Глава 28 Кругом сплошная ложь

Я даже не подумал прятаться, или пытаться застрелить аборигена из винтовки. Вся моя чуйка просто кричала — не дёргайся, парень! Твои спицы только разозлят этого краснокожего, и тогда всё точно пойдёт по плохому сценарию.

Закинув винтовку за спину, шагнул на открытое место, и замер, ухватив рукоятку шайтана. Чёрт, что я делаю?! Он же сейчас прикончит меня! Просто махнёт своим каменным топором, и всё…

Красный остановился в двух метрах от меня и уставился свирепым взглядом мне в переносицу. Знаю я этот взгляд, у нас комбат так смотрел на проштрафившегося подчинённого. Куда этому красноглазому до ледяного, вымораживающего саму душу взора полковника Алексеева…

— Я не могу понять, кто ты такой. — хриплым, словно прокуренным голосом произнёс абориген, двинувшись по кругу. — Чужак, но отмечен Эмао, как приёмный ребёнок. Заражённый чёрным Даггаром, но связан с душой старшего брата. Молод, но старше любого старейшины перворожденных. Кто ты такой, чужак? И что делаешь на пепелище моего горя?

— Я никто. Осколок далёкого прошлого, желающий выбраться отсюда и найти того, кто засунул меня в эту аномалию.

— Ты ищешь мести? Или ответы на свои вопросы? — абориген прекратил двигаться, оказавшись за моей спиной.

— Я ищу ответы. Мне слишком мало известно, чтобы решать, есть виновные в том, что произошло со мной и сотнями моих соотечественников.

— Твой мир захватили чужаки? Он разрушен? Я чувствую в тебе боль. Тебя предали, как сотни твоих братьев и сестёр. Мы с тобой очень похожи. Ты воин, я охотник. Ты потерял всё, и я лишился своей семьи. Ты ищешь виноватых, а я жажду мести.

— Кто напал на вас? — спросил я. — Корпорация? Вольные? Заключённые?

— Эти несчастные рабы чужаков? Нет, странный человек, мой дом сожгли не они, и даже не чужаки, которые ушли отсюда час назад. Мой дом приказали сжечь те, кто никогда не появится в Эмао. И я хочу отомстить им.

— Отомстить корпорации? В одиночку? Покинуть аномалию сложно, и не известно, возможно ли это сделать местному. Кем будешь ты там, за пределами своего дома? — я развёл руками.

— Эмао одобрила моё желание. Приёмный, ты тоже против чужаков, я знаю. У тебя свои причины, у меня свои, но первоначальная цель одна — выбраться из под влияния чёрного Даггара, и найти тех, кто принимает решения. Думаю, мы ещё не раз встретимся.

Повернувшись ко мне спиной, краснокожий направился к своему селению. Вернее к пепелищу, что осталось от недавно наполненной жизнью деревни. Я стоял и смотрел вслед удаляющемуся человеку, у которого только что сгорел весь мир. Ещё не остыл пепел, ещё тлели остатки хижин, а этот абориген уже всё решил для себя.

— Ей, красный! Моё имя Аудрэй!

— Сан! — охотник остановился. Повернулся ко мне, окинул ещё одним взглядом, и добавил: — Поможешь приготовить погребальный костёр? Один я могу не успеть. Здесь скоро должны появиться чужаки, они выжгут окрестности, и построят свои мёртвые хижины.

— Помогу. Но, у меня тоже будет к тебе просьба. — ответил я, и двинулся к сожжённой деревне.

* * *

— Сколько их было, Кэп? — Спросила меня Галина, глядя в пламя костра.

— Больше семидесяти. Сану повезло, сегодня был на охоте. Или не повезло, тут как посмотреть.

— Мой искин утверждает, что боевики корпорации не нападают на аборигенов. Но сейчас я вижу противоположное.

— Я думаю, корпы убирают всех, кто им хоть как-то мешает. — сказал одно, а в мыслях тем временем было совсем другое. Корпы убивали аборигенов по конкретной причине — это была карательная акция. Мутанты уничтожили базу? Держите ответку! Здесь, под прикрытием сбора мутагена, идёт грязная, кровавая война. И мои земляки, что живут здесь уже сотню лет, похоже солгали мне о проблемах корпорации и их успешной борьбе. Чёрт, да я больше склонен поверить вот этому краснокожему аборигену, чем тому же Саяну. Стремления Сана просты и понятны. А вот земляк, живущий здесь уже сотню лет, мне многое не рассказал, представив себя и своих товарищей в выгодном свете. Ложь, кругом сплошная ложь.

— Кэп, ты меня слышишь? — похоже девушка уже не первый раз пыталась что-то сказать мне.

— Извини, задумался. — я повернулся к Галине. — Ты что-то хотела спросить?

— Я говорю — твой питомец что, разумный? Как человек?

— Скорее всего он по-сообразительнее будет. Понимаешь, элитных мутантов объединяет нечто, похожее на коллективную память. И Драк ей весьма ловко пользуется. Правда, с ним промашка была, и теперь… Впрочем, тебе это лучше не знать. Думаю, нам пора уходить отсюда. Сан! — я помахал аборигену рукой. Краснокожий стоял предельно близко от погребального костра, сложенного на скорую руку. Да и погребальным его сложно было назвать — много ли успеешь собрать сушняка за пару часов? Сан сказал, что этого достаточно, дальше Эмао сама позаботится о своих детях, чтобы их сосуды не достались чёрному Даггару. Ох уж эти поверья аборигенов…

— Уже уходите? — спросил краснокожий, не отворачиваясь от почти прогоревшего костра. — Не советую сейчас посещать мёртвые крепости чужаков, лучше посетите одно из селений их рабов. И не беспокойся, Аудрэй, я присмотрю за старшим до твоего возвращения.

— Аудрэй. — прозвучал в моей голове голос Дракота. — Я тоже присмотрю за перворожденным. Спокойно решай свои дела с чужаками, пристраивай самку, и возвращайся. Да, не забывай, пока жив Аудрэй, жив и Дракот.

— Мы вернёмся сюда через одну малую ночь — ответил я одновременно и аборигену, и питомцу. — Будем искать вас у реки, на границе с жёлтой зоной.

— Мне спешить некуда, друг. — ответил Сан. — Возвращайся с хорошими новостями. И свою спутницу не потеряй. Мы со старшим братом тоже уйдем отсюда на некоторое время. Очень скоро сюда придут чужаки.

Краснокожий оказался прав.

* * *

Мы прошагали около часа, когда Ева сообщила о приближающемся шуме. Дав команду Галине остановится, я прислушался. Гул. Похожий на тот, что издают капсулы, но немного иной, более тяжёлый что-ли.

— Кэп, это не капсула, это космический корабль. — пояснила мне искин.

— Чёрт! Надеюсь, они летят не бомбить, чтобы расчистить площадь под новую базу. Галя, давай-ка ускоримся! Не хотелось бы попасть под бомбардировку.

Корабль (настоящий, мать его, космический!) прошёл над нами через две минуты. Огромный, более полукилометра в длину и за сотню метров в ширину, укрытый радужным пузырём защитного, или маскирующего поля. Прошёл низко, едва ли в полста метрах над нашими головами. На какой-то миг мне показалось, что он сядет если не на нас, то очень близко. Но гигантская машина, то и дело выпуская в разные стороны струи огня из маневровых сопел, ушла дальше, вглубь аномалии, и вскоре потерялась из виду.

— С ума сойти! Это что, настоящий звездолёт? — произнесла моя спутница, когда гул, исходящий от корабля, значительно поутих.

— Похоже да. Ева, знаешь, что за модель корабля?

— Судя по некоторым признакам, это была нестандартная модификация Имирского "Тягуна", военного транспортника второго поколения. Предельно устаревшая модель корабля, снята с производства более трехсот лет назад. Удивительно, как он вообще летает. Скорее всего проведена глубокая модернизация, с заменой всех систем судна.

— Имирского? Содружество разделено на какие-то фракции?

— Да, есть четыре отдельных государства. Первое — Имирское, под протекторатом которого находится корпорация Аурум. Второе — Федерация Семи, это государственное образование, состоящее из семи различных рас, среди которых лишь две человеческих. Концерн Сеть, в котором создали меня, расположен именно в Федерации Семи. Третье, самое скрытное государство — Морры, о которых известно крайне мало. Полеты через их сектор всегда сопровождаются военными кораблями, большинство колоний закрыты для посещения представителям других государств. Ну и четвёртое — Саннэ. Альянс Саннэ — самое высокоразвитое государство, разве что федерация Семи может посоперничать с ними в создании искуственных интеллектов, да с недавнего времени имирцы, благодаря аномалии А-один, стали догонять их в развитии.

— Ева, напомни мне, когда будет свободное время, расспросить о содружестве поподробней. — попросил я искин. — Галя, хватит слушать голоса в голове, пошли скорее отсюда. Нам ещё топать и топать до ближайшего селения. К тому же имеются пустые капсулы, которые нужно заполнить лучшим, что встретится в пути.

— Что заполнить? — не поняла моя напарница.

— Мутаген, говорю, собирать скоро будем, впереди большая зелёная зона. Обходить её мы не…

— Бум-м! — раздалось где-то позади. Мы тут же замерли, прислушиваясь. Твою же душу, это корабль навернулся, или что-то иное жахнуло? Например сброшенная на поверхность бомба.

— Всё, валим в темпе! — потребовал я. — Сейчас мутанты попрятались, так что самое время ускориться.

— Мой искин сказал, что в аномалию космические корабли не летают. — растерянно произнесла Галина, двинувшись следом за мной. — Зачем тогда нас забрасывают сюда поодиночке, капсулами?

— Наверное жалко заполнять мясом полезное пространство корабля. — усмехнулся я.

* * *

К селению заключённых мы добрались через сорок часов. По пути заполнили все капсулы напарницы зелёной мутью, Галина расстреляла почти весь свой боезапас, и один раз чуть не угодила в пасть жевуну. Мне трижды пришлось вмешиваться, чтобы девушка не пострадала, но в целом я остался доволен. И стрелять, и бегать, и трезво оценивать ситуацию бывшая спортсменка умела. А главное, при опасности она не впадала в ступор, а действовала. В общем, сработаемся.

— Так, повтори, что будешь говорить, если от тебя кто-то начнёт что-то требовать. — приказал я напарнице, разглядывая в прицел винтовки высокий частокол. Твою же в печень, ну что за средневековье? А главное — зачем? Здесь, в фиолетовой локации ни одна тварь не полезет к человеческому жилищу. Или это защита от других заключённых? Хм…

— При любом ко мне требовании ссылаться на тебя, командир. — ответила девушка на мой вопрос. — при явной агрессии стрелять по ногам. А, если спросят, всем говорить, что я твоя женщина.

— Главное, старайся держаться рядом со мной, и не ведись на провокации. Сейчас пойдёшь в двух шагах позади, если начнут стрелять, укрываешься за моей спиной. Всё, выдвигаемся.

Чем ближе мы подходили к частоколу, тем больше я задавался вопросом — а где дозорные? За пять минут, пока приближались к селению, я не увидел ни одного человека над стеной. Да и шума, свойственного большому скоплению людей, не было.

— Слишком тихо, Кэп. — подтвердила искин. — Похоже карта, полученная от Саяна, слишком устарела, и здесь никто не живёт.

— Не будем делать поспешных выводов. — произнёс я, жестом приказывая Галине остановиться. Девушка тут же ухватилась за рукоять своег игломёта, пришлось покачать головой, мол — остынь, всё под контролем. Давай для начала отыщем вход, а уж потом будем решать, что делать.

Вход нашёлся, через минуту нашего неспешного движения вдоль частокола. Распахнутые настежь две широкие воротины. В проёме виднелись какие-то деревянные постройки, причём в хорошем состоянии, чистый двор, на котором не росло ни травинки, чуть провисшие верёвки, похожиеина бельевые. И тишина.

— Интересно, какая гадость заставила заключённых покинуть это место? — спросил я негромко.

— Та самая гадость, которая сейчас выйдет и свернёт тебе шею, уродец! — прозвучал громкий мужской голос из глубины селения. Чёрт, пьяный что-ли?

— О, кто-то живой имеется. — усмехнулся я. — Эй, сиделец, выходи, поговорим!

— Если я выйду, вы все там ляжете! — раздалось в ответ, и по одной из воротин простучали иглы. Да твою же мать! Это что там за обдолбыш засел? Голос ещё такой, смутно знакомый что-ли? Да не, не может быть.

— Эй, чудила, ты чем так жёстко закинулся, что по незнакомым людям стреляешь?

— Людям? Это вы что-ли люди? Здесь людей нет, одни отбросы. Проваливайте я сказал!

— В посёлке сфоттер имеется? — проигнорировав угрозы, спросил я у неизвестного.

— Неужто припекло? Ну есть, и что? Валите отсюда, если жить хотите!

— Галя, ты подожди меня здесь, хорошо? — обратился я к напарнице. — Я сейчас проведу воспитательную работу, и позову тебя.

— Кэп, он же убьёт тебя! — испуганно произнесла девушка.

— Меня? Из игломёта первого класса? Да я особо и не почувствую его иглы. Пару минут подожди. Эх, бандерлоги!

— Эй, ты куда? — возмущенно произнёс мужик, похоже скрывающийся внутри одной из самых больших хижин, и прекрасно видевший всё, что происходило у ворот. — Я сказал — проваливай отсюда!

— Хоть одна игла попадет в меня, и я тебе твое оружие по самую рукоятку затолкаю в то место, которым ты думаешь, понял? — зло бросил я, без труда определив, откуда звучит голос.

— А ты весёлый, тебя я не стану убивать. — отозвался явно обдолбавшийся чем-то придурок. — Но, если будешь учить меня жизни, я передумаю.

Что за бред он несёт? Точно наркоман какой-то. Жранул травы или листвы с дерева, и всё, перекрыло мужика. Ну да ничего, сейчас я быстро поясню ему о вреде неправильного питания.

— Я вхожу. — произнёс спокойно, чтобы не нервировать незнакомца.

— Ну так я жду. Чего ты там мнёшься, у порога? — мужик явно веселился. — Не боись, солдат ребёнка не обидит.

Что? Я эту фразу слышал много раз в своём прошлом. Только на другом языке, и при других условиях. Твою же поперёк и налево! Земляк?

Зайдя внутрь, я уставился на сидевшего у окна мужика, оплаченного в бронекомбез четвёртого класса. В грудь мне был направлен ствол винтовки, тоже четвёртого класса. Мужик улыбался. На его наруче, выставленном словно на показ, красовались две полосы, обе жёлтого цвета. Обнаружилась и причина его странного поведения — здоровенная, литров на пять, пластиковая бутыль, наполненная до середины мутно-голубой жидкостью.

— Бормотуха? — спросил я по русски, кивнув в сторону бутыли. — Градусов десять есть?

— Чё?! — улыбка медленно начала сползать с лица мужика. Он, не опуская винтовки, левой рукой ущипнул себя за предплечье правой. — Чёрт, вроде не пьяный. Боец, ты мне сейчас что-то сказал?

— Что, совсем дела твои плохи, что в одну харю бражку глушишь? — вновь спросил я на русском, а затем, выглянув за порог, крикнул: — Галя, ты в селение то заходи! Тут, похоже, обознатушки вышли.

— Галя. — хрипло, полушёпотом пробормотал мужик, и медленно, словно в замедленной съёмке, поставил винтовку к стене. Затем неспешно поднялся и сделал пару шагов навстречу. Протянул руку и потрогал меня. — Хм, вроде не галлюцинации. Да и с чего бы, совсем не пил считай. Слышишь, человече, тебя как зовут?

— Андреем родители назвали. А тебя?

— Виктор я. — как-то уж совсем тихо произнёс мужик, а затем добавил: — Викторович. Эм-м… Ты с Земли? Недавно прибыл? Как она там?

— Не знаю. Я, видишь ли, последние сотни полторы лет пролежал в холодильнике.

— Как я, что-ли? Ну надо же! — Виктор ударил себя кулаком по бедру. — Стоп! Ты говорил — Галя! Землячка наша что-ли?

— Да ты присаживайся. Разговор будет долгим.

* * *

— Вторую неделю уже здесь хозяйничаю, в этом бунгало. — рассказывал Витя свою историю. — Не поверите, тут только и установил себе вторую мутацию, хотя уже два месяца топчу аномалию. И дальше бы не ставил, но заколебался объяснять каждому встречному, что я не собираюсь горбатиться на кого-то за еду и кров. Я тридцать лет егерем на Алтае прослужил, для меня местные звери, что дети избалованные. Тупые, наглые, никакой хитрости. Первого жёлтого мутанта через неделю взял, как только сменил экипировку. В ловушку заманил кабаняру, и из ещё живого мутаген извлёк. Да, жалко зверушек изводить, но деваться то некуда.

— Так ты, получается, и раньше один жил в основном? — спросил я. — Чего тут пить начал?

— Так я и раньше, того самого. — Виктор Викторович на миг потупил взор, но тут же вновь поднял свои голубые, чуть поблёкшие с возрастом глаза: — Ты не думай, я не пьянь какая! Сугубо в медицинских целях. Ко мне знаешь какие гости приезжали, чтобы настойками полечиться? Со столицы привозили людей, что без таблеток шагу ступить не могли, а домой я их отправлял, так они бегали!

— Ты от темы то не уходи! — прервал я мужика, которому очень хотелось выговориться. — Как вообще додумался сок из местных деревьев использовать? Он ядовитый же!

— Знаешь, мухомор тоже ядовитый. Вот только моя бабка собирала их, и готовила, по своему рецепту. Так она сто лет прожила, и до последнего при здравом уме и светлой памяти.

— Так у вас это семейное что-ли? — я указал рукой на бутыль. Галина, не сдержавшись, хихикнула. — Из яда добывать веселье.

— Много ты понимаешь. — Виктор сделал вид, что обиделся. — Пару глотков забродившего сока голубого широколиста, и искин пропадает на целый час, а главное, по пробуждению ничего не помнит, а нейросеть не фиксирует происходящего. А я, знаешь ли, терпеть не могу, когда за мной идёт слежка.

— Как ты один-то здесь очутился? — спросил я, уже в третий стараясь подвести разговор к нашему нынешнему положению.

— Да всё просто. Я когда пришёл сюда, здесь десяток моральных уродов издевались над ребятёнком местных жителей. Девочка, лет четырнадцати, сиреневая вся, как этот, четырёхухий из мультика. Ну, я не стал разбираться, кто из этих тварей виноват, а кто нет, всех положил наглушняк. Жаль, что ребёнка не спасти уже было. Такие вот дела. А ты говоришь, чего я пью…

— А домой хочешь? — задал я ещё один вопрос. И по в миг загоревшимся глазам егеря понял — этот пойдёт со мной до конца. Повернулся к своей спутнице, и улыбнулся: — Галя, ты бы легла, отдохнула. Всё же почти двое суток на ногах. А мы с Виктором обсудим наши дела, да как жить будем дальше.