, — развернулся и увидел, как радостно мой всегда строгий генерал плещется в озере с детьми.

— Нэйд! Идем!