Глава 37

– Учти, что от твоего решения сейчас зависит жизнь твоего дорогого куратора.

Лина вздрагивает всем телом и неизвестный с садитстким наслаждением добавляет:

– Рэйвену Юэнсон как кость в горле, так что он никак не отреагирует, если что-то случится с надоедливым пенником. Чего не скажешь о тебе, я прав?

Лина заходится мелкой дрожью, ее накрывает растерянность и паника. Она отчаянно пытается придумать какой-то выход из этой ситуации, но в голову ей ничего не приходит.

– Тогда как я могу не только покончить с твоим куратором раз и навсегда, но и освободить его из темницы, – продолжает запугивать ее неизвестный, – Выбирай, что ты предпочтешь. И выбирай с умом, я не буду упрашивать тебя дважды.

После чего меня захлестывает такая ненависть к этому человеку, кем бы он ни был, что вокруг все снова темнеет. Звуки отдаляются, и я запоздало спохватываюсь, снова отчаянно хватаясь за ощущения Лины, чтобы вернуться к тому злосчастному моменту.

Но в этот самый момент…

– Опять ты? И что на этот раз ты делаешь? – раздается над ухом знакомый голос.

Меня окончательно выкидывает из воспоминаний Лины и я прихожу в себя все в том же коридоре, возле ее комнаты. Надо мной, недовольно хмурясь, возвышается Агнессула.

Я еще не отошла от пережитых ощущений Лины и угрозы жизни мистеру Бэнсону, так что меня саму изрядно потряхивает. Из-за чего, я воспринимаю реальность несколько заторможенно. Вопрос Агнессулы натурально вгоняет меня в ступор.

Кроме того, я зависаю над ним еще и потому, что не знаю что ей ответить. Ну, не говорить же своему врагу, что-то вроде: “Ничего такого, я всего лишь хотела убедиться, что Лина не одна из вас…”

Однако, судя по быстрому взгляду, который Агнессула кинула в сторону комнату Лины и задумчивому выражению лица, она и сама все поняла.

– Не переживай, твоя подруга – не грим, – хмуро отзывается она и, облив меня презрением, проходит мимо.

– Подожди! – кидаю ей в спину, поднимаясь во весь рост.

– Чего тебе? – останавливается, но даже не поворачивает головы Агнессула.

– Кто такие гримы? Расскажи мне пожалуйста.

– Чего? – Агнессула резко разворачивается, на ее лице такое удивление, будто она только что узнала, что коровы летают.

Хотя… учитывая, что это магический мир, у них может и не такое возможно.

В общем, мой вопрос приводит ее в дикое изумление.

– Зачем тебе это? – наконец, справившись с эмоциями, спрашивает она.

Тяжело вздыхаю, прикидывая что ей ответить. По правде говоря, только Агнессула сейчас могла мне предоставить хоть какую-то информацию по поводу гримов, их магии и самого Рэйвена. Возможно, это помогло бы мне придумать что делать дальше. Потому что сейчас, оставшись одна, без какой-либо поддержки, я чувствую себя загнанной в угол.

Лину я полностью понимаю и искренне ей сочувствую. Да и я сама себе не прощу, если из-за меня что-то случится с мистером Бэнсоном. Так что, в такой безвыходной ситуации, мне будет лучше оставить их в покое.

Быть одной мне не привыкать. Уж как-нибудь выкручусь.

Впрочем, это не единственная причина. Мне действительно было бы интересно послушать что скажет Агнессула, чтобы лучше ее понять. Ее мотивы, почему она решила помогать Рэйвену и действительно ли она ему так предана. Ведь даже не смотря на ту ярость, которую я чувствовала, прикоснувшись к сознанию Агнессулы, там не было жажды крови или убийства. Скорее, очень сильная обида на весь мир, которая превратилась в бессильную ярость.

Нечто подобное чувствовала я сама, когда мне сказали, что мои родители погибли в автокатастрофе.

– Понимаешь, – облизываю я пересохшие губы, – Когда я первый раз увидела грима и когда мне вкратце рассказали о вас, мне показалось, что гримы – это такие опасные монстры. Вот только…

– На монстров мы не похожи? – закончила за меня Агнессула, – Это ты хотела сказать?

Развожу руки в стороны и виновато киваю.

– Это всего лишь часть нашей маскировки, – недовольно бросила Агнессула, явно сворачивая наш разговор.

– Я не про это, – отмахиваюсь я, – Когда грим подменил мага из приемной комиссии, он же его не убил. Да, связал и оставил где-то в таком месте, где его не могли найти. Но я не чувствовала, что он хотел смерти человека. Точно так же, как не чувствовала что ты действительно хочешь причинить мне вред. Кроме того, Иви не стала бы так сильно переживать за кого-то ужасного.

– Иви – добрячка, которая даже над камнем будет рыдать, если у того отломится верхушка, – фыркнула Агнессула, но задержала на мне долгий изучающий взгляд.

– Ладно, пойдем поговорим на кухне, – наконец, вздыхает она и уходит по коридору, даже не дожидаясь, пока я пристроюсь рядом.

В итоге, догоняю ее уже в дверях кухни.

Анессула деловито распахивает длинный невысокий шкаф из толстого дерева, обитого изнутри полосками железа, из которого тут же вырывается облачко морозного воздуха. Местный аналог холодильника здесь больше напоминает гроб, из которого вот-вот восстанет Дракула. Правда, Дракула изрядно замерзший, покрытый толстым слоем инея и с сосулькой на носу. Потому что самоподдерживающееся заклинание холода там, в отличие от холодильника, никак не регулируется.

Вытащив из него лежащие на самой высокой полке сыр и ветчину, Агнессула делает своеобразный сэндвич, используя вместо хлеба галеты.

– Теперь-то что? – поймав мой заинтересованный взгляд спрашивает Агнессула, закончив собирать сэндвич, – Только не говори, что ты думала, будто я людей ем!

– Э-э-э… не скажу, – закусывая губу, отвожу я взгляд.

Не могу сказать, что я действительно так думала, но я и правда не удивилась бы, если бы оказалось, что гримы пьют кровь или питаются свежим мясом.

– Так… – тщательно прожевывая сэндвич, отзывается Агнессула, – …давай, что ты там хотела узнать?

– Все! – тут же отвечаю я, – Но для начала, кто такие гримы и почему их так боятся?

– Закрой дверь, – мрачно командует Агнессула, – То, что я тебе сейчас расскажу – это тайна, о которой здесь ненавидят говорить.