Глава 23

Когда Дэнвер вышел из грота, оставив кану-ара управляющим, небо почти стемнело. Совещание прошло лучшим образом, но по-другому и не могло быть. Лорснарды всегда оставались главенствующим звеном верхушки.

Сдёрнув перчатки с рук бросил на сундук, свернул жёсткий жгут хлыста в кольцо, пронаблюдав как Гарнорд приближается — он только вернулся от гарнизона и уже спешил с доносом.

— Всё тихо, никаких стычек, — объявил старший помощник, — оставил часть отряда, вечером вернуться. Единственное, едва мы только туда подошла явился Гируин Имбер. Решил, видимо, тоже проверить всё ли спокойно.

Дэнвер оглядел двор, по которому сновали вернувшиеся валдары, бросил кнут поверх перчаток.

— Хорошо, не спускай контроль, гарнизон самое тонкое место, пока что…

И к сожалению. Собрание прошло хоть и спокойно, но кто знает, что слова не разойдутся с действиями. Нужно ещё выждать время, чтобы проверить это.

— По поводу, молодой даери.., — продолжил чуть тише Гарнорд.

Дэнвер вернул на него взгляд.

— Что она?

— Снова виделась с Астит, — Гарнорд помолчал, потемнев лицом, —  кажется, что-то замышляет, и даери помогает в этом.

Эвидэль вышла из купальни через мгновение. Закутанная в полотно тихо прошла к постели. Дэнвер наблюдал за ней из-под приопущенных век. Овечка смотрела на него осторожно, но всё же решила, что он уснул. Ему нравилось, что она возле него, нравилось её присутствие, которое наполняет его чем-то особым. Нравилось засыпать, дыша её запахом, когда она просто сидит рядом и охраняет его сон, хоть в мыслях она ненавидит его и строит планы побега, мечтая чтобы его казнили.

Дэнвер втянул в себя тёплый, насыщенный сладким нектаром близости, воздух. Он привык быть один и никогда не оставлял в своей постели подстилок. Но Эвидэль была не такой для него. Кархар не заметил, как она прокралась к нему. Когда это случилось? Он ею просто ещё не насытился. Другого нет объяснения. Не может быть. Всё что ему нужно сейчас это кончать в неё.

Дэнвер и не заметил, как провалился в сон. И снова ему снилось огненное жерло, и снова боль вгрызается в плоть железными зубами, а после — блаженство. Облегчение, когда сила приближается к щиту. Сила не боится, потому что не видит кархара, чудовища, как и он её, носительницу его энергии, для Дэнвера она совершенство, и он до безумия жаждет соприкоснуться с ней. Она всего лишь сгусток чистой жемчужно-голубого сияния, слепит и влечёт к себе со страшной силой. Дэнвер пытался к ней приблизится, но щит не пускал. Кархар ревел и бился в ярости, но Дэнвер заглушал его голос и снова наблюдал, следил как сгусток энергии вновь приближался и двигался вперёд. Дэнвер тенью следовал за ним, не в силах отступить, отпустить. Он вожделеет её всем существом...

В коконе сотканного из огня — нет ничего, ни времени, ни верха, ни низа, а только пространство, наполненное жаром. Здесь душно и тесно. Пекло. И потребность в её источнике, как потребность в глотке воды. Я жажду её испить, испытать, как по венам густо потечёт сила, наливая тело мощью и жизнью. Мне казалось, что я наблюдал за ней вечность и знаю её всю...

Я вновь позвал её и, она пришла…

Я не могу больше этого вынести. Кархар взревел, кидаясь в щит. Глухой удар…

Оглушительный треск раскроил слух. Короткий полёт и адская боль, вонзается клинками в тело…

Темнота вместе с плотной тишиной, обволокли, Дэнвер чувствовал её присутствие. С жадностью потянулся к ней, но страшные раны, оставленные осколками щита, резали тело, так что он едва мог дышать, вбирая скудные потоки этой силы, чтобы на немного унять резь.

Он боялся, что она уйдёт. Оставит его подыхать. Но она послушно сидела рядом.

Дэнвер не помнил, как поднялся, как приблизился к ней. Не помнил, как раскрыл её, будто лепестки тугого бутона, насыщаясь до краёв силой. Раны на его теле стягивались быстро, а от притока желанной силы голова поплыла, будто он выпил полную чашу пьянящего дурмана, он звоном разнёсся по мышцам наливая их твёрдостью.

Это была она, Эвидэль. Она не позволила сгинуть в Нутре, кануть навечно в пасть пекла. Она вытащила его из вечного плена и поделилась своим источником. Без неё, он бы не выжил.

— Ты в этом наверняка уверен?

— Нет, — тут же ответил, — но подозреваю.

— Хорошо. Можешь идти Гарнорд, теперь с этим я сам заберусь.

Воин кивнул и отступил в сторону. Дэнвер направился к замку. Поднялся в башню, скинув железо, отправился прямиком к овечке.

В покоях обнаружил только горничную, которую он выбрал для Эвидэль накануне. Отпустив её, Дэнвер прошёл в купальню ухмыляясь, предвкушая увидеть голенькую овечку во всей красе. И, не ошибся.

Она сидела в ореоле золотистого света огней на дне купели, погруженная по грудь в воду. Испуганно вздрогнула, как только кархар вошёл, но сразу поджала губы, синева в глазах затвердела льдом, во взгляде мелькнула строгость и недовольство что он застал её врасплох.

Дэнвер не сводя с неё глаз, потянулся к вороту расстёгивая петли. А Эвидэль вжалась в чашу купели, явно мечтая исчезнуть. Только зря, ещё больше разжигала голод по ней, её узкой щели между ног, хотелось проникнуть в неё немедленно и долбиться, сжав в пальцах груди.

— У меня сегодня был сложный день, и я хочу скорее получить награду.

В качестве этой нежной овечки. Эвидэль молча наблюдала за ним ожидая его действий.

— И о чём ты разговаривала с Астит? О Селгрене?

Плечи её чуть напряглись — не ожидала что он начнёт именно с этого. Думала, что он не узнает о её тайных встречах с Астит?

— Нет… Астит не говорила о младшем брате.., — произнесла ослабшим от волнения голосом, не став упрямиться и скрывать. Умная девочка.

— А ты о нём?

Эвидэль сглотнула судорожно, понимая, что ходит по краю, во взгляде вихрями клубился гнев, смешанный с растерянностью.

— Нет, о нём я тоже не заговаривала.

Дэнвер потянул с себя одежду, отшвыривая её прочь, взялся за тесьму штанов. Скулы Эвидэль порозовели, и она всё же отвела взгляд, когда, но потянул с бёдер ставшую тесную от его возбуждения ткань.

— Что тогда она от тебя хотела? — шагнул в сторону купели, приближая к Эвидэль. Она продолжала смотретьв сторону, невольно притянув колени ближе, когда он погрузился в воду.

— Ничего не хотела… мы просто с ней разговаривали о.., — прикусила губы, бросив на него смущённый взгляд, — …о пустяках.

Дэнвер склонился и поймал под водой её ножку, обхватив за тонкую щиколотку дёрнул к себе.

— Довольно лгать, — прошипел ей в губы, смотря в распахнутые от растерянности и предчувсвия глаза, в которых играли жидким золотом блики огней, — … но пока достаточно разговоров, мой член весь день жаждет оказаться в твой узкой щели, Эви.

— Отпусти меня, — попыталась вывернуться из хватки.

— Отпущу, но тогда я позову ту служанку и снова трахну её, или ты хочешь именно этого, желаешь повторить вчерашнее? А, Эви?

— Нет! — всполошилась вздрагивая, дыша глубоко и туго — овечка взволновалась.

 — Тогда, потрудись сама, — хищно усмехнулся, высвобождая из своего плена, возбуждаясь до предела, когда она повернувшись чуть спиной, попыталась отползти, её мягкие розовые ягодицы мелькнули на поверхности. Он обхватил её за талию и приятнул назад к себе. От одной мысли, как овечка станет елозить и прыгать на его члене, плоть дёрнулась. Впрочем, у Эвидэль не было выбора, в конечном счёте она рано или поздно это бы сделала.

— Возьми его в руку, — прошептал на ухо. — Я жду. Иначе будет всё так как я захочу, тебе будет больно.

От неё посыпались искры гнева, чуть задрала подбородок, упрямо не шевелилась, не в силах переступить через свою гордость, разжать тиски. Дэнвер кожей ощущал ядовитый клубок противоречий в ней и напряжённость. В конце концов овечка сдалась. Дэнвер усмехнулся краем губ — он и не сомневался.

Эвидэль повернулась, стараясь не показываться из глубины, и Дэнвер с жадностью наблюдал как виднеются в прозрачной воде белые груди с маленькими покрасневшими от горячей воды сосками. Медлила, не зная как начать.

— Поторапливайся, овечка, — Дэнвер намеренно не стал помогать ей, забавляясь тем как она станет залезать на него.

Эвидэль сглотнула, венки на её шее бешено пульсировали и прежде чем она отвернулась так и не отважившись прикоснуться к нему, Лорснард перехватил её запястье. Переплетя пальцы с её поднёс к паху и провёл по напряжённой плоти, чуть сжимая заглядывая в глаза.

— Чувствуешь, Эви? Понимаешь, как я хочу тебя? — вновь провёл по тугому стволу, сжимая её пальцы в своих заставляя обхватить его плотнее, — теперь сама, — выпустил руку, кладя локти на края купели.

Эвидэль заморгала часто, капельки воды задрожали на самых кончиках ресниц. Шумно дыша, несмело, слишком робко провела ладонью.

— Быстрее, — прошипел, сжав зубы, ощущая, как лава хлынула по позвоночнику к паху вынуждая твёрдо толкнуться бёдрами, потом ещё и ещё, ствол грубо скользил в дрожащих пальцах Эвидэль, которые не смыкались на нём. Дэнвер откинул голову давая ей трудиться в полной мере самой.

— Ещё быстрее, — прорычал, расслабленно прикрыв веки, — кое-кто сильно волнуется, что твоё ови останется неиспользованным.

Ладонь застыла, перестав ласкать. Эвидэль уставилась на него. Он обхватил её за шею притянул к себе впиваясь в губы жадным поцелуем, процедил:

— Не останавливаясь, я не давал тебе такого приказа, — поймал нижнюю губу чуть всосав в себя, прикусил оттягивая.

Ладонь Эвидэль заскользила живее твёрже продолжая ласкать его и Дэнвер мог кончить, от её нежных прикосновений прямо ей в руку, но он хотел не так. Глянул на Эвидэль из-под припущенных век. Красивое лицо от натуги и старания порозовело ещё гуще, глаза потемнели от стыда возмущения и досады, от того как вытягивался и рос орган в её ладошке. Дэнвер теряя терпение обхватил Эвидэль, рывком поднял её в воде и посадил на пояс, скользнув член между её ягодиц, ощущая толчки горячего дыхания Эвидэль на шее. Раздвинув её стройные ножки шире, потёр нежные набухшие складки, поймав мягкие губы, впиваясь в них, одновременно рывком толкнулся бёдрами, проникая горячую тугую узость налившейся жаром головкой. Эвидэль от неожиданности прикусила его язык, вздрагивая всем тело, медленно принимая длину его органа в себя, плавно насаживаясь.

— Да-а-а овечка, вот так… нравится, когда я в тебе? Знаю, что нравится.

Упрямо замотала головой. Дэнвер собрал в кулак мокрые волосы на её затылке потянул, принялся ритмично и мощно насаживать на себя гибкое тело Эвидэль, расплёскивая воду, скользя между розовых складок каменным членом, растягивая проникая вдалбливаясь. Длинные влажные ресницы Эвидэль трепетали как чёрные крылья мотылька, с вишнёвых губы срывались короткие выдохи от каждого толчка, а румянец на щеках тлел пеплом. Дэнвер жёг её взглядом, беспрерывно врываясь, только и слышно, как груди упруго шлёпались о гладь воды скользя по коже самыми вершинками, пока кархар не ощутил, как возбуждение выходит за края. Сжимая в кулаке волосы, потянувшись к шее прихватывая тонкую кожу зубами, до ноющей боли, до сладких вскриков. Жар плескался в нём, заливая голову тьмой, вынуждая проникать глубже, твёрже, до упора быстрее и с силой, чтобы выбить из неё крики старости, смешанные с болью и наслаждением. Эвидэль начала всхлипывать и шипеть. Отпрянув от стенки купели кархар обхватил за тонкий пояс овечку, дёрнулся несколько раз врываясь в горячую глубину так глубоко и рвано что вода всплеснулась из краёв, пролилась на пол. По горлу Дэнвера пронеслась судорога, оргазм взорвался внутри огненным вулканом, разрывая его на куски, вынуждая бурно кончить тугими струями в сжимающее его член лоно.

Эвидэль без сил обмакнула в его хватке, содрогаясь всем телом, чувствуя его извержение. От мощных толчков волосы разметались по плечам, оплели в паутине тело налипнув на лицо шею и грудь. Дэнвер поймал губами её напряжённый сосок вгрызся зубами. Эвидэль тихо вскрикнула, и он тут же зализал пульсирующий комок, чуть посасывая, перекатывая на языке чувствуя её сладкий одурманивающий голову вкус, делая его пьяным как от прикосновения силы Нутра.

Дэнвер умерив свой голод излившись без остатка, вышел из Эвидэль. оставляя овечку сотрясаться в экстазе, который она тщательно пыталась подавить в себе, сводя колени вместе, только запах выдавал её наслаждение им.

Взяв полотно с жерди, Дэнвер покинул купальню, вытираясь до суха. Упал на постель, прикрыв веки вслушиваясь в тишину. Овечка не выдавала себя ничем, сидела тихо.

— Ляг рядом со мной на постель, — бросил в сторону купальни, поторапливая упрямицу.