Глава 25

— Ханнари, что происходит?

— Ничего, — злобно рыкнула я, грозно протыкая вилкой салатный лист.

Царившая в доме атмосфера была гнетущей.

Ближе к вечеру, когда солнце уже садилось, Тайрос вернулся домой, а через несколько минут и Киррас спустился на плато. Но, быстро переодевшись в чистое, он вновь исчез, растворяясь в сумерках.

Молча. Не встречаясь взглядом.

Никому ничего не объяснив, он заставил Тайроса что-то заподозрить, и тот, в свою очередь, сверлил меня подозрительным взглядом в течение всего ужина.

— Врешь, — прошипел он, точно зная.

Одного дракона обмануть не удалось.

Хотя, чему удивляться?

Я не позволила себя обнять, говорила через зубы и ни разу не улыбнулась с момента его возвращения. Только дурак бы не догадался, что что-то произошло, а Тайрос дураком не был.

— Вру, — не стала юлить я, запихивая в рот кусок мяса и мрачно жуя. — Не спрашивай, я все равно не отвечу. Можешь дождаться Кирраса и спросить у него, думаю он с радостью поделиться произошедшим.

— Ханнари, — занудный тон просто вынудил закатить глаза. — Он перешел черту?

— В некотором роде.

— Убью.

Наполненный кровавой яростью голос заставил вздрогнуть.

Я даже жевать перестала, глупо открывая рот.

Вот умеет он впечатлять! В который раз уже я попадаюсь на такие маневры!

— Тайрос, нет! Ты неправильно понял. Не та черта.

Дракон отвлекся от своего мысленного плана расчленить лунного и вопросительно уставился на меня, насупив брови.

— А какая же, позволь узнать?

От короткого слова словно хлыстом ударило вдоль позвоночника.

Никто не произносит его так, как они.

— Он решил, что между нами что-то личное. Ты же, надеюсь, так не думаешь?..

— С чего вдруг? — все так же хмуро спросил он. — Всех нас связывает «что-то личное», Ханнари. Или я неправ?

— Неправ, — набравшись смелости и решимости, прямо посмотрел дракону в глаза, отставляя от себя тарелку. — Нас связывает только договор, и не более.

Тайрос неожиданно расслабился, вальяжно уперся локтем в стол и повернулся ко мне почти всем телом.

— Вот скажи мне, почему ты решила, что можешь мне врать? А, постой… Похоже, ты думаешь, что Киррас купился на твою ложь. В этом все дело, верно? Он что-то сказал, ты соврала, вы разругались, и теперь ты свято уверена, что вложила нужную мысль ему в голову?

Пронизывающий взгляд приковывал к полу, и у меня невольно отказали ноги от страха перед этой интонацией.

Мне впервые за все время стало по-настоящему страшно. Тайрос говорил так, словно я глупая овечка, которая забрела в лес, полный волков, и пытается доказать им, что они одного племени, при этом продолжая ароматно пахнуть ужином. За каждым словом звучала такая расплата, заготовленная именно для меня, что я поежилась, вжимая голову в плечи и неосознанно отклоняясь.

— Мне слишком много лет, Ханнари. Я вижу тебя насквозь. Ты привязываешься к нам и продолжаешь упорно врать себе, что сможешь это пережить. Думаешь, я не замечаю, как часто печаль сверкает в твоих глазах? Ты еще ничего не понимаешь, несмышленый огонек. Мы драконы. Мы не отпускаем то, что принадлежит нам.

— Я вам не принадлежу, — выдавила сквозь дрожащие губы и попыталась отползти, упираясь руками в пол за спиной.

— Несмышленая, — повторил он, и серые глаза заполнил огонь, языками пламени переливаясь под зеркалом радужки. — А теперь будь умницей и повтори, что ты наговорила Киррасу.

Мужская рука хлопнула по полу у моей ноги, и я тихо вскрикнула, усилием потянув себя наверх. Тайрос ловко перехватил мою попытку побега и оказался сверху, грозно нависая над моей головой и сверля своим пронизывающим до костей взглядом.

— Говори, Ханнари. Или я вытащу это из тебя силой.

— Убьешь?

— Нет, трахну. И тогда ты точно во мне разочаруешься и будешь действительно считать тем, кем так стараешься. Этого хочешь?

Пол у головы жалобно захрустел, из-под огромных когтей вырвались короткие искры. Тайрос сатанел на глазах, наполняя меня ужасом до самой макушки.

— Не лги мне, Ханнари. Я хочу знать правду, какой бы она ни была.

— Не скажу.

— Говори, — потребовал он, и его красивое в суровости лицо начало приобретать животные черты.

Цепкий взгляд, короткие движения. Хищник на охоте.

— Нет. Хочешь меня трахнуть — давай. Ничего не скажу, ящерица-переросток!..

— Скажешь, — прорычал он и неожиданно… защекотал меня!

— Нет! Нет! Пусти!

— Говори правду, врунишка! Что ты сказала Киррасу?

— Отпусти! А-ха-ха! Перестань, пожалуйста!

— Что ты сказала? — упрямился он, и я сдалась, не в силах больше терпеть эту муку.

— Он хотел, чтобы я осталась с ним! Я отказала!

— И только? — Тайрос остановился, все еще продолжая надо мной нависать, а я пыталась отдышаться, приводя в порядок дрожащие легкие.

— Не только. Но это уже между мной и им. Тебя касается лишь частично.

— Сознавайся, упрямая негодница.

— Тайрос, прошу тебя, не заставляй меня все усугублять еще больше. Нам еще три дня жить под одной крышей.

Дракон хмыкнул и опустился на локти, придавливая меня всем телом к полу. Его лицо трещало по швам от улыбки, а к глазам вернулось нормальное холодное выражение, к которому я привыкла.

— Ты бросила в него условиями договора, я прав? — прошептал мне почти что в губы, вновь возвращая между нами опасное расстояние. — Грубо бросила. Припечатала его сухими фактами к стене.

— Вроде того, — фыркнула я. — Тебя это тоже касается.

— Я не верю тебе, Ханнари, даже не пытайся. Я знаю, чувствую, что ты неравнодушна.

— Это ничего не изменит. Я никого из вас не выберу.

Дракон принюхался к воздуху у моего лица и удивленно приподнял бровь, почувствовав правду.

— Почему?

— Я не буду выбирать, Тайрос. Я сказала вам об этом еще в первый день. Ничего не изменилось. И слезь с меня, мне тяжело, огромный ты бугай!

— Поплатишься, сладкая, — нехорошо улыбнувшись, прошептал он, и тут же прижался поцелуем к губам.