Глава 11 Я. Должен. Идти!

Есть такая поговорка: Сколь верёвочка не вейся, а конец всегда найдётся. Вот и моё везение решило от меня отвернуться. Причём, что вдвойне обидно, перед самой финишной прямой.

На исходе десятого дня на моём пути встала жёлтая зона. Я уже преодолел одну такую, и в прошлый раз всё обошлось. Правда нёсся я по жёлтому лесу, словно ужаленный в одно место. И проскочил, буквально за пару часов преодолев расстояние в десять километров, не меньше.

Тут же всё пошло не так с самого начала. Во первых отсутствие леса. На сотне квадратных метров едва ли росли два-три дерева. Прямая видимость до трёхсот метров, и низкая, достигающая лишь до щиколоток, жёлтая трава. При других обстоятельствах я бы с большим интересом осмотрел природу йотуна, но сейчас меня волновало лишь одно — как можно быстрее добраться до базы корпов.

— Ева, сколько здесь километров?

— Около десяти, Кэп. И ещё пятьдесят через одну фиолетовую и три синих зоны.

— Сколько времени до истечения действия блокатора?

— Ориентировочно два часа.

— Ага, надо за это время пройти йотун, и за оставшиеся тридцать часов пройти остальное. Ну что ж, побежали.

Двигаться решил по открытой местности, не выпуская из рук винтовку. Впрочем, на неё надежды мало, боеприпаса осталось всего два картриджа по тридцать игл. На один бой с сильной тварью хватит, а дальше обычный игломёт и холодное оружие.

Первые два километра я преодолел без происшествий. То ли жёлтую фауну не интересовала граница с синей зоной, то ли у мутантов был послеобеденный отдых, но я не слышал ни рыков, не визга.

А потом за мной увязался он. Настоящий, мать его, жёлтый, словно цыплёнок, трицератопс. Смешно? Если бы. Роста в зверюге было метра два, и выглядел он, или она, словно танк. Я даже издали, по содроганию почвы под ногами мутанта понял, что тварь тяжело-бронированная, и весит больше десятка тонн.

Моя прогулка по жёлтой зоне разом превратилась догонялки. Мут, несмотря на свои габариты и вес, двигался быстро, и единственное, что позволяло мне держать дистанцию, это маневренность. Да, жёлтому динозавру было сложно менять направление движения, для этого зверю приходилось замедляться.

— Ева, что это за тварь? — на бегу спросил я.

— У меня нет данных. Новый мутант! — ответила искин.

— Чёрт, как мне с ним бороться?

— Беги. Лучший способ борьбы для тебя, это покинуть жёлтую зону. Муты не любят покидать привычное место обитания.

Хороший совет, чего уж. Только я и так уже несколько суток только и делаю, что бегу. И такой спринт смогу выдержать ещё пару километров, не больше, а потом усталость возьмёт своё.

Меня спасла смена маршрута. Всей спиной чувствуя, что меня нагоняют, я резко сменил направление, и позволил себе чуть сбавить скорость, зная, что тварь пронесётся мимо, и ещё несколько секунд будет тормозить. И вот зачем за мной увязался? Я же маленький, и невкусный! И вообще этот трицератопс, скорее всего, травоядный.

Мощнейший толчок снизу сбил меня с ног, отправив в неконтролируемый полёт. Причём всё произошло столь стремительно, что я даже не понял, куда и почему лечу. Удар о землю выбил весь воздух из лёгких, в левом боку и плече, на которые приземлился, что-то хрустнуло, и от резкой боли у меня потемнело в глазах. Твою же мать, Андрей, только не теряй сознание! Иначе тебя сожрут, а ты даже не узнаешь об этом. А, нет, полегчало — искин вколола какой-то препарат, из-за чего по венам прокатилась волна жара.

— Кэп, у тебя сломаны несколько ребер и плечо. — с сообщила Ева. — Я вколола тебе двойную дозу обезболивающего, на пару часов хватит. Поднимайся и уходи, пока у тебя есть такая возможность.

Легко сказать, да трудно сделать. Несмотря на убойный объём химии, левой рукой я старался не шевелить, да и в боку ныло, но не это было главной проблемой. При падении мне посчастливилось подвернуть правую ногу, и похоже растянуть сухожилия. Сейчас боль почти не ощущалась, но я знал, что скоро начнутся проблемы. Лодыжка распухнет, и обезболивающее прекратит действовать, и я превращусь в хромоногого инвалида, для которого пятьдесят километров — запредельная дистанция.

Прихрамывая, я всё же нашёл в себе силы бросить взгляд на происходящее за спиной. Мать моя женщина! Да тут происходит настоящая битва титанов! Та тварь, что вырвалась из под земли и чуть не убила меня, сейчас находилась на спине трицератопса, и пыталась пробить его бронированную шкуру здоровенными полуметровыми когтями. Я, конечно, однажды видел кротов, в саду у бабушки, но чтобы с такими зубищами, да ещё желтых…

— Это землерой, один из немногих мутантов, живущий под землёй. — выдала краткую справку Ева.

— Да я уже понял, что мут не летающий. — огрызнулся я. — Слушай, может подождём, кто кого победит, а потом добьём выжившего? Представляешь, сколько мне корпы за неизвестный жёлтый мутаген отвалят?

— Кэп, через два часа ты будешь выть от боли, потому что обезболивающее перестанет работать. Тебе нужно успеть за это время пересечь жёлтую зону, иначе мы тут останемся навсегда.

— Эхх. — печально выдохнул я, и припустил вперёд, стараясь двигаться как можно быстрее. — Надо, значит надо. А что, разве обезболивающий препарат закончился? Так я могу сменить картридж.

— Бесполезная трата времени. После следующей дозы ты свалишься без сознания, и уже вряд-ли придёшь в себя.

— Чёрт. Ладно, говорят, если чувствуешь боль, значит ещё жив.

* * *

Какой же я наивный. Или трицератопс упорный, это смотря с какой стороны взглянуть. В общем, бронированный динозавр, тактического кроваво-жёлтого окраса, нагнал меня через сорок минут. Мне бы сменить курс, но увы, я совершенно не ожидал, что мутант продолжит двигаться строго вперёд

К счастью, зверюге хорошо досталось — мут лишился одного бивня и своих замечательных рогов. В паре мест имелись кровоточащие раны, и тварь при беге прихрамывала, иногда повизгивая от боли. Благодаря этому визгу Ева и услышала преследователя заблаговременно.

— Кэп, у тебя пять минут назад усиление вновь стало активным. — сообщила искин. — Этот мутант, похоже, двигается туда же, куда и ты — в фиолетовую зону. Скорее всего решил после боя отлежаться в безопасном месте.

— Давай попробуем. Ещё одну игру в догонялки с этим бронезавром я не потяну. — прихрамывая, чуть сменил направление, выбрав своей целью одно из редких деревьев. Скорее всего мут не станет отвлекаться на меня, но я всё же активирую "мимикрию".

Зверюга, пыхтя, словно паровоз, проковыляла мимо, лишь окинув дерево, у которого я замер, беглым взглядом. Восвояси сработало, как надо. Выждав ещё с минуту, я двинулся следом, про себя подумав, что нет худа без добра. Двигаться за таким мутантом по жёлтой зоне, это словно шагать за бронёй.

— Кэп, похоже он замедляется. — сообщила мне Ева минут через двадцать следования за мутом. Я тоже заметил, что могу двигаться быстрее этой туши, но решил, что это из-за ложного чувства безопасности.

— Думаешь, сильно ослаб? — уточнил на всякий случай. И так ясно, что зверь теряет не только кровь, но и силы. — Сколько осиалось до границы жёлтой зоны?

— Около километра. — ответила искин. — И блокатор перестал действовать. У тебя осталось примерно тридцать часов.

— И пятьдесят километров. — проворчал я. — Нужно соорудить костыль, иначе я скоро перейду на альтернативный способ передвижения. Нога всё сильнее болит.

Мутант свалился через десять минут. Совсем чуть-чуть не дотянул до другой локации, пару сотен метров. Разумеется моя внутренняя жаба тут же поставила мне ультиматум — или я добываю муть, или она остаётся здесь, а я могу идти, куда захочу. Без неё.

Понимая, что зверь вряд-ли найдёт в себе силы подняться, я нагло зашёл к нему со стороны морды, приблизился почти вплотную. Чёрт, да он же присмерти, вон, глаза пеленой затянуло.

— Ну и откуда делать забор мутагена? — поинтересовался я шёпотом у Евы.

— Попробуй из глазницы. — предложила искин. Сказано — сделано. Несколько секунд ожидания, и две пустых капсулы заполнились ярко-жёлтой жидкостью. Эх, жалко оставлять не до конца облутанную тушку.

— Жил просто, так хоть умру богатым. — проворчал я, понимая, что вряд-ли смогу преодолеть оставшиеся километры. — Ева, показывай дорогу. Сдаваться не в моих правилах, так что идём, пока можем.

— Кэп, три часа сна, как только выйдем из жёлтой зоны. Ты обещал. Это необходимо, иначе через пару километров ты потеряешь сознание, и уже вряд-ли очнёшься.

— Да понял я, понял. Как только найду укромное место, сразу же завалюсь спать.

* * *

Едва покинул опасную локацию, почувствовал, как расслабляются мышцы спины, и только сейчас понял, насколько устали мои глаза. Переход из мира, где всё в жёлтых тонах, в почти нормальный лес, чёрт, да я даже дышать стал свободнее.

Помня свое обещание, удалился от границы зон на несколько сотен метров, нашёл укромный овражек, где развернул спальный мешок. Забрался внутрь, вместе с оружием и рюкзаком, предварительно достав из него подарок корпа — хлопушку. Свето-шумовая граната, чтоб её, идеальна для защиты от тварей и заключённых без шлема.

Уже засыпая, вспомнил, что так и не срезал себе нормальный костыль. Да и плевать, завтра сделаю…

* * *

Разбудила меня не Ева, а град ударов по спальнику. Ещё до конца не проснувшись, уже понял — стреляют из игольника. Сука, неужели те самые заключенные, что так упорно следовали за мной? Или другие, с базы? Всю вялость и тугодумие, какие бывают у только что пробудившегося человека, словно ветром сдуло.

— Ева, можешь определить, откуда стреляли? — спросил я, нащупывая под рюкзаком шарик гранаты.

— Со склона оврага, метров пятнадцать. — ответила искин. — Выбирайся сейчас, пока они не приблизились.

— Толли, я тут чью-то потеряшку нашёл. — раздался чей-то голос. — Это полюбому он жёлтую муть собрал. Только это, чёт он не шевелится, сдох что-ли?

— Ты не вздумай его грохнуть, придурок. — прозвучал другой голос, грубый, неприятный. — Нам его ещё разводить на код от контейнера. Мой искин так и не распознал ту дохлятину, значит у потеряшки есть кое-что ценное

Так, похоже это не мои преследователи. Группа заключённых со стороны корповской базы? А что, вполне может быть. Млять, да что ж я такой везучий? И главное — что мне теперь делать? Дать бой?

— Слушай, он походу и правда сдох. Не шевелится.

— Подожди, сейчас я его из винтовки прощупаю. Сразу станет ясно, жив он, или нет. — отозвался зек с грубым голосом, а в следующую секунду по моей многострадальной ноге словно молотком ударили. Если бы не всё ещё действующее обезболивающее, я бы взвыл от боли, а так лишь поморшился.

— Сдох, ублюдок. — произнёс всё тот же грубый голос. — Спускаемся. Может на поясе у него что полезное найдётся, ну и кубик прихватим.

Давайте, суки, спускайтесь. Вас ждёт охренительный сюрприз. Только бы без шлемов были, а уж я обеспечу. Впрочем, если активировать гранату, досчитать до трёх, и только после отбросить, то сфетофильтры шлема не успеют сработать. Наверное.

Три. Два — левая рука приоткрывает замок. Раз — я выбрасываю хлопушку из спальника, а сам тянусь к винтовке. Секунда, и рядом со мной раздаётся приглушенный звук взрыва. Тут же расстегиваю хитрую молнию, и вываливаюсь из спального мешка с винтовкой, готовой к стрельбе.

— А-а, мои глаза! — орёт тот самый мужик, что первым увидел меня. Второй, громко матерясь, сидит на коленях и ищет что-то в траве. Твою же мать, вот рукожоп, он выронил винтовку из рук! Ну тогда держи подарок!

— Ш-шух! — и усиленная игла с легкостью прошивает стандартный комбез. Заключенный мгновенно теряет интерес к своему оружию, и заваливается на спину, хватаясь за грудь.

— Толли, ты завалил эту суку? — сквозь подвывания спрашивает стоящий рядом придурок, по прежнему закрыв глаза ладонями.

— Да, наглухо. — подтверждаю я, и ещё раз нажимаю на спусковой крючок.

Именно в этот момент во мне окончательно окрепло мнение: хороший заключённый — мёртвый заключённый. И никто не сможет меня в этом переубедить.

— Ева, сколько мне удалось поспать? — спросил я, осмотревшись по сторонам. Чисто, похоже заключённых было двое. Бегло оценил наряжение убитых — хлам. Даже винтовка у меня лучше. Да они почти пустые, лишь две синих капсулы на поясе у одного, и две зелёных на поясе у другого. Ну, хоть как-то рассчитались со мной за преждевременную побудку.

— Полтора часа, Кеп. Лекарство перестанет действовать через час, рекомендую это время отдохнуть. Потом боль тебе просто не позволит этого сделать.

— Вот и хорошо. Зато сейчас спокойно сделаю себе костыль. — отмахнулся я от искина. Чёрт, да я всё ещё надеюсь добраться до базы в срок. Ну, тогда собирай шмотки, и топай, лейтенант.

* * *

Первые десять часов я шёл довольно бодро, если так можно назвать мои потуги ходьбы с костылём. Даже боль мне не мешала довольно бодро переставлять конечности, совершенно забив на то, что происходит за моей спиной.

А вот дальше я познакомился с ним. С шумом. Сначала даже не понял, что это он, думал — от перенапряжения в ушах слышится биение пульса. Потом к пульсу прибавились шепотки, и я решил, что у меня начались слуховые галлюцинации.

— Ева, ты же можешь видеть моё физическое состояние? — обратился я к искину. — У меня что, совсем дела плохи?

— Последние шесть часов без особых изменений, Кэп. Ты себя стал хуже чувствовать?

— В ушах гул, словно я старая калоша, у которой давление подскочило за двести. — максимально точно описал я свои ощущения.

— Это шум, Кэп. Странно, что у тебя он прявился так поздно, обычно шуметь начинает сразу, как только начинает заканчиваться действие блокатора.

— Сколько у меня осталось часов?

— Шестнадцать. И чуть больше сорока километров пути. Сейчас мы проходим около полутора километров в час, но постепенно скорость падает. Любой, даже самый слабый стимулятор тебя сейчас просто убьёт.

— Хочешь сказать, что без вариантов? — спросил я. — Не успею?

— Нам может встретится патруль корпов. — как-то не убедительно проговорила Ева.

— Понятно. Ну, раз дела совсем плохи, значит продолжаем идти вопреки всему. — проворчал я, и пошёл.

А через три часа, прямо на лесной тропе, в синей зоне, я наткнулся на одного из своих преследователей. За время, пока наблюдал за этими упорными ребятами в прицел, мне удалось хорошо запомнить не только их снаряжение, но и лица. Так что ошибиться не мог.

— Кэп, его необходимо добить. — с тревогой в голосе произнесла искин. — Иначе он переродится в очень опасную тварь — мехомутанта.

— Надо, значит надо. — ответил я, одиночным выстрелом из игольника пробивая голову умирающего. Тело зека внезапно начало трястись, и я, выматерившись, сделал ещё несколько выстрелов, пока не убедился, что от головы осталось лишь кровавое пятно. Ну-ка, чем ты меня порадуешь?

— Ух-ты! Да у него на поясе жёлтая капсула! — обрадовался я. Склонившись, извлёк ампулу, и отправил в боковой карман рюкзака. Вот просто уверен, что это с того мутанта, что так долго преследовал меня. Потому как я взял с него лишь две ампулы, увы, больше некуда было набирать. Чёрт, зачем я собираю муть? Ведь всё равно скоро вот так же упаду, где-нибудь на тропе…

— Кэп, всё в порядке? — забеспокоилась Ева. — Как себя чувствуешь? Шум усиливается?

— Пока что нет, держится в одной тональности.

— Странно. Осталось тринадцать часов, по идее ты уже должен слышать голоса, а возможно и понимать их.

— Ты так не шути, хорошо? Какие, нахрен, голоса, тут кроме тебя никого нет. Пошли уже.

Вот только далеко я уйти не смог. Через несколько минут у меня на любое движение начала кружиться голова, да так сильно, что приходилось останавливаться и отдыхать, пока не начинал себя чувствовать лучше.

— Ева, что со мной? — слова давались с трудом, голос стал хриплым.

— Кэп, похоже тебя настиг откат. В твоём организме слишком много химии. Я потому и говорила, что нужно отдохнуть.

С трудом понял, что мне говорит искин. Чёрт, неужели всё? Столько усилий, чтобы сдохнуть вот так, банально потеряв сознание. Ну уж нет, вперёд и только вперёд!

В глазах всё плыло, ноги отказывались слушаться, но я всё равно шёл. Уже не видел — куда, не понимал — зачем, просто двигался. Так надо! Ещё один шаг. Ещё раз переставить костыль. Перенести вес, и снова шаг.

В очередной раз нога не ощутила под собой опоры, и я, уже ослепший и оглохший, почувствовал, как падаю. Жёсткий удар о твёрдую поверхность выбил из меня остатки сознания, рывком погрузив в беспамятство…